Чудо из девятого цеха

Глава 1

Пятилетняя Маша писала своё первое в жизни письмо деду Морозу. Она с любовью и старанием выводила каждую букву, прикусив кончик языка от напряжения.

И стоило последнему восклицательному знаку лечь на листок, как под изумлённым взглядом девочки буквы вдруг заискрились разными цветами, крошечными фейерверками поднялись в воздух, сложились в подмигивающего деда Мороза и пропали.

— Мама… — пискнула Маша, но сразу поняла, что мама вряд ли ей поверит. Впрочем, переполнявшая её радость вполне позволила удержать секрет в себе.

Зато удивление родителей, обнаруживших под ёлкой в новогоднюю ночь неучтённый подарок, было более чем искренним…

* * *

— Нет, — статный мужчина в костюме-тройке покачал головой и вытащил свой пустой лист. — Расписку пишите на этом листе от руки. Мой наниматель не доверяет компьютерным текстам.

Его собеседник, мелкий мошенник Вовка Рагин, поморщился, но послушно написал расписку. Всё равно он не планировал возвращать деньги.

Тем сильнее оказалось его удивление, когда в день, в который он был обязан вернуть крупную сумму, с его счёта произошло списание той самой суммы, якобы подтверждённое им самим.

* * *

Фёдор Белкин сдвинул каску на затылок, чтоб почесать лоб. В пятый раз его строители пытались сэкономить материалы и положить в карман приличную сумму денег заказчика, но всё, что они делали не по плану, выданному им проектировщиком, за ночь разрушалось. То по бетону трещины пойдут, то арматура исчезнет, то ещё какая ерунда.

Плюнув, Фёдор приказал своим людям строить строго по плану. На удивление работа шла настолько хорошо, что они закончили с большим опережением сроков и даже получили премию.

* * *

Недалеко от Великого Устюга, на окраине города N располагался огромный завод по производству бумаги, являясь, конечно, важным градообразующим предприятием.

На бумкомбинате «Баобаб» работало три бумагоделательных машины и одна для производства картона.

Всё делалось с нуля — целлюлоза из варочно-отбельного цеха поступала в бассейны хранения бумагоделательных машин, потом её размалывали на дисковых мельницах. Особой гордостью «Баобаба» являлся тот факт, что они одинаково использовали хвойную, лиственную, белёную и небелёную целлюлозу.

Затем, после системы очистки и удаления всех тяжёлых и плотных включений, уже похожее на бумагу белое полотно появлялось на сеточном столе. После тщательной просушки на уже почти готовый продукт наносили крахмал для прочности и улучшения печатных средств, после чего полотно моталось в тамбуры — огромные катушки весом до сорока тонн.

После этого бумагу уже нарезали на листы нужного формата. И вот где-то на этом этапе в «Баобабе» происходило нечто странное, потому что каждый пятидесятый тамбур таинственным образом исчезал.

Владельцы «Баобаба» неоднократно меняли чуть ли не весь персонал, обвешали всё здание завода камерами, но в итоге просто смирились.

Но кое-кто был в курсе существования в «Баобабе» ещё одного цеха, который отчего-то нельзя было заметить, даже стоя у его дверей. Именно туда и закатывались потерянные тамбуры, и там же нарезались на необходимые в текущее время в мире форматы бумаги. Не каждому в руки могла попасть такая бумага, хотя, конечно, чудеса случались и иногда кто-то получал лотерейный билетик с гарантией выигрыша, или писал важные для себя слова на вроде бы случайном листке.

Но чаще всего вся бумага шла на конкретные заказы. Бланки для писем деду Морозу, открытки, пожелания с которых сбывались практически всегда. Договоры и прочие документы среди знающих существ.

Как и на самом заводе, в волшебном цеху работало немало персонала, который трудился, не покладая рук.

Если однажды доведётся вам побывать в городе N, непременно загляните на экскурсию в «Баобаб», и коли вдруг упадёт к вашим ногам простой листочек, непременно поднимете его и запишите на нём то, что для вас действительно важно. Говорят, записанное от души, непременно сбывается.

