Чужая жена

Глава 1. Юля

То, что Димка мне изменяет, я поняла далеко не сразу. Предпосылки были, множество, вся наша жизнь — сплошная предпосылка. Ничего из стандартного брака к нам нельзя было примерить. Задерживается на работе? Всегда. Командировки? Вагон и тележка. Супружеский долг? На этом моменте я напряглась и даже не сразу вспомнила, когда сие знаменательное происходило в последний раз.

А теперь классика — чужие духи и след от тоналки на рубашке. Я глянула в комнату — спит сном младенца.Выбила сигарету из его пачки и покурила прямо на кухне. Долго сидела и думала. Мысли были разные. Самая робкая — может, теперь все закончится?

Следующим днём я в машине сидела недалеко от его офиса. Караулила. Дождалась. Вышел в пять — домой раньше десяти не приходил. Его автомобиль тронулся, я следом. Купил цветы, надо же. Даже не секретаршу попросил, а сам. Подъехал Димка к дому мне незнакомому и скрылся, зазнобу я его не увидела. Но я была терпелива. Через неделю у меня было множество фотографий и Димки, и его пассии. Качество камеры на телефоне было отличным, я даже увлеклась процессом.

К нему я решила подойти творчески, вспомнив, что когда то училась в художке. Заказала красивый, хенд мейд альбом, фотографии распечатала и вклеила. И ту, где они под ручки, и ту где слились в поцелуе, и ту, где на веранде ресторана она думая, что никто не видит, нырнула руками под скатерть и немного там похулиганила, и еще десяток.

Каждую фотографию я изучала долго. Девушка — блондинка. Странно, не думала, что ему блондинки нравятся, я вообще не представляла его ни с кем, кроме себя. А Димка…смеётся. И даже счастлив, как будто. И глядя на его смеющееся лицо я ощутила зависть. Я не помнила, какое оно, это счастье. Так давно было…

В субботу Димка обещался прийти раньше и не солгал. Я ждала его на кухне. На столе — альбом. Матовая бумага, сухоцветы в оформлении, кружево и даже пушистое перо. Как по мне — прелесть.

— Это чего? — спросил Димка входя на кухню и снимая галстук.

— Это альбом. Тебе.

Галстук Димка бросил на стул.

— На годовщину?

— Годовщина в ноябре, — почти обиделась я.

За галстуком полетел пиджак. Альбом Димка открыл. Пролистал без особого интереса, не задерживаясь ни на одной фотографии. Закрыл с громким хлопком. Один сушёный цветок сломался.

— В сыщика играла?

— Немножко, — покаялась я.

— И что тебе нужно?

Я посмотрела на своего мужа с неожиданной надеждой. С первого класса знакомы, почти шесть лет женаты, я не надеялась на счастье, я просто хотела…жить.

— Давай разведёмся, Дим, — жарко зашептала я. — Отпусти меня, слышишь? Это же…это же не любовь, Дим.

Димка глаза закрыл, словно пытаясь успокоиться. А затем…

— Всю душу мне вымотала! — заорал он так, что я вздрогнула. — Я этих баб трахаю, потому что ты блять снежная королева! Не любовь это? А то, что ты к Илье своему ноги раздвигать бегала, любовь?

— Дим…

— Дура, — отчеканил он. — Никакого развода, поняла? Отдыхать слетай…как сыр в масле катаешься, следить вон начала за мной от скуки. Хочешь, салон красоты тебе куплю?

— Дима!

Я тоже кричу. В моем голосе — отчаяние. А он…он замахнулся и хлестко, ладонью, ударил меня по щеке. Кожу обожгло, голова мотнулась в сторону. Ударил не сильно, но во рту лёгкий привкус крови. Сейчас мне так хочется ненавидеть его, но я просто не чувствую ничего. Я так устала ничего не чувствовать.

— Не страдай херней, — сказал Дима так, словно ничего не случилось. — И развод из головы выкинь. Слышишь? Мы с тобой вместе навсегда и умрём в один день. Как в сказке. Только наша сказка страшная.

Хохотнул сам своей шутке и ушел. Я сидела и смотрела на альбом. Встала, убрала его, словно и правда памятные фото в нем, которые надо сберечь. Сплюнула розовую от крови слюну. Налила себе полный стакан коньяка. Подумав, бросила в него два кубика льда. Коньяк расплескался, оставив лужицу на столе, плевать. Прошла на балкон. Темнеет уже — сентябрь. Сижу и методично делаю глоток за глотком. Алкоголь холодный, но обжигает горло. Я не плачу. Просто думаю о том, как же я устала.

В квартире тихо, Димка наверное в душе. Окна открыты. Внизу смеётся кто-то. Громко. Счастливо. Как я когда-то тоже так смеялась. Давно, в прошлой жизни. До того, как все сломалось. Тогда Илья ворвался в мою жизнь, показав, как можно быть счастливой. А потом бросил, показав, что все не вечно. Кроме нашего брака с Димкой, конечно. Как в сказке, только страшной…

Девятый этаж, вдруг подумала я. И вечер такой теплый, словно лето, а не конец сентября. Подходящий. Пару шагов, перелезть через ограждение и все. Все закончится. И я не умру с Димкой в один день, сомневаюсь, что он шагнёт следом.

И я встала. Допила коньяк залпом, поставила стакан на подоконник. Сделала шаг. Посмотрела вниз. Нет, счастья не было и сейчас, если только облегчение. Высоко. В тот момент, когда я уже перекидывала ногу, завибрировал телефон.

Я удивилась даже — кому я нужна вечером в субботу? Обернулась. Экран телефона светился, на нем уведомление. Сообщение. Номера отправителя нет. В сообщении два слова.

"Илья вернулся"

Я потрясённо замираю. Шесть лет. Я не видела его шесть лет. Темнота внизу так же манит, я знаю, что Илья не возьмёт трубку, позвони я вдруг. Не приедет. Не захочет меня видеть. Но я…я же могу его увидеть. Хотя бы недолго. Со стороны. Минуту. Эта мысль толкает меня обратно в квартиру.

На кухню входит Димка. Мой молодой красивый муж. Высокий, светлые волосы мокрые еще. Глаза внимательные, тёмные. В них — тревога.

— Успокоилась? — спросил он.

— Успокоилась, — кивнула я.

Он еще не знает. Точно не знает. Узнает, но не от меня, уведомления на телефоне я отключаю.

Глава 2. Илья

Родной город встречал бабьим летом. Конец сентября, на улице двадцать четыре градуса, деревья только стали желтеть. Небо кристально прозрачное, детский смех, суббота. И на всех лицах — гармония. Словно этот город знал, зачем он был, знал зачем ему быть должно и все у него было по полочкам. У меня, к сожалению, иначе.

Мать позвонила уже через полчаса, как я приехал, хотя точной даты возвращения я не называл.

— Приехал? — спросила она и вздохнула.

Она была против. Скучала и все равно против. Знала, что ничего хорошего меня здесь не ждёт.

— Приехал.

— Ты…дома остановишься?

— В отеле, потом уже решу, как быть.

Помолчала. Я тоже молчал, глядя, как жирные голуби деловито расхаживают по асфальту. В этом городе даже голуби счастливы, чтоб их. Один из них дотопал до моего кроссовка, задрал голову чуть склонив набок и вопросительно на меня уставился.

— Нет у меня семечек, — ответил я ему. — Лет десять их не грыз, а то и больше.

— Что? — не поняла мама. И тут же переполошилась, — сынок, зачем тебе? Шесть лет жил спокойно…сердце не на месте…

— Я позвоню.

Багаж уже должны были доставить из аэропорта. Такси я отпустил, шел пешком, смотрел на родной город и не узнавал его. Он сначала изменил мне, а потом просто изменился. И отель, в котором я остановился вырос на месте старого дома культуры. Мать меня сюда гоняла заниматься на пианино, а я полгода ей лгал и бегал по гаражам вместо занятий. С возможной карьерой пианиста было окончено, мама сдалась и отдала меня на футбол.

Отель был хорош. Уверенные пять звёзд, вышколенный персонал, ванна в которой можно утопиться, вместо кровати целый траходром. Раньше такими изысками родной город похвастать не мог. Я принял душ и переоделся. Машину нужно купить, свою я перегонять не стал. Нужно купить квартиру. Подумал об этом и сам ошарашенно замер — неужели я реально здесь останусь?

— Да, — жестко ответил я. — Да.

