Что она вспомнит?

Глава 1

У меня самый странный брак на свете.

Нет, я абсолютно серьезно. Я проживаю день за днем и медленно схожу с ума. Постоянно ищу нестыковки, наблюдаю за мужем. И, готова поклясться, он наблюдает за мной. И тоже что-то ищет.

Однажды мне показалось, что он идет за мной по дороге в булочную, а ведь в это время он должен быть на работе. Когда я встречалась с подругой из спортзала, Женькой, муж тоже маячил по другую сторону улицы. Это был он, и мне не показалось. И опять в рабочее время. Так и возник мой первый вопрос: а Кирилл вообще работает? И я начала подмечать эти странные детали.

Женька постоянно жаловалась, что ее супруг пропадает в офисе и она его практически не видит, ведь его восьмичасовой рабочий день часто растягивается сразу во все стороны, а иногда и вовсе захватывает выходные. Мой Кирилл тоже работал в офисе, в иностранной медицинской компании. И проводил со мной чертовски много времени, даже если не считать эти странные моменты со слежкой. Моменты, которые я иногда списывала на свой поврежденный рассудок.

Следующим вопросом стала большая зарплата. Если человек так мало работает, как мы можем позволять себе ежедневные ужины из ресторана? И это при том, что сама я бездельница, то есть мы вдвоем живем на зарплату Кирилла, и ни в чем не нуждаемся. Иногда я шутила, что хочу устроиться к нему в офис, а он в ответ только улыбался. А взгляд его таил насмешку.

Третий пункт, так сильно меня волнующий. Кирилл всегда смотрел с насмешкой, он с ней попросту не расставался. Когда я разбила телефон, когда рассказывала о приставшем на улице воришке, он качал головой, в глазах – насмешка. Едва заметная, но я научилась ее видеть. Каждый раз, когда я что-то говорила, делала, обращалась к нему… все равно эта пугающая насмешка. Кирилл словно не мог избавиться от нее, когда на меня смотрел.

Четвертым пунктом стал вопрос нашей совместимости. Уже понятно, что мое сумасшествие росло день ото дня, но зачем человеку вроде Кирилла совершенно неподходящая ему женщина? Кирилл хорош собой, зеленоглазый блондин со смазливым лицом и широкой белозубой улыбкой. Только рост немного подкачал, он совсем чуть-чуть выше меня, а я далеко не гигант. Но зачем ему рост при таких внешних данных? Если прибавить к этому страсть к спорту и подтянутую фигуру, то мой вопрос понятен.

Глядя на себя в зеркало, я видела невзрачную девчушку, которая в двадцать пять выглядела на шестнадцать, и то при выгодном освещении. Фигура подростковая, даже мальчишечья, лицо неприметное, волосы непонятного мышиного цвета. Конечно, не так все плохо, при желании я могла выглядеть хорошо, стоило только достать косметичку. Но подростковую фигуру и отсутствие выпуклостей уже ничем не исправить. Одно хорошо: я много занималась спортом, все мышцы у меня крепкие, да и рефлексы что надо.

Внешность – не главное, скажете вы? Хорошо. Потому что и дальше у нас с Кириллом мало общего. У него – работа в крупной компании и баснословно хороший оклад. И я уже говорила, что работает он при этом очень мало, видимо, специалист уникальный в своем роде. То есть, Кирилл еще и очень умный в работе. Он и в жизни никогда мне дураком не казался. И образование у него есть, и кругозор. А что насчет меня? Бездельница, висящая на шее у супруга и без малейших перспектив в ближайшем будущем. Я даже готовить не умела, у меня просто не получалось, потому мы и ужинали едой на вынос или сами выбирались в ресторан.

Это не навсегда.

Любимая фраза моего мужа. Ведь раньше у меня была работа, я приносила обществу пользу. И, похоже, была интересным человеком, раз Кирилл на мне женился. Вот только ничего из этого я не помню. Багажа у меня не осталось.

