Чудо страны солнца

Чудо страны солнца

Хотите верьте, хотите - нет, но я никогда не предполагал, что верить в Бога, молиться и праздновать Пасху меня научат жители африканского села. Тогда я был молодым неопытным студентом, мало что понимал в людях. Ходил на пары, после на подработку. В общем, был частью типичной городской суеты, но когда примкнул к волонтерскому движению по просьбе одногруппников, то ощутил на своей шкуре насколько это тяжелый труд. Весной был направлен волонтером из Москвы в Кению, точнее, в село Муловоло, где процветала миссионерская деятельность и волонтеры помогали восстанавливать разрушенные из-за погодных условий дома, снабжать гуманитарной помощью жителей, обеспечивать детей базовым образованием.
Мне нужна была лишь галочка в волонтерской книжке, чтобы в будущем получить высокие баллы и красный диплом. К тому же, всегда мечтал поехать путешествовать за границу. А помощь африканским деревням и селам итак оказывается ежемесячно, думал я поначалу...
Первое в жизни путешествие на самолете было весьма неплохим опытом для будущих поездок.
Доехали до пункта назначения с комфортом на сафари джипе, нашу группу из шести человек тепло встретили по местным традициям, одна из них - крепкие рукопожатия. В этот момент я почувствовал себя одним из героев знаменитого фильма “Иван Васильевич меняет профессию”, так меня не встречали даже родственники из Тульской области. Рядом со мной стояла Варя, как раз она и являлась инициатором всех активностей на нашем факультете.
— Леша, ну улыбнись же! — шепотом произнесла одногруппница.
— Солнце в глаза слепит, жаль не взял очки... — отмазался простой фразой, чтобы не показаться молчаливым.
Жители поочередно пожимали правые запястья левой рукой. В каждом их действии чувствовались забота и радость, как к родным, чем очень сильно напоминали русских. Жителей села было не так много, всего пятнадцать человек вместе с детьми. Когда очередь дошла до последнего, то им оказался босой худощавый мальчуган девяти лет, испачканный каплями застывшей глины на одежде. Он решил не присоединяться к вековой традиции, а продолжал находиться на расстоянии, держать руки в карманах, тихонько покачиваясь на месте и рассматривая гостей, словно музейные диковинки.
Неловкую паузу прервал вышедший вперед священник в льняном подряснике:
— Приветствую вас, дорогие гости. Меня зовут отец Никанор, служу в местной церкви. Мы рады, что вы откликнулись на помощь в проведении праздника Пасхи. Пойдемте со мной, я провожу вас до жилища.
На удивление, это был не привычный русский батюшка, как обычно принято, а коренной житель Кении.
Мы внимательно слушали речь пастора, параллельно у меня возникали противоречивые мысли, будто я был обманут своими же одногруппниками: “Говорили, что это лишь акция помощи в реконструкции, а тут церковная благотворительность. Моя семья никогда не праздновала Пасху, да и храм мы не посещали. Бывало, мама купит яиц да куличей и накроет на стол. Это все, что я знаю о празднике. Скорее всего, нас заставят работать на кухне. Яйца красить, куличи печь, хотя...”
— Пойдем, надо вещи занести в дом. — вежливо попросил наш куратор группы Иван Иваныч. Несмотря на жару, он продолжал соблюдать этикет и педагогические нормы, его профессорский облик оставался таким же, каким был в аудитории, на лекциях по сельскому хозяйству.
— А душ мы сможем принять, а то я так устала... — выразила недовольство наша вечная блогерша Маша, еле волоча за собой чемодан. Она согласилась на эту поездку только ради того, чтобы повысить посещаемость соцсетей студсовета, к тяжелой работе она не была морально готова.
В волонтерскую группу также были приглашены братья из Узбекистана - Алишер и Карим. Их праздник весеннего равноденствия Навруз еще не скоро, поэтому, они согласились помочь в благом деле.