* * *

Алексей разбил на сковородку третье яйцо и вздохнул. Деньги заканчивались, и на работу нужно было выходить уже срочно, но совершенно не хотелось шевелиться. Он уже и сам не знал, то ли череда неудач подкосила его обычный оптимизм, то ли оптимизм скончался в муках, призвав в его жизнь столько проблем.

Всё шло не так с самого начала года, сначала умерла бабушка, нет, ну это было ожидаемо, конечно, она давно плохо себя чувствовала, и возраст уже преклонный. И всё же всё началось именно с её смертью. Сначала дикие проблемы с получением наследства — отец Алексея исчез, ещё когда сыну было лет шесть, поэтому вступать в наследство пришлось внуку. Оказалось, что это дорого! Чтоб получить бабушкину квартиру, пришлось выскрести все заначки и набрать долгов. Ладно, с этим он справился и вышел победителем, пусть с долгами и астрономическими счетами за коммуналку, но зато владельцем жилплощади. Но за то время, пока он всё это решал, его девушка, без пяти минут жена, решила, что ей всё это не надо, и жить в квартире без ремонта после покойницы она не станет. Сначала Таня просто отстранилась, всё реже отвечая на сообщения, а потом сообщила, что отныне живёт со Стасиком — владельцем пусть всего лишь евродвушки, зато в новостройке.

Предательство Алексея сильно задело, а дальше вышло всё совсем глупо. Он выпил, не вышел на работу, хотел наврать, что приболел, но, как выяснилось позже, коллега, узнавший о планируемых сокращениях в компании, его сдал. Так Алексей оказался уволенным за прогул.

Он думал найти новую работу и начать всё заново. Стать новой лучшей версией себя, бла-бла-бла… Не вышло. С каждым днём становилось только хуже. Деньги заканчивались, вакансий не было, ещё и где-то он всё же неверно оформил налог и пришлось оплатить немаленький штраф. Ни о какой личной жизни он и не думал — ну как заводить девушку, если нет денег даже на кофе и шоколадку?

Мысли о суициде посещали его всё чаще, сводя с ума. Нет, он не хотел умирать, но и жить так тоже уже не мог.

Глава 2

Алексей сел в троллейбус и быстро доехал до завода — можно было бы сэкономить и дойти пешком, но погода не располагала к прогулкам, валил снег, холод сковывал мышцы, из носа текло.

— Я по объявлению насчёт работы… — неуверенно сообщил он на проходной, но почему-то его без проблем пропустили внутрь, хотя он ожидал, что над ним посмеются и пошлют домой, объяснив, что никакой вакансии не существует.

Пол и стены завода были раскрашены стрелочками с номерами цехов. Наверное, нужно было искать отдел кадров, но Алексею сразу бросилась в глаза переливающаяся стрелка «Цех №9», и он двинулся по ней.

Алексею пришлось пройти через весь завод, и он с большим интересом смотрел на производство бумаги на самых разных этапах. Вообще он был тут как-то на экскурсии классе в девятом, но это было давно, и выглядело всё как-то совсем иначе.

Надпись «Цех №9» красовалась над неприметной дверкой в самом конце здания. Рабочие бросали на Алексея любопытные взгляды, но с вопросами никто не лез.

— Войдите! — раздался хриплый голос в ответ на его стук. Алексей открыл двери и вошёл. В цеху царил полумрак. Огромный тамбур с рулоном бумаги сиротливо стоял сбоку от дверей — через которые он явно пролезть бы не смог. Впереди стояли станки для нарезки, а справа — несколько обычных письменных столов. — О, супергерой? — поинтересовался странный низенький мужичок с окладистой бородой.

— Э… Я… — Алексей растерялся, но вытащил помятое объявление. — Не очень понял, но я ищу работу…

— Раз ты сюда добрался, значит, ты нам подходишь. Петрович, — представился мужичок.

— Алексей, — он пожал протянутую руку. — А… что вообще нужно делать?

— Сначала придётся поверить, — усмехнулся Петрович. — Мы здесь делаем заготовки под чудеса. Мы с этим прекрасно справляемся, но нам нужен человек, который точно скажет нам, сколько ж надо тех или иных чудес.

— Но я…

— Просто поверь. Раз ты смог прочесть объявление и войти в этот цех, значит, ты нам подходишь. Это самое главное.