Моя жизнь началась восемь месяцев назад, когда я очнулась в больнице.

Все, что было до аварии, исчезло из моей памяти, но с надеждой на возвращение. Говорят, это может случиться неожиданно, а может и постепенно. В любой момент. Вот только за восемь месяцев никаких подвижек не произошло. И я пыталась жить дальше как-то иначе, уже новой жизнью, мне надоело ждать, когда воспоминания ко мне вернутся.

И с этим пока много трудностей. Я то мечусь от бесконечных вопросов и накручиваю себя по каждому поводу, то пытаюсь все объяснить логически. Кирилл мог приглядывать за мной, я могла его видеть. И видела наверняка, я знаю это. Муж мог обо мне беспокоиться, ведь он едва меня не потерял. Объяснение правдоподобное, некоторое время оно меня даже устраивало. Пока однажды за спиной я не стала замечать длинного тощего парня с рыжиной в волосах. Он всегда одевался по-разному, иногда был в кепке и мешковатой одежде, иногда в джинсах и футболке, иногда и вовсе в деловом костюме и с приглаженными волосами. Как будто это разные люди, парень хорошо перевоплощался. Но я каждый раз его узнавала, не из-за внешности даже, а на уровне инстинкта знала, что это один и тот же человек. И поняла, что он просто сменил на посту Кирилла.

Кирилл заметил что-то, ведь он так зорко за мной следит. За каждым движением, за каждым словом. Я могла выдать себя, должно быть, спрашивала что-то про работу, вот он и догадался, что я его видела. И на смену ему пришел другой человек, неприметный незнакомец со страстью к перевоплощениям.

Правдоподобное объяснение с беспокойством о любимой жене перестало быть таковым. Я как могла пыталась понять действия Кирилла, но каждый раз приходила к выводу, что это ненормально. Одно дело – пару раз подсмотреть, все ли у меня в порядке (хотя и тут можно просто позвонить), другое – отправлять за мной шпиона. И это при том, что я в принципе особо активную жизнь не веду. То есть, Кирилл отправил кого-то смотреть, как я день за днем покупаю хлеб.

Глава 2

Больницы стали неотъемлемой частью моей новой жизни.

Когда я очнулась после аварии, это удивило всех. Мне это часто повторяли: «Так поразительно!», «Это невероятно!», «Чудо!»… я мало что соображала, но четко помню, что Кирилла все это время со мной рядом не было. Его не пускали. Вокруг меня суетилось много людей, я не запоминала их лиц, было слишком больно. Боль присутствовала в каждой части моего тела, даже в глазах. В итоге мне сделали девять операций различной сложности, из больницы я выбиралась долго.

Много времени ушло и на реабилитацию, хотя поправлялась я быстро. И, опять же, часто слышала уже знакомые фразы: «Как поразительно!», «Невероятно», «Чудо!». Кирилл к тому моменту уже был рядом, стремился помочь на каждом этапе. Возил меня по больницам, подбадривал и часто держал за руку. Идеальный забытый муж.

И он никогда не настаивал на близости.

Даже когда я восстановилась полностью, перестала хромать и пить таблетки горстями. Даже когда я рвала его в теннис каждые выходные, он не настаивал и говорил, что будет ждать, сколько потребуется.

— Не хочу больше ждать, — как-то заявила я и уверенно потянула Кирилла к себе.

Он не сопротивлялся. Было бы странно, начни он увиливать, правда? Кирилл подхватил меня на руки и понес в спальню. Он не торопился, раздевал меня медленно, разглядывал. А я ничуть этого не стеснялась, в какой-то мере даже наслаждалась ситуацией, и уже привычным полунасмешливым взглядом Кирилла. Наш первый раз был медленным и осторожным, мы словно изучали друг друга заново. Зато после нас снесло какой-то безумной волной, дня три мы практически не выходили из дома и совершенно друг друга не жалели.

— Надо было сделать это раньше, — сказал тогда муж.

— И в чем была проблема?

