Чудеса для Мавис

Часть 1. Глава 1

«Утро — это здорово! Нет ничего прекраснее начала дня — особенно зимой, когда всё пространство за пределами постели бодрит лучше кофе, а солнце не спешит порадовать простых людей своим светом, сохраняя романтику сероватого мрака…»

Вступление из романа, который я продала накануне вечером, стало первым, о чём я подумала, когда проснулась. Возможно, дальше на страницах и раскрыт глубочайший смысл устройства Вселенной, и человека в частности, но сейчас, лёжа под одеялом и боясь высунуть наружу даже нос, я могла лишь мстительно радоваться, что у нас в магазине не осталось книг этого автора -болвана….

Однако хватило одного случайного взгляда в окно, чтобы позабыть о холоде. Наскоро выбравшись из постели, я отодвинула гардину и восторженно запищала! Снег! Снег в декабре! И судя по приличному белоснежному покрову, он шёл всю ночь! Удивительно и радостно, ведь обычно до января здесь, в Уске, как и практически во всём Уэльсе, сезон дождей…. Но когда снег всё же вспоминает о нас, окружающий мир превращается в ожившую сказку и заставляет поверить во что угодно!

Я могла бы простоять вот так не один час, просто наблюдая, как с неба неторопливо падают крупные снежные хлопья…. Но внутренний зануда твердил, что пора идти и зарабатывать деньги, поэтому мне, с огромным сожалением, пришлось подчиниться. Наскоро умывшись и переодевшись, я расчесала свои длинные, вьющиеся волосы цвета сверкающей меди и выбежала из дома, навстречу новому дню.

Забавно всё, порой, складывается в жизни: ты усердно учишься в школе, изо всех сил стараешься набрать максимальный бал на вступительных экзаменах в университет, о котором давно грезишь, а потом, получив долгожданный диплом об образовании и проработав по профессии несколько месяцев, понимаешь, что это — не твоё. По крайней мере, у меня всё случилось именно так. Всегда считала, что журналистика — это невероятно увлекательно, не побоялась даже уехать в другое графство, чтобы изучать её, но…. На деле оказалось, что я для этой работы не подхожу. «Витаю в облаках, ухожу слишком далеко от сухих фактов в пользу личного мнения» — так мне говорил мой редактор. И ведь не сказать, что я не пыталась исправиться, просто вовремя осознала, что пора ставить точку.

Что я и сделала. Четыре месяца назад вернулась в родной Уск и поняла, что больше отсюда — ни ногой!

Книжный магазин, в котором я работаю, находится на Бридж Стрит, в самом сердце города. Перейдя через дорогу, я поднялась на деревянное крыльцо и открыла центральную дверь. Повесив верхнюю одежду в гардероб, я включила компьютер, и пока он загружался, заварила крепкий зелёный чай с лимоном. Сделав глоток, я оглядела помещение, которое из-за скромных размеров, скорее, походило на книжную лавку, втиснутую между магазинами товаров для дома и «Миром ниток» для любителей вязания. Здесь было не слишком светло — естественное освещение исходило лишь от входной двери, моя стойка находилась как раз напротив, а все стеллажи, которых здесь было всего шесть, освещали бра, висевшие на стене в проёмах.

По правую сторону от двери стояли столики с небольшими, удобными креслами на случай, если кому-то из покупателей вздумается сначала ознакомиться с содержимым книги, чтобы решить, стоит ли её покупать. Знаю, что в других магазинах относятся к такой практике с настороженностью, но моему работодателю нравится, когда тут полно народу, так что он готов идти даже на такие ухищрения. Что касается меня, я просто радуюсь, что люди ещё не перестали покупать бумажные книги. Ведь читать с телефона или планшета — это так уныло. Хотя и намного лучше, чем не читать вовсе...

Я как раз включила последний, самый дальний светильник, когда услышала:

— И где же мой любимый продавец? Ма-а-вис!

Я покачала головой и отозвалась:

— Уже иду, мистер Ллойд. Подождите минутку, пожалуйста!

Этот старичок был кем-то вроде талисмана нашего магазина. Вечно улыбающийся мужчина семидесяти восьми лет в неизменно белоснежной рубашке и тёмных брюках на подтяжках, сегодня накинул на плечи когда-то модное пальто, а на голову, уже практически лишённую волос — твидовую кепку как у Шерлока Холмса. Когда я вышла к стойке, он деловито опирался одной рукой о мою рабочую поверхность, другой — на чёрную трость с металлическим наконечником.

— Ого! Какой Вы сегодня нарядный!

— Нравится? — мужчина раскинул руки в стороны и медленно, но изящно, повернулся кругом. — Сегодня у нас с миссис Ллойд годовщина — ровно шестьдесят лет назад эта строптивица согласилась сходить со мной на первое свидание, — гордо пояснил мужчина, а у меня от его слов даже дыхание перехватило!

— Согласилась — и не прогадала, — доброжелательно заметила я и похлопала его по морщинистой руке. — Сколько же у вас годовщин помимо официальной даты свадьбы? И почему Вы без букета?

— Столько, сколько могу упомнить! А букеты моя милая Имоджен запретила мне дарить ещё тогда, когда я позвал её гулять. Сказала, что её минутная радость не стоит того, чтобы цветы погибали. Вместо этого сказала приносить сладости и книги. И представляешь? Больше полувека кормлю её всякой сахарной гадостью, а она всё так же тонка и стройна как раньше!

Я рассмеялась.

— Говорите так, будто это плохо! Это же мечта каждой женщины: есть — и не толстеть. В любом случае, поздравляю Вас, Джеремайа. Где же Ваша возлюбленная?

— В соседнем магазине, — сокрушённо отозвался он и с неодобрением посмотрел на дверь. — Нашла время, негодница, выбирать портьеры на кухню… что у вас, женщин, творится в головах? Вот тебе урок, дорогая Мавис: всегда чти своего мужа и его любовь! Потому что нужно очень любить, чтобы прощать такие… безобразные поступки!

Мужчина ещё немного поворчал, после чего побрёл за своей благоверной, а я, знатно развеселившись, приступила к работе. Ближе к обеду, когда начались обеденные перерывы, стали приходить первые посетители, и за общением с ними я и думать забыла о своём утреннем госте. Потом забегал начальник, но он не стал задерживаться надолго. Мы с ним перебросились парочкой слов, и спустя несколько минут он с чистой совестью ретировался.

Глава 2

Зверёк был довольно необычным, хотя мне показалось, что я такого уже где-то видела…. Совсем небольшой, навскидку — меньше домашней кошки, тонкая, короткая мордочка и огромные уши делали его похожим на лисичку! Шёрстка высокая, густая, и на вид очень мягкая. Ладони аж зачесались — так хотелось убедиться в этом! Вот только окрас — я и не знала, что в природе существует нечто настолько прекрасное: он был ослепительно белым — настолько, что снег вокруг выглядел грязным, но между ушками и на кончике длинного, пушистого хвоста шёрстка отливала серебристо-голубым.

Малыш смотрел на меня, как мне показалось, настороженно, словно прикидывая, стоит ко мне подходить, или же нет. Но судя по тому, что он, не торопясь, стал приближаться — решил, всё же, рискнуть.  Он немного пригнулся, делал совсем маленькие шажки, а я боялась лишний раз вздохнуть, чтобы не спугнуть его.

И вот между нами осталось не больше одного человеческого шага. При близком рассмотрении он оказался ещё более очаровательным! И тут он жалобно то ли тявкнул, то ли заскулил, и задрожал всем телом. Я, не думая о последствиях своего спонтанного решения, тут же аккуратно сгребла его в охапку и, расстегнув несколько пуговиц на пальто, спрятала его там.