— А как я должен узнать про чудеса? — Алексей ощутил себя полным идиотом. Его точно разыгрывают, а он ведётся!

— Наш предыдущий работник делал запросы, собирал базы данных, списывался с кем-то. Короче, я и сам не так чтобы сильно в курсе, но вот его компьютер, он обещал оставить инструкцию для новенького. Директора сегодня нет, но договор на подпись могу дать, дома изучишь, завтра подпишешь.

— Хорошо… — Алексей получил от Петровича два листка.

— По оплате не обидим, но конкретнее скажет директор. Я в ваших смешных рубликах просто не разбираюсь.

— Можно?.. — Алексей указал на компьютер.

— Ну да, это твоё рабочее место, присаживайся.

— Тут пароль, — Алексей включил компьютер, и обнаружил на экране предложение ввести пароль для учётки с кокетливым названием «Милашка».

— 12345, — сообщил Петрович. — Милаша более сложный запомнить не могла.

На рабочем столе обнаружилось несколько папок, в большинстве — фотографии длинноногой блондинки, явно супермодели, то на море в крошечном бикини, то на лыжах в шубе и том же бикини. В остальных и правда лежали какие-то таблицы, а посередине экрана файл с надписью капсом: «Инструкция».

Алексей открыл файл.

1. Письма ДМ, многа, прям оч многа

2. Всякае

— Что это?.. — ошарашенно спросил он у Петровича. Тот нервно пожал плечами:

— Ну вот поэтому Милашу и уволили.

— А если я не справлюсь?..

— Слушай, я ж вижу, ты нормальный мужик! Милаша и та полтора года проработала! Не дрейфь! Ну-ка глотни! — Петрович сунул в руку Алексею невесть откуда взявшуюся чашку с бордовым содержимым. Не успев даже толком обдумать, он сделал большой глоток. Напиток оказался приятным, пряным, тягучим, и совершенно непонятным.

Зато внезапно будто гора рухнула с плеч, так легко Алексею не было даже когда они с Таней ещё строили совместное будущее.

— Я попробую! — решительно заявил он.

— Вот и ладненько, — Петрович потёр руки. — Тогда ждём тебя завтра к десяти. Учти, директор опозданий не любит!

— Буду! — Алексей заулыбался и, распрощавшись с Петровичем, с совершенно спокойной душой направился домой. Пешком, потому что погода оказалась потрясающей — снежок сыпался с неба, кристально-белый, мир пах свежестью, а голубое небо радовало глаз.

Глава 3

В 9.45 Алексей уже прошёл проходную, но у дверей в цех №9 обнаружил незнакомца, озирающегося с явным удивлением.

— Привет! — поздоровался Алексей. — Ты тоже в цех №9?

— Э… Да. Тут написано что-то про супергероя… — парень помахал в воздухе бумажкой, крайне похожей на вчерашнее объявление, которое привело сюда его самого.

— Тогда точно сюда, — кивнул Алексей. Сердце испуганно ёкнуло — ну как парень на ту же вакансию, а он сам попал сюда просто по ошибке?!

Он несколько ревниво осмотрел соперника. Роста они примерно одинакового, брюнеты, вот только сам он попроще как-то внешностью будет. И глаза просто карие, а у незнакомца — почти чёрные, и нос с горбинкой, и взгляд пронизывающий. Ну точно чёрный колдун!

— Проходи, — Алексей любезно открыл двери. Колдун кивнул и проскользнул внутрь.

— О, Лёха! Доброе утро! — Петрович обрадовался, как родному.

— Доброе утро! — Алексей пожал ему руку.

— Знакомься, наш директор, Оглы Глыбович, — Петрович указал на крупного мужчину с зеленоватой кожей. Огромный мясистый нос на его лице напоминал слегка расплющенную картофелину, и в целом он выглядел жутковато.

— Добро пожаловать в наш коллектив, — пророкотал Оглы Глыбович. — Мои заместители, Озера и Раиса Павловна.

Озерой оказалась тоненькая девчушка в коротком платьице и с нежно-сиреневыми крылышками за спиной. Алексей б подумал, что это костюм… но Озера приподнялась над полом, подлетела к нему, совершенно точно не касаясь поверхности ногами, и чмокнула в щёку.

