Чуж чуженин. Незваная

Пролог.

Баю-баю-баюшки,

Не ложись на краюшке,

С краю свалишься,

В зень ударишься.

В зень ударишься,

И досадишься.

Придёт серенький волчок

Тебя хватит за бочок.

Хватит тебя за бочок,

И потащит во лесок.

И потащит во лесок,

Под ракитовый кусток.

Там волки воют,

Тебе спать не дают.

1. Предсказание.

Волчий вой, огласивший округу посреди бела дня, заставил зазимцев суеверно осенить себя знамениями своих божественных заступников, но Радонега точно знала, что означал этот звук. Она замерла, коротким взмахом руки заставляя замолчать стряпуху, с которой обсуждала завтрашнее кушанье, и тут же поспешила вон. Ступеньки чуть поскрипывали под лёгкими шагами сохранившей девичью стать княгини. Она торопилась, но не теряла голову. Она вообще никогда не теряла голову, а нынче Радонега отлично знала: изменить что-то уже не в её власти.

Она нашла невестку сидящей на полу, и прихватившее было сердце застучало с облегчением, стоило княгине рассмотреть, что Мстислава, хоть бледная и заплаканная, была цела и невредима. Появление Радонеги не произвело на Мстишу никакого впечатления, и княгиня опустилась рядом с ней и взяла руки невестки в свои.

— Что случилось?

Её по-деловому сухой голос прозвучал отрезвляюще, и Мстиша подняла на свекровь подёрнутые слезами глаза. Шмыгнув носом, она кинула быстрый взор на очаг, в котором едва теплилась зола, и вернулась к лицу Радонеги.

Поняв, что ничего не добьётся, княгиня вздохнула и, поднявшись, подошла к окну. Обведя пристальным взглядом сад, она затворила ставни и обернулась к Мстиславе.

— Но ведь до полнолуния ещё два дня. — Она поёжилась и, сняв с кровати плащ сына, укутала в него бившиеся в ознобе плечи княжны. — Всю горницу выстудили, — пробормотала Радонега, коротко растирая себе руки.

Мстиша по-прежнему молчала, и княгиня принялась в задумчивости мерить шагами ложницу.

— Значит, всё это неправда, — словно позабыв о постороннем присутствии, негромко проговорила она, — значит, предсказание не сбылось.

— Какое предсказание? — глухо спросила Мстислава, кутаясь в плащ и исподлобья глядя на свекровь.

Радонега остановилась и посмотрела на девушку.

— Заклятие должно было спасть после вашей свадьбы.

Мстиша нахмурилась и разлепила спёкшиеся губы, но княгиня не дала ей сказать.

— Не могла же я просто смотреть на его мучения! Я пыталась изыскать другой способ. Я пыталась помочь ему. Но даже прославленные знахари не могли ничего изменить. Зверь стал частью его самого. Благодаря зверю он жил. — Радонега сложила руки перед собой, точно защищаясь от невидимых нападок, хотя Мстиша не произносила ни слова. — Но одна волхва подарила нам надежду. Она сказала, что наступит время, когда он покинет моего сына, и Ратша вновь станет свободен. — Княгиня перевела взор на Мстиславу. — Чтобы опять стать человеком, Ратмир должен был жениться.

Мстиша потрясённо моргнула, не замечая, как из-под ресниц вниз сбежали две блестящие дорожки.

— Я вышла за Ратмира только чтобы превратить его обратно в человека? — борясь со стучащими зубами, выговорила Мстиша.

Застывшая было Радонега отмерла и вновь принялась расхаживать по покоям.

— Вас сосватали друг за друга с рождения. Задолго до того, как… как колдун сделал с ним это. — Мстислава судорожно выдохнула и прищурилась, крепче обхватывая себя руками. — Но когда Ратша начал оборачиваться, он передумал жениться. Испугался, что… — Радонега быстро заморгала и принялась тереть виски, — боялся навредить своей жене.

Мстиша не отрываясь смотрела на княгиню, не заботясь о том, чтобы спрятать ужас и отвращение во взоре.