Кое что осталось неизменным. Бар на Советской, который принадлежал Вовке, был на месте. Новыми окнами обзавёлся, вывеской и вообще лоском. День. На табличке написано, что будет закрыт еще час. Дверь я толкнул, она послушно открылась.

— Закрыто еще, — крикнул Вовка, оборачиваясь.— Приходите, через час.

Обернулся и замер. В глазах сначала недоумение, потом удивление, затем — искорки смеха.

— Пиздец! — воскликнул он. — Пиздец! Илья?

— Илья, — кивнул я и засмеялся.

Через пять минут я уже был обнят, усажен за стол, в бокале виски.

— Кури, — махнул он. — Ты как же так резко, без звонка?

— На родину потянуло, — усмехнулся я. — Неудержимо.

— Насовсем? Ну…номер риэлтора я тебе дам. Такая конфетка, просто…я бы сам, да Светка скальп снимет. Мы поженились, знаешь? Сын у нас. Сергей Владимирович…два года ему, важный… Ты заходи.

Вовка часто делал паузы пытливо в меня вглядываясь.

— Зайду, — согласился я. — И риэлтору позвоню. И в сервис, машина нужна.

— Валееву такие пригнали, — присвистнул он.

Час пролетел незаметно. Официанты готовили зал к открытию, затем появились и первые посетители. Я поднялся, собираясь прощаться.

— Димку видел на той неделе, — сказал Вова. — Серова. Юлька же…

— Не нужно, — прервал я. — Мне правда похер. Прошлое осталось в прошлом.

Вовка напряженно кивнул, соглашаясь. Риэлтору я позвонил, Вовка был прав — ее голос буквально сочился сексом. Шевельнулось даже некое любопытство и желание ее увидеть. Договорились посмотреть три квартиры, попрощались довольные друг другом. Зашёл к Валееву. С ним мы в прошлом не были особо близки, мое возвращение не вызвало у него удивления. Из салона выехал на автомобиле. Представительский класс, салон пахнет новой кожей, диски сверкают, идет гладко, мощный мотор так и шепчет — дави на газ.

— Жизнь налаживается, — пробормотал я, закуривая очередную сигарету.

Мне было все равно, правда. Я не думал о Юле. Вычеркнул, давно уже. Я просто бесцельно колесил по городу, отмечая, что изменилось, выросшие, словно грибы после дождя высотки, огни рекламы. И даже не сразу понял, что случилось. Пришел в себя уже в знакомом дворе. Здесь, в этой пятиэтажке жила Юлька несколько лет назад. И окна ее светятся. Двор тоже изменился, как и все в этом городе. Детская площадка новая. Лавочки, на которых мы когда то, словно подростки сидели, пьяные своим счастьем, снесли. Вместо них — забитая под завязку парковка.

Я посмотрел наверх. Светится окно кухни и спальня. В кухонном окне мелькнул силуэт, сердце замерло на мгновение, а я выругался. Прошлое осталось в прошлом, да. Но ему не сидится там спокойно. Ворочается оно в груди, бередит старое, рвется на волю.

— Похер, — сказал я вслух.

Вгляделся в силуэт — не Юля. Да и квартиру эту она, наверное, давно продала. Она же теперь мужняя жена. Супруга одного из самых богатых людей в городе. Моего бывшего друга. Теперь она не Юлька Васильева, теперь она Юлия Серова. Супруга Димки, мать их дочки. Доподлинно какого пола их ребёнок я не знал, но в тот первый год я заглядывал на страницу Димы в соцсетях. Он всегда любил публичность, не меньше, чем Юльку. И жену глубоко беременную постил. И потом ее же, со свёртком в руках. Сверток был в розовых лентах, от того я сделал вывод — девочка.

Это было только в первый год. Я переболел Юлей, заставил себя. И аккаунт свой удалил, едва принял решение оставить все позади, и ни разу больше на страницу Димы Серова не зашёл.

— Мне похер, — снова, как мантру повторил я.

А если что-то говорить достаточно часто, то в какой-то счастливый момент оно станет правдой. Это я точно знал.

Глава 3. Юля

Я с трудом дождалась пока Димка уснёт. Он чувствовал себя виноватым, улыбался без конца, открыл бутылку вина, фильм поставил…Словно у нас обычный вечер с уклоном в романтик. И на долг супружеский посягал, но я вовремя вспомнила, что училась не только в художке. Мама у меня умерла рано, папа старался как мог, я побывала во всех секциях. Актёрскому мастерству меня обучали тоже. Учили так себе, но пару раз всхлипнуть я смогла.

— Прости, — извинился Димка.

А потом уснул, уснул наконец-то. Во мне был коньяк и бокал вина, но чувствовала я себя сносно, а гаишников не боялась — иметь богатого мужа все же удобно. Взяла ключи от машины и вышла. Я не знала, где сейчас Илья и кто мне написал, но я не могла потерять ни единого шанса его увидеть. Я ехала к дому его матери. Он не приезжал несколько лет, почти шесть — моему браку столько же. Он должен ее навестить.

Время было позднее. Пожилые люди ложатся рано и Валентина Михайловна не исключение. Окна были тёмные и спокойные. Спящие. Но я все равно торчала у дома в машине, трезвела и злилась на себя. Может, он приедет ночью? Увижу его силуэт в свете лампочки над подъездом. Илья непременно закурит, огонь зажигалки на мгновение осветит его лицо. Четкий профиль. Нос, некогда идеальный, достойный резцов лучших скульпторов, затем сломанный и сросшийся с горбинкой. Упрямый подбородок, на котором к вечеру лезла щетина, о которую я любила тереться лбом. Напряжённо сведенные брови…

— Черт, — сказала я. — Женщина, тебя несет. Домой бы тебе ехать, к мужу.

И не ехала. Сидела, сидела, смотрела в темноту, начинала мерзнуть, прогревала автомобиль, нарушая тишину двора. К трем часам ночи, не дождавшись, уснула, неудобно свернувшись, подтянув колени к груди.

Снилась мне Сашка. Невероятно сладкая, дышать — не надышаться. Совершенная, в каждой своей младенческой черточке. Я даже не видела ее лица во сне, мне было достаточно просто ощущать ее тёплую тяжесть на своих руках, разглядывать макушку покрытую светлым пушком, вдыхать неповторимый детский запах.

Просыпаться было больно. Казалось в машине еще пахло ею, Сашкой из моего сна, сонной, теплой, лёгкой младенческой кислинкой, молоком, присыпкой… Хотелось кричать. Вместо этого я потянулась вперёд, распрямляя затёкшую ото сна в неудобной позе спину и вцепилась зубами в руль. Ему не привыкать, с ним такое уже случалось, его украшали маленькие отметки моих зубов.

Вцепилась я так, что с трудом разжала челюсти. А стоило — светло уже было, почти семь утра, прямо напротив меня стоит бабушка. Смотрит в упор. Лохматый пекинес на поводке тянет ее прочь, а она стоит и смотрит.

— Здрасьте, — сказала я.

Бабушка сплюнула и ушла. Надо бы и мне ехать, я бы не хотела объясняться с Валентиной Михайловной, рассказывать ей о том, что я сошла с ума и караулю здесь ее заблудшего сына. В начале восьмого позвонил Димка.

— Ты где? — удивился он. В тоне все еще смирение, продолжает изображать искупление. — Я проснулся, а тебя нет.

— К папе поехала, — отовралась я.

— В такую срань?

— Кто рано встаёт, тому бог подаёт.

Димка тяжело вздохнул, сокрушаясь по моей глупости.

— Я на рыбалку через час, ты помнишь?

— Помню. Папе надо продукты закупить, я обещала помочь.

— Доставка…

— Не душни, — попросила я.

Папе моему не было и шестидесяти, он был свеж, бодр, и полон сил. Но Димка никогда не вникал, и продукты я ездила покупать всякий раз, как хотела сбежать из дома. У меня был еще час до отъезда мужа, поэтому к папе я и правда поехала. Закидала в корзину в ближайшем супермаркете все, что под руку попало и вскоре открывала дверь своим ключом.

— Дочка! — обрадовался отец.

Обнялись, поставил чайник. Покачав головой устроил распаковку моих покупок. Два авокадо. Инжир. Кетчуп. Огурец. Лимон. Кусок бекона. Вафли. Селёдка.

— Да уж, — покачал головой папа. — Отменный набор. Ты зачем таскаешь то? У меня пенсия, работаю понемногу.

На пенсию папа рано вышел по выслуге лет, но дома не усидел и все же работал, то здесь, то там.