Не знаю, чего я ожидала, но точно не того, что зверёк прильнёт ко мне и будет просто тихонько поскуливать. Такой беззащитный….

— Ну, ты чего, грейся, грейся, — проворковала я и, поднявшись на ноги, поспешила в сторону дома. Кто он и откуда я подумаю потом.

Благо, идти было недалеко. Наконец добравшись, я наспех струсила с себя снег, стянула сапоги, и, прокричав «Я вернулась», взлетела вверх по лестнице в свою комнату. Оказавшись внутри, я быстро вытащила «пассажира» из-под пальто и усадила на кровать, и не успела отвернуться, как он уже полностью забрался под одеяло, и только чёрный нос торчал наружу!

— Быстро же ты освоился, — пробормотала я и разделась, оставшись только в джинсах и свитере. — Я сейчас отнесу вещи вниз и вернусь. Будем думать, что теперь с тобой делать, — зачем-то сказала я своему «питомцу» и пошла вниз. Надо бы сообщить семье о своей находке. Я временно живу с родителями и бабушкой, и пока не нашла отдельное жильё, мне придётся следовать правилам этого дома…

У подножья лестницы меня уже ждала пожилая леди, которая всегда считала себя главой нашей семьи. Небольшой рост вполне компенсировал острый, изучающий взгляд. Не знаю, специально ли, но для пущего эффекта она всегда стягивала густые седые волосы в пучок на затылке и облачалась в штаны. В любое время года. Немного притормозив, я всё же спустилась и, поцеловав её в обе щеки, сказала:

— Здравствуй, nain[1]. — Ежедневный ритуал. По какой-то причине она не терпела, когда ей говорили «бабушка» на английском. — Как прошёл твой день?

—Wyres[2] . Ты так спешила, что едва не раздавила бедную Моусли, которая спала там, где ты сейчас стоишь, — укоризненно проговорила старушка и прищурилась. — Что ты можешь сказать в своё оправдание?

«Что её уже давно пора пустить на колбасу, так как этот бесполезный мохнатый поросёнок лишь притворяется кошкой», — вертелось у меня на языке, но я пока не растеряла весь свой ум, чтобы так обозвать старушкину любимицу. Я скосила глаза и увидела, как на кухне эта рыже-белая толстуха породы экзот лежит на боку у миски и лапой подвигает корм себе в рот. Кошмар.

— Ей не помешала бы диета, — заметила я и повесила пальто с шапкой на крючок.

— На то она и домашняя кошка, чтобы быть мягкой и счастливой, — парировала бабуля.

— Так себе аргумент! Такими темпами она и ходить-то скоро перестанет…

— В  чём причина твоего стремительного побега в комнату? И что ты прижимала к груди?

Я повернулась и преувеличенно вежливо сказала:

— Не помню, чтобы давала поводы для слежки.

— Не давала, но…

— Бабуль, у тебя всё хорошо? — нетерпеливо спросила я. Бабушка явно растерялась.

— Да…

— Тогда потом поговорим, ладно?

— Да что с тобой творится?

— На меня напало вдохновение! — брякнула я первое, что пришло в голову и, ворвавшись в свою комнату, прикрыла рот, чтобы не закричать от увиденного зрелища!

[1](Вал.) «Наин» — бабушка

[2](Вал).«Уирэс» — внучка

***

— Что… что тут…? Ты кто?

Когда оцепенение прошло, я сделала шаг вперёд и тут же увидела, что в воздухе, по всей комнате, парили разноцветные, похожие на снежинки, хлопья, а в центре этого великолепия стояла некая фигура, и из-за невероятного, режущего глаз свечения, исходившего от неё, я не могла даже разобрать, было ли у «этого» лицо!

Но по-настоящему странным было то, что найденный мною зверёк вздыбил шёрстку на кровати и рычал! — как настоящий волкодав!

Когда я заговорила, зверёк обернулся и в один прыжок забрался ко мне на плечо, продолжая рычать на незваного гостя. А я и не знала, кого бояться больше: этого светящегося гиганта, хранившего молчание, или же пушистую прыгучую собаку, издающую звуки «не по габаритам»!

— Дух Зимы, который защищает человека! — насмешливо прошелестел голос, который определённо принадлежал существу напротив, однако звучал, словно отовсюду! Неужели никто из домашних его не слышит? Словно отвечая на мой вопрос, голос сказал: — Эта комната огороджена барьером, смертная женщина. Никто не узнает того, что произойдёт в её стенах.

По спине пробежал неприятный холодок. Что же этот монстр собирается со мной сделать? И что значат его странные слова? Мне становилось всё холоднее и холоднее, и я думала, что уже цепенею от страха, пока не осознала, что прохлада распространяется по телу от левого плеча. Повернув голову, я увидела, что шёрстка зверька была покрыта голубоватой пылью. Она же витала вокруг него и опадала на моё тело, образуя на тех местах…льдинки! С ума сойти, я буквально становилась ледышкой! И это чудо притворилось, что замёрзло?! Серьёзно?!

—Hunllef![1] Да кто вы оба такие?!

Зверёк тут же виновато посмотрел на меня. Пыль, как и льдины с моего тела, исчезли, однако рычать на существо перед нами он не перестал.

— На-а-до же, как интересно, — протянуло существо и двинулось вперёд. Я в страхе попыталась отступить, но наткнулась на тот самый барьер, который, судя по тому, как меня от него отбросило, был невидимым батутом… — И как простой смертной женщине удалось заполучить в союзники Высшего Духа? А, впрочем, — существо «подлетело» ко мне, и мне пришлось прищуриться от невыносимо яркого света, — ты не так и проста. Чувствую в тебе что-то… хм. Любопытно, весьма и весьма…. Что ж, пока не выясню все обстоятельства этой странной привязанности, придётся остаться здесь.

— Ос… остаться? — ахнула я и даже забыла, что надо бояться! Поставив над глазами ладонь ребром, как козырёк, я задрала голову и старалась говорить как можно увереннее: — Не думаю, что это хорошая идея, светлячок. Мой дом — не притон для фантастических существ!!

Свечение на мгновение стало мутнее, потом же вновь засияло с новой силой! Я даже подумала, что это существо, чем бы оно ни было, моргнуло от удивления и, возможно, от моей наглости…

—Светлячок? Ты назвала меня… светлячком?! —переспросило оно таким тоном, будто я оскорбила его в  лучших чувствах. И ещё, готова поклясться, что зверёк на плече пискло засмеялся! — Это… то же самое, что я назову тебя вон той светящейся палкой, дающей свет на улице!

— Это называется «уличный фонарь», — зачем-то пояснила я. Снова что-то объясняю тому, кому это и не надо… нервы, наверное. — Так ты здесь, чтобы…убить меня?  — я проглотила комок в горле, не в силах говорить дальше.

— Да не собираюсь я тебя убивать! Боги, что за несмышленое существо вы послали мне в наказание?! Её умишка не хватает даже на то, чтобы мыслить разумно. И что мне теперь с тобой делать? — последний вопрос адресовался уже мне,  был он задан таким тоном, будто его с ружьём у горла заставили меня удочерить.

— Ничего криминального, — бездумно пролепетала я, но, спохватившись, неуверенно добавила: — но раз уж я останусь в живых, то тебе для начала неплохо было бы представиться и объяснить, кто вы оба такие…

— Не спорю, так и поступим, — после недолгих раздумий согласилось существо. — Пожалуй, не лишним будет сменить обличье, а то, боюсь, от переизбытка эмоций в тебе растворятся остатки здравомыслия.

Свечение стало меркнуть, фигуру окутал световой вращающийся кокон.

