Чудо для мужчины с принцессой

Глава 1

– Па, папочка, двигайся.

В мой прекрасный сон, в котором нет вечных ЧП на работе, а дома все настолько спокойно, что сразу становится ясно: это неправда, ворвался требовательный голос дочери.
– М-м-м, – ответил я как мог понятно, упрямо цепляясь за ускользающее видение.
– Папу-пуля, – тянет дочь и, смешно фыркая, пихает меня в плечо.
Но куда ей, солидной даме почти шести лет, сдвинуть с места тридцатичетырехлетнего мужчину, который категорически не готов шевелиться. Черт подери, я лег в четвертом часу ночи… А сейчас еще неприлично раннее утро. Да у меня даже будильник еще не звонил, а значит, и семи утра нет! Ну ладно, семь, может, и есть, а вот восьми точно нет! Но никто не обладает таким упрямством и настойчивостью, как моя дочь. Я это точно знаю и поэтому успеваю удивиться – на что я рассчитывал? – перед тем как на мою голову наступила изящная ножка маленькой принцессы с грацией бегемотика. Уголки губ сами дрогнули и приподнялись, но я все же, вздохнув, сделал вид, что пытаюсь накрыться одеялом с головой. Только вот от Варвары так просто не скрыться: удар ладошкой по плечу прилетел одновременно с ее возмущенным:
– Ну, па!
– Где Анна Николаевна? – хриплым от сна голосом, не открывая глаз, спросил я у дочери, приподнимая руку с одеялом, чтобы она быстрее пролезла в теплый кокон.
– Ушла, – со вздохом призналась Варька и тут же уперла холодные пятки мне в живот.
– Ащ-щ, ледышка! Куда ушла?
– Совсем ушла, па. – Мелкая хулиганка очень тяжело вздохнула. – Сказала, больше не вернется.
Пришлось открыть один глаз и с подозрением посмотреть на светловолосую макушку дочери. Дочь, кажется, кожей чувствуя приключения, с крайне сосредоточенным видом принялась выводить какие-то символы у меня на плече, не поднимая взгляда. Да-да, я так и понял – у Варвары есть очень важные дела, какие тут могут быть разговоры? Я тоже за пять лет уже научился чувствовать «приключения». А еще – неприятности, надвигающийся скандал (которые, несмотря на возраст, Варька умела закатывать не хуже любой опытной женщины) и еще кучу всего, особенно если в этой «куче» была виновата моя дочь. Поэтому, раскрыв уже оба глаза и прищурившись, я решительно уточнил:
– А почему она ушла, зайка?
– Я встала, няни еще не было, мне было скучно, я посмотрела мультики. Немножжко! – Здесь маленький пальчик оторвался от моего плеча и взлетел в воздух, подчеркивая важность заявления. – А потом пришла Анна Николаевна, сказала, что она переоденется, и мы будем завтракать. Ну и во-о-от…
– Солнышко мое, а давай ты расскажешь более короткую версию?
– Ты сам хотел знать, да?
– Варвара, я жду! – пришлось чуть изменить интонацию, предупреждая, что я сейчас не настроен на игры.
– Ла-адно, – дочь еще раз тяжело вздохнула и перешла, наконец, к сути произошедшего. – Я несла Буля. Он опять умер. Чуть-чуть споткнулась, и Буль упал прямо в открытый контейнер с оладушками Анны Николаевны. Я – ой! А она так кричала, так кричала, па, просто ух! А потом ушла, и дверью ба-ах! И даже оладушки свои невкусные не забрала. Вот так вот.
Мелкая притихла, ожидая моей реакции, а у меня просто не было слов.

Буль, который «опять» умер, был золотой рыбкой. Кажется, третьей за этот месяц. Очевидно, эксперимент провалился, и настолько беззащитное домашнее животное нам заводить рано. Ведь первый Буль ушел к водяным богам, потому что дочь от щедрости души решила скормить ему полбатона. Второй карась погиб, потому что мой любознательный ребенок откуда-то узнала, что рыбки бывают ручными. В общем, аквариум не выдержал натиска, упал, разбился, Буль улетел под диван… Операция по спасению золотой рыбешки не увенчалась успехом. Третья рыбка прожила неделю, и я даже не хочу знать, что могло случиться с этим неприхотливым – как утверждал продавец в зоомаге – созданием. Хорошо. Я понял. Буль погиб, а дочь несла его… Не знаю куда, но буду надеяться, что не мне. Оладушки, допускаю, были невкусными. И вот тут у меня есть подозрение, что Варя таки донесла трупик до места назначения. И Анна Николаевна, очередная нянька, которые не задерживаются в нашем доме почти так же, как и золотые рыбки, явно решила, что с нее хватит, и ушла, хлопнув дверью. Да и ладно. Не так уж это и страшно. И ничего нового не произошло. Дом стоит. Дочь цела. Анна Николаевна тоже без травм. Никакой трагедии, да? Просто моя любимая «Ой» только что сломала все планы на день. Опять.