— Но я убедила Ратшу, что он справится. Что он тоже заслуживает счастья и любви. Тем более с такой-то красавицей. — Княгиня бросила на невестку дикий взгляд, заставивший Мстишу похолодеть. Радонега замолчала. Некоторое время она смотрела себе под ноги, словно собираясь с мыслями, а затем тряхнула головой и подняла на Мстиславу прояснившийся взор. — Не тревожься. Хорт найдёт Ратшу, я нынче же пошлю его. Хорт всегда его находит.

Княгиня улыбнулась и направилась к двери, но Мстиша успела заметить, как дрогнули краешки её губ. На пороге Радонега обернулась:

— Не сиди на полу, простынешь. Да спускайся. Скоро зазвонят к трапезе.

***

Первые дни после исчезновения Ратмира все в детинце ходили притихшие, и Мстиша постоянно ловила на себе сострадательные или испуганные взгляды — брошенные искоса, тайком. Но скоро жизнь в тереме вернулась в прежнее русло, и княжеская семья снова стала вести себя как ни в чём не бывало. Даже Радонега и та на людях выглядела спокойной и невозмутимой. Впрочем, она всё же избегала оставаться с Мстиславой наедине. Мстиша была тому лишь рада — она скорее бы провалилась сквозь землю, нежели призналась свекрови, в чём заключалась истинная причина пропажи её сына.

Одна только Векша, которая из-за произошедшего была вынуждена прервать подготовку к свадьбе с Хортом, по-прежнему переживала — возможно, из-за того, что именно её жених отправился на поиски княжича и до сих пор не возвращался. А, возможно, потому что чувствовала, что дело обстояло гораздо серьёзнее, чем предпочитали считать остальные домочадцы.

Кажется, только Векша замечала, что Мстислава медленно умирала изнутри. За полторы седмицы, что прошли с того окаянного дня, Мстиша похудела сильнее, чем за всё время своего скитания по лесам. Бесшумной тенью она проскальзывала по мрачным холодным сеням в заснеженный сад, выбираясь с княжеского подворья только к святилищу Небесной Пряхи, и верная чернавка с жалостью взирала на то, как её госпожа склоняется в скорбной молитве, закутавшись в тёмный плащ, точно вдова.

2. Беглянка.

Мстиша вышла из святилища к ожидавшим её спутникам и словно впервые увидела Векшу. И как она раньше не замечала? Не было больше забитой чернавки в обносках — нынче на Мстиславу глядела пригожая боярышня. Княжна отпустила девушку со службы, наделив бархатом и соболями, сукном и утварью — щедрым приданым, с которым было не зазорно войти в знатную семью. Но Векша сама попросила остаться с княжной до свадьбы, и Мстиша понимала теперь, что просто пропала бы без верной наперсницы.

Дорогие наряды и любовь воеводы изменили стать девушки. Её поступь сделалась спокойной и величавой, на губах блуждала задумчивая, ласковая улыбка, а лицо осеняла загадочная дума. Неизменной осталась лишь преданность в глазах Векши, с которой она смотрела на княжну. И нынче в пристальном взгляде девушки вдобавок к ней плескались тревога и подозрение.

Мстиша недовольно свела брови, но тут же одёрнула себя, напоминая, что у Векши были все основания не доверять ей.

— Принёс орехов, когда зубов не стало, — презрительно хмыкнула княжна, позволяя девушке усадить себя в возок.

Чернавка недоумённо моргнула.

— Не бойся, Векша. Я не для того за княжича вышла, чтобы теперь со Сновидом в бега подаваться.

Девушка робко улыбнулась, а Мстислава откинулась на спинку и закрыла глаза. Первым её порывом было посвятить во всё Векшу и попросить помощи, но поразмыслив как следует, княжна передумала.

Как бы рассудил Ратмир?

Мстиша горько усмехнулась про себя. Прежде всего, он никогда не одобрил бы её замысла. Но он точно ни за что не позволил бы снова впутывать в безумные Мстишины затеи Векшу. И уж тем более не теперь, накануне свадьбы.

Нет, Мстислава не имела права делать из Векши сообщницу. Она должна остаться в неведении.