— Ты у меня один. Тебя ценить и беречь нужно. Деньги мне все равно тратить некуда, Димка вон грозился салон красоты купить, ну зачем он мне? А лимон ты не убирай…

Отрезала три кружка, полезла в холодильник и достала бутылку виски. Папа покачал головой. Он любил меня, но не знал, как можно спасти меня от меня самой. Но я не в обиде — я и сама не знала.

— Себя береги.

— Меня бог бережёт, — отмахнулась я и выпила.

Легче не стало. Хуже тоже. Никакой в жизни радости, может хоть Димка любовницу новую заведёт, за этой следить уже неинтересно…

— Ключи оставишь, — строго сказал папа. — На такси, а лучше сам отвезу.

Я кивнула и выпила еще.

— Дела у тебя как? — спросил он.

Я задумалась и ответила словами своего мужа.

— Хорошо у меня дела. Как сыр в масле катаюсь.

Папа кивнул, но как-то неуверенно и мне вдруг остро стало его жаль. Не такой он мечтал видеть свою единственную дочку, смешную когда-то, со сбитыми коленками и двумя косичками. Счастливой мечтал. Я откусила лимон и кислота с горечью разлилась во рту вынуждая сморщиться. Надо узнать, подумала я. Надо узнать, в какой гостинице Илья остановился.

Глава 4. Илья

Риэлторшу звали, ни много, ни мало — Стеллой. Другое имя здесь никак не годилось. Не угадываемый возраст, гладкая кожа, идеальные губы, ресницы до бровей и ноги почитай от этих же самых бровей. Квартиры мы посмотрели все три. Одна была огромной, совершенно пустой, без ремонта и эхо от шагов. При мысли о том, сколько еще возиться прежде чем заехать я приуныл.

— Не нравится? — усмехнулась Стелла. — Предложение весьма щедрое.

И так посмотрела, что я понял — в это же предложение включалась и сама Стелла. Прямо здесь, среди голых стен, на пыльном полу, стоит только щелкнуть пальцами. Щёлкать не хотелось. Хотелось чего-то недостижимого. Того, чего придётся добиваться. В общем — скучно стало жить. Зажрался. Может от того и вернулся в родной город?

— Давайте дальше, — решил я.

Вторая квартира была ни о чем. Комнат много и все они маленькие, словно находишься в каком-то затейливом лабиринте. Клаустрофобией я не страдал, но здесь стало некомфортно.

— Вы здесь навсегда, Илья?

— Возможно.

Я не стал рассказывать ей о том, что родился и рос в этом городе. Что знать не знал никаких бед, и семья обеспеченная, и мозгами бог не обидел, и бабы вешались. Все было хорошо до тех пор, пока вдруг не встретился с Димкой. Мы учились с ним вместе пару лет, пока я не перевёлся, особо не общались, а тут сам черт свел несколько лет спустя. В гости меня пригласил.

— Тема сто процентов, — сказал он тогда, сидя за столом на своей квартире. — Я же слышал, что ты мойки свои продал. Деньги работать должны, в курсе ты?

— В курсе, — согласился я.

— Так вот, тема верняк. Вкинемся пополам, партнёрами станем… — лягнул в замке ключ, открылась дверь, Дима улыбнулся. — Юлька пришла, невеста моя. Мы с первого класса вместе, прикинь? Через годик полтора свадьбу сыграем, а там и за бебиком сходим. А пока работать нужно, чтобы бебику было на что попу на море греть. Я тебе еще распишу все, хорошо?

Вошла Юлька и все вдруг по пизде пошло. Я тогда ее первый раз увидел. Какого хера не последний, спрашивается? Она такая была…не от мира сего. Говорит серьёзно, а в глазах смешинки прыгают. Я тогда подумал — на таких и надо жениться. Встретилась если, то хвататься и не отпускать никогда больше.

Может поэтому все и закрутилось. Она, высокая, тонкая, с темной косой по пояс и смешливыми карими глазами была чужой невестой. Я не имел права даже видеть ее. Поэтому остался. Поэтому стал вникать в бизнес навязываемый мне Димой. Чтобы приходить снова и снова. Видеть ее. Слушать, как она смеется.

Я тогда моложе был. На восемь лет почти. На целую жизнь. И казалось, что справлюсь. Что дружба это свято. Нельзя мечтать о девушке друга. Вот по ночам выть можно, представляя, как он ее сейчас трахает. И просто быть рядом, смотреть, как она выйдет за него замуж, рожает ему детей…

А потом все изменилось.

— Бриллиант моей коллекции! — воскликнула Стелла открывая дверь третьей квартиры и вырывая меня из воспоминаний. — Приберегла напоследок.

Я шагнул за ней. Холл был огромным. При желании, в нем можно было играть в активные игры. Кухня, сверкающая чистотой и навороченной техникой, которой я понятия не имел, как пользоваться. Округлая гостиная, перетекающая в лоджию. Внизу — город. Три спальни, нахер мне столько? Два санузла. Огромное, до пошлости, джакузи. Куча аспектов богатой жизни разом.

Квартира не выглядела уютной, но она была лучшей из предложенного сегодня. Да и какая разница, где жить? Никакой. Зато обои выбирать не нужно, кровать закажу… Правильно, что приехал, хоть какие-то хлопоты. Не зря умные люди говорят — движение жизнь.

— Неприлично дорого, — зашептала Стелла. — У меня на примете есть отличный кредитный менеджер…

— Не нужен кредит, — отмахнулся я.

Вот теперь она точно потекла. Красивая. Хищная. Юлька не такой была. Она бурлила сексом и понятия не имела об этом. У Стеллы секс — визитная карточка. Она им дышит. Она им провоцирует, умело подбирая образы и подчеркивая свою красоту. И да, наверное планка ее высока и многим не по карману. По сути — похер.

Но я так устал. Я затрахался думать о Юльке, а этот город пропитан ею насквозь, ею и нашим прошедшим коротким счастьем. Стелла совсем не похожа на Юлю и это самый существенный ее плюс. Она отзывается на мое движение стоило лишь мне ее коснуться. И наличие презервативов в ее сумке меня нисколько не удивило. Трахал я ее раком. Не похожа она на Юлю была даже в такой позе. Трахал в своей новой роскошной гостиной. Стеклянная стена, там снизу сотни тысяч людей. Где-то там так же трахает свою жену Дима, может даже делает ей очередного ребенка.

Ненавижу. Просто ненавижу. Настолько, что от этих мыслей не отвлекают даже преувеличенно громкие женские стоны — с чего это интересно, ее так разбирает, если я о ее удовольствии не думал ни мгновения? Стелла застонала особенно громко, я вспомнил, как кончала Юлька. Задерживала дыхание, словно перед прыжком в воду, а затем выдыхала, так сладко, до мурашек…

На этом воспоминании я и кончил. Квартира была еще не оформлена, но в новеньком мусорном ведре на новенькой кухне уже покоился использованный презерватив.

— Я позвоню завтра, — проворковала Стелла.

— Ага, — равнодушно отозвался я.

Именно тем вечером я признал себе открыто — мне не похер. Мне не похер, именно поэтому я здесь. Я хочу успокоиться. Для этого мне нужно, чтобы им было так же больно, как мне шесть лет назад.

Глава 5. Юля

К моему возвращению мужа дома уже не было. С рыбалки он приедет поздно, возможно будет пьян. Все это только мне на руку. Я позвонила Нине. Она была моей старой подругой до того, как моя жизнь превратилась в невразумительную херню.

— Юль? — удивилась она. — Что-то случилось?

Мы не говорили пару лет, а вместо радости в ее голосе настороженность. Черт, надо что-то с собой делать, меня похоже люди боятся.

— Я могла просто соскучиться.

— Еще бы, мы не виделись с тех пор, как… — с тех пор, как не стало Саши, я это помнила, но ни я, ни моя подруга до сих пор не могли выговорить этого вслух. — Что нужно тебе?

Как бы подобрать слова?

— Нин, ты же работала в гостиничной сфере до декрета. Много лет. У тебя там знакомых наверное много осталось…

— Я уже напряглась.

— Расслабься, — посоветовала я. — Илья приехал.

— Верховцев?

Я кивнула и не сразу поняла, что моего кивка Нина не увидит.

— Он. Пожалуйста, узнай в каком отеле остановился.

Молчим. Долго. Слишком долго. Сейчас Нина пошлет меня нахер и будет права.

— Ты с ума сошла? Юль…тебе зачем? Я как потом Димке в глаза смотреть буду?

— Ты его несколько лет не видела и еще столько же не увидишь, — разозлилась я. —. Узнай. Мне нужно, у меня гештальт не закрыт.

— Гештальт твой людям жизни ломать, — теперь разозлилась и Нина.

Сбросила. Я приуныла, но на телефон поглядывала с надеждой. Через полчаса экран засветился — пришло сообщение. В нем и адрес отеля, и его название, и даже номер апартаментов. Апартаменты мне ни к чему, Илья не пустит меня ни в них, ни в свою жизнь.

" Я тебя обожаю " написала я подруге.

"Иди в жопу" пришло в ответ.

— Это и есть настоящая женская дружба, — философски отметила я вслух.

Отправилась в душ. Мылась нервно, быстро, едва не выдрала себе половину полос, пока сушила голову. Оделась. Посмотрела на себя в зеркало, вспомнила, что девушки пользуются косметикой. Косметика у меня нашлась, половина тюбиков неизвестного назначения, кто только это все набрал?

— Прав Дима, — вздохнула я. — Нужен мне салон красоты. Хотя бы меня будут красить.

Но с макияжем я справилась. Не ярко, не броско, все же день, не на вечеринку иду. Да и одежда на мне достаточно демократичная, свитер, кеды которые стоили всю мою зарплату восемь лет назад, джинсы потёртые на коленях.

Машина осталась у папы во дворе, поэтому я вызвала такси. На первом этаже роскошного отеля просторный холл. Стеклянные стены в обе стороны. За одной скрывается бутик и ювелирный магазин, по другую кафе. Я иду в кафе. Занимаю столик так, чтобы меня было видно не очень, а мне всех тех, кто заходит и выходит из отеля — хорошо. Заказала кофе, хотя хотелось алкоголя. Просидела минут десять, когда среди входящих в холл увидела знакомую фигуру. Не Илья. Нина.

— Знала, что ты сразу примчишься, — проворчала она. — Приехала, чтобы ты не наделала глупостей.

У меня даже слезы к горлу подкатили. Отчасти из-за поддержки дружеской, отчасти потому, что на руках у Нины — дочка. Маленькая, года нет. Меня звали в крестные, я не пошла. Не могла просто видеть этих маленьких девочек, на улице до сих пор шарахаюсь от колясок, как душевно больная.

— Спасибо, — выдавила из себя я.

— Вику оставить не с кем было…

— Все в порядке. Она прекрасна.

Маленькая Вика выдула пузырь из слюней и агукнула. Официант принес детский стульчик, и Нина ловко пересадив дочь туда дала ей упаковку фруктового пюре.

— Я не обижена, что ты ни разу к нам не заехала.

— Я отправила открытку, — отвела взгляд от ребёнка я. — И букет цветов.

Нина говорила что-то, заказала перекусить и себе, и мне. Я пыталась есть, отвечала невпопад, смотрела через стекло в холл отеля. Людей было много, я боялась пропустить Илью и сердилась — вот чего им дома не сидится?

Но боялась я зря. Узнала сразу. И вовсе он не потолстел. И лысины нет. Заматерел если только…остановился. Улыбнулся кому-то, а у меня судорогой все внутри свело от этой улыбки. И тогда только поняла — он не один. В его руку хищнической хваткой вцепилась блондинка. Сексуальный деловой костюмчик, волосы растрёпаны, в глазах туман — сразу понятно, чем они наверху занимались.

Только приехал, а уже…А может, это его жена? Я же вышла замуж, почему бы ему не жениться? Я смотрела на блондинку, и злилась на неё — я же пропускала секунды с Ильей. Красивая. Такая ухоженная и лощеная, какой мне никогда не стать. Я возненавидела и себя. За джинсы. За кеды эти. За неяркий неумелый макияж.

Оторвала взгляд от девушки и посмотрела на Илью. Встать бы сейчас, пойти к нему. Что скажу? Привет, для начала. А вдруг для него тоже ничего не изменилось? Я возьму его за руку и весь мир останется где-то позади, станет неважным…

Илья рассмеялся, приобнял блондинку за талию и исчез из зоны видимости. Я даже приподнялась, но бесполезно. Ушел.

— Виски, — попросила я официанта. Потом вспомнила, что день, что в ресторане я с ребёнком и добавила. — Со льдом и колой.

Ненавижу эту блондинку. Ненавижу Илью. Ненавижу себя за эту дурацкую щенячью любовь. И в тот момент мне и правда казалось — все, хватит. Выкину из головы. Займусь наконец своей жизнью.

— Ну что, закрыла гештальт? — спросила Нина.

— Закрыла, — кивнула я.

А маленькая Вика, словно подтверждая мои слова торжественно трахнула ложкой об стол.

— И что решила?

— Салон куплю. Красоты. Буду напиваться уже в полдень, зато красивая-я-я…

Сделала глоток. Сладкая кола пузырьками щекотала нёбо, маскировала вкус виски и почти прогоняла горечь вызванную секундами, что я видела Илью.

Глава 6. Илья

Я поставил подпись на документ. В ответ мне улыбнулись и пожали руки. Все было невероятно просто. Когда все разошлись я немного прошелся по пустым коридорам, слушая эхо шагов и видя, как строительная пыль оседает на ботинках. Начинать все сначала было интересно. Любопытно. Жаль, не так волнительно, как годы назад.

Я вышел на парковку и закурил. Позади, за спиной осталось здание предприятия выкупленное мной на аукционных торгах. В нем пусто, только охрана, но скоро забурлит жизнь. Я надеялся большая часть уволенных еще до меня сотрудников вернётся, но как минимум личный штат набирать придётся.

Сигарета догорела уже до середины, когда на парковку лихо развернувшись въехал чёрный автомобиль представительского класса. Я мрачно усмехнулся — явно не поздравлять с покупкой приехали. Дверь распахнулась, являя моему взгляду Димку. Вышел, хлопнув дверью, широким шагом дошел до меня, встал напротив. Пару минут мы просто стояли и молча друг друга разглядывали. Жаль, не растолстел, было бы приятно, учитывая, что он на два года меня моложе. Выглядел почти прежним Димкой, только немного потрепанным жизнью.

— Ты думаешь, я не узнаю, что ты приехал? — сходу начал Димка.

— Да мне похер было, — честно ответил я.

Правда, не открытку же ему было слать, поздравляя с моим возвращением.

— Ты думаешь, сумел отомстить мне, уведя бизнес из под моего носа?

— Я думаю гораздо реже, чем это тебе кажется.

Я отбросил почти докуренную сигарету и направился к своему автомобилю. Разговор был нелепым и утомлял. Если бы я взялся вообразить, как пройдёт наша первая встреча спустя шесть лет, такой скуки выдумать бы не смог, даже если бы напряг все свое неплохое воображение.

— Этот бизнес крохи! — выкрикнул мне в спину бывший друг. — Крохи! Ты должен свалить обратно в ту дыру, в которой шесть лет прятался, Илья. Твои попытки отомстить глупы. Пока ты зализывал свои раны, я поднялся. Тебе меня не сделать.

Я вздохнул — и правда скука.

— Хочешь, подерёмся? — спросил я обернувшись. — Может тогда тебя отпустит?

Димка сжал кулаки. Я подумал было, что и правда бросится сейчас и даже предвкушал этот момент. Эти шесть лет я не думал почти о нем. Вот о его жене, да. Но шесть лет назад валяясь на больничной койке в СИЗО, представить только, с переломанными ребрами, носом, сотрясением мозга, я мечтал о том, как методично превращаю Диму в котлету. А мечты должны сбываться.

Не Дима не бросился. Научился держать себя в руках. Повзрослел. Жаль…

— Проваливай, Илья. Отомстить не выйдет, мои позиции слишком крепки. Проваливай, или тебя выдавят из города так же, как в прошлый раз.

Хлопнул дверью автомобиля, так же лихо, как приехал унесся прочь.

— Совсем машину не щадит, — покачал головой я. — И нервы тоже.

Закурил еще одну, уже в салоне, и мягко нажал на газ. На телефоне три пропущенных от Анжелы. Казалась крепким орешком — а внутри та же девочка, которая боится остаться ненужной. Но осталась уже — нечего в ней было изучать, скучно. Я выбросил мысли о ней из головы и тронулся к квартире. Сегодня в нее уже привезли кровать, я хотел посмотреть, когда можно будет уже переехать и нанять клининг для подготовки.

— Куплю шампанского, клубники, взбитых сливок и залезу в джакузи, — сказал я вслух, насмешив сам себя.