– Я плохая, да?
– Нет, принцесса, ты очень хорошая, – тут же вскинулся я в ответ. – Правда-правда.
Хорошая, и это даже не обсуждается! Но это не мешает мне мысленно построить парочку забористых фраз, медленно вдохнуть, так же медленно выдохнуть и, уткнувшись лбом в макушку ребенка, начать утро с привычной мантры: «Я люблю свою дочь. Я люблю свою дочь. Я люблю свою дочь!».

***

Долго предаваться безделью я не мог себе позволить. Потому что ребенка нужно кормить. Мне необходимо было бы появиться на работе, но уже очевидно, что это невозможно, потому что Варя виртуозно избавилась от очередной не пришедшейся ей по душе няни. А ведь Анна Николаевна была хорошим специалистом. С множеством рекомендательных писем и прекрасным резюме. Да, как сказали нам в компании по подбору персонала, нам несказанно повезло, что эта женщина согласилась работать с моим трудным ребенком. Потому что она предпочитала совершенно другие условия. Например, с проживанием и круглосуточным присмотром за чужим чадом. Но на кой черт мне это надо? Я, приходя с работы, хочу чувствовать себя дома. Хочу иметь возможность ходить в домашних штанах и не надевать футболку, например. Или, наоборот, не бежать переодеваться, если вдруг Варвара испачкает очередную вещь грязными ладошками. А грязными они бывали часто. А как иначе? То рисование – на стенах в том числе. То раздобыть запрещенный уголек из подвесного камина и спрятать его в кулаке, то конфетка коварно оставит на ладошках шоколадные следы, то и вовсе «ой, я не знаю что это, па!». И ладно вечером после работы. С Варькой получается побыть всего пару часов перед ее сном, и тут я бы мог потерпеть, но выходные? Зачем мне чужой человек в доме в выходные? А когда я еще могу быть отцом? Поэтому Анне Николаевне пришлось согласиться каждый день приезжать к нам к семи утра и уезжать с моим появлением дома. За несколько плавающий график она получала весьма себе неплохую зарплату. Поэтому никаких угрызений совести у меня не было. А тетка и правда была толковая. Жаль, ушла. Но, судя по всему, наши с Варей взгляды сильно расходятся на то, что ей нужно. Она почти всех своих нянек называла слишком скучными. Да и куда женщинам ближе к пятидесяти и старше угнаться за крайне активной девочкой с о-очень богатой фантазией. Пф.

Глава 2

– Па, а я смогу в офисе поиграть?
– У меня в кабинете, без нанесения вреда окружающим, – не задумываясь, повторил я прописанное правило.
– Ага-а, а Слава там будет?
– Если не успеет сбежать, – хохотнул я в ответ, внимательно глядя на дорогу.

Погода на улице была шикарной… Но, к сожалению, не для водителей. Крупный мокрый снег лепился на лобовое, дороги не были расчищены, и машины плелись с черепашьей скоростью; под колесами — плотная каша, и чтобы разъехаться с выворачивающими со дворов автолюбителями, приходилось быть о-очень внимательным.
Эх, сейчас бы во дворе бегать, в снежки играть, снеговика лепить и втихаря от мамы ловить снежинки на язык, утирая предательски потекший нос. А потом сдирать с штанов откуда-то взявшиеся комки льда.
Я даже позволил себе на мгновение зажмуриться от удовольствия, представив эту прогулку, но слева раздался сигнал клаксона, и пришлось вспомнить, что я взрослый мужик, который едет на работу, а на пассажирском сиденье в своем кресле расположилась Варька и с деловым видом наблюдает за улицей.
– А почему Слава должен сбежать? – всё же вернулась она к своей любимой игре «задай отцу миллион вопросов».
– Потому что он сегодня работает на складе и утверждает, что при всей вашей дружбе не может взять тебя с собой.
– Жа-аль, – тяжело вздохнула дочь. Но тут же засияла глазками. – А кто будет за мной смотреть вместо него?
– Я.
– А ты работаешь, – укоризненно ткнула в меня пальцем.
– Должны прийти новые кандидатки в няни. Будем выбирать.
– Опять? Па, я не хочу няню, они скучные!
– Принцесса, это не они скучные, это ты у меня слишком веселая!
– Па, а…
– Козел, млин! Куда ты прешь!

