Чужая

Глава первая

– Хорошие шаси, ладненькие – сказал старикан с седоватой куцей бородкой, пигментными пятнами и крашеной головой, а затем с оттяжкой хлопнул меня по заднице. Нас просто по алфавиту построили и я последней в шеренге стояла. – Но нужно раздеться, чтоб Эзэ убедился в качестве товара. Хотим, так сказать, посмотреть на голую правду.

Все остальные стариканы, наблюдавшие за торгами, главным лотом на которых была я и пятеро моих товарок, слаженно затрясли седыми патлами, а я скривилась.

Когда я была маленькая, то думала, что Голос Предков Эзэ, что сообщает о своей воли через членов Совета, не абстрактная сущность, а некто вроде человеческого короля, жестокий и безжалостный, как все мужчины в моей жизни, только с кошачьей головой, гривой и разноцветными когтями на мощных лапах – не скажу, почему они были разноцветными, но раз уж я взялась рассказывать свою историю, то ничего скрывать не стану. Буду гнать правду-матку, как она есть.

Телевизора у нас на хуторе никогда не было, ибо дед скорее бы удавился, чем позволил установить в своём доме одну из человеческих придумок. Впрочем, не было у нас и радио с телефоном, хотя их уж точно не люди придумали. Зато была рация, по которой я всегда могла связаться с любым членом «семьи».

Впрочем сейчас речь не об этом, а об Эзэ.

Давным-давно, когда мне было очень-очень мало лет и я ещё могла передвигаться по хутору на своих двоих, я любила прятаться в комнате, где собирались взрослые, и слушать их разговоры. Точнее, подслушивать. Чаще всего я сидела под столом. Или на печке. Или за фанерной стенкой, что отделяла комнатушку деда от общей кухни. И чего я тогда только не услышала…

– С Эзэ пора кончать, – говорил дед и брезгливо сплёвывал чёрную от табака слюну на пол. – Что он сделал для ракшасов с момента окончания войны? На колени разве что поставил, и заставил слизывать грязь с сапог завоевателей.

– Отец, вы преувеличиваете.

Отцом деда у нас в «семье» называли все. Даже я. Уж и не знаю, с каких пор это повелось, хотя догадываюсь.

– Я?

В этом моменте дед обычно вставал в позу. Прикладывал руку к груди и начинал вещать:

– Давным-давно это было, в незапамятные времена. – Он у меня историком был, мог позволить себе высокопарный тон. – Древо Жизни ещё не стало Древом Жизни, а было огромной сосной, чьи корни уходили глубоко в землю, а ветви раскидывались так широко, что под ними легко спряталась бы добрая сотня человек. Из века в век ррхато приходили к дереву поделиться своей силой с нуждающимися, или наоборот, наполниться необходимой энергией, потому что древние и давно забытые боги выпестовали этот росток на перекрёстке планетарных жил – вен, по которым течёт энергия земли, воды, огня и воздуха, в единственной точке на планете, где могут исполниться все твои мечты. Если правильно попросить. Ррхато поили соком этого дерева своих новорожденных, его корой благословлялись на долгую, многодетную и счастливую жизнь все браки, его корни всасывали пепел умерших… Пока три тысячи лет назад не пришла беда: небесный ветер вырвал Древо из земли, обрушив всю его неимоверную мощь на поверхность планеты.

– Сару-шас, – бывало, поддакивал один из унылых слушателей, будто кто-то из нас мог ненароком забыть название собственной планеты. Но дед на вставки эти внимания обращал мало, продолжал вещать ровно, оно и понятно, тема-то любимая. Как нажрётся, так только эту пластинку и крутит. И, главное, как по писанному, одними и теми же словами всегда.

– Удар от падения Древа был так силён, что горы поменялись местами с морями, а небо едва не опрокинулось на землю. Много ррхато погибло в те жуткие дни, но некоторые вопреки всему выжили. И жили бы дальше, возродились бы из пепла, кабы вслед за небесным огнём не пришли человеки.

(Дед всегда именно так и говорил: человеки, а слово «люди» я вообще случайно узнала, из газетного листа, в который был купленный на городском рынке балык завёрнут).

Примерно в этом месте лекция принимала политический характер и народ начинал активно топтаться по теме нелегитимного правительства, старейшин и Эзэ. Как, например:

– Разве это не кара древних богов за то, что не сумели сохранить их дар?

– К'Ургеа пали ниц, пытаясь вымолить прощение! И так и не сумели подняться. Где тогда была помощь Эзэ?

– Пришельцы-суки построили из Древа Жизни ррхато свою святыню, и Эзэ с тогдашним советом им это позволил.

– Если бы Эзэ было дело до ррхато, он бы давно велел предать огню их паршивый Кремль!

– Давно пора сжечь поганый храм человеков!!!

– Нету мне дела до ихнего храма, пустите к озеру. Я маму хочу увидеть...

Увы, но озеро, возникшее на месте гибели главной святыни ррхато по злой иронии судьбы стало и главной святыней людей. Вот только им, пришельцам, было наплевать на то, что их святое озеро возникло в результате рек из пролитых моим народом слёз. Именно так. Сотни лет ррхато приходили на край обрыва, который образовался в результате падения Древа, падали на колени и плакали. И дети их плакали. И племянники. И внуки. И правнуки. И как-то вдруг так получилось, что почти в самом центре земли, которая сейчас принадлежала человекам, на месте уничтоженной святыни образовалась новая. Огромное озеро, которое и до днесь именуется Древом Жизни.

Глава вторая

– Где твои вещи? – это была первая фраза, которую произнёс мой пока-ещё-не-до-конца-муж, как только мы вышли из Зала героев. Посреди пустого коридора у тяжёлых дубовых дверей мы стояли, такие растерянные, и с недоумением и удивлением рассматривали друг друга. Он – с удивлением и недоумением, я – со скепсисом и совсем чуть-чуть со страхом. – Нам нужно куда-то за ними заехать? В Питомник? Или какое-то другое место?

Невесело ухмыльнувшись, я огладила полы больничной рубахи, которую «воспитательницы» в Отстойнике называли гордым именем «халат». (Будто я в своей жизни халатов не видела, честное слово!)

– Всё своё ношу с собой, – пропела я и для наглядности покружилась на месте. – Хочешь вернуть меня назад? Пока ещё не поздно?

Хиленький огонёк полудохлой надежды загорелся где-то глубоко в моём сердце. Нет, ну а что? Что если он и вправду от меня отречётся? Может, Нереас ещё не сделал своего выбора… Или выбрал кого-то из моих подружек, успев в подробностях рассмотреть все их прелести.

«Дура», – тут же подсказал мне первый внутренний голос, а второй уныло согласился: «Не отречётся».

И правда, вместо того чтобы разозлиться – у моих товарок, в отличие от меня, хоть какой-то личный капитал был – ракшас лишь тряхнул длинной чёрно-красной чёлкой и коротко обронил:

– Нет.

А потом вдруг с шумом втянул в себя воздух через нос, а через рот выдохнул уже ругательство.

– Вот же ж раскудрить твою черешню!

Я задумалась, что бы это могло значить? Это он на меня злится? На ситуацию в целом? Или просто… думает вслух? На всякий случай я вздохнула и сделала виноватый вид. О характере своего мужа я пока знала мало… Ладно, вообще ничего не знала, мы же только что познакомились! Но практика общения с мужчинами «семьи» показывала, что такая тактика безотказно срабатывала в любой ситуации.

А ракшас недовольно нахмурился, почесал переносицу, закатил глаза к потолку, что-то подсчитывая в уме, а потом выдал:

– Тогда остаётся только порадоваться, что мне премию дали.

– А?

– Задержаться в столице придётся, говорю, а я так хотел поскорее домой уехать. Жарко мне тут, понимаешь? Не привык… А ты что больше любишь, зиму или лето?

И улыбнулся так заразительно, что у меня закололо в уголках губ, а мозги размякли как хлебная корка в молоке, и я взяла и брякнула:

– Лето. Я настоящей зимы-то и не видела никогда...

И тут же мысленно отвесила себе затрещину: вот же дура я дура! Нашла с кем откровенничать! Он же меня пополам перекусит и выплюнет. Это я только пока для него то ли жена, то ли новая игрушка, а как узнает получше, так снова стану «отвратительным существом», которое надо изловить и на кол посадить… ну или ещё что сделать, не менее болезненное и смертельное.

– Святые помидоры! Врёшь! – ахнул он, а я опять растерялась, потому что понять этого сталкера было совершенно невозможно. Что за помидоры? С какого боку здесь помидоры? Он зол? Он ругается?..

Морщинки в уголках глаз подсказали, что проклятый ракшас смеётся.

– Нет.

– А снег видела?

– Видела, – буркнуть я буркнула, но уточнять не стала, что только на картинках, да ещё по телевизору, но это уже в Отстойнике. – Слушай, мы так и будем тут стоять или уже пойдём куда-нибудь… твою премию тратить?

Он смешливо фыркнул – что в этот-то раз смешного!? – и взял меня за руку, переплетая свои пальцы с моими. Ничего такого, но мне некстати вспомнилось, что уже сегодня нам предстоит завершение церемонии брака… и сталкер наверное… конечно же!.. станет делать и другие вещи, из тех, о которых рассказывали девчонки в Отстойнике... Стало жарко

– Конечно пойдём! – потянул меня за собой по коридору. – Сегодня мы только самое необходимое купим, но ты... готовься. Завтра-послезавтра будем глобальную затарку устраивать…

– Затарку?

Не хотела спрашивать, но он же паузы эти дурацкие в разговоре постоянно вставляет! Хочешь-не хочешь, а втягиваешься в беседу. Зараза!

– Затариваться будем, – улыбнулся муж. – Сильно. Так что можешь готовить список… И постарайся не забыть о чём-нибудь важном, а то ж меня сначала друзья со свету сживут, а потом мама живьём в землю закопает, если я тебе порядочный гардероб не обеспечу… Мама у меня – полный атас… Боюсь, влетит нам с тобой, когда мы к ней решим заявиться...

У меня вырвался нервный смешок и ракшас поторопился уточнить:

– Ну, мне влетит! Мне. Тебе бояться совершенно нечего. Веришь?

– Мгу, – промычала я утвердительно. Промычала потому, что в этот момент думала о том, что у меня же теперь целых две мамы! Одна постаралась, создавая мою душу, а вторая – тело. Интересно, они знакомы между собой? Было бы забавно… Или нет? Хотя, пожалуй, всё-таки да, есть какая-то злая ирония в том, что обе они предали своих дочерей.

Глава третья

Последний этаж гостиницы скрёб антеннами небо. То самое, на которое я смотрела, запрокинув голову и распахнув от удивления рот. Ррхато не любят высоту, предпочитая селиться поближе к земле. Нет, я не утверждаю, что это правило касается всех представителей моего народа, и среди нас есть любители острых ощущений, но себя я к ним не относила.

Раш вышел из машины и, встав рядом, тоже посмотрел вверх.

– Мой капитан, я тебя с ним потом познакомлю, жуть до чего боится высоты… Помню, нам по одному делу нужно было на вертолёте лететь, так он, кроме шуток, просил его сначала вырубить, потом связать, а уж после этого грузить…

В Отстойнике было пять этажей, но нам выше третьего нельзя было подниматься, а в зале Героев мне было не до окон. Сейчас же я смотрела на тяжёлые ставни, сквозь которые тут и там зловеще подмигивали зеркальные стёкла и, честно говоря, нервничала. Потому как одно дело – летать птицей в лимбе, и совсем другое – пытаться сделать то же самое в реальности.

– На каком этаже ты остановился?

– Я на третьем. Куда поселят нас, пока неизвестно.

– А что, могут переселить? – всполошилась я.

Раш немного повернул голову и теперь смотрел не на небо, а на меня.

– Номер одноместный. Я, видишь ли, даже не предполагал, какую именно Эзэ приготовил для меня награду.

– Не предполагал?

– И близко нет. Честно говоря, я надеялся, что меня в звании повысят. Ну или ещё одну премию дадут. Не подумай, что я жалуюсь! Я рад, но всё это несколько неожиданно.

Я попыталась переварить услышанное, но получалось не очень. Если он так не хотел жену, если она для него стала такой неожиданностью и сюрпризом, зачем тогда согласился? Почему не отказался от меня ещё в зале Героев? Об этом я у Раша и спросила.

– От дара Эзэ? – скептически вскинув бровь, переспросил он. – Не думаю. От таких знаков внимания не отказываются даже в том случае, если очень сильно хочется отказаться. А мне не хотелось.

– Не понимаю, – окончательно запутавшись, я нахмурилась и отвернулась от Раша.

Он вздохнул, отошёл от меня, чтобы открыть багажник, а через минуту вернулся уже со всеми моими покупками в руках.

– А что тут понимать? – хмуро пробормотал он, не глядя мне в глаза. Поставил пакеты на тротуар и засунул руки в карманы. – Мой дядька был шаманом, но и его, и всю его семью убили во время Самой Последней Войны. Тхарии* нашего рода сожгли. И если киу* у нас теперь появилась, я потом расскажу тебе эту удивительную историю, то шамана как не было, так и нет. И как прикажете искать себе жену? Просить позволения провести Х'Айиту*? После того, как я сам вскрыл этот нарыв?

Он замолчал, ожидая от меня ответа, и я с несчастным видом покачала головой.

– Я не знаю.

– А я да, – проговорил Раш. – Теперь – да. Ты мой единственный шанс на счастье, Тара. – Я вздрогнула, испугавшись отчаянья, прозвучавшего в голосе сталкера. – Я бы, конечно, хотел, чтобы нашу связь благословили мои и твои предки…

Я открыла рот и едва было не ляпнула, что не горю желанием встречаться со своими прародителями. С недавно казнённым дедом – так точно нет. Если его, конечно, уже казнили. Но, к счастью, Раш не позволил мне совершить эту непоправимую ошибку, поднял руку, призывая меня к молчанию.

– Погоди, не спорь, – попросил он. – Дай мне закончить. Я… О чём бишь я хотел сказать? А. О мечтах. – Запустил обе руки в копну своих волос он смешно сморщил нос, будто смущался или стыдился того, что собирается сказать. – Можешь не верить, но у меня они тоже были. Я хотел, чтобы невесту ко мне привёл родовой шаман или чтобы она сама нашла меня в лимбе. Чтобы мы испили из брачной чаши святой воды Кхали. Чтобы встретили своё первое утро под кронами вечного дерева Пха… Правда хотел. Да и ты, думаю, тоже представляла всё иначе…

Согласно вздохнув, я пожала плечом. Ну а что мне оставалось? Не признаваться же, что раньше я об этом не мечтала вовсе, позже боялась мечтать, а несколько часов назад сталкер своими собственными руками мою мечту уничтожил, надев мне на запястья помолвочные браслеты.

Но тут Раш взял меня за руку и середину моей ладони большим пальцем, и мысли о разбитых мечтах как-то отошли на второй план, уступив место реальности. Той, в которой не было красавчика Нереаса, дровосека, что украл моё глупое девичье сердце (Почему глупое? Потому что нет ничего умного в том, чтобы влюбиться в первого встречного!), зато был сталкер, разоблачивший мою «семью» и поклявшийся найти и уничтожить меня саму.

Я помнила о том, что он враг, что доверять ему никак нельзя, и между тем, находясь рядом с ним, чувствовала себя в безопасности...

– Получилось так, как получилось, Тара. С благословением предков или без, но мы теперь вместе. Поэтому предлагаю как-то научиться жить в согласии с этой мыслью и друг с другом. Я не говорю, что нам будет легко, но…

– Подожди! – Пришла моя очередь перебивать. – Давай по порядку. Ты серьёзно?