Иногда я не понимаю таких самоотверженных, ведь можно же было отдохнуть недельку-две дома, заняться тем, что нравится. Однако, я в эту историю с благотворительностью попал впервые, поэтому, буду рад если они мне помогут освоиться.
— Ал, ты не знаешь, какие поручения нам дадут? — обратился к товарищу по обстоятельствам.
— Без понятия. Обычно, в селе много чем можно заняться. Куры, козы, урожай, дрова... — перечислял до бесконечности настолько медленно и нудно, что я уже пожалел, что задал вопрос.
— Как сказал священник, к Пасхе готовиться будем. Это же один из больших праздников в России. — следом пояснил Карим.
— В том то и дело, что в России, но не в Африке же. Я думал, тут кофе, танцы с бубнами, кокосы, а оказалось... — не успел договорить, как краем глаза заметил перед собой того самого молчаливого мальчишку. Я резко остановился, чтобы не сбить его с ног ненароком.
— Ты что-то хотел? — впопыхах задал ему вопрос, держа на плечах тяжелые сумки.
Очевидно, ответа не последовало. Карие глаза смотрели на меня с долей неодобрения. Каким я был наивным, думая, что он понимает по-русски. Солнце сильно пекло голову, я решил не замедляться и продолжил путь к гостиничному домику, обойдя вставшего передо мной маленького кенийца.
— Его зовут Камау, что на нашем языке означает Тихий воин. — спокойно объяснил мне отец Никанор. — А как твое имя?
— Алексей. — ответил коротко.
— А вы чем-то похожи... — с улыбкой подметил пастор. В его взгляде не было ни капли осуждения. — Вот и ваш дом.
Войдя внутрь сельской постройки, мы впервые почувствовали хоть и легкий, но все же прохладный ветерок. Мы скинули груз с плеч и уселись на расстеленную солому. Вокруг все было довольно простым, как будто так и задумывалось, без лишних деталей. На высушенной траве для нас были подготовлены спальные мешки. К такому мы точно не были готовы, это словно стать героем шоу про выживание в диких условиях, без благ цивилизации. Отец Никанор не стал мешать молодежи:
— Вы пока располагайтесь. Через час встретимся в храме. — оставил гостей и ушел по делам.
И только сейчас я заметил, как же он хорошо и четко говорит на русском.
— А где можно зарядить смартфон? — вовремя задала актуальный вопрос Маша, будто не замечала ситуации вокруг.
Я невольно улыбнулся и шутливо ответил:
— Ты бы еще спросила есть ли здесь интернет.
Маше явно не понравился мой юмор. После стадии осознания наступила стадия принятия всей возникшей ситуации. После небольшой передышки мы переоделись в более простую удобную одежду и, по просьбе отца Никанора, собрались в строительном вагончике, прозванном храмом. На белоснежной стене было написано синими английскими буквами: святые Косма и Дамиан. Под надписью был изображен резной крест. Иконы, висевшие на стенах, были сделаны из плотного пенокартона. Настолько простые и выцветшие от солнца изображения, что никак в уме не укладывались ассоциации из слов церковь и богатство, не говоря уже об отсутствии золотых подсвечников. Лакированные деревянные скамейки стали временным пристанищем для проведения беседы. Отец Никанор вышел из бокового проема алтарной части и вновь присоединился к волонтерам:
— Это пока временные меры, вскоре будет построена деревянная церковь... — начал беседу с молодежью и их руководителем издалека, чтобы постепенно перейти к самому важному. — Как вам уже известно, праздник Пасхи переходящий и будет отмечаться в этом году 12 апреля. Осталась неделя до самого торжества и ночной службы в храме.
В душе у меня возникло плохое предчувствие, обычно после подобных красивых зачинов следует множество “но”.
— Как вы уже поняли, судя по окружающей обстановке, село пережило засуху и голод. Поэтому, у нас не осталось достаточного запаса зерновых и лекарственных трав, что можно сказать и про церковные свечи.
Выражение лица Иван Иваныча заметно менялось по ходу рассказа о трудностях, настигших поселение.
