Чудеса по контракту

Глава 1. Говорящий глюк

— Я никакого контракта не подписывала! — Русоволосая женщина с жиденькой косицей возмущенно пыталась отстоять свои права, но получалось из рук вон плохо.
Ее собеседник нагло развалился в кресле и, сверкнув глазами с сузившимся в тонкую вертикальную полоску зрачком, даже бровью не повел.

— Формально ты дала согласие. Сказала, что другой мир с гарантированной работой и чудесами в придачу — это то, чего тебе как раз не хватает в жизни, и ты бы с радостью там оказалась! Вот и оказалась. — Он кивнул на письменный стол рядом с окном, где лежал придавленный пресс-папье слегка мерцающий лист бумаги с сургучной печатью. — Все без обмана. Сама почитай и убедись.
***

Вагон пригородной электрички чуть покачивало под мерный перестук колес по рельсам. За окном было уже темно, как бывает вечерами поздней осенью. Ненастная погода «порадовала» первым снегом вперемешку с дождем, превратив обычные лужицы в неприятную кашеобразную слякоть. Промозглая сырость пробирала до костей даже в пальто из искусственной «чебурашки».

Это странное изделие трудолюбивых китайцев, купленное Светланой в попытке хоть как-то выглядеть, совершенно не грело. Мешковатое и несуразное то ли пальто, то ли шубку ей присоветовала директриса салона, где она работала маникюршей.

— Светочка, как можно ходить в этой старой куртке?! Ты же взрослая дама, мастер фэшн-индустрии, тебя на улицах клиенты видят, — подошла к ней как-то в перерыве Лариса Павловна. — Вот посмотри пальтишко, очень модно сейчас, и цвет трендовый. Я дочке брала, но ты же понимаешь, как трудно сейчас угодить молодежи. Вроде все оверсайз, оверсайз, а моя Мариночка заявила, что это не ее стиль.

Так что бери, все равно тебе по магазинам ходить некогда. С твоими формами в самый раз, и заметь — совсем недорого! Отдам в рассрочку и буду частями из зарплаты вычитать, так что даже и не заметишь. Примерь.

Отказаться у Светы не вышло, и она покорно влезла в пальто, сшитое словно из свалявшихся до буклей плюшевых медведей.

— Шикарно! Сразу вид такой импозантный, — восторженно закатила глазки с наращенными ресничками Лариса Павловна. — Теперь сразу видно, что мастер из нашего салона следит за модными веяниями.

Светлана Львовна действительно несколько раз видела в городе такие же на молоденьких девушках, но то на молоденьких. Она не была уверена, что в ее сорок с хвостиком ей идет этот цвет или фасон, но по магазинам ходить правда было некогда, а пальтишко было неожиданно мягкое, новое, даже с биркой.

Это потом уже она выяснила, что «чебурашка» продувается всеми ветрами, а цвет мутно-гнилой зелени ей, светло-русой блондинке, категорически не идет. Часть денег директриса уже списала, да и портить отношения с хваткой дамочкой, державшей в кулаке весь салон, совсем не хотелось.

«Сносится как-нибудь, — решила Света про себя. — Если что, свитер теплый можно пододеть, место есть».

Только сегодня погода, видимо, решила испытать ее на прочность. Конец рабочего дня не задался, клиентка опоздала, да еще и коррекция ногтей оказалась непростой. Пытаясь успеть на последнюю электричку, Света забыла надеть вязаную кофту и порядком продрогла, пока добиралась до станции.

Хорошо хоть, на бегу успела купить по дороге горячий кофе и теперь пыталась отогреть о картонный стаканчик озябшие ладони. Вагон, к ее радости, был абсолютно пуст, ехать предстояло полчаса, и Света достала книгу, бережно положив ее на колени. Читать Светочка любила с детства, но удавалось ей это делать нечасто. А в последнее время все реже и реже. Ведь свободного времени на себя у одинокой женщины за сорок не хватало совершенно! И это неудивительно. Просто Светлана Львовна Райская была очень добрым и отзывчивым человеком.

«Светка-выручалка», как за глаза называли ее еще в школе.

Так воспитала Светлану мать, одна растившая двух дочерей.
— Ты старшая! — всегда говорила она. — Моя помощница!

И Света старалась, помогала. Мама же работает, поэтому все дела по дому были на старшей дочери. Ничего, что она в школе учится и уроки готовить надо, не в профессора же пойдет. Только почему-то делала все Светочка, потому что старшая, а как что-то купить, так перепадало младшей, Аленке.

— Пойми, доченька, — мама доставала из шкафа свою старую юбку, — тебе и мои вещи уже подходят, юбку я и носила всего ничего. Аленочка же танцами занимается, ей для выступлений надо.

Так и повелось. Алена красивая, Света хозяйственная. Аленке надо, а Света должна понять.

Света маму жалела, слушалась и вот выросла себе на беду такой понимающей. И окружающие с успехом этим пользовались.

У сестры с детьми посидеть, пока та с мужем в кино пошла? Да запросто. Ведь у Светы детишек нет, а выходной есть. Сидеть с племянниками — это же радость, а Аленка пусть отдохнет. Она же с ними целыми днями сидит, не работает.

Подруга попросила к врачу талончик взять, ведь работа у Светы рядом с поликлиникой? Тоже не вопрос. Как раз в обед сбегает, подумаешь, очередь. Не подруге же через два квартала бежать, если Светке только дорогу перейти.

Только почему-то, когда самой женщине что-то было надо, все вдруг оказывались заняты. Да она и стеснялась просить лишний раз.

Одна бабушка ее по поручениям не гоняла да поговаривала:

— Глупая ты, Светка. Все другим помогаешь, с чужими детьми возишься, так и жизнь пройдет. Даже от матери не съедешь никак.

— Так у Аленки ипотека. Мама сестренке помогает, и за квартиру ей платить тяжело. Снимать дорого, да и зачем мне одной-то?

Бабушка жила в пригороде, и часто выбираться к ней за всеми делами не получалось.

А после смерти старушки скандал в семье разразился знатный. Свою крохотную однушку она завещала старшей внучке, да не просто так, а с условием. Продать квартиру Света не могла, сдавать тоже.

Девушка могла там жить, а могла просто запереть и платить за пустое жилье.

Как ни пытались родственники что-то сделать, ничего не смогли. За выполнением этих пунктов завещания бдительно следила соседская тетка, которой при несоблюдении условий могла достаться жилплощадь.

Глава 2. Бумажки и букашка

В себя Светлана Львовна пришла довольно быстро. И за это, как она поняла, можно было благодарить похитившее ее наглое животное.

Лежа на кровати в комнате, в которую внезапно превратилась ее спальня, она открыла глаза и увидела над лицом волосатую лапку, держащую бледно-зеленый камешек с затухающим внутри золотистым свечением. В помещении слегка пахло мятой и лимоном, а еще Светлана чувствовала себя абсолютно спокойной.

Не было ни паники, ни испуга, только легкое недоумение от такого состояния организма. Причем мозг Светы совершенно четко давал ей понять, что это не сон. Работали все органы чувств: обоняние, осязание, зрение, слух — и доказывали, что иллюзией все вокруг точно не являлось.

— Пришлось потратить на вас артефакт для тяжелых пациентов в шоковом состоянии. — раздался прямо над ухом ворчливый голос кота. — Надеюсь, не напрасно! Заряжать их мне негде, а так расходовать — не напасешься!

Света телом ощутила, как освободился от сидевшего кота край кровати, потом услышала мягкий топоток лап по полу. Повернув голову, она увидела, что рыжий толстяк опять разлегся в кресле, выжидательно смотря на нее и нервно дергая кончиком хвоста.

— Надеюсь, теперь мы можем наконец обговорить ваши обязанности, чтобы вы приступили к работе, — начальственным тоном заявил он.

— А если я не хочу? — Света не желала сдавать свои позиции. — Я ни на что не соглашалась! То, что я сказала, считая, что у меня галлюцинации из-за хронического недосыпа, было иронией, а не согласием на ваше предложение.