Какой-то альтернативно одаренный водила решил, что он на танке и может позволить себе обогнать по правой стороне несколько машин и вклиниться в ряд. Ну конечно, весь город ползет по дорогам, потому что им никуда торопиться не нужно, а этот — здесь один такой, самый умный и опаздывающий.
– Козел? – Варька хитро посмотрела на меня, дождавшись, когда я успокоюсь. – Ой, папочка, кажется, это плохое слово. Да?
– Варя, козел — это животное, – зная, к чему ведет вопрос, очень постарался соскочить. – Парнокопытное, с рогами, и даже молока не дает.
– То есть слово хорошее? – невинно хлопнула своими длинными пушистыми ресницами моя чертовка.
– Слово обычное, – небрежно повел плечом, типа мне все равно. Ага.
– Ой, папа-а-а, значит, я тоже могу так говорить?
– Хорошо, Вар-ря, – хмыкнул, покачав головой. – Ты не можешь называть людей козлами, это неправильно.
– А значит что?
– Значит, у тебя есть одно желание. Но, зайка моя, смею напомнить, что няня нам все равно нужна, поэтому не трать желание впустую и не пытайся отказаться от всех. В этом вопросе уступок не будет.
– Нечестно! – тут же вскинулась дочь.
– Что делать, я тоже так кричал неделю назад. Но это ничего не изменило.
– Ка-ран-тин?
– Карантин, да. Безжалостный и беспощадный.

А ведь и правда кричал. А мысленно так вообще орал, простирая руки к небу и обреченно падая на колени. Потому что вообще-то детский сад должен был работать до Нового года. И подготовка к празднику там шла вовсю. И Варенька даже получила маленькую, но очень важную роль для утренника. Она должна была стать какой-то там помощницей Бабы-Яги. Знать не знал, что старуха дожила до того возраста, что ей нужны помощники, — всегда вроде сама справлялась со всякими гадостями. Но, сдается мне, эту мелкую вредоносную роль, по которой моя дочь должна была важно увести Снегурочку со сцены, придумали специально для Варвары, так как она категорически отказывалась быть одной из снежинок. Я в противостояние дочери с воспитателями не лез. Если сотрудники дошкольного небюджетного учреждения не смогли убедить мою вредину в том, что быть одной из многих — это тоже круто, то кто им виноват? Я такой бред ребенку втирать не нанимался. Не хочет быть снежинкой? Отлично. Всегда можно посидеть в зрительном зале. Подарки выдадут всем одинаково. А если кто-то повелся на хлопанье ресничек и детские манипуляции, то грош цена тем специалистам, и на кой черт я вообще плачу каждый месяц за этот садик?
Ах да, я же плачу за свое спокойствие. В теории.
Но увы, увы. Карантин пришёл к нам в дом. Слишком много детей заболели, и родители оставшихся здоровых пятерых чадушек из группы должны были срочно решать, куда им деть активного ребенка.
Я свою даже подумывал в аренду сдать, но это была секундная слабость.

До офиса мы худо-бедно добрались. И опоздали всего-то на пятнадцать минут. Ну как опоздали — задержались, конечно, и вошли в офис с крайне важным видом.
На самом деле очень важно вышагивала солидная дама Варвара, таща меня на буксире, потому что как только я переступил порог офиса, то тут же включился в работу, на ходу отдавая распоряжения и пытаясь проверить, что мои сотрудники успели сделать из утренних задач. Варю же такие мелочи не интересовали: она торопилась занять наш кабинет и, возможно, успеть поймать Славу, чтобы с визгами, приводящими взрослых ответственных людей в тихий ужас, повиснуть на шее моего молодого помощника.