— Простите, что вас перебиваю. Скажите, а запасов древесины достаточно для обогрева помещений? — задал весьма логичный вопрос преподаватель, не зря он много лет ходил в туристические походы.
— Семьям с детьми и пожилым даем в первую очередь, чтобы поддерживать здоровье, но проявление великодушия к другим бывает играет против них самих.
— Они делятся частью дров с другими? — уточнил Карим, предположив подобную ситуацию.
— Верно. А по-другому и быть не может. Друг друга выручаем, жертвуя чем-то дорогим. Так и заболела мать Имани, а Камау, ее сын, совсем поник.
— А что если нам на джипе съездить в ближайший город и купить в магазине продуктов и в аптеке лекарства? — предложила Варя, искренне сочувствуя горю пострадавших семей.
— Увы, но запаса бензина может не хватить на обратный путь. Обычно, мужчины запрягали буйвола и выезжали на телегах. К несчастью, животное ослабло и не может перевозить груз на дальние расстояния. А что касается гуманитарной помощи, то ее так и не прислали. Из-за большого количества заявок совсем нет времени на крохотное село, не обозначенное на карте. В такой обстановке люди, к сожалению, теряют веру. — завершил дрожащим голосом пастор.
Выслушав довольно печальный рассказ отца Никанора, Алишер смело поднял руку первым:
— Я готов помочь. К тому же, не сдаваться же на полпути. Бог для всех один, он велел помогать нуждающимся. У моей бабушки в ауле держали быка, умею обращаться с полорогими.
Следом Карим поддержал идею брата и молча кивнул в знак согласия.
Остальные же ребята были в замешательстве. Прежний план по реконструкции поменялся, новые задачи свалились как снег на голову. Раньше они принимали участие в более простых задачах и в более цивилизованном пространстве городской среды разных регионов России.
Иван Иваныч заметил растерянность подопечных и, следом за Алишером, подал неплохую идею:
— Давайте вместе составим список задач и распределим кто чем займется на протяжение недели. Думаю, мы со всем справимся. — морально поддержал своих студентов.
Мертвая тишина постепенно переменилась на поток идей.
— Свечи, свечи... Точно! В “Робинзоне Крузо” рассказывалось, как делать свечи из животного жира! — вспомнила Варя секрет из прочитанной в детстве книги.
— И где же мы, по-твоему, возьмем ингредиенты? — передразнила Маша намекая, что идея изначально обречена на провал.
Варя торопливо достала из кармана юбки маленький флакончик гигиенической помады:
— Ланолин, содержащийся в помаде, хорошо застывает и может стать основой для свечи — продемонстрировала механизм с выдвижением стержня.
Мне лично идея показалась интересной. Впервые услышал о подобном методе. Не зря Варька выбрана старостой.
— Но хватит его на пару-тройку тоненьких свечей. — предупредил Алишер.
— А нам много и не надо. К тому же, если добавить порошковые краски, то получатся цветные пасхальные свечи. Нужны лишь желтый, зеленый и красный пигменты. — приободрил отец Никанор соглашаясь на идею одной из помощниц.
— Откуда ты все это знаешь? — спросил я из любопытства.
— Я в храм хожу, поэтому знаю. — коротко, но спокойно объяснила Варя.
Казалось, обсуждение могло затянуться до завтрашнего дня. Отец Никанор прервал мозговой штурм хлопнув в ладоши, чтобы привлечь наше внимание и уладить разногласия:
— Благому делу - время. Вы устали с дороги, да и вечереет. Предлагаю сегодня хорошенько отдохнуть и лечь спать пораньше.
Мы не отказались от столь заманчивого предложения после долгого перелета. Батюшка пригласил и сельчан на ужин, позвонив в маленький латунный колокол, закрепленный на старой балке. Жители села услышали знакомый звон и, взяв с собой детей, подоспели к кострищу как раз вовремя. Женщины и мужчины были одеты в непривычную для африканского колорита одежду. На них не было ни золотых украшений, ни перьев с клыками. Косынки и длинные юбки, брюки с рубашками, то, что считается обычным для нас, городских.