Машину бросил на парковке во дворе, хотя была еще и подземная. Оглядел двор. Красивая большая детская площадка, даже не одна, небольшой сквер с фонтаном, вокруг три дома разной высотности. Снова полез за сигаретой, в родном городе я курил больше обычного. Успел подумать — надо к матери все же заехать. Несколько дней, как вернулся и все никак. А потом…

На парковках мне везло. Женский силуэт я узнал со спины. Волосы раньше длинные были, теперь каре не достигает плеч, выглядит немного хулигански. В одной руке телефон, в другой сигарета. Затягивается, набирает сообщение. Потом чуть поворачивается, я вижу ее в профиль. Шесть лет не видел. Катался две ночи, как идиот к ее старому дому, просто побыть там, где мы были вместе когда-то. А встретил на парковке в своем же ЖК.

Прежняя Юлька не курила. Морщила носик, стоило закурить рядом. Как-то выпив вина затянулась пару раз моей сигаретой, долго кашляла, потом развезло, потом тошнило. Эта — курит. Несмотря на то, что стала матерью. И так странно на нее смотреть, так пусто внутри, вроде та же самая, моя, а вроде — другая совсем. Чужая.

Юлька повернулась, выискивая взглядом урну и увидела меня. Замерла. Видимо у них с мужем в семье заведено при встрече пару минут молчать.

— Как ты? — спросил я.

Шесть лет прошло. Когда то целовал каждый сантиметр ее тела и сам от этих поцелуев пьянел. А теперь смотрит куда-то сквозь меня. Чужая…Чужая жена.

— Отлично, — пожала плечами Юлька.

Тогда, на той больничной койке всеми преданный, я копил в себе сотни тысяч слов, которые ей бы сказал. Сейчас во мне ни одного, только тянет муторно где-то в груди.

— Звони, если соскучишься, — усмехнулся я.

Юлька вскинула на меня быстрый изучающий взгляд. Осень уже, на ее носу веснушки. К ноябрю пройдут, раньше проходили. А затем подняла руку и показала мне средний палец. Новая Юлька удивляла. Села в машину и хлопнула дверью. Так же, как и ее муж. Мимо меня проехала не глядя.

А я вдруг поймал себя на том, что улыбаюсь. Внутри больно, хоть волком вой, а я стою на парковке, и улыбаюсь, как идиот. Я был рад видеть ее. Особый вид мазохизма. Делаешь себе больно и ловишь кайф. А еще я понял — Димка не прав. Можно его пронять, еще как можно. Есть то, что ему нужно было больше всех денег на свете. То, без чего он не мог жить, не умел просто. И это — Юлька.

Юлька, которая любила меня такою любовью, что просто помани и побежит вслед, как дрессированная собачка.

— Старая любовь не ржавеет, — сказал я.

Уж кому знать, как не мне. Я могу отомстить. Причем им обоим сразу.

Глава 7. Юля

Меня трясло изнутри. Отъехала в сторону, остановила машину от греха — вести ее в таком состоянии я не могла. Посмотрела на руки — пальцы трясутся.

— Так и до инсульта недалеко, — пробормотала я.

Надо же, караулить его несколько дней и встретить прямо во дворе своего дома. И смех, и грех. Мне было страшно, больно и при этом хорошо. Мазохизм, иначе не назвать. Мне так хотелось к нему броситься. Вцепиться в рубашку. Реветь. Уговаривать забрать меня отсюда, от Димы, от этого надоевшего города. Но я справилась. Чувствовала и сожаление и гордость собой. Я — сильная. Это пиздец, как неожиданно, но я невероятно сильная.

В момент, когда Илья спугнул меня с парковки я только приехала, забрав машину со двора отца. И нужно мне было домой, хотя последние пару лет, если быть совсем честной, мне никуда не нужно. С тех пор, как умерла Саша я не живу, я существую. И по сути, мне было без разницы где находиться. Но я так смертельно устала, я чувствовала себя морально изнасилованной, эта короткая встреча мне сложно далась. Я хочу домой. Я хочу в душ. Черт возьми, я хочу выпить.

С последним пунктом было проще всего. Я доехала до ближайшего бара и заказала две порции виски. С месяц назад Димка кричал на меня. Дескать, сопьюсь. Дескать, красивая умная баба, а с жизнью своей творишь дикую хрень. Слушала я мужа внимательно, но что ответить ему не знала.

Виски послушно обжег горло и обдал теплом все внутри, быть может даже саму душу. От барной стойки оторвался скучающий ловелас, подсел за мой столик. Я вздохнула — только компании мне не хватало.

— Такая сногсшибательная дама и одна? — начал он со стандартного подката.

Я подавила порыв закатить глаза. Выпила второй виски. Ехать бы домой, Илья уехал наверное, с чего бы ему торчать у меня во дворе? Или ехать потому, что он еще там и тогда я его снова увижу…

— Я мёртвая, — сказала серьёзно я. — Начала умирать шесть лет назад, окончательно умерла два года как. Все, что видите, это оболочка, оставленная на бренной земле с целью уничтожать запасы виски не давая спиться другим. Я спасаю человечество.

Ловелас не проникся. Скучный, наверное, тип. Бедная его жена, мало того, что гуляет, так ещё и тоска собачья с ним жить. А жена есть, кольцо снято несколько минут назад, оно жало и оставило лёгкий розовый след.

— Я знаю несколько прекрасных способов оживить любую, — бахвально усмехнулся он.

Точно, скучный донельзя.

— Мой муж Дмитрий Серов, — коротко сказала я.

Скучный, но понятливый. Кивнул и встал, вернулся за барную стойку, и даже не оборачивался больше. Надо сказать, мой муж не только очень богат, он к тому же еще вероломен и до кучи подлец. Иметь с ним дело опасались. Я покосилась на меню — напиваться или нет? Соблазн был. Но я знала — не помогает. Ничего мне не поможет, смысла вообще нет. В самой мне нет никакого смысла.

Я поехала домой, за руль села сама, благо ехать минут семь. Ильи на парковке не было и я ощутила сожаление. Больно, но как же хочется, черт побери…зато Димка был. Дома.

— Ты где была? — закричал он сходу.

Я сразу поняла — знает. Знает, что Илья вернулся. Вот и бесится, вот и прилетел с работы так рано. Ну или от шлюх, кто там разберётся, где эта тонкая грань находится.

— С Нинкой встречалась, — ответила я. С ней я виделась вчера, но если что, подтвердит. — Посмотрела на ее малышку. Потом посидела в баре здесь на соседней улице.

Димка пытливо посмотрел в мое лицо, пытаясь понять лгу ли я. Это бесполезно, я столько лет скрывала свои эмоции, что достигла небывалых высот в этом искусстве. Даже при встрече с Ильей себя в руках удержала.

— Ты знаешь, — утвердительно произнёс он.

Можно было делать вид, что понятия не имею о чем он, но это глупая игра.

— Знаю, — кивнула я.

Кулаки Димы сжались. Подумала — ударит. Если ударит я буду упиваться этой болью. Быть может мне хватит сил уйти. Быть может его замучит совесть и он меня отпустит. Не ударил.

— Парамонова бизнес у меня увел из под носа. Я два месяца покупку готовил. Если бы не я, блять, Парамонова и банкротом бы не признали!

— Мне очень жаль, — равнодушно ответила я.

Прошла мимо него в ванную. Настроила душ на тёплую воду. Погода, словно дождавшись возвращения Ильи стала стремительно портиться.

— Если я узнаю, что ты к нему бегала… , — Димка в ванную за мной пришёл. — Думает, сумеет отомстить мне. Поздно, Юлька! Все, никак уже, поезд ушёл! Это раньше он был мажориком из богатой семьи, а я никем. Теперь я все, а он ничто, и папочки его богатого больше нет…

Я села на унитаз, захлопнув крышку, потому что понимала — мыться сейчас не вариант. В Диме накопилось, пусть выскажется. Послушаю, с меня не убудет. Димка же замолчал. Думал о чем-то напряжённо, и это мне не нравилось. Лучше бы говорил, лучше бы плевался злобой. Он же вдруг рухнул передо мной, прямо на кафель ванной, словно ноги подкосились, уткнулся мне лицом в колени, да так и остался сидеть. Я растерянно смотрела на его светлую макушку, и так стало жалко вдруг своего мужа. Кто вообще придумал любовь эту, зачем она нужна? Я столько лет мучаюсь со своей дурацкой любовью ко мне, Димка так любит меня, что уже почти ненавидит…

— Юль, — вдруг сказал он в мои ноги. — А давай ребёнка родим?