— Добро пожаловать! — озорным голоском произнесла она.

— С-спасибо… — Алексей постарался сделать вид, что не удивлён, но не особо получалось.

Раиса Павловна просто кивнула. Она напомнила Алексею его завуча из старшей школы, такая же строгая, в узкой юбке, с поджатыми губами. Что ж, если тут работает такая обычная женщина, то и он должен справиться!

— А вы, молодой человек? — Петрович повернулся к новичку.

— А я по объявлению, — тот снова помахал бумажкой. — Хочу работать у вас.

— А что вы умеете? — спросил директор.

Алексей с абсолютно круглыми глазами наблюдал, как парень поднял руку и на ладони вспыхнул самый настоящий огонь!

Да он не колдун, он террорист! Если здесь начнётся пожар, пострадает весь город, ведь от завода, так или иначе, зависят абсолютно все жители!

Не раздумывая, Алексей схватил огнетушитель и направил на колдуна.

Удержать огнетушитель оказалось не так уж и просто, вырвавшаяся струя пены залила и огонь, и колдуна, и директора, только Озера успела отлететь.

В абсолютной тишине все взгляды скрестились на Алексее.

— Бумага же… Завод… Люди… — неловко пытался оправдаться он. И тут вдруг в полной тишине захохотал колдун.

— Ладно, считай, ты молодец! Давай знакомиться снова, — колдун сделал рукой замысловатое движение, огнетушитель вырвался из рук Алексея, вся пена всосалась обратно, а огнетушитель приземлился на своё место. — Директор цеха №9, цеха волшебства и чудес, Глеб, чёрный маг шестой ступени. А Оглы Глыбович — наш специалист по связям с общественностью.

— Но… Я…

— Проверить тебя хотел, — Глеб будто мысли читал. — Мне не нужны ни склочники, ни трусы, ни подлецы. Ты сразу мог соврать, что я не туда пришёл. Или сказать, что тебя уже взяли на должность. Мог начать возмущаться. Мог спрятаться при виде огня. А ты совершил очень простые, но настоящие поступки.

— Спасибо, — неловко выдавил из себя Алексей, — но зачем я вам вообще, простите за вопрос? Я обычный человек…

— Да, ты прав, — кивнул Глеб. — Мы здесь все не люди. И нам сложно оценивать, что именно действительно нужно людям. Но и с нами работать может не каждый. Вот мы и ищем того, кто впишется. Кто поверит, но не сойдёт с ума. Кто приживётся в коллективе, но не станет злоупотреблять новыми возможностями. Ну и у кого есть всё же капелька волшебной крови, чтоб просто войти в цех. Абсолютное большинство его не замечает. Теперь о работе. Всё, дамы и господа, расходимся, Алексею я всё покажу сам! — велел директор. — Значит, смотри, самое основное вот здесь, — он подвёл Алексея к корзинке, стоящей около стены. — Здесь появляются текущие заказы. Ты должен внести всё в таблицы и разослать по девочкам. Раиса Павловна занимается частными заказами, Озера — общими. Скажем, заказ на открытки в магазины Свердловска ты отправишь Озере, а заказ от магната Григорьева — Раисе Павловне.

— Понял, — Алексей кивнул.

— Теперь дальше, этим займёшься позже, когда втянешься, но это тоже очень важно. Нужен анализ в целом по стране, хватает или нет бумажных чудес. Ты — самый настоящий супергерой для россиян, именно ты будешь решать, в какой регион и сколько чудес направлять. И поэтому ты должен быть ответственным и внимательным. Слишком много чудес приведёт к их обесцениванию, курс чуда упадёт, и страна погрузится в уныние.

— Звучит очень ответственно… — Алексей занервничал.

— Ты не останешься один на один с принятием решений, мы — дружная команда. Но главное, чтоб ты пришёл за помощью, когда станет слишком легко.

Алексей не понял, но постарался запомнить.

И всё же в целом всё звучало абстрактно и пугающе. Алексей представил себе бесконечные столбцы цифр и сводки, от которых заныл бы лоб даже у прежнего, офисного него.

— Не делай такое лицо, — Глеб хмыкнул, но без злой насмешки. — Ты же не думал, что будешь просто галочки ставить? Идём, покажу, с чем на самом деле имеем дело.