—  Моё имя Райтаро, я Хранитель Баланса и Пастырь Двенадцати Духов Мироздания, Великий и Ужасный враг для любого, кто посмеет осквернить границы вверенного мне Мира Кёйносэкай[2], — напыщенным голосом произнёс этот «Райтаро», всё так же находясь в коконе. Услышав всё это, я, признаю, неслабо перетрусила и с опаской ожидала увидеть существо в его несветящемся обличье.

И вот кокон раскололся и раскрылся, подобно цветку тюльпана. Я затаила дыхание и неосознанно подалась немного вперёд. Сияние померкло, и ко мне гордой, полной достоинства и величия походкой начал приближаться обладатель всех вышеназванных  титулов. И я действительно на секунду подумала, что эмоции таки вытолкнули из моего сознания весь здравый смысл. И сами сбежали следом.

Колени подкосились — благо, сил хватило на то, чтобы рухнуть не на пол, а в стоящее около двери кресло. Ну и засада! Нет, не засада, а полная ж… Я закрыла лицо руками и… расхохоталась.

— Эй, и что бы это значило?

Тон оставался тем же — надменным, но голос… Я рассмеялась пуще прежнего, из глаз брызнули слёзы и, вытерев их, я наклонилась вперёд, взяла за шкирку «великого и ужасного» и снова едва не покатилась со смеху!

— Ты что…ты что вытворяешь, смертная женщина?! — запричитала упитанная пушистая шиншилла в моей руке и начал всячески пытаться вырваться. — Ну погоди, доберусь я до тебя, и тогда…

— Что «тогда»? — Я не выдержала и провела пальцем по мягкой серой шёрстке на животе грызуна. — Прокусишь мне палец?

— Да что ты себе позволяешь?! Возмутительно!

— Из мух слонов делают — это всем известно, — протянула я, словно в раздумьях, — но чтобы светлячки в шиншилл превращались?!

— Веселишься, да? Давай, давай, только не забывай, что когда я приму…

Зверёк, который оказался духом зимы, снова зарычал. Райтаро дёрнулся. Я уже собиралась сказать какую—то колкость, как вдруг дверь в мою спальню открылась, и внутрь заглянуло морщинистое лицо бабули.

Глава 3

— Твоё спокойствие, смертная женщина, сбивает меня с толку. Разве ты не должна визжать от страха и носиться по комнате, как умалишённая? Вместо этого ты делаешь лежанки и ведёшь себя так, будто мы, и правда, «домашнее зверьё»!

Я хмыкнула. Крепко же Райтаро задели слова бабули! Видимо, у этого мохнатого пришельца очень хороший слух, раз он услышал их даже отсюда. Впрочем, бабуля и не пыталась сдерживаться! Ещё бы! Ведь её новое «домашнее зверьё» может нарушить душевное равновесие ненаглядной мисс Моусли! Тьфу! Бабушка, наверное, не догадывается, что только по этой причине я готова перетащить в свою комнату хоть весь их пресловутый сказочный мир! Так что, объявив о том, что «мои питомцы» останутся в доме на столько, на сколько понадобится, и заручившись поддержкой отца и матери, я вернулась в комнату, где меня уже ждали два очень недовольных зверя…

Конечно, говоря о моём спокойствии, Райтаро сильно преувеличивал, я избегала лишний раз смотреть на него или ушастика, хотя с последним это получалось сложнее — он так и вился вокруг меня, пока я делала ему «кровать» на стуле. Грызун же гордо восседал  на краю письменного стола, закинув лапу на лапу — это зрелище «сломало» мой мозг — и даже не взглянул на кресло, и я, вспомнив, что «молчание — золото», решила, что в тот момент это было самым верным курсом.

Но вот лежанки готовы, я уже сменила джинсы и свитер на тёплую пижаму, и теперь пришло время поговорить. Сидя на кровати, подобрав под себя ноги, я грызла мизинец, когда услышала слова Райтаро. Ушастик в это время уже облюбовал своё спальное место и теперь лежал на нём, задрав лапки к верху, и, не мигая, наблюдал за мной.

— А вы оба исчезнете, если я буду вести себя подобным образом?

Райтаро прыснул.

— Это вряд ли.

— Тогда какой смысл?

— И всё же? — не сдавался грызун.

— Наверное, у меня с головой что-то не в порядке, не знаю. Возможно, повлияло то, что я буквально росла на легендах и мифах моего народа. — Я прикрыла глаза, вспоминая, как в детстве часами бродила по окрестным лесам в поисках фей и дриад, как, вооружившись термосом, в канун Белтайна и Самайна[1] караулила агиска[2] на берегу реки в надежде поймать и приручить его.  Открыв глаза, я в упор посмотрела на нового знакомого. — Имеем то, что имеем, Райтаро. Кто вы оба такие, и что делаете здесь, в моей комнате? Той информации, что ты дал, маловато для того, чтобы я хоть что-то поняла.

— А не дуришь ли ты меня? — грызун прищурился. — Двенадцать духов, которые защищали наш мир и питали его чудесами, просто разлетелись кто куда! И след одного из них привёл меня к тебе — в далёкий-далёкий мирок на краю Мироздания! И тут ты, сама невинность, доказываешь мне, что знать не знаешь, что здесь происходит?

— Ты подозреваешь, что я во всём этом замешана? — спокойно спросила я.

— Я этого не исключаю!

—Угу… и именно поэтому ты мне прямо сказал, что твой мир фактически остался без защиты, да? Мол, у тебя всё получилось! Иди туда и неси за собой хаос!

Минута молчания. Потом Райтаро взвыл и провёл лапками по голове, комкая при этом ушки. Меня это развеселило, но я сумела сохранить «образ психиатра», и просто спросила:

— Надеюсь, этот вопрос закрыт?

Райтаро вместо ответа нащупал на столе ластик и запустил им в меня.

— Больно ведь! С ума сошёл? — возмутилась я, когда резинка попала мне в лоб.

— Будешь знать, как умничать! — рявкнул он, и мученически вздохнул, когда ушастик перепрыгнул ко мне на кровать и зарычал. — Ты ещё что рычишь?

Не сводя глаз со стола, зверёк медленно подошёл ко мне и лизнул руку. Я расхохоталась.

— Ах ты, предатель! — воскликнул Райтаро и подскочил на задние лапки. — Променял нашу многолетнюю дружбу на иномирянку! Повеса!

— Ну-ну, не переходи на личности…

— Я не тебе это говорил, смертная женщина!

— Погоди вопить, — примирительно сказала я, выставив ладони вперёд, и посмотрела на ушастика. — У тебя хоть имя-то есть? Неудобно всё время называть тебя «зверьком».

— И как, по-твоему, он должен тебе ответить? — ехидно поинтересовался Райтаро.

— Грызунов не спрашивали!

— Да я…

«Зверёк» повернулся ко мне, лёг на кровать и прикрыл лапками глаза. Я расценила это как «нет».

— Ладно! Тогда я назову тебя…эмм… Спиро! Не возражаешь?

Судя по тому, как ушастик тявкнул и зателепал хвостом, он не был против. Я победно взглянула на Райтаро.

— Видишь? И без тебя справились!

— Подозрительно-подозрительно… — протянул он, подбоченившись. — И что же оно означает?

Я округлила глаза.

— «Дух»!

—Пф-ф, как оригинально! Впрочем — меня это не волнует. — Райтаро махнул лапкой, перепрыгнул ко мне на кровать и залез на подушку. — Сейчас есть дела поважнее, чем обсуждать имя Духа Зимы!

— Как насчёт личного пространства? Вам, двоим, не кажется, что это уже слишком? — хмуро заметила я, когда наглая шиншилла потопталась прежде, чем улечься, как на шезлонг. Не обращая внимания на возмущённые причитания, я стряхнула его, а подушку убрала на другую сторону. — Ты здесь не на курорте! И раз такое дело — живо объясни, что ты теперь намерен делать с пропажей духов, и причём ко всему этому я!