***

Офис «Вектрум» встретил нас мирным рабочим шумом. Деловитое щелканье клавиатур, мерный гул голосов, шуршание документов. Все это длилось ровно пять секунд. Ровно столько потребовалось Варе, чтобы скинуть куртку прямо на пол, громко крикнуть:

– А я пришла-а-а! – и рвануть вглубь открытого пространства, где устойчивые перегородки лишь наверху имели вставки из плотного оргстекла.

От полностью прозрачных стен нам пришлось отказаться. Хватило одного случая с участием моей дочери, чтобы понять: открытый офис — плохая идея, а стеклянные перегородки — так и вовсе отвратительная! Да я потом три дня пил успокоительное, чтобы руки прекратили дрожать! Потому что моя трехлетняя егоза врезалась на всём ходу в одну из таких стен. Стена дрожала, Варя лежала, я замер на месте, не в силах пошевелиться от ужаса. Но, к счастью, все обошлось. Вот только куда деть из башки те ужасные картинки, что там уже успели поселиться? В общем, был грандиозный ремонт. Зато сейчас, видя, как дочь растворяется в пространстве офиса, во мне не дрогнул ни один нерв…

Глава 3

Слава ушёл после того, как Маша всё убрала, принесла Варьке чай, а нам — вкусный варёный кофе. Мы даже успели обсудить с ним планы на день. Он сообщил, что няни прибудут на собеседование не раньше часа дня. Меня это не устраивало, но Слава и так сделал больше, чем мог, из той позы, в которую нас утром поставила Варька. Если прибудут все кандидатки, то их будет двенадцать. В принципе, ничего сложного, мы вполне всё успеем с Варей, главное — подготовиться к встрече с москвичами до того, как начнутся показательные выступления нянь. А то, что они будут, я даже не сомневался.

Варя после эпизода со статуэткой немного успокоилась и, получив свой чемоданчик для рисования и стопку бумаги, с удобством устроилась за журнальным столиком и принялась что-то увлечённо творить. Ей нравилось это. Раскраски, кисти, краски, рисунки. Главное было следить, чтобы в офисе ей не попался в руки клей — тогда можно было отделаться малой кровью. И скотч. Скотч тоже довольно опасная вещь. Но тут достаточно было беречь от ловких детских пальцев рабочие документы и вовремя снабжать её бумагой. В идеале — цветной, но и белая хорошо шла в расход, ведь её всегда можно было разукрасить.

Время, уделенное Варькой творческому порыву, дало мне возможность ознакомиться с присланной презентацией. Мысленно согласиться со Славой: слишком мягко стелют ребята из Москвы. Я даже успел проверить работу своих оболтусов, посмотреть, на какой стадии идут текущие доставки, и пролистать таблицы складов, ища горящие красным строки: малый остаток на складе. Критичных ситуаций не обнаружил и молча позволил себе порадоваться. Но не сильно. Всё же это была плохая примета.

Спасибо Славе и Маше, которые время от времени заходили в кабинет: то принести Варе чай — это Маша заботилась, то что-то из еды — это уже Славка сунулся. Я только почувствовал, как по кабинету поплыли ароматные запахи, идентифицированные мозгом как разрешённые, и не стал отвлекаться от проверки документов. Слава ни разу не подводил меня, уж точно не в вопросах взаимодействия с Варей. Чтобы он ей принёс запрещёнку? Пф! Жаль, что он категорически отказался поработать нянькой. Я пытался, правда. Даже предлагал ему оформить это как командировку на пару недель и… В общем, Славка был категорически против. А это могло бы столько проблем решить для меня. Эх, мечты!

– Константин Игоревич, соискательницы на должность няни уже собрались, – прервал мой рабочий настрой уверенный голос помощника.

Я обвёл мутным взглядом кабинет, отметив, что на журнальном столике лежат несколько рисунков, а все фломастеры уже аккуратно сложены в чемоданчик. Явно не моя дочь постаралась. Сама Варька лежала на диване, закинув ноги на спинку. Её голова немного свисала с края, что совершенно не мешало моей дочери любоваться своими разными носками. Один — бежевый с нарисованной на нём кошечкой, а второй — ярко-зелёный с танком. Откуда у неё носок с танком, я вспомнить просто не смог.

Свернув рабочие файлы, я взял папку с резюме и переместился к дочери.
– Приглашай, – дал отмашку Славе к началу наших с Варькой страданий.