— Это уже неважно, Смоляна, магия иронии не понимает, а документ сформировала именно она в соответствии с нашими совместными пожеланиями. Впрочем, — лениво прокомментировал развалившийся в кресле говорящий зверек, — домой вы вернуться сможете, отработав год согласно контракту и не продлив его. Или если обе стороны подпишут под ним отказ от соглашения. То есть вы и ректор академии.

— Значит, я хочу видеть ректора. И хватит коверкать мое имя, меня зовут Светлана! — Света подошла к столу и, не читая, размашисто написала на документе: «Отказываюсь от выполнения контракта». — Теперь осталось только найти ректора! Думаю, ему в академии мастер по маникюру никак не пригодится.

— Мастер по маникюру нет, но вас выбрали на должность воспитателя при спецгруппе неопределившихся студентов с магическими отклонениями. По моему мнению, вы для этой роли прекрасно подходите, — отмахнулся от нее кот. — На вас указала магия, и у меня нет причин сомневаться в ее выборе.

— Ну знаете, мало ли что вы считаете и что там указала какая-то неизвестная магия. Думаю, это все же решать будете не вы, а сам ректор, — поправив очки, чуть покосившиеся от энергичной жестикуляции во время эмоционального спича, храбро заявила Света. — А раз вы не желаете мне помогать, то я и без вас его найду. Надеюсь, он окажется приличным человеком и вернет меня домой.

— Не надейтесь, — широко улыбаясь, блеснул клыками кот. — Вы его уже нашли. Ректор академии архимаг Аджарас Мендейном ус Баренд — это я. Точнее, лучшая его половина, а вам, как вы понимаете, нужен целый ректор. Да и подписать что-то у меня вряд ли получится, милая Сметлана, потому как по ряду причин, кроме вас, меня, к сожалению, в этой академии никто не видит. Да и магия, что указала на вас, не какая-то там, а магия вероятностей. Поверьте мне, искать кого-то еще нет смысла. Я и так потратил на поиск несколько десятков лет.
Светлана Львовна с сомнением осмотрела вполне упитанное животное без признаков дряхлости.

— Мне кажется, вы меня обманываете, коты столько не живут!

— А при чем здесь коты? Коты — это такие маленькие противно вопящие животные с мехом из вашего мира? — Назвавшийся ректором зверек изогнулся и задней лапой почесал себя за ухом.

— Под это описание подходят не только коты, но вы сейчас примерно котом и выглядите. — Увидев у кровати свою сумку-шоппер, которую держала в руках, когда реальность поплыла перед глазами, Света порылась в ней и, достав косметичку, выудила оттуда квадратное зеркальце-раскладушку. — Вот, сами посмотрите. Вы и выглядите как кот и ведете себя точно как все представители семейства кошачьих. Разве что говорите по-русски как человек, и строение пасти вам не мешает.

Она подошла к сидящему в кресле «архимагу» и сунула зеркало ему под нос.

— Выгляжу как обычно, — скривив мохнатую морду, проворчал этот самоуверенный индивид, — вполне моложаво для своего возраста. Только усы подстричь не мешало бы и бороду подровнять.

Если слова про усы Светлане были понятны, хотя, насколько она помнила, вибриссы котам стричь не рекомендовали, то текст про бороду был более чем странный.

Она сначала посмотрела в то же зеркальце на себя, убедилась, что в нем ее лицо, может, и выглядит так себе, но ничего необычного не отражается. Потом подошла к креслу сбоку и, присев на подлокотник, поставила зеркало так, чтобы увидеть сидящего в кресле. Вот тут ее ожидал сюрприз!

В зеркале отражалась не пухлая кошачья мордочка, а лицо весьма импозантного мужчины с посеребренными сединой висками, усами немного в стиле Сальвадора Дали и отросшей больше чем надо бородкой-эспаньолкой.

— Странно, но без зеркала я вас вижу котом, — Света с недоумением смотрела на человека в зеркале, — а в электричке вы, между прочим, даже залезли ко мне на колени!

— Неправда! — открестился от подобного поведения Аджарас Мендейном ус Баренд. — Мне нужно было привлечь ваше внимание, Смулсяна, и я, подойдя, всего лишь позволил себе легонько похлопать вас по плечу.

— Да вы меня по лицу хлопали, а потом трясли как грушу, вцепившись когтями в пальто, на нем наверняка затяжки остались! Жаль, теперь не показать вам дело ваших лап, пальто осталось в коридоре на вешалке.

Света захлопнула зеркало и убрала его на место, а потом задумчиво посмотрела на кота.

— Знаете, Жорик, я попробую вам показать если не как вы выглядите, то хотя бы какого вы размера. А как вы выглядите, я потом примерно нарисовать могу, если найду бумагу и чем рисовать.

Глава 3. Здравствуйте, я ваша... воспитатель!

Храбрость Светланы Львовны испарилась, стоило ей выйти в коридор и закрыть за собой дверь комнаты-убежища. Серые, мрачные и холодные даже с виду стены коридора вызывали невольную дрожь, небольшие круглые шары-светильники, встроенные под самым потолком, горели тусклым светом с мертвенно-бледным холодным подтоном. Пол, как и стены, был каменным, без какой-либо ковровой дорожки, и даже легкие шаги Светланы в мягких домашних тапочках отдавались глухим стуком.

Света поежилась от сквозняка, в легкой белой блузке и прямой юбке-карандаше было холодновато.

«По крайней мере, вид у меня вполне официальный», — пыталась приободрить себя Светлана Львовна, стараясь не думать про хорошенькие бежевые тапочки с пушистыми помпончиками, которые в этот образ совсем не вписывались, но зато были теплые.

Она поудобнее перехватила папку с документами и поплелась, все замедляясь, к повороту коридора, куда ей советовали идти. С одной стороны, Свету радовало, что никто не остался караулить под дверью, с другой — оттягивание знакомства делало ее все неувереннее.

«Вот что я им скажу? Как я им помогу, если о магии ничего не знаю? — накручивала она сама себя. — Вдруг обнадежу их и не справлюсь?! А они же дети! Да мне вроде и невыгодно им помогать. Вдруг дурацкая магия за помощь оставит меня тут навечно?»

Потихоньку, за рассуждениями, Светлана как-то незаметно уже завернула за тот самый поворот и остановилась у полуприкрытых дверей в тупичке рядом с лестницей куда-то вниз. Двери, по-видимому, вели в столовую, но что странно — чем-то вкусным или особо съедобным оттуда не пахло.

Изо всех сил сдерживаясь, чтобы в панике не рвануть обратно в свою комнату, Света толкнула полуоткрытую дверь и замерла на пороге в обнимку с документами.

Теоретически это, конечно, могла быть столовая, потому что здесь сейчас ели, но это явно не была столовая академии. А еще больше помещение было похоже на какой-то кабинет или даже учебный класс, столы в котором сдвинули вместе, превратив в один обеденный. Стен не было видно за стеллажами, набитыми книгами, у дальней стены между двух окон, занавешенных глухими темно-синими шторами, Светлана Львовна даже разглядела кафедру и что-то вроде доски. По крайней мере, матовый темный кусок стены за кафедрой она решила считать доской.

А вот обещанных детей в этом небольшом зале не наблюдалось. Сидящих за столом даже подростками назвать было трудно. И еще, к ужасу Светланы, некоторые из них, этих что-то жующих из глиняных мисок личностей, на людей были совсем не похожи.

Например, девушка с зелено-лиловой кожей в тонких разводах с цветочной клумбочкой на голове. Или мускулистый тип с острыми ушами, верхние кончики которых были вровень с его макушкой.

Были и вполне обычные, как ей казалось, люди. Мужчина с окладистой бородой, густыми бровями и крупным носом, похожим на картофелину, рядом с ним женщина с таким же носом, но поменьше.

«Наверное, родственники, — отметила про себя Света. — Вон еще парень, кажется, человек, только волосы странные, какие-то черно-рыжие, словно неудачно перышками покрасили. И девушка рядом вполне миленькая».

Мысли промелькнули в голове мгновенно, пока она бегло окинула взглядом все, что попало на глаза.

— А это еще кто? — Темные глаза парня со странными волосами вдруг вспыхнули живым пламенем, и Светлане Львовне показалось, что она стоит под мощным огненным прожектором.

— Кто, кто? Конь в пальто, — буркнула она себе под нос, не ожидая, что ее услышат, и уже хотела представиться, но к ней очень быстро скользнула, как змея, невысокая миловидная соседка мистера Перышки.

Острый носик девушки несколько раз дернулся, принюхиваясь, и она скривилась, отвернувшись к остальным.

— Не оборотень. Обычный человек. Видимо, из той комнаты.

Такое пренебрежительное отношение к себе Светлану Львовну покоробило. За сорок с хвостиком лет своей жизни она ни разу не считала, что человек — это плохо. К тому же, наверное за исключением бородача, в этом помещении она была вроде бы старше всех.

— Интересно, — хрипло заявил тот самый бородач, мрачно ее разглядывая и отодвигая тарелку, — как сюда попал человек и что вообще может тут делать?

— Ну знаете! — Светочка покрепче вцепилась в документы, как утопающий в спасательный круг, и решила, что должна как-то поставить тут всех на место и завоевать хотя бы уважение странной компании. — Во-первых, добрый вечер! Во-вторых, вы же все как-то сюда попали, и это никого не удивляет. А в-третьих, я ваш новый воспитатель, у меня магический договор.
Держа одной рукой пухлую папку, другой Света потрясла в воздухе свитком с печатью.

— Резвен! — скомандовал «перышки», и «змейка», метнувшись, выхватила у нее договор. Правда, тут же в руке девушки оказалась пустота, а Светлана Львовна, не успев испугаться, снова ощутила гладкость тугого бумажного свитка.

— Действительно, магический договор. — Девица подула на покрасневшую обожженную ладонь руки, которой хватала документ, и неожиданно блеснула на Светлану чернотой, затопившей глаза. Радужка заняла все пространство и полностью вытеснила белок, пострадавшая конечность увеличилась, став огромной, как лопата с острыми коготками, а потом вернулась в нормальную форму уже без следа повреждений. — Новый воспитатель? У нас и старых-то не было. Совсем никаких не было. Зачем вы тут нужны?..

Непонятное существо в шкуре миловидной брюнетки потеряло всякий интерес и спокойно вернулось на свое место за столом, а Светлана Львовна боролась с подступившим приступом паники.

«Спокойно, Райская, — в висках Светы стучали молоточки, — бежать нельзя, вдруг кинутся на инстинктах? Эта "змейка" вон как быстро двигается».

— Вы проходите за стол. — Спокойный, очень приятный голос, который Света уже слышала из-за двери комнаты, принадлежал зелененькой даме с прической-клумбочкой. — Правда, еды почти не осталось, но люди, возможно, едят не так много, как другие расы?

— Да маги жрут как не в себя! Сам видел, — перебил экзотическую даму бородач.

Глава 4. Посиделки и планы

За своей сумкой Светлана пошла сразу с двумя провожатыми, причем Гринстен торопливо убежал к ее комнате первый и оттуда хрипло поторапливал:

— Чего вы плететесь? Мельзитунейн, не отвлекай мадам Райскую глупыми разговорами!

А Светлана Львовна с ушастым соседом по столу задержались у лестницы. Новоявленную воспитательницу заинтересовало, что находится внизу и докуда ограничено передвижение проживающих тут персон.

— Там просто первый этаж, холл и выход наружу, вот туда нам нельзя, — вежливо просветил ее эльф. — Еще лаборатория, тренировочный зал, несколько кладовых, большая общая гостиная, столовая и закрытые комнаты, в которых никто не живет. Раньше жили такие, вроде нас, но они смогли подобрать ключик к своему дару и поступить.

— А почему вы живете наверху и питаетесь... — Светлана Львовна попыталась подобрать слова, — в чем-то вроде учебного кабинета? На столовую это помещение не похоже.

Они отошли от лестницы и двигались в сторону гнома, нетерпеливо приплясывающего у Светиной комнаты и свирепо корчащего рожи эльфу.

— Экскурсии завтра можешь для мадам хоть целый день устраивать, — недовольно буркнул Гринстен, — а сейчас мне чай обещали, и Кельда наверняка его уже вскипятила! Хороший чай — это только-только снятый с огня, чтобы как металл, расплавленный в горне. Тем более, ушастый, ты сам знаешь, как мне это необходимо.

— Да, да, — покивал Мельзитунейн, — но пара минут задержки сильно роли не играет. Светлане Львовне было интересно, и не ответить ей было невежливо. Кстати, здесь мы живем и питаемся потому, что нас всех изначально сюда поселили, спускаться в столовую, а потом убирать там никому не особо хочется.

— А еще нечего облегчать жизнь чванливым магам! Пускай к нам наверх карабкаются, чтобы учить, им за это деньги платят, — хохотнул гном.

Похоже, противостояние воспитанников и остальной академии было серьезнее, чем Светлана себе представляла.

«Только непонятно, почему так вышло, — думала она, открывая дверь. — Надо бы разобраться и что-то с этим сделать».

Женщина вошла в комнату и, забрав туго набитую сумку, вернулась к ожидавшим ее провожатым.

— Позвольте? — успел перехватить ее торбочку за ручки галантный эльф под злобным взглядом Гринстена.

— Ладно, тащи, раз сам вызвался, — насупился гном, когда Света отдала ушастому сумку, — но пошустрей и без лекций!

Мельзитунейну, видимо, самому хотелось узнать, что интересного скрывается в большой холщовой торбе из другого мира, и он довольно быстро, поклоном пропустив даму вперед, зашагал назад туда, где их ждала остальная компания.

Правда, он не понес сумку за ручки, а взял на руки, пытаясь разглядеть в тусклом свете шаров-светильников застежку-молнию, пощупать напечатанный, уже начавший трескаться по краям рисунок и, принюхиваясь, на ощупь определить содержимое.

В импровизированной столовой тем временем Летси Резвен уселась на бывшее Светино место и гипнотизировала взглядом пухлую, обшарпанную в уголках папку, которую Светлана Львовна забыла на столе. Свиток с контрактом лежал сверху, а рядом с документами туда-сюда прохаживалась избушка на курьих ножках, осоловело хлопая ставеньками и что-то чирикая не обращающей на нее внимания оборотнице.

На троицу с сумкой Летси обернулась и, впившись пристальным взглядом в поежившуюся женщину, кивнула на папку.

— Про договор мы все поняли, — она демонстративно помахала рукой, а потом ткнула пальцем в документы, впрочем не прикасаясь к бумагам, — а вот это что? Слабо пахнет ректором, а еще почему-то есть запахи всех нас! Мне бы очень хотелось убедиться, что тут нет никакого подвоха.

Девушка встала, встряхнув гладкими черными волосами и уступая Светлане Львовне ее место за столом.

— Это список того, что мне положено, ваши личные дела и еще перечень того, что вроде бы положено вам. Бумаги, которые, как было сказано, помогут мне в работе, — пожала плечами Света и, взяв папку в руки, огляделась, прикидывая, куда ее переложить.

— Вон туда. — Палец Летси ткнул в кафедру. Стоя рядом, девушка наклонилась к уху Светланы и едва слышно выдохнула: — Мою открывать не советую! Лучше спроси у меня лично, что интересует.

— Резвен права, — шепот оборотницы не стал секретом для одного лопоухого с сумкой в руках, — не стоит туда заглядывать. Лучше просто поговорить. Может, тогда, имея непредвзятое, в отличие от всех здешних работников, мнение, вы и правда сможете нам помочь.

— Да бросьте вы эти бумажки, все равно сейчас ничего не сможете сделать, даже если прочтете их все. — Гном алчно сверлил глазами пухлую сумку, которую Мельзитунейн положил на стол перед Светланой.