Он повёл Алексея вглубь цеха, к старому письменному столу из тёмного дерева, заваленному папками и вытащил из стопки толстую папку в дорогом кожаном переплёте. На обложке не было никаких надписей.

— Теория — это громкие слова, — сказал маг, раскрывая папку. Внутри лежали листы той самой баобабовской бумаги, исписанные разными почерками. Некоторые письма были детскими, корявыми, другие — взрослыми, нервными. — А вот практика. Смотри.

Глава 4

Он вытащил один листок. Буквы на нём были выведены старательно, с нажимом, но строчки ползли вверх.

«Дед Мороз, здравствуй. Меня зовут Алёнка. Мне восемь. Я болею. Но это не самое страшное. Самое страшное — мама плачет, когда думает, что я сплю. Пожалуйста, сделай так, чтобы мама не плакала. Игрушки мне не надо. Только чтобы мама не плакала».

Алексей прочёл и почувствовал, как у него свело желудок. Сердце глухо стукнуло где-то в горле.

— Ну... — он сглотнул. — Здесь всё ясно. Надо помочь. Чудо же должно...

— Должно? — Глеб перебил его, но голос его не был резким. — Посмотрим дальше.

Маг перелистнул несколько страниц и подал Алексею другой листок. Почерк был подростковым, угловатым, некоторые буквы порваны от ярости или отчаяния.

«Дедушка Мороз. Если ты есть, докажи. Убери от папы водку. Он её каждый день пьёт, и мама ревёт, и денег нет. Он хороший, когда трезвый. Сделай его трезвым навсегда. Я всё буду делать, что скажешь».

— И здесь тоже, — тут же откликнулся Алексей. — Мальчишке плохо, семья рушится...

— Ага, — Глеб откинулся на спинку стула, скрестив руки. — А теперь давай включим ту самую человеческую логику, за которую тебя взяли. Папа этого парня — лесник. Живут в глухой деревне, где работы нет, кроме как в лесу. Работа — опасная, нервная, зарплата — копейки, будущего — ноль. Алкоголь для него — не развлечение, а единственная возможность, чтоб не сойти с ума сегодня. Если мы возьмём и магическим щелчком «уберём водку» — что будет?

Алексей промолчал, вглядываясь в строки письма, будто ответ был в них.

— Будет вот что, — продолжил Глеб. — Либо сорвётся, как только чары чуть ослабнут, и уйдёт в запой, из которого не вытащат. Либо лишится своего клапана. И тогда стресс, злость, безысходность найдут другой выход. В депрессию. В агрессию к семье. В потерю работы. Мальчик получит трезвого отца. И несчастного. И, скорее всего, безработного. Это будет чудо? Или мы просто перельём боль из одного сосуда в другой, да ещё и с трещиной? А девочка? Если мама перестанет плакать — она перестанет любить, понимаешь?

В цеху было тихо. Алексей смотрел на папку, и ему вдруг стало страшно прикасаться к этим листкам. В каждом — целая вселенная чужой боли, в которую ему предлагали тыкать пальцем.

— Мы не волшебная палочка, Алексей. Мы — не те, кто исполняет желания. Мы — те, кто сеет семена. Наша бумага — просто шанс. Тысяча семечек упадёт на камень, одно — в плодородную землю. Мы отправляем чудо туда, где у него есть хоть малейший шанс прорасти. Иногда самое большое чудо — это просто открытка. Которая скажет человеку: «Ты не один. Держись». И этой надежды хватит, чтобы он сам нашёл силы всё изменить. А иногда... иногда нужно признать, что боль — это часть жизни. И лечить её должны не чары, а время, врачи, психологи или просто любовь близких.

Он закрыл папку. Кожаный переплёт сомкнулся с тихим стуком, будто захлопнулась дверь в чужую жизнь.

— Вот в чём твоя работа, — Глеб посмотрел Алексею прямо в глаза. — Отличать крик о помощи, на который нужно ответить магией, от крика о помощи, на который магия — худший из ответов. Маг видит боль и хочет её заклясть, исправить, стереть. Человек... человек понимает, что не всякую рану стоит ковырять, даже золотыми пальцами. И что иногда самое мудрое — просто дать человеку возможность самому дойти до пункта Б, указав верное направление. Ты понял?