И только сейчас, когда первая предполагаемая няня должна была войти в кабинет, я нашёл время, чтобы хотя бы бегло посмотреть, кого нам сегодня ожидать. Их было одиннадцать. И то, что я видел, меня совсем не радовало. Дамы были разными, но во всех что-то не устраивало — то меня, то Варю. Но были и особенно яркие примеры.

К примеру, Инна Петровна, пятьдесят лет, опыт работы — двадцать лет в детском саду. На фото — строгое лицо с почти невидимой линией губ, настолько они были плотно сжаты. На собеседовании она произвела ровно такое же впечатление, что и на фото — сухарь, уставший от работы с детьми. Ей нужна была строгая дисциплина, неплохая зарплата и очень послушный ребёнок.
Варя крайне выразительно посмотрела на меня, как только за женщиной закрылась дверь. Я так же выразительно порвал её резюме.

Или вот Светочка Лапина. Двадцать четыре года, студентка-заочница. В графе «опыт» — гувернантка у соседей. В соседях, судя по всему, жил ангел во плоти, потому что Светочка с тихим ужасом смотрела на моего ребёнка, которому посреди собеседования стало скучно и она принялась бегать вокруг дивана, изображая самолёт. Да, такое бывает. Варя и так долго сидела на месте, ей необходимо было движение, и хорошо, что она ограничилась лишь моим кабинетом! Но раз это пугало молоденькую девочку, то куда ей было справиться с Варькой, когда та будет в ударе? Я даже не стал обещать перезвонить. Это резюме тоже улетело в мусорку.

Была некая Елена Семёновна. Шестьдесят два года. Два высших образования, знание трёх методик раннего развития. И всё с ней было прекрасно, кроме двух моментов. Во-первых, возраст. Всё же тяжеловато пенсионерке справиться с активной Варей. А во-вторых, Елена Семёновна была очень набожной. Очень. И умела смотреть так, что мне захотелось покаяться во всех своих грехах. Я решил не шокировать женщину, отпустил с миром, сославшись на её возраст.

***

Была ещё Марина. Она вошла в кабинет с застенчивой улыбкой. Милая девушка, двадцать пять, огромные глаза. Пахла дешёвыми духами и постоянно поглядывала то на мои часы, то на панорамное окно. На вопросы о методиках воспитания отвечала сбивчиво, зато оживилась, узнав, что я в разводе и живу один. Когда она томно начала накручивать прядь волос на палец и не постеснялась спросить, часто ли я бываю дома по вечерам, Варя тихо, но выразительно фыркнула. Марина её не услышала. Я услышал. И понял, что дочь права. Няню я ищу, а не… в общем, няню. Хотя определённый отклик телодвижения Марины всё же вызывали.
— Спасибо, мы вам перезвоним.
— Па, — сказала Варя, не дожидаясь, пока дверь закроется. — Нет. Она глупая!
— Она просто молодая, Варь, — попытался я объяснить, впрочем, не собираясь нанимать эту охотницу.

А ещё была Елена Семёновна. О ней даже думать не хочу. Просто нет. Жирное, категоричное «нет»! Она посмела на собеседовании поднять голос на ребёнка, требуя от неё послушания. Отчитывать ребёнка, когда тебя ещё не утвердили на работу? Когда ты ещё не успела познакомиться со своей подопечной и работодателем? Очень непрофессионально. Не знаю, что сегодня случилось. Видимо, Юпитер был в Овне, Козероге или как там говорят? Но таких трешовых собеседований я не припомню. Варька, получившая неожиданный выговор за недопустимое поведение, замерла рядом со стеллажом, испуганно, но не скрывая упрямства, смотря на меня.
— Благодарю за потраченное время, Елена Семёновна. Ваша кандидатура нам не подходит.
Она что-то ещё попыталась сказать, но я жестом показал на дверь. Слава, будто ждал за ней, тут же появился и с безупречно вежливой, ледяной улыбкой проводил даму до выхода.

Глава 4

POV Василиса

Карандаш сломался уже третий раз за последний час. Вздохнув, я откинулась на спинку стула и потянулась так, что хрустнули все до единого позвонка. Передо мной на столе лежит эскиз — гирлянда из фанерных оленей и звёзд для нового кафе. Получается мило, но без искры. Без той самой изюминки, за которой клиенты идут именно ко мне, чтобы оформить их пространство.