Я подумал, что им даже очень идет такой стиль, прибавляет статусности.
— Присаживайтесь, как раз осталось немного угали в котелке с обеда. — пригласил к ужину отец Никанор.
— Углей? — не расслышав переспросила Маша.
Иван Иваныч кашлянул, пока раздавал деревянные плошки и пояснил:
— Имеется в виду кукурузная каша. Обычно, кенийцы едят ее вместе с овощным или мясным рагу.
“А сейчас это просто мазня...” — подумалось мне, когда увидел содержимое посуды.
Жители села Муловоло не были привередливы к еде. Для них и эта сваренная угали была основой ежедневного рациона. Они тихонько встали, помолились перед едой, перекрестились и принялись ужинать.
Молились они на русском, что удивило присутствующих гостей.
— Когда я училась в школе, даже младшеклассники с таким аппетитом не ели. — удивилась Варя, наблюдая за девочкой, которая покорно ела и не разговаривала за трапезой.
— Чему удивляться, если каждый день как судный. — тихо произнес Карим, аккуратно поедая руками кукурузную кашу. Ему не привыкать, в Узбекистане тоже принято есть руками.
— Иван Иваныч, у вас есть ложка? — обратилась Маша к преподавателю в надежде получить заветный предмет.
— Увы, но здесь в Кении едят руками. Это местная традиция, ее нельзя нарушать. Что дается природой, к этому нужно проявлять уважение. — перенял на себя роль наставника отец Никанор в разговоре с интересующимися.
Пришлось смириться, потому что других вариантов блюд не было, деревня итак бедствует. Когда я отломил маленький кусочек пальцами правой руки и попробовал на вкус, то вспомнил бабушкину еду. Насколько простая каша на костре может быть вкусной, даже без добавления молока, либо с “голодухи” так показалось.
— А где Камау? — осмотрел я присутствующих, но не заметил того самого мальчугана, который не желал с нами здороваться.
— Возможно, он сейчас дома с матерью, — предположил пастор, — не могли бы вы помочь отнести ему порцию? — протянул одну из лежавших на земле плошек мне.
Я не был готов к встрече с тем, кто меня, возможно, недолюбливает, но перекладывать поручение на другого было бы признаком трусости. Отец всегда учил делать дело до конца, вот я и принял вызов судьбы, хоть и простой, житейский.
Пламя от костра освещало стены церкви и близлежащих домов. Хорошо, что местные подсказали верное направление. Дом семьи Имани, стоящий на окраине села, издалека казался тусклым и одиноким. Но ничего. Надеюсь, что когда пацан поест, то станет чуточку добрее. Остывший после дневного пекла песок предательски скрипел под ногами. С каждым шагом свет от кострища отдалялся, темнота поглощала окружающее пространство. Ветер управлял танцем высокой травы и направлял ее из стороны в сторону, будто указывал путь к искомому дому.
И вот я оказался на месте. Пару раз постучал в дверь, но ответа не последовало.
— Камау, я принес тебе еды! — опять совершил ту же ошибку, что и утром. Языковой барьер - сложная штука, а привычки - тем более.
“Может передать через окно?” — подумал я и обошел дом с противоположной стороны. Как и предполагалось, окно было направлено на восток и завешано переплетенной нитками соломой. Приподняв штору, я вслепую нащупал поверхность стола. Победа уже близко, я бесшумно поставил плошку с кашей на стол. С гордостью выполнив миссию, хоть и без малейшего контакта с хозяевами дома, я развернулся и чуть ли не помер от страха, когда увидел позади себя его. Камау смотрел на меня так же, как и утром. От одного его присутствия мурашки пробежались по коже.
Снова пристальный взрослый взгляд, снова во мне разгорается ощущение беспомощности. Опыта общения с детьми у меня не было, поэтому, со стороны могло показаться, что как будто я испугался маленького кролика, будучи хищником. Подумывал молча сбежать от проблемы, но возложенная ответственность не дала мне струсить:
— Напугал. Почему ты не спишь? — смело перешел я на английский, думая, что он его понимает лучше, чем русский.