Алексей кивнул.

— Понял, — сказал он тихо, и это было правдой.

— Прекрасно, — Глеб хлопнул его по плечу. — Тогда начинай с корзинки. Но помни про папку. Она всегда здесь. И да пребудет с тобой чудо! — маг хитро подмигнул. — Кстати, заказ от деда Мороза ждёт уже неделю.

Алексей посмотрел на скромную плетёную корзинку, стоящую у стены. Теперь она казалась ему не ящиком для входящих, а порталом в тысячи живых, страдающих, надеющихся сердец. Он глубоко вздохнул и сделал первый шаг.

Он и правда достаточно быстро разобрался с формами и таблицами, отправил заказ деда Мороза — проверенный и сверенный! — Озере.

И вскоре Петрович нарезал с тамбура листочки размера а5, на которые далее наносился рисунок, над чем хлопотали две феечки-близняшки, появившиеся к обеду, и отличающиеся только цветом крылышек.

— На сегодня хватит, — сообщил Глеб около шестнадцати часов. — Продолжим завтра.

Феечки во главе с Озерой испарились, будто их и не было. Раиса Павловна надела красивую шубу, Петрович подхватил её под руку, что выглядело забавно — он был ниже её головы на две.

— Идём, Алексей, подвезу, — пророкотал Оглы Глыбович. — Мне мимо твоего дома проезжать.

— Я ещё хотел попросить… — замялся Алексей, но Глеб его моментально понял и вытащил из кармана банковскую карту.

— Спасибо, что напомнил. Аванс.

— Спасибо, просто у меня…

— Я знаю, — кивнул Глеб. — Всё в порядке.

Алексей вышел из огромного автомобиля Оглы Глыбовича у магазина около дома. На карточке оказалась очень приятная сумма, и можно было позволить себе и балык, и рыбу. Совершенно счастливый, он поднялся в свою квартиру, и уже только внутри кольнуло одиночество. Было б здорово, если б Таня узнала, что у него всё наладилось… Но нет. Она выбрала Стасика. Предателей не прощают.

Неважно. Жизнь налаживается, и Таня — не единственная девушка в городе.

Глава 5

Дни сливались в череду форм, таблиц и планов распределения. Алексей научился отличать искренние детские просьбы от капризов, распознавал в строчках взрослых писем отголоски настоящего отчаяния. Работа обрела ритм, но временами накатывала странная усталость — не физическая, а будто от постоянного, тихого соприкосновения с чужими надеждами. Видимо, выгореть на этой работе было проще, чем на любой другой.

Именно в один из таких дней, просматривая пачку писем из небольшого городка под Вологдой, он наткнулся на аномалию. Не одно, не два, а семнадцать писем от разных детей, от первоклашек до подростков, содержали одну и ту же, сформулированную по-разному, просьбу:

«Пусть наша бабушка Агафья встанет на ноги!».

«Сделайте так, чтобы баба Агаша выздоровела».

«Дед Мороз, помогите нашей травнице, она всех лечит, а сама заболела».

Сердце Алексея ёкнуло. Массовые, согласованные просьбы обычно касались чего-то общего — чтобы не закрывали школу, чтобы не строили завод вместо парка. Но здесь — одна конкретная старушка. Он запустил магический поиск по внутренней базе «Баобаба», доставшейся в наследство от Милашки. База моргнула, выдавая скупые строки.

Агафья Никитична, восемьдесят четыре года. Местная травница, знахарка. В состоянии комы после обширного инсульта. Прогнозы врачей — неутешительные. Дальше шли пометки, не из медицинской карты: «Носитель локального фольклорно-магического эгрегора. Связь с источником «Слеза русалки» (ослабевающая). Последний полный носитель местных традиций».

Алексей откинулся на стуле, потирая переносицу. Логика подсказывала стандартный протокол, который он уже изучил: случаи смертельных болезней у очень пожилых носителей малых магических традиций не являлись приоритетом. Жизненный цикл, преемственность, естественный порядок вещей — вмешательство могло принести больше вреда, нарушив хрупкий баланс. Но семнадцать детских писем жгли ему руки. И эта пометка — «ослабевающая связь с источником».