Эта студия — моя крепость. Уголок моего беспорядка, творческого хаоса, за который с самого детства выслушивала так много нотаций. На полках теснятся банки с красками, мотки бечёвки, коробки с бусинами, обрезки тканей, какие-то ленты, тесьмы, подставки с кистями, обрезанные бутылки, полные карандашей — как цветных, так и простых. Длинный стол завален заготовками; задвинутый в угол ноутбук пестрит таблицей с заказами и планом мероприятий, для которых я должна сделать оформление. Заказы расписаны на ближайшие полгода! На полу у стены прислонились уже готовые картонные снежинки в рост человека и пара деревянных оленей, ждущих покраски. В углу дрыхнет Мотя, полуперсидский кот, мой главный критик и охранник. А ещё товарищ по ночным бдениям.

Этот разбойник поселился в студии по зову сердца. Наглый, блохастый комок грязной шерсти увязался за мной от какой-то помойки по дороге сюда да так и остался жить. Конечно, он имел в распоряжении не только мои апартаменты, а вольно передвигался по всему зданию, где с успехом соседствовали небольшие магазинчики и вот такие же профессиональные студии, как моя. Где-то делали ногти, где-то фотографировали; недавно на второй этаж заехали девочки — наращивают ресницы. А на первом успешно устроились все продовольственники. Спасибо, хоть тараканы не бегают по зданию. Волшебство, не иначе.

Размяла шею и бросила взгляд на умную колонку. Электронные часы на ней показывали печальные 04:15. Определённо, я засиделась. Опять! Поднялась со своего мегаудобного стула и, пару раз наклонившись во все стороны, помахала руками и даже легко попрыгала, разгоняя кровь. Нужен чай. Мне точно нужен чай!

В углу комнаты, недалеко от входной двери, был спрятан от взглядов редких посетителей небольшой столик. На нём с удобством располагался полуторалитровый заварочный чайник — или, скорее, кувшин. Там же стоял термопот, над ним на крючках висели несколько разномастных кружек, а ещё выше расположились три уровня полок, заставленные различными чаями и травами.

Сейчас был заварен зелёный с кусочками имбиря и лимона. Бодрит, наверное. По крайней мере, руки от усталости прекращают дрожать уже к половине выпитой кружки. Иду в соседнюю комнатку, которая служит мне кабинетом для приёма заказчиков, и встаю напротив окна. Там, за стеклом, спит город. В воздухе тихо кружатся снежинки, сверкая в свете равнодушных фонарей. А на небе им подмигивают далёкие звёзды.

Где-то сверкают гирлянды, которыми украшают улицы, но из моего окна их видно мало. Хотя, конечно, у нас есть очень красивые новогодние локации. И светящиеся фонтаны появились несколько лет назад. И специальные площадки-фотозоны тоже пришли в наш небольшой городок, и теперь не приходится с завистью смотреть на фото украшенных больших городов. Конечно, до столицы нам далеко. Но, чёрт побери, а кому до неё близко? Вспомнила своё детство, ВДНХ, Патриаршие, любимые скверы, улыбку мамы… Вспомнила и тут же заперла эти мысли на замок. К родителям я обязательно слетаю, но уже после Нового года. Если они, как всегда, не улетят в отпуск куда-то, где ещё более снежно и холодно, чем в России. Вообще не понимаю эту любовь отца зимой ездить в отпуск в зиму. Как будто дома снега не хватает. Но он обожает лыжи, горные спуски, дорогие отели… В общем, всё то, что так не любила я. Поэтому с ними я точно не поеду, и тогда наша встреча опять отложится до моего отпуска. А это… Мысленно прикинула график заказов и фыркнула. Мой отпуск будет тогда, когда я захочу, и ни минутой раньше. Так-то!

Мысли плавно свернули к работе, украшениям, к звёздам и оленям, к моему недовольству проделанной работой…
— Васька, не мудри, — шепнула в темноте офиса сама себе. — Весь город готовится к Новому году, заказов — как снежинок в метель. А ты тут сидишь и оленей вырисовываешь, которым не хватает… чего? Души? Выключай перфекционизм и вали домой!

Вздохнула. Да, домой было бы неплохо. Поспать. Выспаться-то я и не мечтаю. Но поспать на кровати очень нужно. Утром принять душ, да подольше, а не за три минуты, как обычно. Приготовить себе нормальный завтрак. И только потом уже вернуться к работе и свежим взглядом посмотреть на этих бездушных оленей, которые должны быть «вот прям как в мультиках в детстве, понимаете?».