Молчание, но прогресс произошел. Мальчик взял меня за руку и жестикулярно пригласил войти к нему домой через дверь.
— Ты думал, что я хочу пролезть через окно? Исключено. Я большой, в конце концов. — послушно принял приглашение молодого хозяина дома.
Первое, что попалось на глаза - покрытые пылью книги, лежащие на полу. Прохлада, окутывающая с ног до головы и дарящая тепло одинокая свеча на столе. Вторая половина комнаты была за потрепанным тканевым полотном, видимо, за ней находилась больная мать Имани. Однако, я не сразу заметил маленькое изображение святого на столе.
— Молишься? — предположил я, исходя из увиденного.
Камау боязно подбежал к столу, взял икону и крепко прижал к себе.
— Постой, я не собирался... — не успел договорить, как увидел горькие слезы, скатывающиеся по щекам мальчонки. В один миг обида зависть и злость на городских превратилась в призыв о помощи. Конечно, такой маленький ребенок, а сколько ответственности легло на его хрупкие плечи.
— Ну все, тише, тише... Я с тобой. — взял свою куртку и накинул на плечи мальчика. По-братски приобнял и нежно похлопал по спине. Так когда-то поступал со мной отец. Щека к щеке - израненная душа к израненной душе.
В трудные моменты я всегда вспоминаю отцовские слова: “Хоть твердят, что мужчины и не плачут, но слезы все еще являются доказательством того, что мы живые люди!”
Минута-три, вечность не подвластна времени.
— Не плачь. — перешел снова на русский и уже не считал это глупым. Сказанные от сердца слова не имеют границ.
— Ма-ма... — впервые произнес Камау, указав пальцем на спящую в углу родительницу.
— Не переживай, мы найдем лекарство. — эти утешительные слова становились новой ответственностью. Теперь их уже точно никак нельзя нарушить.
Этим вечером одинокая в небе луна стала свидетельницей данного маленькому человеку обещания.
Вернувшись к остальным, я вел себя как обычно, чтобы не выдавать слабости Камау, ведь он так рано повзрослел, не то, что мы. Не хотелось портить его авторитет в глазах односельчан и гостей. Как говорится, ложь во благо.
На следующее утро мы приступили к выполнению плана, связанного с подготовкой к празднику Пасхи. Маша была ответственной за украшение храма и икон живыми цветами. Она уже успела подружиться с местными девчонками. Посменно мы помогали Варе создавать свечи. Я крутил фитили, а Иван Иваныч создавал нужные пропорции раствора, смешанного с краской. Алишер с Каримом занялись лечением буйвола и сбором съедобных растений в округе. По рекомендациям и зарисовкам отца Никанора, мальчики смогли найти капусту кале и амарант. С каждым днем волонтерская деятельность становилась привычней и не казалась такой тяжелой, как в первые дни. В перерывах Маша снимала на видео и фото процесс закулисья пасхальной суеты. Все уже успели привыкнуть к местным порядкам и пресной еде. Но было еще то, что не давало моей душе покоя. Во время заготовки дров я решил побеседовать с пастырем:
— Отец Никанор, а чем больна мать Имани?
— У нее жар. Видимо после того случая она подхватила тяжелую форму простуды.
— Что за случай?
— Камау вместе с ребятами обещали не ходить играться к реке, где собираются на водопой дикие животные. К несчастью, запретный плод сладок. Они нарушили данное взрослым обещание. Теперь Камау винит себя в том, что это он виноват в болезни матери.
Все встало на свои места. Я бы тоже был зол на тех, кто может помочь, но не проявляет никакой инициативы, в этом мы действительно с ним похожи.
— Тогда вы сказали, что мы с Камау похожи, что вы имели ввиду?
— Вы оба воины, но разных фронтов.