Комната ванной уже заполнилась тёплым воздухом из-за работающего душа, но меня словно холодной водой окатили из ведра. Хотелось кричать — нет! Я просто не смогу больше. Ждать, надеяться на чудо, молиться Богу, пытаясь в него поверить, как в последнюю надежду. Но ничего не помогает. Ребёнок рождается, такой маленький, такой весь твой, тебя сокрушает лавина такой любви, которую никогда не испытать к мужчине. Даже Илью я так любить не сумела. Но твоя любовь тоже не заслон от диагнозов, не спасают деньги мужа, и маленькая такая Сашка чахнет, а ты ничего, ничего сделать не можешь.

Когда ее не стало, я не сошла с ума. Я и правда умерла, наверное. Я сидела с телом дочери почти сутки, отец и Димка уговаривали отдать, а я держала ее, такую маленькую, такую холодную, понимала, что это в последний раз, и не могла разжать рук.

Глава 8. Илья

Кровать была установлена в срок. Она была столько внушительных размеров, что на нее можно было уложить поперек баб всех мастей разом, и рыжую, и брюнетку и блондинку, нашлось бы место и для лысой, даже если бы каждая из них была отнюдь не модельных параметров, и спать, ну или резвиться, они бы друг другу не мешали.

— Вот же извращенство, — задумчиво сказал я, глядя на кровать.

Кровать заказала Стелла. Я сел, попрыгал, подумал и даже повалялся. Сойдёт, зато свалиться с нее ночью точно не страшно. Посмотрел на часы — вечер еще не поздний. К матери надо заехать, мать обижалась, причём весьма активно, в родном городе я был уже несколько дней, а в отчем дому так и не показался.

Квартира, купленная еще отцом для матери была слишком велика, как и дом в пригородной зоне. Но продавать их мама отказывалась наотрез. Квартиру в память об отце, они сильно друг друга любили, а дом… Мама надеялась на внуков. Вера, моя старшая сестра послушно произвела одного внука. Тот проживал вместе с родителями, а те мотались по военным гарнизонам — Веркин муж был служивым, со вполне успешной карьерой. К маме в гости Данька приезжал пару раз в год, да и на смешливого толстопуза походил мало — тринадцать уже стукнуло. За последний год вытянулся, отощал, голос готовится ломаться и над верхней губой появился пушок. Мама конечно же, души в нем не чаяла и все надеялась откормить.

— Явился, — всплеснула руками мама. — Хоть бы предупредил когда приедешь, я бы чего вкусного приготовила!

Зная маму уверен — готовила она вкусное каждый этот день меня ожидая, да и от скуки. Я склонился, обнимая ее, такую маленькую и хлопотливую, позволил увлечь себя на кухню. Мама тут же поставила греться кастрюлю борща, достала из духовки тёплый еще пирог. С мясом, конечно же.

— Не жалеешь, что приехал? — спросила она, нарезая пирог.

— А чего жалеть? — пожал плечами я. — Один раз живём.

Мама у меня была особой весьма импульсивной, когда-то это доставляло много хлопот отцу — разбег от нежностей до сцены с битьём посуды у нее занимал секунды. Но с возрастом смягчилась, да и смерть отца на нее сильно повлияла.

— Меня бы пожалел! — воскликнула она. — Веру! Она же тебя в детстве нянчила, в садик водила, сопли вытирала…Жизнь у него одна! У отца тоже одна была. И где он? Он слег после того, как из тюрьмы тебя вытащил, все связи поднял, сколько денег ушло…

— Мама, — попытался остановить поток я.

Разговор, точнее мамин монолог был ожидаем и вполне понятен, но это не прибавляло мне желания его выслушивать. Я свое решение принял и из за слов матери, или чувства вины, которое она пытается мне внушить, менять его не буду.

— Весь же переломанный лежал! Весь! Еще и под судом. Много тебе эта дружба дала, этот город, а Илюш? Подставили, без бизнеса остался, едва не умер, отца не стало от нервов…

— Хватит, — жёстко сказал я.

Плечи мамы затряслись, она заплакала. Бросила кухонное полотенце на стол, ушла в гостиную. Я выждал пять минут, выключил булькающий на плите борщ и пошёл следом. Сел рядом на диване, приобнял за плечи.

— Это из-за нее? — спросила мама. — Это из-за нее ты вернулся обратно, из-за Юли своей?

— Нет, — почти честно ответил я. — Бизнес я здесь купил.

— Какой?

— Мусор перерабатывать буду на вторсырьё.

— Мусор?

— Большие деньги, мама, в мусоре крутятся, даже не представляешь, насколько. А если тебе стыдно подружкам рассказывать, так я еще ресторан куплю, честное слово. Самый крутой в городе. Или сам построю.

Мама всхлипнула еще пару раз, успокаиваясь.

— А женишься? — с надеждой спросила она. — Тридцать четыре тебе уже будет, давно пора жениться…

— Женюсь, — рассмеялся я. — Ты только прекрати мне плешь проедать, кто за меня плешивого то замуж пойдёт?

— Пойдут, — махнула рукой мама. — Ты у меня всегда самый красивый был, и в садике, и в школе, и в институте…Все девочки табуном бегали. А ты все Юля это…не будет счастья, коли невесту чужую уводить, не будет!

— Мама!

— Ладно уж, пошли есть…

Маму переключить удалось — следующий час она с упоением вспоминала у кого из ее подружек были дочери меня достойные. Чтобы не кривая, не косая, не гулящая…расстались мы вполне довольные друг другом. Но внутри у меня свербело и не давало покоя. Уже в машине я открыл старую записную книжку отца, что до сих пор хранилась в его кабинете и налистал нужный номер.

— Дядь Ген, — улыбнулся я в трубку. — Это Илья Верховцев. Да, столько лет, столько зим…вы мне адрес не пробьете? Желательно сегодня, да. Юлия Серова. Да, та самая. Да, того самого жена. Хорошо, я подожду.

Дядь Гена это старый друг отца, много лет служивший в полиции и сохранивший связи несмотря на преклонный возраст. Моя просьба ему тоже не по нутру, но не родственник, не мама, рыдать не станет. Хотя высказаться мог бы — он один из тех, что шесть лет назад помогал меня вытащить из под суда. В ожидании звонка я набрал Вовку.

— Юля заходит к тебе в бар? — спросил я.

Вовка с минуту молчал. Никто не был в восторге от того, что я вернулся, что принимаюсь бередить старое. Но плешь проедать он не станет.

— Нет, она вообще ни с кем из старых друзей отношения не поддерживает.

Зазвездилась, сделал вывод я. Деньги и статус всегда портили людей. Тем более баб. Тем более таких красивых. На мгновение закрыл глаза, вспоминая встречу на парковке. Такая она была…От Димки я мог ожидать того, что он состариться раньше сроку. А Юлька…Ее бы ничего не испортило. Она будет все так же красива, даже если состарится на сорок лет, если наберёт сорок килограмм, ее просто ничего не испортит. Красота в глазах смотрящего? Возможно. Но той старой любимой Юльки я в ней не видел, хотя уверен — она от нее не избавилась, просто спрятала где-то глубоко внутри себя. А я найду. Извлеку на свет божий. И сделаю больно, очень больно.

Перезвонил дядя Гена. Я выслушал его, положил трубку и долго смеялся. Мы с Юлькой жили в одном дворе, нарочно захочешь — не придумаешь.

Глава 9. Юля

На кладбище я не ходила. Одна мысль о том, что там внизу под двумя метрами земли лежала моя малышка меня выворачивала, хоть волком вой и землю эту кладбищенскую руками разрывай. Но тогда без вариантов, сразу в психушку.

И водку я не пила. Как-то оно…не солидно. К чему пить водку, когда столько в мире хороших напитков, а у моего мужа столько денег?

Но в этот день я нарушила два правила разом. Я ехала на кладбище, в сумке моей была поллитровка водки и бутылка колы. Запивать. Закуски предусмотрено не было, хотя где-то там же, внизу под кучей ненужного мне хлама валялась шоколадка. Ее я и съем. Из машины вышла, посмотрела на небо — хмурится. Может даже разразится дождем. Бабское лето неохотно уступало свои позиции октябрю, а одета я была легко. На заднем сиденье скомканный плед, его я и прихватила с собой, накинув плечи.