— Ты просто невозможная зануда!

— А ты — первый, кто говорит мне это! Значит, вся проблема в тебе! Так, всё, — я потёрла виски, чувствуя, что начинаю закипать, — ближе к делу, светлячок.

— Ещё и обзывается, — буркнул он и смешно повёл носом, от чего у него затряслись усы. Я прыснула от смеха. Он шикнул и щёлкнул мохнатыми пальцами.

В то же мгновение свет погас, а спустя секунду прямо перед собой я увидела очертания Спиро и Райтаро, последний держал в руках некий плоский предмет, который отбрасывал свет. Я сглотнула и, подавшись чуть вперёд, рассмотрела, что это — зеркало  с длинной ручкой, а на его поверхности, точнее — в самой поверхности, словно стихийное бедствие закручивалась страшная, зеленоватая воронка. Мне стало не по себе. Я видела такие штуки по телевизору в фильмах-катастрофах, теперь даже зрелищное появление Спиро в скверике казалось детской забавой!

Глава 4

«Дитя нашего мира»

Эти слова непрерывно крутились у меня в голове весь день, не давая сосредоточиться на работе. Накануне вечером, я, признаться, жутко перенервничала. Сделав для начала вид, что не услышала Райтаро и, отшутившись, позже, когда он начал наседать с вопросами, я бесцеремонно схватила его за шкирку, скинула его на кресло, после чего, выключив свет и не сказав больше ни слова, завалилась в постель.

Жаль только, что сон не подарил мне желаемого  умиротворения.

Проспав, от силы, часа три, утром, за завтраком, я чуть было не разругалась со всем домом, наорала на кошку, которая спала на моём только что постиранном халате, оставив на нём пару фунтов своей шерсти, и ещё едва не забыла оставить еды этому надоедливому грызуну.

Прежде, чем уйти на работу, я спросила, чем их со Спиро кормить. На моё предложение купить ему зерновой корм для шиншилл он лишь покрутил пальцем у виска, и попросил принести всего понемногу для себя, а насчёт ушастика ответил так: «Спиро — дух, смертная женщина! Ты знаешь многих духов, питающихся обычной едой?!»

Я о нём забочусь, а он меня ещё и глупой выставляет!

Ну, ничего. Месть — блюдо, которое подают холодным.

Весь день только об этом и думала, предвкушая выражение пушистой морды, когда я осуществлю один из своих коварных планов!

И вот он, долгожданный вечер. Час расплаты. По пути домой я зашла во все запланированные магазины, прогулялась, в тайне надеясь, что больше ни один чудесный зверь не свалится прямо передо мной и не заявит, что я — «дитя какого-то там мира»! Тьфу!

Я — ребёнок своих родителей! Точка. В детстве, да, я мечтала оказаться в центре семейной тайны, связанной с волшебством, пережить приключение в стиле Фродо Бэггинса; в подростковом возрасте — встретить своего Леголаса и уйти с ним в закат…

Но время идёт. И хоть я и сейчас верю — искренне верю — в существование магических миров, и, чего уж там, каждый Самайн представляю, что познакомлюсь с невероятно красивым Сидом, которого очарует моё пение и красота, здравый смысл во мне, всё-таки, имеется.

Именно он говорит мне, что безумные идеи Райтаро надо обрубить на корню.

Да — в моей комнате живут два волшебных существа из другого мира в облике домашних животных.

Да — я с радостью помогу, чем смогу, найти и вернуть сбежавших духов домой.

Нет — я никому не позволю говорить, что я — не дочь своих родителей! Моя внешность — безумный коктейль из генов мамы-шотландки и папы-валлийца! Моя бабушка — ярая язычница, которая вместе с единомышленниками делает всё для поддержания культуры и обычаев наших предков. Всё это у меня в крови, и я следую этому пути всю жизнь осознанно и с огромным запалом! Так что, Райтаро, иди-ка ты…

Пребывая в весьма воинственном расположении духа, я ворвалась в дом, сняла верхнюю одежду и, проверив тапки прежде, чем обуть — мало ли, насколько сильно обиделась кошка — я пошлёпала к лестнице. Дом встретил непривычной тишиной. На первом этаже горел свет, однако «признаков жизни» никто не подавал. Я посмотрела на наручные часы — без четверти семь, по идее все уже должны были вернуться, а бабуля так вообще любительница посидеть перед телевизором по вечерам, да и поздновато для прогулок. Впрочем, возможно они все решили вздремнуть, так что…

— Мавис…

Я повернулась — в арке, разделяющей кухню и гостиную, бесшумно появилась мама. И говоря «бесшумно» я именно это и имею в виду: учитывая, что я прислушивалась к малейшему шороху в доме, уж её-то шаги я бы точно не пропустила! Да и выглядела она, мягко говоря, взволнованной, без конца заламывала пальцы на руках и смотрела на меня с какой-то нерешительностью.

Самые трагические из сценариев тут же пронеслись в моей голове, и я почувствовала, как земля начинает ускользать из-под ног. Схватившись за перила, я осипшим голосом спросила:

— Кто?..

 Мама открыла рот, но потом, нахмурившись, воскликнула:

— Ты что, дочь?! Никто не умер!

— DAMN IDO![1] С ума сошла?! — я шумно выдохнула, от облегчения даже голова закружилась! — А что я должна была подумать? В доме гробовая тишина, а ты стоишь с таким видом, будто…будто… ах, ладно, забыли. — Я махнула рукой. — Да уж, вечер начался незабываемо. У нас есть что пожевать?

Но мама смотрела на покупки в моих руках. Из одного пакета отчётливо виднелась клетка, из другого — сено, корм, и несколько игрушек из зоомагазина. Кашлянув, она спросила:

— Это для твоих питомцев, я полагаю?

— Считаю, что для шиншиллы слишком жирно спать на кресле! — заявила я. — К тому же, так ему будет куда удобнее, разве нет? Да что с тобой такое, мама? К чему вся эта загадочность?!

— Не думаю, что Райтаро оценит твой жест доброй воли, — и, кивнув на пакеты, добавила: — Деньги на ветер.

— Пусть только попробует заартачиться — покажу ему… — я прервала свою пламенную речь, внезапная мысль пошатнула мой настрой, и, настороженно прищурившись, я медленно проговорила: — ведь я не называла тебе имени грызуна…

Поджав губы и не сводя с меня глаз, мама покачала головой.

— Нет…

— Если ты всерьёз думала засунуть меня в это корыто с решёткой — дудки тебе! — из кухни гордо вышел Райтаро на задних лапках, его пушистый, упитанный животик трясся от каждого шага маленьких ножек, но грызуна это, кажется, не смущало: всем своим видом он держался как сам Император, не меньше! Уперев лапки в боки, от чего они даже утонули в шерсти, наглец ехидным голосом добавил: — Но ты попробуй, развлекись. Посмотрим, кто из нас первым там окажется!

Пакеты выскользнули из моих рук и с глухим стуком упали на пол. Я посмотрела на маму, стоявшую с видом провинившегося ребёнка, потом на Райтаро, теперь сложившего передние лапки на груди и стучавшего по полу одной из задних, и совершенно не понимала, как нужно себя вести!

Я стояла с раскрытым ртом, из головы сбежали все, до единой, мысли. Рухнув вниз, на ступени, я запустила пальцы в волосы, и протянула:

***

Я сидела за столом и в дрожащей руке держала чашку с чаем. Отпила — но вкуса не почувствовала. Не знаю, как я выглядела со стороны, но внутри меня затаилось опасное спокойствие. Я отрешённо наблюдала за мамой, пока она делала мне чай, ставила на стол вазочку с конфетами, потом за Райтаро, который начал эти самые конфеты поглощать одну за другой. Наблюдала — и молчала, при этом ощущая, как под кожей начинает неприятно зудеть...