Вспомнила свою квартирку, сваленные в углу украшения, неразобранную ёлку… Хорошо, если найду время поставить её по-человечески в этом году, а не как в прошлом: под бой курантов воткну искусственную красотку в основу, кину на неё гирлянду, не распутывая, и только и успею, что отсалютовать телевизору своим пустым фужером и пожелать себе счастливого Нового года.

Мне двадцать шесть, а я уже чувствую себя этакой доброй волшебницей, которая устраивает праздник всем, кроме себя. Не то чтобы жалуюсь. Просто… иногда хочется, чтобы кто-то принёс чаю мне. Или укутал пледом, когда я засыпаю над эскизами. А то и вовсе перенёс бы меня в удобную кровать. Или ещё лучше — вовремя отобрал блокнот и… И мечты, мечты, только и всего.

Допив чай, возвращаюсь в творческую часть студии, смотрю на оленей, на звёзды… Вздрагиваю, когда Мотя чихает, и, повернувшись к коту, виновато развожу руками.
— Да знаю, что поздно уже, прости. Ты помурлычь этим звёздам, а, Мотя? Мне не хватает немного магии, чтобы оживить этих парней с рогами.

Показываю язык главному оленю в упряжке, тыкаю ноготком в его нос и твёрдой рукой выключаю лампу над столом. Всё, хватит. Отдыхать тоже нужно!

До дома добралась через полчаса, благо идти было всего минут пятнадцать, и я решила прогуляться, наслаждаясь свежим воздухом, тишиной и танцем снежинок. Дома сил хватило только на то, чтобы снять обувь, раздеться до нижнего белья по дороге в ванную, умыться и… рухнуть поперёк кровати, проваливаясь в сон ещё на лету.

Глава 5

Офис «Вектрум» оказался именно таким, как я себе представляла: просторное, светлое помещение с высокими потолками, разделённое невысокими перегородками. И он был… смертельно скучным. Серые, невнятные ковры, бежевые стены, черные стулья для посетителей. Даже гирлянды на потолке висели унылые, стандартные, купленные оптом. Я с первого взгляда оценила потенциал: вот здесь — огромная инсталляция из веток и светодиодов, там — гирлянды из разноцветных бумажных флажков, в центре — ёлка, которую можно обмотать лентами и украсить деревянными игрушками ручной работы. А тот зелёный красавец, что уже живёт в офисе, — единственное цветное пятно, к слову! — послужит отличным толчком ко всей тематике оформления.

Осмотревшись, я заметила, что в офисе по непонятным причинам все работники предпочитают крепко сидеть на своих местах, а если куда-то и идут, то быстро и… как будто стараясь быть незаметными. Интере-есно. В приемной на диване сидят несколько женщин разного возраста. Все они нервно перебирают сумки, поглядывают на часы или на дверь кабинета, из-за которой доносятся то детский смех, то приглушённые, напряженные голоса. Няни? В офисе логистической фирмы? А я-то думала, что у меня перед Новым годом горячее время. Похоже, здесь идёт массовое собеседование.

Пристраиваюсь рядом с диваном, достаю планшет, открываю рабочую программу, собираясь сделать пару набросков, пока жду назначенной встречи. Но не получается сосредоточиться на работе, потому что краем глаза наблюдаю за происходящим в офисе. Одна за другой женщины выходят из кабинета. Кто-то со следами смущения на лице, кто-то с обидой во взгляде, а одна — пожилая дама с грозным видом — просто пылала негодованием. За ней, смерив её ледяным взглядом, вышел молодой мужчина в идеальном костюме — вероятно, тот самый Вячеслав Львович. Симпатяга, должна признать. В прекрасной форме, но не перекачанный качок, с аккуратной стрижкой, в строгом костюме, который — это я как художник говорю! — сидит на нём идеально. Но взгляд, скупость движений… Он выглядит так, будто прошел через ад и вернулся обратно победителем. С виду вроде мой ровесник, но уверенности в себе ему не занимать. Интересный экземпляр. Но совершенно, абсолютно, категорически нет времени даже помечтать о таком мужчине в моей жизни. Докатилась.