— Кажется, что я не такой уж и сильный, как вы. — размышлял об услышанном и сделал спонтанный вывод студент.
— У Бога нет одинаковых судеб, есть одинаковые пути, которые все проходят по-разному.
Эти слова нисколько не успокаивали меня, наоборот, они заставили меня задуматься о смысле жизни. Для чего Бог дозволяет такую бедность в этих регионах и почему он не ценит жизни людей, которых создал? Когда голова чересчур перегружена мыслями, физическая активность снижается до минимума вместе со сосредоточенностью, быстрее наступает усталость. Я старался перебороть гнев при помощи новой партии дров, но с каждой новой щепой становилось все больше и больше вопросов.
— Не переживай, со временем поймешь. — связал охапку дров пастырь и пошел в сторону храма.
Наконец наступил долгожданный день празднования Пасхи. Поздно вечером прихожане собрались в храме для совершения крестного хода с божественной литургией. Одной из необычных традиций, которую мы увидели и услышали вживую - это игра на барабанах, во время пения церковных песнопений.
— Христос Воскресе! — радостно выкрикнул кто-то из прихожан.
— Воистину Воскресе! — сопровождался громкий отклик ритмично-музыкальным сопровождением.
Поначалу мы не знали как себя вести, но Варя ввела нас в курс дела и сказала, что если возникнут трудности, то обращать внимание на ее действия. Я держал в руках свечу и смотрел на центральную икону. На ней был изображен Иисус Христос с ангелами. Белые с красными цветы дополняли изображение, делали его трехмерным. Отец Никанор успел нам рассказать об истории праздника, что было весьма полезным. Красный цвет - самопожертвование, а белый - чистота.
Наступила полночь, священник вышел к народу в красном облачении и с деревянным трехсвечником в руках, украшенным пальмовыми ветвями. Священник благословил присутствующих и передал пламя своей свечи всем молящимся. Огни самодельных свечей создавали праздничную атмосферу и служили символом единства народов.
— Братья и сестры, поздравляю вас с праздником! Пасха - это не просто праздничный день календаря, а время исполнения настоящих чудес, на которые способен только Бог. Но и мы, простые смертные, можем творить чудеса, простые, но от всего сердца исходящие. Поблагодарим же наших волонтеров за оказанную помощь, ведь уже послезавтра они покинут наши земли и продолжат свой путь в другом месте. — проповедь священника затронула сердце каждого из присутствующих. Теплое пламя свечей в эту прохладную ночь согревало души настолько далеких в культуре, но близких судьбою людей.
“Да, ведь и я способен на чудо, хоть и на простое. Волонтерство приносит пользу и для меня, и для них.” — мысли о здоровье и благополучии семей этого села стали искренним молитвенным прошением. Я уже не слышал происходящих вокруг праздничных возгласов, я сосредоточился на молитве, которую никогда ранее не совершал: “Господи, если ты есть, то услышь меня. Помоги матери Имани и этому поселению...” — завершив молитву, я посмотрел в окно. Лунный свет был направлен в сторону молящихся. Через окно издалека заметил бегущую фигуру мальчика.
По его быстрому бегу и одышке можно было догадаться, что в эту чудесную ночь может случиться то, что нельзя будет исправить. Добежав до храма за считанные секунды, парнишка остановился у главного входа и не осмелился зайти внутрь, чтобы не потревожить празднующих.
— Камау, неужели? — быстро догадался в чем заключается проблема. Пока остальные продолжали молиться в храме, я тихо вышел на улицу и, взяв Камау за руку, отправился к дому Имани. Казалось, потоки ветра служили нашими помощниками на пути к свершению благого дела. К счастью, дом Камау находился не так далеко от храма.
Тайна, спрятанная за выцветшим тканевым полотном, вот-вот раскроется. Учащенный хриплый кашель был слышен с улицы, дверь распахнута. Когда я снова переступил порог этого жилища, то храбрость куда-то испарилась и я почувствовал себя бессильным. Мать Имау лежала на полу, укрытая тонким одеялом.