Туда же поглядывала и Кельда, разливавшая чай, да и остальным было любопытно, что там может обнаружиться. К слову, чайничек был снабжен специальным нагревательным элементом вокруг донышка, который активировала магическим импульсом хозяйственная гнома.

Светлана Львовна почувствовала себя Дедом Морозом перед верящей в сказку ребятней и поторопилась вжикнуть молнией, открывая шоппер.

Правда, сразу что-то достать из торбы не получилось, в темное матерчатое нутро с разбегу запрыгнул куролапый домик.

Олиско, попросив разрешения, ловко извлекла его обратно, тихонько ругая:

— Нельзя лезть к чужим вещам! Это нехорошо! А если бы там защита стояла? Остались бы от тебя только лапки с трубой!

Слушая ее ласковые поучения, Светлана Львовна неожиданно поняла, что не сможет оставить все просто так. Непременно надо помочь, чтобы не исчезла смешная курлыкающая избушка, а добрая дриада получила в будущем возможность иметь семью, хотя бы потому, что она не заслужила быть изгоем.

Первое, что попалось Свете под руку, оказалось мешочком конфет. Ее любимые «Соната» фабрики «Победа» в синих блестящих фантиках заставили всех собраться поближе.

— Сладости! — Резвен наморщила носик. — Мельзитунейн недавно страдал, что ему не хватает эльфийских десертов его троюродной тетушки.

Глава 5. Выстоять и выяснить!

Если вы уже давно живете в одиночку, то становится как-то не по себе, когда утром ощущаете, что с вашей ноги стаскивают одеяло.

Осоловело моргая, Светлана Львовна ухватилась за убегавшую «накрывашку» и, быстро нащупав очки на придвинутом с вечера к кровати стуле, нацепила их на нос.

— Свеспана, — зеленые глаза на мохнатой рыжей морде неизвестно откуда опять появившегося кота недовольно блестели, — почему вы еще спите? У вас рабочий день начался. Кстати, ненормированный! А вы еще в кровати...

Убедившись, что женщина проснулась, кот потопал к облюбованному еще вчера креслу.

— Давайте, давайте! Поднимайтесь. У вас много дел. Вы еще в секретариат с договором не ходили, с учителями не познакомились, про магию ничего не узнали! — Устроившись в кресле, котище не сводил с женщины пристального хмурого взгляда.

Светлана же, помня, что рыжий нахал на самом деле оказался весьма импозантным представительным мужчиной и к тому же ректором этой академии, покраснела до корней волос.

Ночной рубашки она в шкафу искать не стала, будучи не совсем уверенной, что одежда там предназначена ей. Помня, что к ней в комнату войти никто не может, легла спать в своем белье. Только одной наглой рыжей морде всякие запреты, видимо, были не писаны, к тому же совести у паразита тоже, наверное, за душой не водилось.

— Вам не кажется, — натянув одеяло до пылающего лица, сердито начала выговаривать нахальному начальству Света, — что врываться к приличной одинокой даме в спальню как минимум неприлично?! А тем более требовать, чтобы она встала с постели, и даже не потрудиться при этом выйти!

— О, Смущана, — кот даже ухом не повел, — поверьте, я не в том возрасте и не в той форме, чтобы по достоинству оценить ваши прелести, но спасибо за комплимент. К тому же для меня вы не дама, а в первую очередь наемный персонал, который попытался проспать работу.

Похоже, утро у Светланы Львовны имело все шансы не задаться, учитывая творящееся непотребство.

— Ну знаете, Жорик! — ехидно и гневно выпалила она, совершенно потеряв терпение и самообладание. — Сейчас же потрудитесь выйти вон! И чтоб не смели вламываться ко мне в комнату, когда я не готова вас принять!

Слова Света подкрепила метким броском подушки, припечатавшей в кресле не ожидавшего нападения Аджараса. Заискривший свиток с договором, лежащий на письменном столе, видимо, тоже имел свое магическое мнение, поэтому кот, выползший из-под подушки с возмущенным: «Све-е-ета! Я Аджара-а-ас-с-с!» — стал таять в воздухе.

— Так-то лучше, — выдохнула, поражаясь своей храбрости, Светлана Львовна, но с кровати встала, на всякий случай завернувшись в покрывальце. — Может, все-таки не стоило подушкой-то в ректора? Хотя в одном этот невоспитанный товарищ прав: надо приниматься за работу!

Прекрасно помня обидную фразу гнома про ее одежду, Света решила проинспектировать находящийся в комнате монструозный платяной шкафчик.

— Так, Райская, будем рассуждать логически! Мне обещали обеспечение, а учитывая, что чемоданов собрать не дали, обеспечение — это и одежда в том числе! — Она настороженно разглядывала висящие и лежащие на полках вещи. — И если комната эта предназначалась мне, то оставлять в шкафу чужую одежду никто бы не стал.

Придерживая на груди сползающее покрывало, Светлана с интересом подцепила пальцем крышку одной из коробок на полке.

— Э-э-э, занятно... — Она покрутила в руке шляпку с лентами, фасончиком а-ля капор, где ленты завязываются под подбородком на бант, а лицо смотрит как из трубы, которую надевают зверушкам, чтобы болячки не разлизывали. — У нас это, наверное, было в моде еще при Пушкине, а здесь такое сейчас носят? Только мне-то такая зачем? Куда ее надевать? О, а тут, похоже, обувь.

Следующая коробочка, в отличие от шляпной, была квадратной, а лежащие там ботиночки на высокой шнуровке оказались новенькими и с виду даже должны были подойти ей по размеру.

— Жаль, не на молнии, но, похоже, все-таки вещи здесь мои, — сделала Света вывод. Вытащив длинную юбку и что-то вроде блузки, она потащила свои трофеи в ванную, очень надеясь, что туда рыжее и наглое чудовище заявиться не сможет.

Второй утренней незадачей стало разочарование, которое настигло уже одетую и готовую к выходу Светлану Львовну при осознании того, что в ее комнате отсутствует зеркало. Единственным, которое у нее оказалось, было маленькое зеркальце из сумки.

«Вот интересно: мне зеркало положено или это тут непозволительная роскошь?» — задумчиво глядя в крошечный квадратик своего раскладного, размышляла Света.

К сожалению, разглядеть общую картину было невозможно, но ей казалось, что она выглядит вполне прилично в длинной темно-зеленой юбке из тонкой шерсти в крупную сборку и скромной блузке с кружевным воротом-стойкой и застежкой под горло из множества мелких пуговичек-горошинок. А еще в шкафу на замену Светиным тапкам нашлись туфельки на удобном невысоком каблуке.

Порадовавшись, что в складках юбки притаились вместительные карманы, Светлана Львовна сунула в один договор, в другой положила на всякий случай свои документы, которые всегда держала в сумочке. Прихватив доверенные ей вчера остатки конфет, пакетик жареных семечек и откуда-то взявшуюся упаковку попкорна для микроволновки, она отправилась искать своих подопечных.

Свете очень хотелось чаю и было крайне любопытно, что накопал в бумажных закромах хозяйственный гном.

Совсем непонятно, с какой целью Светлану Львовну так нагло разбудил рыжий Жорик, но вся вчерашняя компания только-только приступила к завтраку.

При этом с Кельдой она почти столкнулась у двери. Светлокосая миниатюрная пышечка, подняв на нее глаза, снизу вверх сообщила, что как раз собиралась пригласить мадам Райскую к завтраку.

— Мы подумали, что вы вряд ли пойдете пока на завтрак в академию. Да и лучше будет дождаться учителей. Попросить, чтобы кто-нибудь проводил вас в секретариат, — добавила она, просияв улыбкой, когда Света вручила ей конфеты, семечки и попкорн.

Глава 6. Свин из СМЕШа

Усилиями парней тушу кабаноголового преподавателя усадили в кресло, и Олиско, гордо вздернув тонкий и остренький, как сучок, носик, оплела его какими-то корешками.