Я не хотела устраивать бурю, но знала, что это — неизбежно, ведь терпение моё не безгранично…

— Мама, — я поставила чашку на стол, — какого лешего происходит? Почему… ты так спокойна?

— Ох, дочь… это отнюдь не так.— Она присела на стул рядом и взяла меня за руку. Мама выглядела так, будто совершила страшный проступок, и теперь не знает, как в нём сознаться. — На самом деле я надеялась, что этот разговор никогда не состоится…

— Твоих мохнатых лап дело? — рявкнула я на Райтаро, когда он поглощал очередную сладость. Убрав подальше вазочку с конфетами, игнорируя при этом недовольное «Э-э-й!», я подалась вперёд, угрожающе стрельнув глазами. —  Промыл ей мозги? Навешал развесистой лапши про, — я сделала пальцами кавычки, — «дитя из твоего мира»? То-то я смотрю, что она уж больно адекватно реагирует на прожорливого, болтливого грызуна! Ну-ка верни всё, как было, злодей, не то пущу на воротник!

— Что за неотёсанное создание! Уму непостижимо! Брала бы лучше пример со своей матушки — пример здравомыслия! А ты один сплошной оголённый нерв — вот ты кто!

— Кто… — я аж задохнулась от возмущения! Схватив со стола салфетку, скомкала её и кинула в грызуна. — Ах, ты банан…недоеденный! Козепопец! Ты…

— Мавис! Мавис! Сбавь обороты! — прикрикнула мама и легко хлопнула по поверхности стола. Я сконфуженно посмотрела на неё, а под строгим взглядом изумрудных глаз совсем сникла. — Я не допущу, чтобы в моём присутствии мой ребёнок разбрасывался неоправданными оскорблениями! Лучше, конечно, и вовсе от них отказаться, но я не так наивна, поэтому хоть при мне сдерживайся. С чего ты решила, что Райтаро заколдовал меня?

— С того, что ты вообще на полном серьёзе задаёшь этот вопрос! — в сердцах воскликнула я.

— Ты столько гадостей наговорила нашему гостю, а ведь он о тебе отозвался очень хорошо, — укоризненно проговорила мама.

— Это он при тебе, чтобы показать себя с хорошей стороны, — пробубнила я, а сама исподтишка наблюдала за грызуном. Он показал мне язык.

— Беру все свои слова назад!

— Мам, объяснения были бы очень кстати. Как вы… пересеклись?

— Нечего было концерт закатывать — уже давно всё узнала бы! — назидательно сказала женщина и сложила руки на столе в замок. — Как, как… я зашла в твою комнату, чтобы проверить мусорную корзину, а там Райтаро… и тот, второй зверёк. Ушастик забился под кровать, а с этим мы… поговорили. И я рассказала ему то, что сейчас поведаю тебе.

Поговорили…. просто поговорили, считай, с пришельцем! Но всё в порядке, тут, конечно, не с чего сходить с ума! А, впрочем… разве я сама не приняла их, как выразился Райтаро, «с пугающим спокойствием»? Тогда почему меня так задевает реакция мамы?! Ох, слишком многое вертелось на языке, слишком нецензурное, чтобы произносить это вслух…. Но, возможно, её рассказ немного поумерит моё раздражение, связанное, я уверена, с тем, что мне не удалось осуществить свой коварный план мести Райтаро?..

Будь что будет! Я одним глотком допила содержимое чашки, зло зыркнула на пушистого толстяка на столе и кивнула маме, показав готовность слушать.

— Мы с твоим отцом, Мавис, поженились рано, несмотря на то, что у нас, кроме любви, и не было-то ничего. Сначала жили в съёмной квартирке, потом перебрались сюда, в дом твоих деда и бабки. Они, конечно, были не слишком рады вынужденному соседству, но наша помощь по ведению хозяйства стала весомым аргументом, и со временем все успокоились. Постепенно всё наладилось и с финансами, но оставалась самая важная проблема — у нас не выходило родить дитя. Мы вложили в это много денег, Мавис, но в те годы медицина была совсем другой, и несколько лет безуспешных попыток довели нас до отчаяния. И тогда я начала молиться — всем богам, до кого могла докричаться, постилась, делала подношения, ставила свечи…. Наверное, я ни одну религию не обошла стороной, надеясь быть услышанной.

И вот однажды мне приснился сон: я взмывала ввысь, сквозь призму облаков и солнечных бликов, оставляя за спиной всю горечь разочарований и печали, отдаваясь этому безудержному полёту. Вокруг меня одна за другой проносились звёзды, окутывая и согревая своим светом, я словно нырнула в бесконечный космос, а вынырнула… — мама на мгновение прикрыла глаза, на её губах блуждала улыбка. — Подобного я ещё нигде не видела, сравнить те пейзажи можно было, разве что, с чудом. Внезапно передо мной возникли две серебристые фигуры, от которых исходил поистине ослепляющий и завораживающий блеск. Они сказали, что услышали мои мольбы, и что ответят на них, однако я должна буду… — мама сжала мою ладонь. Когда она заговорила снова, её голос стал более напряжённым. — Я должна буду отпустить тебя, когда придёт время отдавать долги. Я помню, как испугалась: зачем дарить мне радость материнства, а спустя годы — обрекать на боль потери? Но они уверили меня, что это — временная мера, и что моё дитя поможет их миру вернуть утраченное равновесие.

Я проснулась окрылённая, почему-то у меня не было и тени сомнения в том, что я видела не просто сон! Весь следующий месяц я жила надеждой, и когда пришло время — врач осчастливил нас с отцом новостью: мы скоро станем родителями! Тогда-то, дочь, я и осознала в полной мере, что именно произошло, и потихоньку готовилась к странностям, надеясь, что если они и случатся — то не скоро. Судьба, как видишь, подарила мне двадцать три спокойных года.

— Всё это безумно интересно, — спустя минуты напряженной тишины протянула я и поднялась на ноги, — но я, пожалуй, воздержусь от комментариев и пойду к себе. Есть перехотелось.

Глава 5

— Ма-а-в-и-и-с!

Я застонала и приоткрыла глаза. В комнате ещё было темно, и я различала лишь нечёткие контуры мебели. Кошмар, который час?! Видят боги, я игнорировала своего поселенца до последнего, убедительно притворялась спящей, в надежде, что в этом пухлом комке шерсти проснётся совесть. Наивная. Очевидно, что те, кто его создал, слышать не слышали об этом качестве…

—Банши — кроткая овечка по сравнению со мной сейчас. — Я зевнула и сфокусировала взгляд на нарушителе моего покоя. Он стоял на задних лапках, а передней деловито опирался на подушку. — Чего тебе?

— Мне скучно, — пожаловался он, — а ты всё спишь. Почему так долго? Это все люди так? Или только у тебя такое отклонение?

— Нескончаемый резерв наглости, — констатировала я. — Твоя скука — не моя забота! Попробуй занять себя сам! — вконец разозлившись, воскликнула я. — Тебя послушать, так ты в своём мире каждый день вечеринки закатывал!

— Не слишком вежливо с твоей стороны говорить о моём мире, зная, что там происходит, — с укором произнёс грызун.

— Сказал пришелец, разбудивший меня в… — я достала телефон из-под подушки и, поморщившись от яркого экрана, протянула: — половину седьмого! Ну, ты и заноза! И как, по-твоему, я должна тебя развлекать в такую рань?