Пока грозную даму провожали, а точнее сказать, вежливо выпроваживали из офиса, я наконец-то смогла вернуться к открытому и печально пустому файлу. На диване оставалась ещё одна претендентка в няни. Ну, я надеюсь, что эта пятидесятилетняя дама с добрым взглядом и просто ворохом конфет в сумке, которые она увлеченно поглощала всё время ожидания, — няня, а не моя коллега и конкурент соответственно.
— Интересная обстановка, — мысленно фыркаю. — Дизайнеров тут явно не ждали.

Хотя… На мгновение позволяю себе помечтать о том, что мои предложения в переписке так понравились заказчику, что он решил и не приглашать никого другого. Пальчики на ногах, надежно спрятанные в сапожках, на мгновение поджались от восторга… Но пришлось брать себя в руки. Мечтать — это прекрасно, но было бы неплохо и поработать.

Открываю на планшете чистый лист и начинаю набрасывать эскиз — просто для себя. Быстрыми штрихами делаю зарисовки, как бы я расставила акценты в этом пространстве. Из-под стилуса появляется большая звезда, мысленно прячу в неё гирлянду, чтобы эта красотка могла сверкать, прикидываю, куда её можно было бы повесить в офисе, и тут же чуть ниже появляются ровные линии, образующие квадраты — разделение рабочих мест. Да, звезда должна светить всем, а не только боссу. Определённо. На рисунке появляются колонны, вокруг которых змеятся еловые лапы с украшениями. Всё верно: ёлка здесь будет одна, чтобы не было перегруза, а вот праздник должен ощущаться в каждом уголке помещения. Хм, может, придумать небольшую инсталляцию с фотозоной? При входе вполне могла бы уместиться… Я так увлеклась, что почти не заметила, как время летит.

Пару раз кто-то проходил мимо, звучали чужие голоса. На диване оставалось всё меньше народа, в офисе царила обычная для таких мест суета, но это всё было для меня неважно. Совсем не значительно. Потому что я уже поймала за хвост своё творческое вдохновение, и сбить меня с рабочего настроя было невозможно…
— Василиса Ивановна? — Мужской голос, прозвучавший над головой, заставил меня вздрогнуть.

Подняла глаза от планшета и встретилась взглядом с тем самым симпатягой, которого я определила как Вячеслава. В его взгляде пряталась улыбка, и это накинуло ему ещё несколько «вау»-баллов. Ну какой, а? Ох, и повезет же кому-то.
— Да, это я, — проморгавшись, поднялась и натянула на лицо улыбку профессионала.
— Прошу, — он шагнул назад, жестом руки приглашая меня в кабинет.

В кабинете меня встретила странная картина. Строгий, лаконичный интерьер, прекрасные стеллажи, удобный диван, рабочий стол выше всяких похвал… Всё это прекрасно вписывалось в мое представление об офисе руководителя фирмы. Что не вписывалось, так это мелкая девчонка с двумя хвостиками на голове. Один из них, кстати, немного сполз, что придавало ребенку очарования. На журнальном столике перед ней разложены какие-то рисунки — они тут что, психологические тесты проходили? Там же стоит с виду железный чемодан, а на полу недалеко от дивана небрежно валяются детские ботиночки. Перевела взгляд на ноги малышки и не сдержала улыбки. Какая прелесть — разные носки. Сдержанно помахала ей рукой и тихо хмыкнула. Да, у меня, между прочим, тоже носки разных цветов. Только, во-первых, этого никто не видит, а во-вторых, я их такими купила. Так что вроде как это не моя причуда, а какие-то дизайнеры одежды начудили. Вот.

Перевела взгляд на серьёзного шатена, который смотрел на меня строгим взглядом, и пальчики на ногах еще раз поджались. Вот это мужчина! Синие глазища в обрамлении густых темных ресниц, впалые щеки, гладко выбритые, небольшая ямка на подбородке, четко очерченные губы, сейчас чуть поджаты, но, судя по некоторым морщинкам, они прекрасно умели улыбаться. Вау. Прости, Вячеслав, ты стремительно теряешь очки рядом со своим боссом. А какой у него взгляд! Пронзительный. Строгий, проникающий прямо в душу. Но, судя по маленькой блондинке на диване и их схожести, этот красавец давно и крепко занят. Так что тут даже и помечтать нельзя. Потому что глупо. Потому что у каждого должна быть своя семья. А то, что я не могу не заметить красоту человека, так это профессиональное. Не более того.