Он повернулся ко мне и ответил неожиданно серьезно:

— В тебе. Первый шаг делаешь ты.

— Что за глупости? — засмеялась я.

— Не глупости. Это мое правило.

— Сомнительное правило… слушай, а оно у тебя давно? Неужели и предложение я сама тебе сделала? Как-то мы не обсуждали этот вопрос.

— Это потому, что ты у меня такая неромантичная, в этом плане мало что изменилось. Другая бы на твоем месте вызнавала подробности первого свидания, предложения и свадьбы, а ты о такой ерунде и не подумала, в этом вся моя Рыбка, — улыбнулся Кирилл. — И вообще, чего это мы разговорились? Надо нагонять пропущенные месяцы, иди уже ко мне…

Так секс стал единственным, что связывало нас по-настоящему. В моменты близости я порой чувствовала что-то, отдаленно похожее на любовь. Мы с Кириллом понимали друг друга с полуслова, хотя в остальное время мне казалось, что мы вообще с разных планет. Муж говорит на другом языке, а я вовсе разговаривать не научилась, все больше молчать и наблюдать. Может, я сама начала этот кошмар.

Шел девятый месяц моей новой жизни, и становилось только хуже. Теннис мне осточертел, как и йога. Он ресторанной еды и вовсе тошнило. А с работой все так же не получалось, хотя я возобновила попытки. Может, поэтому меня несло не в ту сторону.

В один день я остановилась у нашей свадебной фотографии, она стояла на полке в гостиной и раньше я не особо ей интересовалась. Подхватила на руки тяжелую рамку и села на диван. Долго вглядывалась в собственное лицо, в лицо Кирилла. Мы стояли в каком-то парке, держась за руки и глядя друг на друга. Муж облачен в стандартный костюм, а я – в платье, больше всего напоминающее безвкусный торт. Почему я сделала такой выбор? Может, пыталась прикрыть недостатки фигуры и обозначить несуществующую грудь? На фотографии у меня даже талия была, наверное, фотограф приукрасил меня с помощью фотошопа.

Стоило мне подумать о фотошопе, внутри что-то кольнуло. Я сжала в руках фотографию и смотрела на нее еще долго, до рези в глазах. Что меня так напрягло? На снимке я была почти на полголовы ниже Кирилла, вот что. Как такое возможно? Вряд ли на собственной свадьбе я была без обуви или в каких-нибудь кедах, когда как муж приоделся и встал на десятисантиметровые каблуки. Такая разница в росте могла объясниться только так. Но мы были запечатлены в полный рост, на Кирилле красовались нормальные ботики. Почему он тогда такой высокий? Опять фотошоп от свадебного фотографа?

Отложив в сторону рамку, я взялась за домашний ноутбук. Там хранились остальные наши семейные снимки, в основном свадебные. У нас оказалось мало фотографий, все они остались на моей погибшем в аварии айфоне, может, они и хранились где-нибудь в облаке, но у меня не было туда доступа, я не помнила ни логина, ни пароля.

На просмотр фото-архива у меня ушел целый день. Я придирчиво изучала каждую деталь, каждый взгляд и позу. Зачем я это делала? Лучше задать вопрос полегче, ответа у меня не было. Меня все несло и несло вперед, словно непреодолимая сила тянула вперед искать что-то, что помогло бы… даже не память восстановить, нет. Успокоиться, найти логичное объяснение.

На доброй половине фотографий, где мы с Кириллом стояли рядом, я была ниже его. Существенно ниже, совсем не как в жизни. У Кирилла есть комплекс и он сам попросил о таких снимках? Бред какой-то, это совсем на него не похоже.

Или похоже?

Точно я сказать не могла.

Не знала Кирилла достаточно хорошо. Я знала его хуже, чем ту же Женьку, с которой я в лучшем случае провожу за болтовней несколько часов в неделю. Я понимала, что Женька за человек, могла отгадать, как она поступит в той или иной ситуации, была в курсе всех ее страхов, проблем и комплексов.