— Мама! — подбежал Камау к родному человеку и, бережно прижав к себе материнское запястье, почувствовал слабое сердцебиение. Глаза ее были закрыты, кожа бледна.
В этот момент время играло большую роль, но я понимал, что без лекарств проблему не решить. Чтобы хоть как-то помочь Камау я решил идти по пути, который Бог подсказал мне. Ранее это было неосознанно, с ложными целями, но теперь я знаю, что это было верным решением. Никакие дипломы и золотые медали не сравнятся с человеческими жизнями.
— Камау, ты - Тихий Воин. Мы будем вместе бороться, как команда! Давай вместе помолимся... — сам не верил, что говорю подобное. Зажег свечу на столе, сел на колени и начал перебирать в голове строчки песнопений, которые успел выучить за последние два дня.
— Христос Воскрес из мертвых, смертью смерть победил... — когда-то слепая вера постепенно становилась чем-то особенным, и я это чувствовал.
— И сущим во гробех жизнь подарил... — сквозь слезы пропел Камау, собрав последние силы.
Все-таки отец Никанор сильный человек. Пожертвовал многим, чтобы остаться с жителями села и заботиться о слабых. Обучил детей грамоте и навыкам для дальнейшей взрослой жизни. Мне до его уровня, как до луны.
Спустя некоторое время, мальчик успокоился и уснул рядом с мамой. Я сидел на холодном полу. В момент борьбы жизни со смертью, никто не был одинок. Уставший взгляд переходил с одной вещи на другую: “Интересно, как там сейчас в храме?”
Моя куртка лежала аккуратно сложенной на столе. Немного привстав, сумел дотянуться до нее, стараясь не разбудить Камау. Расправив джинсовое полотно и надев его на себя, я ненароком заметил, как из кармана куртки выпало что-то блестящее.
Из дальних уголков памяти всплыл случай, произошедший накануне поездки, прямо перед вылетом:
— Ну, мам! Мне это не понадобится.
— Я же тебе говорю, на всякий случай.
Наклонился, потянулся за свертком и, внимательно рассмотрев его в руке, обнаружил, что это жаропонижающее.
Кто мог подумать, что положенное “на всякий случай”. может стать спасением чьей-то жизни. Что же это, если не помощь Божья?
Тот день я помню отчетливо. Мимо дома Имани проходили молящиеся в крестном ходе и заметили одинокий огонь свечи, затем и меня, сидящим на полу. Тогда я передал находку отцу Никанору и рассказал о произошедшем. Он не стал ругать меня за пропуск службы, наоборот, поблагодарил за неравнодушие и пообещал, что правильно распорядится полученным лекарством.
На следующий день у матери Имани благополучно нормализовалась температура и она пошла на поправку. Камау горячо благодарил меня за оказанную помощь, подарил самое драгоценное, что у него было - книгу добрых сказок. Село возобновило торговлю с соседями, благодаря помощи Алишера и Карима. Вместе с одногруппниками мы стали частью большой семьи села Муловоло. Гуманитарная помощь подоспела к утру. Разгрузив машину, мы вместе разобрали продукты, затем отварили и покрасили яйца цесарок, радостно христосовались. В своем студенческом блоге Маша рассказала об интересной поездке в Африку. Зрители поняли, что у добра и веры нет границ на карте. Мне теперь не стыдно признаться, что быть волонтером не так уж и плохо, как кажется. Это был не самый простой, но самый душевный праздник в моей жизни. Музыка, кенийские танцы и глаза мальчика, который смог довериться. Теперь Камау учится в школе, присылает письма и рассказывает, что хочет стать врачом. Наше совместное фото до сих пор стоит у меня на комоде. Смотря на него, я с теплом вспоминаю о тех днях под палящим солнцем, об интересных людях, которые открыли для меня новые границы людских сердец. В одном из писем отца Никанора я узнал, что святой, который был изображен на иконе у Камау был Алексий, человек Божий. Не зря говорят, что Бог все знает наперед и встречи не бывают случайными.