— Давно хотела поставить на место эту щетинистую морду, — пояснила она Светлане Львовне, когда та забеспокоилась, не будет ли дриаде за это что-то плохое. — Он Изю обижал, пытался напихать в него всякой гадости и посмотреть, что получится.

Света неприязненно оглядела жуткого мужика в корневищном коконе, не вызывающего ни малейшей симпатии. Однако, помня, что свинорылый, вообще-то, пришедший проводить урок педагог, поинтересовалась:

— А что он преподает? На каком факультете?

— О! — важно поднял толстенький палец Гринстен. — Это не просто преподаватель, а сам декан СМЕШевцев! Собственной персоной. Пытается впихнуть в наши тупые головы, что намешивать в пузырьки всякую воняющую пакость — круче не бывает. Конечно, если все делать из съедобных продуктов, то это имеет смысл и идет на пользу организму, но мистер Мюль Висказес пытается пробудить в нас таланты смешивальщиков исключительно жутко воняющими штуками...

— Стой, паршивец! Не смей! — внезапно прервал гном ознакомительную лекцию о преподавателе и факультете, кинувшись к столу, где хозяйничала оставшаяся без присмотра избушка на курьих ножках.

Когда все отвлеклись на вопли агрессивного вторженца, Изя, уже прикончив кучку своих семечек, недолго думая решил выпотрошить и пакет с попкорном. Шустрая избушка надеялась прибрать к своим цыплячьим конечностям все, что там найдет, раньше, чем это заметят.

Резвен с Сапролейном о чем-то заспорили, когда Олиско вязала Висказеса, эльф, пока Гринстен читал Свете лекцию, подсунул смутившейся Кельде припрятанную конфету, и это был идеальный момент распотрошить когтями яркую упаковку.

Когда гном завопил, дело уже было сделано. Разочарованно кудахчущий Изя, стоя, как цапля, на одной ноге, тряс другой, пытаясь отлепить приставшие промасленные кукурузные зерна.

Все сгрудились вокруг стола, Олиско, бережно прижав к груди обиженно пищащего питомца, аккуратно отцепила зернышки и вернула их в липкую кучку посреди обрывков упаковки.

— Это что? — Летси задергала кончиком носа, принюхиваясь. — Похоже на зерна, залитые густым маслом с какими-то добавками.

Света, с сожалением разглядывая так и не приготовленный попкорн, вздохнув, пояснила:

— Так это они и есть. Если их нагреть в неразорванном мешке, то получается вкусно и много, хоть и не особо полезно. Когда их готовят, они взрываются изнутри и становятся раз в пять больше, только вот летят тогда эти зерна в разные стороны.

Никто не заметил, как очухавшийся декан приоткрыл глаза и шевельнул пятачком. Свиные уши развернулись в сторону говорящих, вслушиваясь в обсуждение. Мюль Висказес не зря занимал свою должность и сейчас, чуя неизвестный запах, очень заинтересовался обсуждением какого-то до сих пор неведомого продукта.

«Еще и увеличивается, и взрывается, — прикинул он про себя перспективы, — и съедобно!»

Замерев, чтобы не выдать себя, он опять зажмурился и сосредоточился на подслушивании.

А эмоции за столом начали накаляться. К возмущенному гному внезапно примкнула Резвен, и оба они накинулись на бедную Олиско с обвинениями, что она совсем разбаловала куролапый домик.

— У нас и так вместо пищи одни помои, а тут какая-то неизвестная и наверняка вкусная еда, — тыкал пальцем в разодранные ошметки гном.

— Надо как-то его воспитывать или дрессировать не трогать чужое, — более мягко, но внушительно рыкнула Летси. — Ты же за него отвечаешь. Так испортит что-нибудь ценное, и под стражу взять могут. Сама не можешь? Давай я. Я щенков дрессировала в общине до первого оборота, ходили у меня все по струнке, как шелковые.

Олиско испуганно прикрывала сжавшуюся избушку тонкими пальчиками-веточками и молча отрицательно мотала головой, виновато косясь на Светлану.

Вот чего в Светочке Райской было полно, так это жалости к окружающим и стремления помочь всем сирым и убогим, которые при этом частенько таковыми не были и беззастенчиво садились на шею доброй женщине.

— Так! — откуда в голосе Светы прорезались эти командные нотки, она и сама не поняла, но замолкли и повернули к ней головы все, а свин на стуле приоткрыл один глаз. — Ничего критичного не случилось. Имущество мое, и я претензий не имею! А еще если подумать, то мы, возможно, сможем это приготовить и без специального пакетика.

— Очень занимательно, милая барышня, — неожиданно хрюкнуло за спиной, и все, обернувшись, увидели встающего со стула мэтра Висказеса, легко разобравшегося с древесными путами.

Кокон из гибких прутьев, старательно сплетенный дриадой, осыпался с него черноватыми хлопьями, и мужчина небрежно стряхивал все это с плеч и живота, не торопясь подходить к замершей у стола компании.

— Про договор я понял, — вполне миролюбиво кивнул он Светлане Львовне, опять выхватившей из кармана документ, зато дриаду отчитал: — Вы, милочка, совсем не подумали, что плести магические веточки против более сильного мага неразумно. Я разрушил структуру и просто впитал вашу магию, хотя не до конца. Слабенько, очень слабенько и неэффективно.

Рыло с пятачком перекосило при рассматривании пятен на рукавах щегольской золотистой рубашки, прекрасно гармонирующей с шоколадной, с проблесками седины щетиной кабаньей головы, но он все же старался быть любезным.

— Что ж, из того, что я тут пока услышал, мне понятно только одно. Ваша новенькая незнакомая мне поселенка этого вертепа собралась готовить странное и условно съедобное нечто, исправляя вредительство мелкого дриадского монстрика. — Хрюкотавр подходил к столу, неторопливо и внушительно впечатывая подкованные копыта в камень пола, а приблизившись, навис над невысоким Гринстеном и оглядел маслянистую липкую кукурузу среди цветных ошметков бумажной и пластиковой упаковки.

— Вы всё услышали совершенно верно, — внутренне дрожа от страха в двух шагах от жутковатого учителя непонятного пока ей факультета, со всем возможным достоинством ответила Светлана Львовна. — Еда тут странная, однообразная, и ее очень мало. Поэтому мы пытаемся хоть что-то готовить из того, что оказалось у меня с собой. По магическому договору я воспитатель находящихся здесь абитуриентов и должна помочь им поступить.

Глава 7. Академия и махинации

Одевшись в первую попавшуюся верхнюю одежду из шкафа, показавшуюся ей уличной, Светлана Львовна зашнуровала еще с утра запримеченные ботиночки и вышла на порог отведенного для поступающих жилья вслед за мэтром Мюлем.

— Да уж, мрачненько, — прокомментировала она, оглянувшись на темно-серое суровое здание с глухо занавешенными везде окнами, крыльцом со щербатыми ступенями и тяжелой дверью из почти черной древесины с ручкой в виде кольца, которое держала в зубах страшненькая морда с выпученными глазками.

Хрюкотавр, как она про себя продолжала называть Висказеса, лишь отмахнулся.

— Это сделано специально, милая госпожа Райская. Все для того, чтобы поступающие быстрее определились и не задержались тут надолго. Эта старая развалюха стоит здесь потому, что всплески магической активности нестабильных магов не причинят ей никакого вреда. Вид, конечно, портит, но смысл вкладывать монеты в перевалочный пункт? Вы лучше туда взгляните. — Кабанище ткнул пальцем в противоположную сторону.

В этом мире тоже была осень, но не слякотная, дождливая и промозглая, а какая-то звонкая, яркая и свежая. Парк поражал обилием красок в красно-желтой гамме и подчеркивал воздушность зданий, то там, то тут просматривавшихся сквозь деревья. А чуть дальше словно парил над деревьями сказочный замок, ослепительно белоснежный, со множеством пристроек и башенок.

— Эти комфортные дома — жилье поступивших студентов на период обучения, а там дальше сама академия. — Декан СМЕШа гордо задрал пятачок, хотя Светлана Львовна и так смотрела на пузатого великана снизу вверх. — Это повод для тех, в ком обнаружена магия, постараться и поступить. Поверьте, не все в обычной жизни могут позволить себе такие условия проживания. — Мэтр Мюль заложил большие пальцы рук в карманы расстегнутого полупальто. — Самые передовые магические функционалы после тщательных проверок в первую очередь внедряются именно сюда! В каждом доме своя столовая, тренировочный зал для отработки заклинаний, лаборатория, даже библиотека со специальной литературой в соответствии с факультетом и курсом проживающего. Вон те четыре принадлежат СМЕШу, а цифра на входной двери означает курс, который там сейчас живет.

— Да уж. — Запахнув на себе поплотнее что-то вроде пелеринки до бедер из плотной шерсти в клетку, отороченной тонкой полоской меха неизвестного и малопушистого зверька, Светлана Львовна с некоторой долей зависти разглядывала ближайшее здание, мимо которого они проходили.

Большие окна с легкими занавесками разных цветов были кое-где приоткрыты, являя взору цветы в горшках, где-то имелись даже балкончики, а еще домик обладал террасой с плетеными креслами, в которых лежали пледы, и был покрашен в приятный молочно-бежевый цвет.

— Вы, кстати, можете переехать в академические апартаменты для служащих и преподавателей, — тоном демона-искусителя намекнул мэтр Мюль. — Ведь необязательно жить со своими подопечными.

Хитро косясь на нее, коварный кабанище ожидал ответа. Видимо, реакция женщины была им заранее предугадана, поскольку он только чуть прищурился, когда та остановилась на дорожке, по которой они шли, и не совсем вежливо ткнула в него пальцем, показывая, что за свои убеждения готова стоять до конца.

— Чтобы хорошо выполнить свою работу, я должна быть рядом с ними, — кипятилась Светлана, несмотря на понимание, что ее провоцируют. — Если я уйду туда, где комфортнее, это будет выглядеть как предательство. Мне нужно, чтобы они мне доверяли! Иначе помочь им не выйдет.

— Как я уже говорил, — Висказес делано нахмурился, но в маленьких красноватых глазках под щетинистыми бровями плясали довольные чертики, — не думаю, что у вас что-то получится. Впрочем, если вы готовы терпеть отвратные условия, это ваше право. Пойдемте же дальше, у нас еще много дел.

Светлана Львовна с количеством дел была согласна, а еще считала, что их гораздо больше, чем думает хрюкающий декан. Однако все же не смогла удержаться, чтобы не добавить:

— Знаете, ничто не мешает создать приемлемые условия там, где живешь. Тем более, — она помахала списком Гринстена, — судя по всему, мне и моим подопечным многое положено! А я сделаю все возможное, чтобы добиться всего согласно этим бумагам. И кстати, вы обещали сводить меня в столовую и выяснить, что там происходит! Хотя...

От того, что ей пришло в голову, Света опять растерянно замерла и осмотрелась, пока не нашла взглядом очередной домик, уже голубенький. Сейчас они с Висказесом шли по аллее каких-то высоких деревьев с резными листьями, похожих на клены. Сбоку виднелись совершенно другие домики, высокие, как башенки, с наружными лестницами на второй и третий этажи и какими-то конструкциями из веревок на крыше.

— Вы же говорили, в каждом доме своя столовая! Как же так? — медленно произнесла она, пытаясь отгадать назначение веревочных конструкций.

Мюль Висказес весело захрюкал на ее недоумение.

— Это дома НЗешного факультета, у этих магов важна физическая подготовка. А что касается столовых в домах, то они маленькие, для вечерних посиделок, чая в хорошей компании или для тех, кто любит готовить себе сам что-нибудь эдакое, на этот случай там и кухни есть, маленькие конечно. А вот в академии есть большая общая столовая для завтраков и обедов. Ну и ужинов для тех, кто припозднился и занимается дополнительно. Остальным вечернюю еду пересылают магическим кругом. Такой есть на каждой кухне рядом со столовой, и дежурные студенты накрывают на стол, а потом собирают посуду и отправляют ее назад в главную столовую к мойщикам.

Светлана Львовна слушала рассказ с интересом и, сделав выводы, тут же попросила пояснить:

— А в наш дом, получается, еда доставляется так же, но три раза в день? А кто ее отправляет? Чьи это обязанности?

— Хм… — Висказес задумчиво почесал пятачок и прищелкнул клыками. — На магический круг ставят дежурить по очереди студентов ЧиСа, в основном первокурсников. А что и кому отправлять, распределяет согласно потребностям управляющий кухней. Повара готовят, дежурным выдают списки, и те собирают в магический круг все, что требуется для одномоментной отправки по конкретному адресу.

Глава 8. Сами с усами...

Когда Светлана Львовна впервые увидела свиномордого мэтра, он показался ей довольно жутковатым, но на фоне типа, носившего звучное имечко Баракудес, Мюль был просто красавцем мужчиной.

Если бы рыбы вышли на сушу и обзавелись ногами и руками, они, наверное, выглядели бы как это существо. Причем стремительную и гибкую морскую хищницу, земную барракуду, этот склизкий рыбоголовый не напоминал совсем. Скорее выглядел он как сутулая жилистая жаба, к которой приставили голову от окуня. Мутные глазки, забегавшие при виде декана, явно говорили, что вор и махинатор, саботировавший поставки настоящей еды к Светиным подопечным, найден. К тому же Райская чувствовала, что там замешан не только этот мерзкий гад, а цепочка вероятных краж тянется за пределы академии. Она прекрасно помнила про сроки отправления «посылки», о которых услышала у магического круга, а раз есть посылка, то есть и заказчик. Явно этот рыбожаб не себе ее переправляет, чтобы дома съесть.

— О, декан Висказес, — засуетился Баракудес, пытаясь прикрыть собой раздутый мешок, — тут нет ничего, стоящего вашего внимания. Все как обычно, готовим обед для всех в главном зале, а непоступившим еда уже отправлена.

Тут его круглые белесые глазки наткнулись на Светлану Львовну, пытающуюся выйти из-за спины почти перегородившего дверной проем мэтра, и он сменил свой серо-зеленый колер на бледно-сизый.

— Это что еще за наглость! Новенькая посудомойка? Как ты посмела сунуться к магическому кругу, тупая человечка?! Штраф! И если я еще раз увижу тебя дальше чем за полметра от ванны с отмачивателем, — в его булькающем голосе прорезались скрипящие ноты, — уволю!

Он тут же, подобострастно кланяясь Висказесу, попытался ухватить Светлану за руку, уверяя мэтра, что прислуга будет непременно наказана и не он нанимал такую дуру. Он, Баракудес, ее первый раз видит.

Декан же, сделав шаг вперед, заступил ему дорогу, положив здоровенную руку с жесткой щетиной на плечо, отчего рыбожаба перекосило и скрючило.

— Я бы вам не советовал оскорблять госпожу Райскую, — внушительно произнес Висказес, склонившись клыкастым рылом почти к физиономии Баракудеса. — Это наш новый сотрудник с магическим контрактом, мы пришли сюда...

— С санитарной инспекцией! — неожиданно вырвалось у Светы, все время крепко сжимавшей в кармане юбки свиток с договором. — Что за безобразие вы храните в комнате с важным артефактом? Мусор отправляете? Лень самим вынести помои и поэтому тратите магические ресурсы академии?

Она изо всех сил старалась делать грозный вид и даже попыталась посмотреть на Баракудеса поверх очков фирменным взглядом завуча из школы, в которой она училась. Этого взгляда Кобры, Елены Павловны Змеевской, говорят, побаивался даже сам директор!

— О-о-о! — Рыбожаб «переобулся» буквально за секунду. — Прошу прощения, прекрасная госпожа! Подслеповат немного! Конечно-конечно, разве может прислуга позволить себе такой наряд! Меня немного сбил с толку фасон вашей накидки, такие вышли из моды лет пять назад, но качество ткани говорит само за себя!