Княжна вздохнула и открыла веки, глядя на проносившиеся мимо заметённые снегом коньки домов и деревья. Установилась настоящая зима, и воробьи-застрешники сбивались под крышами пушистыми стайками. Мстиша знала, что совершает безрассудство. Что правильнее было бы повиниться во всём князю и княгине и вместе с ними держать совет. Но переступить через собственную гордость и признаться в содеянном оказалось для Мстиславы куда сложнее, чем очертя голову броситься в сомнительное путешествие с бывшим возлюбленным. Мстиша знала Сновида с детства и доверяла ему, а он чувствовал вину и был готов на многое, чтобы её искупить. Лучшего спутника и придумать было нельзя. Что же до свёкров… Они простят Мстиславу, когда она вернётся с Ратмиром.

О том, где искать мужа, Мстиша тоже уже успела подумать, и все мысли так или иначе приводили её к Шуляку. Найти Ратмира было лишь полдела. Нужно как-то исправить всё, что Мстислава натворила, и раз уж Шуляк знал, как превратить человека в волка, то кто, как не он мог вернуть зверю человеческий облик. Поэтому, условившись со Сновидом о побеге, княжна поручила боярину заготовить лошадей и припасы, а главное — выведать дорогу к колдуну.

На сборы отвели три дня. Благо, у Векши хватало забот с предстоящей свадьбой, и за время её отлучек Мстиша успела приготовить вещи — тёплую, но неброскую одежду, калиту серебра, запас рукоделия и даже мешочек со сладкой вяленицей.

Когда увесистая дорожная торба была собрана, Мстислава подошла к сундуку Ратмира, стоявшему у окна. В другое время она бы уже давно заглянула внутрь, без зазрения совести изучив всё содержимое, но нашедшее на княжну безразличие затронуло даже её безмерное любопытство. Теперь же, уходя из терема, Мстиша вновь вступала в неизвестность. Вернётся ли она сюда? Встретится ли с мужем? Ей хотелось обнять его. Хотелось положить голову на колени Ратмира и снова чувствовать, как его пахнущие липовой стружкой и лесом пальцы лениво перебирают её волосы. Мстислава откинула тяжёлую крышку и едва устояла на ногах, когда её резко обдало волной родного запаха. Княжна сгребла ворох одежды, лежавший сверху, и уткнулась в неё лицом.

Великая Пряха, что же она наделала?

Только сейчас Мстиша осознала всю полноту совершённого святотатства. Всю глубину своего предательства. Она вспомнила потемневшее лицо Ратмира, его взгляд, отравленный горечью и разочарованием. Мстислава, точно змея, пригретая на груди, укусила больно и подло. Ратмир открылся Мстише, доверился, дал возможность уйти, и что же она?

Рука нащупала что-то знакомое, и княжна выудила из складок ткани шёлковую ширинку. Она развязала её и увидела свои волосы, схваченные зелёной лентой. Ратмир сохранил их. Сберёг и привёз домой.

Мстислава собрала одежду и осторожно положила обратно в сундук вместе с платком, оставив себе только плащ Ратмира. Он будет её оберегом и напоминанием об объятиях мужа в далёком и — сомнений не было — трудном пути.

Хотя сердце и билось тревожно, Мстиша снова почувствовала вкус жизни. Она была готова на всё, чтобы добраться до Шуляка, а если Всеславна чего-то по-настоящему хотела, то непременно добивалась своего. Теперь, когда Мстислава ясно представляла цель, к ней вернулись рассудительность и привычная уверенность в собственных силах. Она испытывала лёгкое волнение, но не от страха, а от предвкушения. Мстише не терпелось начать действовать, и оставшиеся дни до условленного срока она провела в непоседливом ожидании, без конца обдумывая и повторяя про себя каждый шаг соткавшегося замысла.

В назначенный день Мстислава проснулась с ясной головой и спокойным сердцем. Следуя задуманному, она отослала Векшу из терема с несколькими поручениями, которые должны были развязать Мстише руки на пару часов. Она попрощалась с девушкой как ни в чём не бывало и подивилась собственному хладнокровию. Едва ничего не подозревавшая служанка скрылась за порогом, как княжна достала припасённую сумку и старую Векшину одежду. Приоткрыв дверь, она ласково позвала: