Чужая.

Глава 1.

Трава мягко шуршала под ногами, пока мелкий дождик все чаще падал с неба. Пятки Агаты застыли, еще когда она прошлась по двору дома Ефросиньи, но отказаться от привычки ходить босиком не могла, да и до дома оставалось совсем ничего.
Ей было хорошо. Свежий воздух дул с реки, ласкающе облизывая и разлувая широкие полы сарафана, а настроение поднималось выше, при мысли о том, что маленький Стёпка наконец начал поправляться, и сегодня уже сам мог встать с лавки.
Агата оставила его матери нужную мазь и приняв от нее заплетённую в замысловатые узоры корзинку в качестве благодарности, размахивая ей, готовилась войти в густую рощу. Агата уже представляла себе, как откроет ворота дома, поздоровается с любимым, счастливо подпрыгивающим псом и выпьев кружку молока, с наслаждением свернется калачиком на печи.
- А вот и травница наша идёт, что же мы ее позвать то забыли! Агат, иди скорее к нам. - Агата обернулась на голос. В тридцати шагах от нее, народ города Пинега развёл высокий костёр у реки. На скамьях, траве и у самого берега, жители маленького поселения превратились в одну семью под общей крышей - смеркающимся небом.
Девушка направилась к ним, попутно надеясь, что долго там не задержится.
Языки огня выхватывали из темноты ее синий сарафан и такого же темного, почти черного цвета платок на голове.
Присев на лавку, она взглянула на подозвавшую ее женщину. То была Фёкла, мать четверых детей, жена местного бондаря. Фекла с добротой и уважением относилась к Агате, ведь та не раз помогала ей с хворью детей, а ее старший сын Павлуша каждый день пас Агатину корову.
Переведя взгляд как раз на мальчика, она мягко проговорила:
- Павлуш, ты корову сегодня пас? - Агата наклонилась к ребенку девяти лет, сидящему в ногах у матери и чертящем палочкой что-то на отсыревшей земле. Он оторвался от своего занятия и взглянул снизу вверх на Агату:
- Пас теть Агат. - Мальчик серьёзно кивнул.
- Тогда заходи ко мне завтра поутру, дам горшок молока. - Пообещала Агата. Павлуша еще раз молча кивнул, а мать погладила его по вихрастой голове.
- Агата, а ты от кого? Неужто хворь у нас в поздний час на люд честный напала? - Поинтересовалась Фёкла.
- Я сына Ефросининого навещала, он же как с коня упал, седмицу с кровати не поднимался. Я ей мази нужные оставила. - Агата потянула замерзшие ноги поближе к огню, не глядя на собеседницу. Никогда ей не нравилось, что все о ее делах ведать желают, но город до того маленький, что тут и без нее всем стало бы известно.
- Так корзинка твоя от нее выходит? - Фекла взяла ее из рук Агаты и рассмотрев хорошенько, вернула обратно. - Экая она у нас мастерица. А мы тут Ивановы россказни слушаем, про черта нам какого-то всё бормочет, видать охмелел совсем. - Фекла хрипло рассмеялась, а Агата только тяжело вздохнула. Среди гула разговор, всплесков смеха и потрескивания веток в костре, она не могла расслышать очередную историю местного любителя сказки сказывать, и была тому только рада.
Но Иван, не оправдав ее надежд, услыхал их, и обойдя костер, плюхнулся рядом с Агатой наигранно восклицая:
- Никакие то не россказни! Мне бабка еще моя рассказывала, что век назад здесь договор с хтонью местной был заключён, это вы всё бабы на смех поднимаете, а то страшная история была. - От придвинувшегося ближе к Агате мужчины в нос сразу же врезался сивушный запах. Агата поморщилась, совершенно не заинтересованная ни собеседником, ни темой его разговора.
Иван уставился на огонь и задумчиво потирал тёмную бороду, наблюдая как капли дождя всё чаще падают в разгоревшийся костёр.
- Ой, чего только по пьяни не напридумывает. - Пуще прежнего развеселилась Фёкла. - Ах Агата, смотри, шутника к себе такого не подпускай. - Фекла с улыбкой шутливо погрозила девушке пальцем, но тут же серьёзно добавила. - А правда Агат, две весны уже прошло, а ты всё вдова. Пора то платок на цветной сменить. Мужа тебе надо! - От этого упрека, в Агате начала тихо расползаться смесь раздражения и усталости. Ее мужа не стало вот как уже два года и за это время какие к ней только женихи не сватались, но для всех она траур по мужу держала. Нет, не любила, но был он добрым дядюшкой, приютившим ее после пожара семейной избы, тот же огонь, забрал с собой и ее мать. Агата не хотела с мужчинами дела иметь, оттого и отказывала всем женихам.
Неожиданно, Иван по-свойски положил свою тяжёлую медвежью руку ей на плечо и громко заявил:
- А правда Агаш, хватит уже нос воротить, я жених завидный, а ты всё ерепенишься. - Эти слова, точно эхом прокатились по берегу реки, народ у костра притих, все взоры были устремлены на Агату, медленно поворачивающуюся на бесцеремонного любителя браги. - Ну чего ты? Знаешь, когда так смотреть начинаешь, прям жуть берёт! - Мужик широко раскрыл глаза и уже снова открыл рот, как вдруг Агата жестко и медленно проговорила:

- Охолонись! - Агата скинула с себя его руку и резко встала. Вокруг послышался одобрительный гул. - Протрезвей и на глаза мне больше попадайся, пропойца. - Грубо и чётко закончила девушка и обойдя скамью, зашагала в сторону чащи.
Как знала Агата, что не стоило мимо реки идти, снова народ всю душу из нее вытаскивать начал. То был не первый раз, как Иван вниманье к ней проявлял, да только раньше еще людей стыдился.
- Себя опозорил, да и меня заодно перед людом честным. - Зло бормотала Агата пробираясь через темень и ветки деревьев у тропинки. Рощу у дома она знала как свои пять пальцев, потому не стала бояться темени вокруг. Однако дождь начинал всё сильнее барабанить по листьям, грубыми крупными каплями разбиваясь о все вокруг. За шумом дождя, где-то вдалеке прокатился раскат грома.
Агата засеменила еще быстрее, уже видя в далеке призрачный силует крыши родного дома. Между тем, в мыслях она поминала не добрым словом Ивана. В отношении него, у Агаты варились между собой ненависть, жалость и отвращение. Однако его особенное отношение к ней объяснялось очень просто. Хоть Агата и была вдовой, она так же зналась травницей, была молода, бездетна и достаточно красива. Невысока, смуглокожа, с темными зелёными глазами, и чёрными резкими бровями. Она не была похожа на местных девушек. Отличий от города, в котором она была рождена и провела всю жизнь у нее было заметно больше, чем должно было быть. Как ни старалась Агата привязать к себе идею о ее родстве с Пинегой, это ей никак ни удавалось. И надобность в общении с местным людом ей тоже претила. Агата из-за всех сил старалась приучить себя ходить на народные гуляния, гадать вместе с юными девицами на святках, но с самого детства в ее голове укоренилось убеждение - она не такая. Одно спасало ее от полного одиночества и неодобрения со стороны города - ее способность к травничеству, переданная от матери. Так она могла поддерживать связь с людьми, притворяться неотъемлемой частью организма, хотя все понимали, что Агата как что-то вроде и нужное, но совершенно чужое.
Когда Агата выбралась из зарослей к воротам дома, платок, мокрый на сквозь, тяжело давил на голову, а сарафан с рубахой неприятно липли к замерзшим ногам.
Зайдя наконец во двор, навстречу ей тут же бросился мохнатый пес, оставивший на сарафане лапами большие грязные пятна.
- Тише Буян, тише. - Агата успокаивающе зашипела на испуганное животное, поглаживая подпрыгающего пса по густой шерсти на макушке. Буян, вопреки обычаю, не лаял, а лишь еле слышно поскуливал, пытаясь спрятать морду в тяжёлых полах сарафана хозяйки.
- Пойдем милый, не бойся, я здесь. - Агата отошла в сторону массивной деревянной будки, усланной внутри мягким сеном, и подозвала пса к себе.
На небе снова проревел раскат грома и вскоре на горизонте угрожающе сверкнула яркая молния.
Буян забежал в свое укрытие и прижав уши, неотрывно глядел на хозяйку.
- Всё хорошо, ты смелый пес. - Агата протянула руку к Буяну, и потрепав его за ухом, поднялась. Ее голые ноги начинали все сильнее мясить холодную, склизкую грязь, когда она побежала в сторону хлева.
Отворив плотную тяжёлую дверь, Агата пригнувшись зашла внутрь.
Подошла к кормилице она, погладила теплый бок цвета ржаного хлеба.
- Ну здравствуй, Любавушка. - Животное потерлось своей тяжёлой головой о хозяйку, а Агата обняв ее за шею начала тихо вести односторонний разговор. Сначала она коротко поведала события сегодняшнего дня, успехи в лечении Степы и глубоко вдыхая запах дождя и сена поглаживала Любаву. Корова стояла неподвижно, впитывая ласку и каждое слово хозяйки. Тяжело вздохнув, Агата отстранилась от нее и взглянув в глаза, прошептала:
- Ну, с Богом тебе ночевать. - И поцеловала корову в мокрый нос. В тот момент Агата еще не знала, чем обернётся тёмная ночь для жителей дома.
Забежав в спасительные стены избы, она была мигом охвачена темнотой. Пройдя по деревянному полу грязными ступнями, Агата принялась высекать искру для лучины, ярко вспыхивающую из мрака. Изба наполнилась тусклым, теплым светом, пока за окном в полной темени звенел ливневый ветер.
Травница поспешила стянуть с себя мокрую одежду, сняла платок и расплела мокрую косу. Курчавые волосы рассыпались по обнажённой спине, неприятно ее холодя. Агата принялась разводить в печи небольшой огонь.
Когда низкая лохань была наполнена горшками нагретой воды и отваром ромашки со зверобоем, она присела на лавку перед ней. Плеснув в лицо теплой водой, девушка черпала ее и лила прямо на тело, смывая с себя отпечатки прошедшего дня. Тонкие струйки воды стукались о деревянный пол. Опустив ноги в воду, Агата с наслаждением почувствовала, как по всему телу наконец-то расплывалось долгожданное тепло.