Светлана Львовна недобрым словом помянула про себя ректора, который, видимо, забил ее шкаф чем попало, лишь бы по размеру, и пообещала себе непременно посоветоваться с «девочками» по поводу одежды. Ведь ее задача — представлять всех «изгоев» академии, а значит — выглядеть солидно!

«А может, еще и Мельзитунейн что-то в этом понимает», — вспомнила она интересовавшегося земной одеждой эльфа.

— А эта чернь вечно заляпана и неопрятна, — продолжал оправдываться рыбоглазый жабеныш. Он выпучил на Светлану немигающие мутные глазки и приветливо скалил мелкие и острые крючковатые зубы в безгубом рту, что женщину не обмануло.

Работая мастером маникюра, Светлана Львовна порой сталкивалась с совершенно разными клиентами, и конкретно этот индивидуум очень напоминал ей сейчас Элеонору. Жена крупного бизнесмена всегда цедила пожелания через губу и висела в мобильнике, из-за чего руку в лампу частенько пихала как ни попадя, смазывая идеально выровненный блик. После развода Элеонора осталась без привычных почти неограниченных средств. Бывший муж, как водится, нашел себе помоложе и попокладистей. Но на маникюр дама ходить продолжала, следя за собой.

Изменилось только ее отношение к мастеру, да и то ненадолго. В первый раз придя после развода, Элеонора покосилась на бейджик и прощебетала, надув силиконовые губешки:

— Здравствуйте, Светочка.

Светлана Львовна забыла, зачем только что лезла в ящик стола.

Весь маникюр мадамка восторженно охала и ахала над тем, какой Света замечательный мастер, жаловалась на бывшего мужа и плохие финансы, а потом, хлопая ресничками, вдруг спросила про скидку постоянному клиенту.

— Я никогда денег на ваш салон не жалела, всегда платила, сколько попросите. Но теперь... вы же должны понять.

Салон такие не практиковал, но иногда администраторы это допускали в качестве бонусов к праздникам или за рекламу заведения. Все, что тогда смогла сделать Света, чтобы избавиться от назойливой дамочки и заняться следующим клиентом, это отправить ее к дежурному администратору Наташе. О чем там они договорились, неизвестно, только Элеонора начала ходить потом именно к Светлане и лишь в те дни, когда на место администратора выходила Наталья.

С администраторшей дамочка общалась приветливо, а садясь в кресло напротив Светланы, бросала резкое: «Мне побыстрее, вот такое из инстаграма. И Наташенька сказала, вы должны сделать скидку пятнадцать процентов!»

Сейчас, вспоминая все это, Светлана Львовна удивлялась сама себе. Почему она так обесценивала свою работу, продолжала записывать к себе неприятную дамочку, когда была очень востребованным мастером, и при чем здесь администраторша? Деньги-то вычитались из Светиного гонорара, обслуживающие работники в салоне были на ставке, в отличие от мастеров.

— А это что за мешок? — Грозный голос декана Висказеса, хрюкнувшего прямо над ухом, вывел ее из кратковременного ступора-воспоминания.

Глава 9. Дела и страхи

Тионелия Пиктосви была циклопом, но не это поразило Светлану Львовну, ведь к другим расам она уже немного начала привыкать. Просто когда ты идешь с бумагами к секретарю, а тебя встречают с тесаком в руке, при этом с него капает что-то красное, а вместо ожидаемого секретаря-человека приветливо улыбается циклоп, то коленки точно подкосятся и вспомнится «Одиссея» Гомера, где путники оказались в замкнутом пространстве с представителем этой милейшей расы.

Пока Света пребывала в шоке, увидев потрясающую секретаршу ректора, эта самая секретарша развила бурную деятельность и успела впихнуть посетительницу в кресло, налить чаю и поставить на стол печенье в вазочке размером с трехлитровый тазик.

К огромному облегчению Райской, красным оказался джем из пирога, который мисс Пиктосви как раз нарезала, собираясь перекусить, но вот в ее способность помочь с документами и решить важные хозяйственные вопросы не очень верилось.

Кабинет был под стать хозяйке и тоже не походил на приемную секретаря ректора, скорее на гримерку какой-нибудь эпатажной поп-дивы. Вешалки с пестрой одеждой, диванчик, заваленный чем-то меховым, перьевым и кружевным, огромный туалетный столик с невообразимой кучей баночек и пузырьков, чайный столик, за которым и расположились дамы, буфет с посудой. Только сейф в углу и сиротливая полочка с тонкими папками претендовали на гордое звание деловых предметов интерьера. Правда, сейф был покрашен в бирюзовый цвет, а ручка переливалась перламутром.

Тионелия, усевшись в кресло напротив, небрежно, по диагонали, пробежала глазами Светин рабочий контракт и попыталась завести светскую беседу, с жалостью осведомившись:

— О, вы, наверное, к нам из глуши? Эта пелеринка с мехом такая старомодная, хотя вам вроде даже к лицу. — Густо подведенный фиолетовым единственный карий глаз на лице внимательно рассматривал Светлану Львовну, а нежно-сиреневые напомаженные губы приветливо улыбались.

— Я не из глуши, а из другого мира, — выдавила из себя Райская, тоже позволив себе в ответ не сильно вежливо пялиться на эффектную секретаршу во все глаза. — И одежда не моя, мне не дали собрать вещи.

Надо признаться, рассматривать Светочке Райской было что. Мисс Пиктосви была потрясающе корпулентной дамой огромного роста, даже мэтр Висказес был ниже ее на полголовы. К тому же дама не прятала свои внушительные достоинства, а щедро выставляла напоказ всем желающим.

Легкое платье в горох с внушительным декольте никак не подходило под определение «офисная одежда», а резинка кружевных чулок, пару раз мелькнувшая в разрезе подола, и вовсе сбивала с толку. Дама имела кожу цвета кофе со сливками, карий глаз над переносицей в обрамлении неправдоподобно длинных ресниц и шикарные формы. А ее пристрастие ко всему яркому и пестрому с обязательным присутствием цветов фиолетовой гаммы производило о Тионелии впечатление как об очень легкомысленной особе.

— Тогда вам надо подобрать приличный гардероб! Модные кейпы по приемлемым ценам есть у Серантино, а еще вам стоит непременно посетить салон мадам Жужу, — совсем не о делах заворковала мисс Пиктосви между глотками чая из пестрой чашки в ярких розанах. Тема одежды и шопинга, вероятно, была ее любимой, а оформлять какие-либо документы она будто и вовсе не собиралась. — Лучшие шляпки осеннего сезона только у нее. Еще сапожки от Бутлена, сумочки Ви Литон и совершенно точно кашне от Молинсона! Вот смотрите, какая прелесть. — Она взмахом руки приманила с вешалки пеструю тряпочку с кисточками из пушистых радужных перышек. — Мягчайшая ткань, новинка сезона.

— Но я не ношу шляпок, — изо всех сил отбивалась от потока ненужной информации Светлана Львовна, завороженно провожая взглядом взлетевший шарфик, в слабой попытке вернуться к контракту и бумагам. — К тому же мне предоставили гардероб, а значит, вряд ли выделят деньги на его замену.

Секретарша, ласково перебиравшая перья своего сокровища, тут же нахмурилась.

— Вы ведь не просили обеспечить вас одеждой? Заявку в письменном виде в хозяйственный сектор не подавали и ни за что не расписывались? — поинтересовалась она, выудив откуда-то пачку незаполненных бланков. — Значит, имеете право требовать деньги на покупку! Что эти хозяйственники могут знать о моде и женских потребностях?..

Секретарша возмущенно фыркнула и так энергично взмахнула рукой, что чуть не расплескала свой чай.

— Нет, ничего не подписывала. А еще в комнате нет зеркала. — Светлана Львовна покачала головой, думая, что и контракт-то она толком не подписывала, а вышло все как-то само. — И вот у меня список от поступающих.