— Ты самая отвратительная хозяйка во всех мирах!

— А ты так во всех и побывал, можно подумать!

— Окажись ты в моём мире, я бы оказал тебе королевский приём! Окружил бы вниманием, скрашивал бы досуг — в общем, делал бы всё то, что полагается делать с приездом гостей! Ты же только спишь и ругаешься!

Я слушала его в пол уха, прикидывая про себя, чем таким бы его занять, чтобы выкроить себе ещё хотя бы несколько часов на блаженный сон. И тут меня осенило!

— Слушай, Райтаро…. Просто возьми вот это, ладно? Эта штука зомбирует людей, заставляет нас забыть очевидные вещи. Может, и на тебе сработает?.. — я вручила ему телефон.

Грызун покрутил его в лапках. Выглядело это в высшей степени забавно, учитывая, что размеров они были одинаковых. Впрочем, Райтаро никак не выказал неудобства.

— И что мне с этим делать?

Ответом я его не удостоила и, накрывшись одеялом с головой, отвернулась, но судя по удивлённым восклицаниям и бесконечным — хвала Богам — тихим комментариям, Пастырь Духов открыл для себя интернет…

Когда я проснулась в следующий раз, в комнате, с учётом закрытых штор, было уже довольно светло, чтобы разглядеть часы на стене напротив — без четверти двенадцать! Вот дела! Села, осмотрелась — пусто. И где же мои «гости»?..

Странно и подозрительно. Я и не догадывалась, что они, не таясь, выходят за пределы моей комнаты! Наскоро освежившись в душе и сменив пижаму на лосины с полувером, я взяла со стола почти севший телефон и пошла вниз, как и вчера, прислушиваясь к каждому звуку. Родных дома не было, это точно — иначе в гостиной работал бы телевизор. Остановившись в прихожей, я тихонько позвала:

— Спиро! Райтаро… вы где?

Тишина. Неприятный холодок побежал по коже.  Неужели время нашего сожительства подошло к концу? Но если бы такое было возможным, стал бы Райтаро рассказывать и показывать в зеркале свой мир? Зеркало! Может, оно подскажет, где эти двое?

Оживившись сильнее, чем должна бы, я уже собралась вернуться в комнату, но тут до меня донёсся душераздирающий вопль. Секунда — и из-за лестницы вылетел Спиро с восседающим на спине Райтаро! Их «лица» были в буквальном смысле перекошены от страха!

— Ма-а-в-и-и-с! Спаси-и!

Приблизившись, Спиро в один прыжок переместился ко мне на плечо, грызун переполз на второе и вцепился в шею, дабы удержать равновесие. Я поняла, что ничего не понимаю.

— Объяснит мне кто-нибудь…

Но вопрос отпал сам собой, когда со стороны всё той же лестницы выскочила миссис Моусли. Первым шоком для меня стало то, что эта толстуха способна передвигаться с такой скоростью, вторым — её внешний вид. И без того огромные глаза грозились вывалиться из глазниц, шерсть стояла дыбарем, хвост воинственно подогнут! Она прижала уши, из раскрытой пасти на сморщенной морде доносилось пугающее даже меня шипение. Никогда её такой не видела!

Забавным было то, что вслед за кошкой тянулся привязанный к её хвосту кусок бабулиной пряжи …. И я, кажется, потихоньку стала догадываться, что тут происходит…

— Видимо, мой телефон не смог достаточно тебя развлечь, раз ты придумал кое-что поинтереснее, — проговорила я, прикидывая, куда можно пересадить своих «питомцев», чтобы толстуха их не достала. Каминная полка подошла идеально. Аккуратно поставив их на поверхность и пригрозив выгнать обоих, если они хоть что-то скинут на пол, я повернулась к кошке, которая не сводила с них хищных глаз, крадучись всё ближе и ближе к своей цели. И хоть я многое отдала бы за то, чтобы посмотреть, как это туловище попытается подпрыгнуть на такую высоту, решила в кои-то веки поступить как взрослый, здравомыслящий человек и просто избавить бедное животное от страданий.

Я быстро передумала, когда, наклонившись, чтобы отвязать нитку от её хвоста, получила по руке когтистой лапой, а через секунду едва успела увернуться, когда эта самая лапа уже нацелилась на моё лицо. Видят Боги, я старалась! Я долго терпела!

— Несуразная ошибка природы, — рявкнула я и бесцеремонно схватила её за шкирку, что позволило мне беспрепятственно снять с неё нить, после чего закрыла её в ванной. Нахалка! Сняв своих пришельцев с каминной полки, я пошла на кухню, в поисках съестного. Не найдя ничего путного, решила поджарить немного овсяных блинчиков.

— Я вся внимание.

— Было очень мило с твоей стороны всунуть мне то устройство, лишь бы закрыть рот, — едко начал грызун, — и это помогло скрасить мой досуг. На какое-то время. Но слушание твоего храпа — не самое приятное занятие, — я заставила себя промолчать и яростно продолжила орудовать венчиком, — поэтому мы решили погулять по дому, тем более, что он опустел. А потом мы почуяли слежку. — Его голос опустился до подозрительного шёпота. — Я огляделся — никого. Дух Зимы был максимально собран, приготовившись отразить любую атаку…. И тут перед нами возник тот пятнистый монстр! Он шипел, пригвоздил нас к месту взглядом своих оранжевых глаз…. Мне удалось набросить ей на хвост лассо и привязать к столу, пока Дух Зимы выступал приманкой, но враг был слишком велик, и это лишь распалило её гнев…

Глава 6

— Мерзкая тётка!

Мы вернулись из школы чуть больше двух часов назад и, перекусив и погревшись, снова вышли на улицу — начался снегопад. Держался лёгкий морозец, солнце спряталось за серыми облаками — чем не идеальная зимняя погодка? Да и нужно было отвлечься: после разговора с директрисой на душе появился неприятный осадок.

«Я рада, что ты вернулась, Мавис»  — лицемерка, «…с тех пор, как ты уехала, многое изменилось…» — естественно! «Видишь ли, я хотела поболтатьс тобой о том, о сём. Участие в празднике… понимаешь, будет проблематично. Мы теперь составляем программу, прописываем каждый номер. Не обижайся, но я предложила это только из вежливости. Ты всё равно приходи, будет чудесное шоу. Всегда рада тебя видеть!»

— «Всегда рада», — перекривляла я голос этой гадюки и приятно удивилась, когда такое же кривляние донеслось из-под шарфа в моих руках. Настроение было безнадёжно испорченно, крылья, которые я чувствовала у себя за спиной, пока шла на встречу, упорхнули куда-то без меня.  Дорога до дома, как всегда, была быстрой, и я решила заняться чем-то, что поможет выгнать дурь из головы.

Лепка снеговиков — отдельное искусство в Уске. В нашем городе снега всегда выпадает в избытке, поэтому чтобы зря не пропадало столько добра, придумали устраивать что-то вроде конкурса «лучший газон со снеговиками». Я слышала, что нечто подобное заведено в Америке, только весной: хозяйки богатых районов соревнуются между собой за то, чтобы иметь самый ухоженный и красивый сад…

Но снегопад усиливался. Пока Спиро катал Райтаро (всё-таки, странная парочка), я взяла лопату и расчистила подъездную дорожку и тропинку к крыльцу. Задумка удалась — за работой я и правда на время отвлеклась от мыслей о мерзкой директрисе, правда теперь спина передавала мне пламенный «привет», что, впрочем, не помешало мне начать катать первый ком для снеговика. Когда он уже доставал мне до колен, на него запрыгнул Спиро со своим «всадником»

— Есть куда более интересные занятия, чем создание огромных снежных шаров, — сумничал грызун.

— Наверняка, но меня, к сожалению, некому покатать на спине, как некоторых. Так что я развлекаюсь как могу.

— В своей былой форме Спиро мог унести на себе двоих всадников. — Взгляд Райтаро придирчиво прошёлся по тем частям моего тела, которые не были скрыты курткой. Мне стало неловко. — Да, я думаю, он смог бы унести и тебя.

— Что…. То есть, по-твоему, я вешу больше, чем сразу два всадника?!.. Хам! Изыди…

— Ладно тебе! Тоже мне, ранимая душа…. Так что ты делаешь? Зачем этот ком?

Не вдаваясь в подробности, я кратко рассказала ему о нововведённой традиции.

— Ясно! Ладно уж, помогу твоей семейке не упасть в… снег лицом,— снизошёл до меня пастырь духов.

— Да я и не просила помощи! — растерянно воскликнула я, округлив глаза.

— Ладно, помогу! Всё равно в этом странном мире больше нечем заняться. Расскажи мне только, какими эти самые «снеговики» должны в итоге получиться

Я махнула рукой и решила не спорить. Взбрело ему в голову помочь — пусть помогает! Только объяснять, и что-либо показывать ему, настроения у меня не было, и во избежание лишних вопросов я пошла домой и распечатала ему несколько примеров декоративных снеговиков. Выбрала  японский стиль — навеяли его имя и название мира, из которого это чудо на меня свалилось. Положила картинки в файлы и вручила ворчливому грызуну — пусть развлекается, а сама продолжила катать свой комочек. С ехидством представила, как этот пушистый вредина будет создавать снежных гигантов. Представляла — и ждала, когда уже он окликнет меня и заявит, что не хочет/устал/не по статусу ему продолжать это занятие.

Но время шло, я слепила двух «стандартных »снеговиков с меня ростом, которым не хватало лишь лиц и одёжки. Во время работы на меня накатывали одна за другой волны хандры из-за предстоящего праздника. Я ждала его весь год. В прошлом декабре, ещё, будучи в Кардиффе, я представляла, как веселятся мои родные и отчаянно хотела к ним…. Когда «прикручивала» голову третьему снеговику, непроизвольно начала напевать песенку, которую раньше, до отъезда, частенько исполняла на новогодних праздниках….

Внезапная тишина заставила меня замолчать. Скользнув взглядом по снегу, я вскрикнула, увидев Спиро и Райтаро, сидящих рядом с моим снежным изваянием. Смирные, молчаливые…

— С ума сошли так подкрадываться?! — я перевела дыхание. — Свихнуться можно!

Райтаро первым вышел из транса. Сощурил глазки бусинки, цокнул.

— Недолгим же было наше перемирие.

— Я сразу поняла, что и пытаться не стоило! Чего вдруг вы тут расселись?!

— Услышали, как ты завываешь. Думали, что у тебя что-то болит, забеспокоились. А зря. Оказалось, что ты пела…

— И он ещё чему-то удивляется… — сокрушённо всплеснула я руками и покачала головой.

— Разве я сказал, что плохо пела? Просто я ни слова не разобрал, при том, что и твоя речь для меня в новинку, но к ней я сразу адаптировался.

Я дёрнула плечами.

— Это кельтский язык. Точнее — валлийский. Если честно, говорю я на нём не очень бегло, но песни запоминаю хорошо.

— Если ты хотела мне что-то объяснить, то попытка с треском провалилась.

Я рассмеялась. Впервые после возвращения из школы мне стало по-настоящему легко. То, что я только что попыталась втолковать Райтаро, пришельцу из другого мира, поймёт даже  далеко не каждый житель моего родного, поэтому я махнула рукой.

— Не важно…. Спасибо за внимание, теперь можете расходиться.

— Эту песню ты должна была петь на празднике?

Райтаро, казалось, и правда, проникся. Я и рада бы сострить, но настроение было неподходящим. Присев на корточки, я взяла пригоршню снега и начал бездумно сминать его.

— Не прямо уж, чтобы должна, но мне бы хотелось. Я всегда стараюсь избегать повышенного внимания к себе, но с приходом праздников меня словно кто-то подменяет! Я жажду петь, кружиться в танце, водить хороводы вокруг костров или рождественской ели…. Моя бабуля начала буквально выталкивать меня на сцену как только поняла, что я впитываю валлийский язык, как губка. Валлийцы вообще очень  трепетно относятся к родному языку, особенно в последнее время. А я ещё и для себя погружалась в азы древнекельтского, но тут дело ограничилось только заучиванием песен и кое-какого перевода…

***

Родители привезли новые рождественские украшения. К концу дня мы, порядком уставшие после декорирования дома и участка, сели ужинать. Давно я не ела обжаренную баранину и картофельные кексы с таким упоением! Это был тёплый, семейный вечер в сказочной обстановке, но омрачало его лишь одно обстоятельство — голодный грызун, который, узнав о том, что я иду ужинать, назвал меня бессердечной единоличницей, которую заботит лишь собственный желудок.

Мне, конечно, было стыдно, но еда была слишком вкусной, чтобы терять аппетит из-за обвинений пришельца. Потерпит. Договоримся. Не могу же я просто взять и бросить своих родных, чтобы отнести ему… даже не знаю, мясо? До этого он питался лишь конфетами и блинчиками, но сейчас—то у меня их нет!

— Между прочим, ты должна объясниться, дочь. Как у тебя получилось сделать таких шикарных снеговиков за столь короткое время? Идеальная, я бы даже сказал — скульптурная работа.

— Ты и сам проделывал это сотни раз, па. — Я «отбивалась» от этой темы с момента возвращения отца из города. Но здесь мне было попросту некуда деться…

— В молодые годы, да. И времени это у меня занимало в разы больше. К тому же без обид, но ты и на бумаге-то не можешь нарисовать ничего путного — все линии вкривь и вкось, а тут такие мордахи, и так мастерски выполнены…

— Ох, Томас, оставь ты девочку в покое, — протянула моя мама, однако встретившись с ней взглядами, я увидела вопрос в её глазах. Я коротко кивнула, и она, прикусив губу, отвернулась — поняла, чьих это лап дело…

— Но Гвен…

— Она права, прекрати уже донимать свою дочь и дай нам всем поесть спокойно! — рявкнула бабуля и полная решимости засунула в рот ложку с едой.

Однако отец, судя по виду, сдаваться не собирался. Он весь насупился, побагровел — мне даже показалось, что я увидела красную кожу под его редеющими чёрными волосами. Он положил ладони на стол, в задумчивости постучал по нему пальцами, а потом посмотрел на меня в упор и выдал:

— Покажи мне сейчас же, как ты это сделала, Мавис. Я имею право знать и уметь делать то, что и моя плоть и кровь.

                                                                                       ***

— Я принесу тебе все сладости, на которые мне хватит денег, и буду брать с собой на работу, только пожалуйста, помоги!

Я сложила руки в молитве и всем своим видом пыталась вызвать в Райтаро хоть каплю участия. Однако по тому, как по-царски приосанился этот грызун, я понимала: мне придётся его поупрашивать.

Райтаро деловито водил кончиком хвоста по шее и изучающе глядел на меня. Я мысленно чертыхнулась: этот чудик расположился на моём комоде, на мягкой вязанной салфеточке, а я сижу перед ним на корточках! Тьфу!

— Маловата взятка, — протянул он и посмотрел на свои лапки так, словно рассматривал маникюр! Я уже чувствовала, как на виске начала пульсировать венка, но каждую секунду заставляла себя дышать глубже. — Возможно, я бы подумал, если бы ты отдала мне свою кровать…

— Разрешу иногда спать рядом.

— И отдашь мне своё одеяло.