Раньше, до того, как земля забрала у меня Сашку, я любила кладбища. В них есть какая-то особая упорядоченность. Строгость линий, множество печальных глаз, смотрящих с надгробий, чужие судьбы в парах строк, печаль, при виде заросших травой холмиков. Я шла по аллее и пыталась проникнуться, вернуть свои прежние ощущения, но не смогла. Сашку я почти не навещала, но ноги помнили, привели.

Лавочки считались пережитком, но тот, кто все организовывал, папа наверное, лавочку предусмотрел, и я была благодарна за нее. Села. Посмотрела на лаконичное, красивое надгробие. Фотографию тоже не я выбирала. Но фото было замечательным, Сашка на нем смеялась. Всем назло. Боли, которая привела её сюда, серому дню, грусти разлитой вокруг.

— Привет, — сказала я. И стало вдруг как-то…неловко. Неправильно. Как говорить со своим погибшим ребенком? Я не знала. Не хотела знать. — Глупая у тебя мать. Бестолковая…

Могила моей дочери ухожена. У надгробия вянут цветы, их я убираю, выброшу на обратном пути. Опускаю свой букет. Ромашки белые, крупные, много ромашек. Сашке нравилось.

— Ты меня прости. За то, что родила, что не смогла удержать. И вообще, я знаю, что тебя нет здесь. Тебя просто больше нет. Но мне нужно…

Я всхлипнула. Не стоило приходить. Достала из сумки колу и бутылку водки. Открутила зубами пробку — тугая. Сделала глоток, закашлялась. Но кто-то, наверное мудрый, придумал, что на кладбищах нужно пить водку, кто я такая, чтобы спорить? Второй глоток дался легче, за ним и третий. Я не говорила, хотя во мне был миллион слов. Начал накрапывать дождь. Какая-то женщина торопливо прошла по аллее к выходу. Посмотрела на надгробие со смеющейся Чашкой, потом на меня, сочувственно. Я отвернулась. Мне не нужна была чужая зависть.

— Я так не могу больше, — сказала я наконец. — Не могу. Это не убивает меня, я просто разучилась жить, перестала быть. С этим нужно что-то делать. Я не хочу, но нужно. И он…приехал. Пусть это будет толчком, да? Я приняла решение. Может, неправильное, когда мне в голову приходило что-то правильное. Но нужно что-то делать, нужно…

Дождь полил сильнее. Плечи под пледом намокли. Водка пилась медленно, с трудом, но я была упорна. Если я завтра сделаю то, что планирую, эта бутылка будет последней. Если у меня получится. Так много если. Когда была выпита четверть, я сделала запланированный звонок. Разговор продлился три минуты и после него к горлу подкатила тошнота. Не от алкоголя, от волнения.

— Я не буду блевать на кладбище, — строго сказала я себе.

И хихикнула, поняв, что пьяна. Виновато посмотрела на Сашкину фотографию. Мне бы копаться в себе, ведь с чувством вины жилось так…просто. Но я знала — я была хорошей мамой. Единственной моей ошибкой было родить Сашу, и тем не менее я была благодарна за каждый прожитый день.

То, что с ребёнком не все хорошо врачи поняли на шестом месяце. Предложили естественные роды. Успокоили тем, что молодая, еще рожу. Зачем ребёнку страдать…А она уже — большая во мне. Шевелится. Я имя ей выбрала. Я любила ее уже. Может, если бы я узнала на более маленьком сроке, я бы решилась. Но я понимала, если мне вызовут роды сейчас, она родится уже живой. Илья в тюрьме, на письма мои не отвечает, вычеркнул из жизни начисто. Выберется ли он тогда было непонятно, могли и не помочь связи. И конечно я пошла к Димке…Димка хороший. Разве он виноват, что я дура, что не люблю его? Раньше думала, что люблю…

Мысли путались. Темнело. Водки уже меньше половины. Я пьяна. Стала искать в сумке бутончик шоколада, чтобы зажевать горькую водку и не смогла. И телефон не могу найти, ведь только же звонила, недавно?

Я понимаю, что мне нужно уйти. Холодно. Будет обидно замёрзнуть на кладбище ночью, приняв наконец решение. Спусаюсь на карачки и шарю руками в мокрой завявшей траве, пытаясь отыскать пропажу. Его нет. И стоит на беззвучном наверное. Руки мокрые и холодные.

— Это будет бездарная смерть, — говорю я. — А водка не потерялась. А ведь могла…

Темно уже совсем. Фотографию моей дочки не видно. И я пьяно надеюсь, что и она меня не видит. Насколько я пьяна. Я пьяна так, что до выхода с кладбища мне просто не добраться уже. Сижу. Допиваю. Не плачу, икаю только. Мне нужно позвонить Диме, но у меня нет телефона. Смирение накатывает и уютно накрывает собой, словно тёплым одеялом. Все решилось за меня.

Из темноты, пронизанной струями дождя материализовалась высокая фигура. Я так пьяна, что мне не страшно. Да и в принципе я уже смирилась со смертью от переохлаждения под октябрьским ночным дождём.

— Дура, — говорит фигура.

Это Димка. Я пьяно и счастливо улыбаюсь — я не умру сегодня.

— Холодно, — жалуюсь я. — Телефон потеряла. Как ты узнал?

— Сторож позвонил. У него есть мой номер, на всякий случай. Встать сможешь? Идти?

— Не-а, — снова улыбаюсь я.

— Блять.

Подхватывает меня на руки. Такой он теплый, мой муж. Жмусь к нему. От его размеренного, уверенного шага начинает мутить сильнее.

— Тошнит, — жалуюсь я.

— Сейчас я тебя поставлю.

— Не буду блевать на кладбище, — мотаю головой я.

— Значит терпи.

Глава 10. Илья

Я ненавидел себя за это, но продолжал делать. Ждать. Наш жк был большим, но я уже знал, в каком доме Юлька живёт. В моем. Вот же ирония судьбы, столько лет не виделись, а теперь благодаря сексуальной Стелле в одном доме живём. Мало того — в одном подъезде. Я двумя этажами выше. Поэтому я мог примерно предполагать, где Юлька бросит машину, вернувшись, и припарковался в тени мокрого куста у самого края парковки, за минивэном. Меня почти не видно, мне видно всех. Предполагать я не мог только время возвращения Юли. Как я понял, она не работала. Да и зачем себя утруждать, с таким то мужем? Все правильно делает, жизнь нужно прожигать с удовольствием, счастливо, а счастье вовсе не в труде.

Приехала Юлька через час моего тупого ожидания. Машину не припарковала, а именно бросила, заняв два парковочных места. Совсем от меня недалеко и могла бы увидеть, но по сторонам не смотрит. Дождь моросит, она сидит. Может, курит? Может, слушает музыку? Мне не различить черт ее лица из за дождевой взвеси в воздухе, но она не кажется счастливой прожигательницей жизни.

Из машины выходит через пятнадцать минут только. Закрыть — забыла. Хотя да, спиздят эту машину, муж купит новую. К подъезду пошла неспеша, хотя на ней тонкая кофта и джинсы. На минуточку — октябрь во дворе.

— Сладко тебе живется? — спросил я шепотом уходящую Юлю.

Она на мгновение запнулась, сбившись с шага, словно услышала, хотя не могла. Я поборол желание догнать ее, настигнуть прямо в лифте, и наслаждаться ее страхом несколько секунд, что лифт будет поднимать нас до ее девятого. Но я не стал, дал ей время спокойно уйти.

Мы все равно увидимся сегодня, я это знал. Вечером празднество дня рождения какого-то местного нувориша и я приглашен. И семья Серовых приглашена тоже. Там мы с ней и увидимся. Я выкурил еще две сигареты в притктоытое окно, прежде чем покинуть машину. В подъезде три лифта. Один грузовой и два пассажирских, мне интересно, в каком из них поднималась Юля? Меня настолько проперло по теме этой мести или по самой Юле, что сейчас с садомазохизмом на грани хотелось подниматься в том же лифте. И думать, думать о том, насколько Юля близко и насколько херово скоро ей будет. Ей и ее мужу.

Мои личные вещи уже приехали, были вычищены, наглажены и аккуратно висели на плечиках в гардеробе, этим занималась приходящая два раза в неделю домработница. Я обживался. Неспеша принял душ. Сделал себе кофе, выпил его глядя на мокрый город и выкуривая очередную сигарету, не в силах прогнать мысли о Юле. Возможно она тоже сейчас курит, смотрит на улицу, и всего — двумя этажами ниже. Прямо подо мной. У мамы дома, в квартире, на балконе лестница пожарная и люк. Я мог бы спуститься к соседям, а от них на балкон к Юльке. Вот бы она удивилась…

За идиотскими мыслями подошло время выходить. Я так много думал о Юльке сегодня, скорее всего увижу ее сегодня, а в голове звенит от пустоты и ни одной дельной мысли.