Она протянула Тионелии бумаги, составленные Гринстеном.

— Им все это положено, но ничего нет.

— Какой кошмар! Не обеспечить даму зеркалом! — искренне возмутилась циклопиха, закинув в рот печенье, на которое у Светланы ушло бы не меньше шести укусов. Тионелия жевала и изучала гномьи каракули. — Хм... Уборщики, конечно, быть должны, но туда никто не пойдет за обычную ставку, а доплачивать никто не будет. Косметический ремонт, новые шторы, ковры, цветы... А откуда все это и кто писал? Не вы же? — Она вопросительно глянула на Свету и с уже большим интересом продолжила изучать бумаги.

— Это один из кандидатов в студенты, Гринстен Фрок, — призналась Светлана Львовна. — А рядом ссылочки на подтверждающие документы: приказы по академии и указы министерского ведомства о правах поступающих и положенном им обеспечении.

— Гном? Надо же, как любопытно. Интересно, зачем гному цветы? Они не особенно любят растительность, если это не их собственная борода, — пошутила секретарша.

— Возможно, для Олиско, она дриада, — пожала плечами Света. Список требований она прочитать не успела, как и расспросить хоть кого-то из подопечных о нуждах, поэтому весьма слабо понимала, что и зачем тут надо. Однако она совершенно точно была уверена в одном: надо брать все, что удастся выбить из академии, а там разбираться.

Мисс Пиктосви иногда хмурилась, иногда хихикала, но, дочитав список, вдруг стала очень серьезной.

Глава 10. Добыча — право сильного

Светлана Львовна сидела на неудобном жестком стуле как примерная ученица, сложив руки на коленях, и терпеливо ждала, пока дроу переложит все бланки из одной стопочки в другую.

Сидеть было неудобно, а ерзать, наверное, неприлично. Этот ушастый гад, словно издеваясь, брал тонкими изящными пальцами пианиста по одной бумажке, внимательно ее читал и отправлял в соседнюю стопочку уже просмотренных.

Свете ничего не оставалось, как просто изучать кабинет, обстановку и самого хозяина кабинета.

В отличие от секретариата, больше похожего на будуар, здесь сразу было понятно, что помещение деловое и рабочее. Ничего лишнего, ни картиночки, ни цветочка, даже шторы на окнах были идеально гладкие, задернутые и какого-то средне-серого безликого оттенка. И стены были серыми, только темнее. Шкафы, полки и письменный стол Мафуки были черными, отчего белизна бумаги бланков смотрелась на столешнице особенно ярко.

А еще серым был и сам хозяин кабинета. Светло-серая кожа, серо-русые волосы — казалось, дроу припорошило пеплом или мелкой угольной пылью. Только глаза были яркие, льдисто-голубые и жутковатые, поскольку совершенно не отражали эмоций.

— Значит, попаданка? — с прохладной ленцой негромко бросил этот тип, когда последний бланк был переложен. — Занятный договорчик и еще более занятные поступки.

В голосе слышались нотки иронии, но взгляд, как у кобры, просто примораживал Светлану к стулу.

— Что за вами уже числится, милая дама, давайте посмотрим. — На этом обращении он чуть поморщился, глядя на посетительницу, и продолжил, вытащив из стола тоненькую папку. — Появление на территории академии с рабочим контрактом и опоздание с регистрацией практически на сутки!

Пытавшуюся оправдаться Светлану Львовну он заставил замолчать, просто щелкнув пальцами, отчего бедная женщина, пару раз хлопнув губами как рыба, чуть не расплакалась.

«Выгляжу как дура, ведут себя со мной как с преступницей, да еще и магией затыкают! — разозлилась она про себя. — А хваленый контракт никак не защищает!»

Дроу меж тем продолжал перечислять Светины «достижения»:

— Внедрилась к так называемым изгоям, внушая им надежду на обучение, приворожила неизвестными веществами из своего мира. Декан СМЕШа говорил, что взрывала продукты, потом заставляя всех есть. — В голосе противного ушастого мужика явно читалась насмешка. — Заключила с вышеназванным деканом пари, самонадеянно заявляя, что «изгои» могут победить талантливейших поступивших, да еще и на всех факультетах разом. Вмешалась в работу кухни, чтобы отправить в дом «изгоев» неприготовленную еду и еще какую-то смесь, собираясь использовать ее в непонятных целях. И как апофеоз всему — заявилась ко мне с бланками на приличную сумму. Что вы от меня-то хотели? Чтобы я помог вам ограбить нашего лепрекона? Интересно, за какой процент?

Светлана Львовна сидела злющая и красная как рак. В дурацкой пелеринке было жарко, а от бреда, который нес этот безопасник, уши в трубочку сворачивались. Хотелось огреть паразита промеж его лопухов чем-то тяжелым.

— А сейчас вы злитесь и с удовольствием чем-нибудь в меня бы кинули, — не меняя тона, спокойно договорил серый тип, убрал папку и развернул бланки веером. — Что же вы планируете делать с деньгами, мадам Райская, и зачем вам кастрюля мерзкой бурды из кухни?

Дроу встал из-за стола и подошел совсем близко. Наклонился так, что Света отшатнулась, вжавшись в спинку стула, и доверительно прошептал:

— Когда я чего-то не понимаю, я вывожу собеседника из себя, и он начинает вести себя так, что мотивы хоть одного поступка всплывают на поверхность! Но вы совершенно непонятны. Через вашу злость я вижу только жалость и желание помочь, но деньги не помогут им поступить, так же как и кухонные помои!

Он выпрямился и вернулся на свое место за столом.

— Я благодарен за вскрытый интересный случай кухонных махинаций и, наверное, не против последить, что еще всплывет в подведомственном мне болоте. Также посмотрю, что вы сделаете с деньгами и со всем остальным. Я буду наблюдать за вами, мадам Райская. — Он махнул рукой, и бланки стопкой прыгнули в руки к Светлане Львовне. — Идите в хозяйственную часть, вы же туда собирались, и разбирайтесь с вашими бумажками.

Стул под женщиной крутанулся и поехал к выходу. Свету вздернуло на ноги, и она моментально оказалась за стенами кабинета, выпав в распахнувшуюся дверь, которая тут же закрылась у нее за спиной.

— Вот ведь самая толстая жаба на болоте! — в сердцах высказалась она вслух и испуганно прикрыла рот ладонями. Видимо, выгнав ее из кабинета, Мафука вернул ей и голос. Опасливо оглядываясь на дверь, Света на цыпочках двинулась по направлению к выходу, но заблестевшие буквы на темной поверхности дерева заставили ее прищуриться сквозь очки и прочитать: «Изейдомафук а'Хасшд».

«Язык сломаешь, — пробухтела она уже про себя. — Оказывается, не просто Мафука, а вон оно что! Жаба-то породистая, ушастая».

Спину словно опалило холодом, и Света, испугавшись, что дроу через дверь мог прочитать мысли, бегом устремилась в коридор, по которому ее сюда привели. Только пробежав метров десять, она, запыхавшись, замедлила шаг и сообразила, что понятия не имеет, куда идти. Ее сюда вел из кухни мэтр Висказес, и даже если попытаться вспомнить дорогу, то обратно туда она не очень-то хотела.

«Вернуться и спросить у Тионелии? Не вариант, — размышляла Света у развилки коридора. — Она ведь этого серого кардинала знала и опасалась, но все равно меня к нему послала. И как искать этого Гвора… ри… ну, казначея наверное, не объяснила».

Боковой коридорчик выглядел вполне перспективно: вдоль одной стены шли окна с видом на парк, и Светлана Львовна решила, что тут, скорее всего, не заблудится.

«Этаж первый. В конце концов, открою окно и вылезу наружу».

Как она все это провернет, Светлана даже не представляла, но наличие выхода на самый крайний случай ее успокаивало.

Ковровая дорожка под ногами зеленела красивым изумрудным узорчиком на салатовом фоне, и Райская, иногда бросая взгляды в окно, пошла в неизвестность.