Он встал и подошёл к Раисе Павловне, правившей какой-то сложный договор с виньетками из сусального золота.

— Раиса Павловна, простите, вопрос не по регламенту. Смотрите, какой у меня случай, — он кратко изложил суть.

Раиса Павловна сняла очки и положила перо.

— Невмешательство, — сказала она сухо. — Знание должно уйти, если его некому передать. Это закон. Источник, возможно, заглохнет. Это печально, но это естественно. Мы не служба поддержки экосистем, Алексей. Мы — служба распределения точечных чудес.

— Но это же не точечное! — не сдержался Алексей. — Если источник заглохнет, это ведь скажется на всём посёлке? На здоровье, на урожае?

— Возможно, — кивнула Раиса Павловна. — Но наша задача — реагировать на последствия, а не предотвращать их превентивными ударами магии. Это скользкий путь. Сегодня спасаем источник, завтра — решаем, что целый город «экономически нецелесообразен» и подлежит чуду. Нет.

Алексей побрёл к Петровичу, точившему ножи для резака. Тот выслушал, поглаживая бороду, заляпанную бумажной пылью.

— Дело, парень, хозяйское, — сказал гном. — Сердцем чую — земля там болит. Озера бы сказала — ноет, мол. Но Раиса Павловна права насчёт протокола. Нарушишь — отвечать будешь по всей строгости. Перед комиссией из Нави, а они народ серьёзный.

Озера, порхавшая где-то под потолком, опустилась рядом, прислушиваясь к разговору. Её крылышки нервно подрагивали.

— Я чувствую это место, — прошептала она. — Там есть родничок... маленький, тёплый. Он плачет. Но Раиса Павловна права... сила должна быть в балансе.

Последней инстанцией был Глеб. Маг выслушал молча, уставившись в потолок, где клубилась заводская пыль, принимая причудливые формы.

— Интересный кейс, — наконец произнёс он. — Ты правильно увидел масштаб. Это уже не личное чудо. Это — дилемма. Но... — он повернулся к Алексею, и в его глазах не было ни одобрения, ни порицания. — Решение за тобой. Ты — наш супергерой. Твоя зона ответственности — анализ и распределение. Если считаешь, что протокол устарел или не учитывает нюансов — действуй. Но помни: если твоё решение приведёт к негативным последствиям, отвечать перед Высшим Советом будешь ты. Не я, не завод. Ты.

Груз ответственности снова навалился на плечи. Алексей вернулся к своему компьютеру. Он снова перечитал все семнадцать писем, вглядывался в строки базы данных, мысленно представлял этот посёлок, больницу, плачущий родник. Он не мог просто стереть эти письма в архив. Но и не мог нарушить баланс грубой силой.

Он так и ушёл домой, не сумев найти решение, а ночью проснулся с озарением, и уже в шесть утра был на работе.

Алексей не стал оформлять заказ на «исцеление» или «поддержку источника». Вместо этого, покопавшись в архивах, он нашёл шаблон для «сонаправленного просветления» — редкий и деликатный инструмент. Алексей сформулировал запрос с ювелирной точностью, от которой заболела голова: «Направить пакет интуитивных озарений и активацию забытых моторных навыков на уровне подсознательного воспоминания в отношении фитотерапевтических практик и локальных целебных ресурсов — сотруднику местной больницы, врачу-терапевту Анне В., проявляющему профессиональный энтузиазм и склонность к нестандартным решениям. Цель: обеспечить передачу ключевого практического знания для стабилизации критического состояния носителя традиции Агафьи Н., с вероятностью успеха 40-55%. Приоритет: сохранение знания, а не продление жизни носителя любой ценой».

Он отправил заказ Озере, пометив высшим приоритетом. Руки дрожали. Он только что, по сути, сыграл в русскую рулетку с жизнью старушки и, возможно, целого посёлка — в качестве ставки.

Прошло три дня. Алексей не мог сосредоточиться, машинально заполняя новые бланки. На четвёртый день, ближе к вечеру, в вентиляционную решётку цеха со стуком влетела маленькая летучая мышь. Она пискнула, выплюнула на стол Алексея свёрнутый в трубочку тончайший листок и исчезла в потёмках.