— А не жирно будет?! — Я встала и подтянула штаны. — Зря я на тебя положилась! Будет мне уроком…

— Ненадолго же тебя хватило, — хихикнул пришелец и зевнул. — Ладно, помогу. Но ты будешь у меня в долгу.

Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться, и я, обречённо вздохнув, пошла во двор, где, потирая руки в предвкушении, меня уже ждал отец.

Держу пари, Райтаро повеселился на славу! Когда я слепила «голову» новому снеговику, мои руки вдруг начали жить своей жизнью, а мне оставалось лишь не выбиваться из образа и пытаться выглядеть естественно. «Руки» формировали из снежного кома дизайн, от которого у меня разболелось сердце. Не знаю, как я не прокололась. Несколько раз отец прерывал меня и просил самому вылепить ту или иную деталь, и всякий раз нервничал из-за того, что ему приходилось прилагать больше усилий, чем мне. Прости, папа, я не виновата. Ты сам настоял на этом шоу. И шоу должно продолжаться.

В итоге у папы сдали нервы. Он, как мог спокойно, сказал мне, что я молодец, а он, видимо, стареет, и ушёл в дом. Я собиралась последовать его примеру, но перед уходом ещё раз взглянула на получившегося снеговика и подумала, что надо бы посадить Райтаро на диету — больше никакого интернета, чтобы подобные уродства не забивали его мохнатую голову! Чудище с одним, выпученным, глазом широко раскрыло свою пасть, а между страшных, с виду острых зубов был зажат маленький, испуганный снеговичок…. Выбрал так выбрал, спасибо большое!

Остаток вечера мы почти не разговаривали. Райтаро сказал, что ему нужно восстановить энергию, и чтобы я не мешала ему отдыхать, Спиро мирно посапывал на стуле. Я решила не отставать: переодевшись, улеглась под одеяло, воткнула наушники в уши. Уже когда я проваливалась в сон, мне показалось, что окно в комнате тихонько хлопнуло, но этого быть попросту не могло. Больше ничего не мешало мне наконец-то отдохнуть.

Глава 7

После недельного пребывания в моём мире, с Райтаро начали происходить странности.

То есть, ещё  большие, чем болтливость, ворчливость и поедание сладостей пакетами. Он научился пользоваться ноутбуком, и всю неделю, пока я была на работе, названивал мне в видео чате. При этом был серьёзен и сосредоточен, спрашивал о самочувствии, о том, как проходит мой день…. По вечерам он стал вести себя настороженно, меньше говорил и больше времени проводил у окна, задумчиво всматриваясь в темноту улицы.

А Спиро, стоило мне только перешагнуть порог дома, наплевав на чокнутую кошку, бежал мне навстречу и больше не отходил от меня вплоть до того, как я засыпала!

Но если это ещё и можно списать на скуку, то последний бзик меня по-настоящему насторожил. Сегодня утром, провожая меня, Райтаро поинтересовался, что ввести в поисковике, чтобы почитать о божествах моей культуры. Я наскоро открыла ему несколько веб-страниц, посвящённых кельтской мифологии, после чего он меня буквально вытолкал из комнаты!

Эти и другие мелочи не давали мне покоя. Я никогда не сомневалась в существовании разного рода «чудес», а с появлением в моей жизни Райтаро и Спиро — и подавно! Если верить словам Пастыря Духов, что он — довольно мощное существо в своём мире, то что заставило его так насторожиться? И почему он ни разу ничего мне не объяснил? Боялся показаться чересчур обеспокоенным?

До конца рабочего дня оставалось ещё два часа, и я решила провести их за протиранием верхних полок на стеллажах — всё равно покупателей пока не было. Вооружилась ведром и тряпкой, достала из кладовой небольшую стремянку и, включив на телефоне музыку погромче, покарабкалась наверх.

Мне было ужасно  некомфортно, сразу вспомнилось, как недавно на такую же высоту меня прокатил Райтаро. И хотя я сейчас могла держаться, а под ногами у меня была вполне устойчивая опора, легче не становилось, и я старалась сосредоточиться на каждом движении своей руки, лишь бы только не впасть в панику.

Меня снова настигли мысли о празднике. Он уже послезавтра. Я безумно хотела пойти, но трусливый червячок в душе приговаривал: а вдруг на меня будут показывать пальцем и шептаться? Какое лицо, и какой голос делать, когда многочисленные знакомые спросят, почему я не пою?  «Впрочем, скорее всего всем будет абсолютно всё равно на моё присутствие там, а то, чем я сейчас занимаюсь — банально накручиваю себя на пустом месте и треплю себе нервы…!»

«Музыка ветра», висящая над дверью, известила меня о приходе посетителя. Я бросила тряпку в ведро и оставила его на стеллаже, а сама хотела перехватить стремянку по удобнее, чтобы спуститься, но нога соскользнула со ступени и я, больно ударившись подбородком, да так, что клацнули зубы, полетела вниз, но тут меня обхватили чьи-то руки и прижали к книжным полкам. Я оказалась зажата между мужчиной и стеллажом, который, из-за толчка, покачнулся.

Мужчина подался вперёд, полностью спрятав меня от «внешнего» мира, послышался звук удара, он дёрнулся, а потом на меня сверху начала капать вода…

— Очень необычно началось моё знакомство с этим городом, — донеслось до меня сверху. Мужчина немного отстранился, однако руки разжимать не спешил. — Я точно не скоро забуду визит сюда.

Моё сердце колотилось, как сумасшедшее! Адреналин зашкаливал, мыслить здраво удавалось с большим трудом. Это он вошёл в магазин, и это он спас меня, когда я летела со стремянки. Но откуда вода…. Заметив боковым зрением валяющееся на полу ведро, до меня начало доходить осознание происходящего…

— Вы в порядке?! Да как же так-то?! Идёмте! — Схватив несчастного за руку, я потянула его к одному из столиков. — Садитесь. Я сейчас!

Оставив гостя, я рванула к своей стойке, включила электрический чайник, взяла из кладовой переходник и, вставив его в розетку, протянула обогреватель к гостю, на которого так ни разу и не взглянула. Щёки пылали от стыда, хотя прямой моей вины в произошедшем не было! Но человек-то пострадал! Спасая меня!

Заварив на быструю руку чай и накидав угощений в вазочку, я взяла всё это и отнесла гостю. Расставила. Села напротив. И, наконец-то, посмотрела на своего «героя»: широкоплечий молодой мужчина, чьи тёмные волосы средней длины были изрядно намокшими, выглядел странно спокойным. Тёмно-зелёный свитер с высоким горлом подчёркивал бутылочного цвета глаза, он, казалось, совершенно не обращал внимания на стекавшую по лицу воду.

«Красивый парень», — подумала я, закусив губу. Честно говоря, мне было бы намного легче, спаси меня  папин ровесник — обошлась бы без этого чувства неловкости. Но спасителя не выбирают, и я решила, что пора прервать неловкое молчание и вспомнить, наконец, о манерах.

— Я прошу прощения за этот… инцидент, — пролепетала я, протягивая ему пачку бумажных салфеток. — И спасибо за то, что спасли меня. Сильно болит?

— Терпимо. Это не самая ужасная травма в моей жизни, однако её предыстория, признаюсь, займёт достойное место в коллекции моих воспоминаний.

— Почему… Вы так смотрите? — не самый культурный вопрос, но его взгляд, да и неторопливая манера речи, и впрямь не давали мне покоя, заставляя, как провинившуюся школьницу, без конца ёрзать на стуле.

— Как?

— Будто я должна Вам денег, — брякнула я и поджала губы. — Или как на диковинную зверушку в зоопарке. Странно, в общем. Кроме того, Вы уж очень спокойны….