На удивление, в зале ресторана было много знакомых, хотя новые лица преобладали. Меня с кем-то знакомили, полезных людей старался отложить в памяти, ненужные имена выбрасывал, словно мусор. На сцене мурлыкала какая то смазливая певичка, умудряясь одновременно и улыбаться всем толстосумам и попадать в ноты, талант не иначе. Столы ломились от закусок, споро сновали официанты, кто-то громко, в голос смеялся. С другого конца зала бокалом отсалютовала Стелла — она времени даром не теряла и цепко держалась за мужской локоток.

Я искал взглядом Юльку. Она должна была прийти, мне сказали. Димкину светлую макушку я уже видел, он меня пока не заметил. Один пришёл? Юльку я увидел почти случайно. Она стояла в углу и держала в руках бокал с соком.

— Видели, да? — раздался женский голос за моим плечом. — Сок пьет.

Я жадно разглядывал Юлю. Черное платье на тонких бретелях. Сейчас стало понятно, как похудела. Каре не достаёт до худых плеч, сильно выделяются ключицы, запавшие щеки подчеркивают остроту скул. Косметики нет почти, только на губах помада, и алый цвет делает ее рот таким вызывающе дерзким…

— А что? — спрашиваю я.

Мне неинтересно, но женщина никуда не уходит и я решаю поддержать видимость беседы.

— Вы меня не помните? Вы общались с моим мужем, до…тех событий. Мы пересекались раньше, — я смотрю на нее и правда не могу вспомнить, знакомство было слишком ненужным. — Да не суть, я Анна, приятно познакомиться. Она же пьет, Юля Серова. Бухает, я бы сказала. Говорят, прямо с утра может начать пить. И за руль пьяная садится, а чего ей бояться, с таким мужем…он же хозяином города себя чувствует, она стало быть, королевна. Пьяная. Смысл сейчас с соком стоять…хотя может она в него водки долила.

Я чувствую злость. Только мне можно ненавидеть Юльку. Сочиться ядом, мечтать о мести. Мне, не этой незапомнившейся женщине из когда-то счастливого прошлого.

— Вы с виски осторожнее, — кивнул я на бокал в женских руках. — Говорят от него мерцание нимба может поблекнуть.

Юлька поставила свой сок на ближайший стол и пошла к выходу из зала не глядя на мужа. Я оторвался от стены и пошел за ней. Эта женщина наверняка распустит слухи. Скажет, старая любовь не ржавеет. Скажет — вместе ушли. Пусть распускает, Димка будет в восторге.

Мне плевать на именника, я его уже поздравил, вручив коллекционный портсигар, я боюсь потерять Юлькину худую спину. Но она останавливается в пустом фойе напротив зеркала и что-то напряжённо ищет в сумочке. Потом подняла взгляд и увидела мое отражение в зеркале. Закинула свою находку в сумку обратно и повернулась резко, рывком.

— Что? — спросила она. — Что нужно тебе?

Слышать звук ее голоса было почти больно.

— Ты счастлива? — спросил я.

Вообще невпопад. Не планировал. Я планировал сломать ее жизнь, а не интересоваться, как ей живётся. Юлька смеётся. Что смешного я спросил? Но мне нравится стоять и слушать ее смех, жаль только со стороны доносятся музыка, пьяные вскрики и смех.

— Счастлива. Я даже блюю радугой. Илья, правда, возможно было бы приятно увидеться, но не в этой жизни. Знаешь, почему? Потому что я живу, Илюш, это уже немало. Я хочу жить дальше. Пожалуйста, не трогай меня, не мешай мне жить.

Глава 11. Юля

Димка гневался. Эйфория от принятого мной решения быстро испарилась и он стал прежним. Моим до самой последней клеточки, при этом невыносимо чужим и ненужным.

— Как ты могла сорваться, ни сказав мне ни слова?

— Я не нашла тебя в зале.

— Ты была пьяна?

Смотрит на меня подозрительно. Я не пила. Мне хотелось пить даже не потому, что у меня была зависимость, хотя скорее всего она была. Просто во первых, это было проще всего, во вторых, этого от меня все ждали. Даже Димка.

— Я не пью.

— И эта твоя привычка постоянно держать телефон на беззвучном…

— Дим, прости, — покаянно сказала я. — Эта гормональная терапия меня выматывает. Я устаю и у меня перепады настроения постоянно.

Димка улыбнулся виновато.

— Ты прости. Я волнуюсь за тебя вечно. Люблю тебя, понимаешь?

Я понимала. Наверное. Я помнила те времена, когда я думала, что его люблю. Когда все было легко и просто, когда будущее казалось кристально прозрачным. Есть я и Димка. У нас — любовь. Мы поженимся, будем жить долго и счастливо, умрем в один день и конечно же, родим трёх детей. Мне тогда мечталось, что это будут две девочки и мальчик. Просто я всегда завидовала тем, у кого сестра есть, они мне самыми счастливыми казались.

А потом Илья показал, что такое любить, когда сердце трепещет от одних только мыслей о нем, когда панические атаки если не видеться долго. Нинка меня потом лечила. Говорила, что не любовь это вовсе, зависимость, с ней надо бороться, делать практики, дышать маткой и прочими не приспособленными для дыхания органами. Говорила, что любовь она другая. Спокойная, ясная, уверенная. Что же, я была рада, что Нинка чёртову зависимость на себе не испытала, но от этого мне ни капли не легче.

— Дим, я спать, хорошо?

Я легла, хотя спать мне не хотелось. Хотелось перестать разговаривать. Вообще я пока не ощущала на себе никак последствия начатой гормональной терапии. И даже с надеждой думала о том, что может, не сработает? И не нужно будет больше никого любить с риском снова потерять?

Но врачи уверяли — сработает. Мы с Димой были полностью здоровы, он тоже анализы сдал. Единственная проблема это сбоящая после прошлых стрессовых родов овуляция. Над ней мы сейчас работали. Сказали через полгода ЭКО. На него я точно не пойду, так что на беременность было шесть месяцев.

Я все же уснула. А вечер был ещё хуже. Димка орал. Расколотил вазу, словно истеричка. Ваза мне к слову, никогда не нравилась и я о ней не жалела.

— Дим, — попросила я. — Я ни хрена не понимаю, объясни, пожалуйста.

— Этот урод квартиру над нами купил, — выпалил он.

Какой урод я поняла сразу.

— Прямо тут? — ткнула я пальцем вверх, в потолок.

— Двумя этажами выше, но какая, блядь, разница? Он это специально, понимаешь. Носится, со своею местью…ни черта у него не выгорит!

— Несколько лет назад ты справился с ним легко.

Я была готова на подлость. Только бы не видеть Илью больше. Только бы его не стало рядом, вакуум внутри грозил уничтожить мне сердце и разорвать грудную клетку в клочья. Я уже с тоской вспоминала последний год. Хеорово было, да, но стабильно же. Еще нескольких встреч я не выдержу.

— Раньше проще было. Молоды были, глупы. Сейчас я повязан. Да, я богат, но я не владею этим городом. Все взаимосвязано, блядь, и этот пидар тоже. Мне не дадут его убрать. Собирайся, мы едем.

— Куда? — удивилась я. — Десять вечера.

— В отель. Потом другую квартиру купим или вообще дом. Собаку заведем…

— Детей нарожаем…успокойся, Дим. Если ты куда-то побежишь ночью, только покажешь свой страх. Ты хочешь, чтобы тебя считали трусом? Правильно, нет. Будем пока жить так, как жили.

Димка вздохнул. Выкурил сигарету прямо на кухне, хотя я терпеть этого не могла, особенно, трезвой. Пьяной я более склонна к компромиссам.

— Ты права, спасибо, что успокоила.

— Ужинать будешь? Я…сама приготовила.

Когда я последний раз сама готовила? Полноценно? Не помню даже. Спать легла рано, Димка еще сидел в кабинете. Мы спали в одной комнате, в одной постели, хотя были давно уже чужими друг другу. На мою попытку переехать в другую комнату в прошлом, Димка отреагировал крайне негативно. Да и я, если честно, привыкла к звуку его дыхания по ночам. Физической близости между нами в последний год почти не было.

— Спишь? — спросил Димка ложась. Я не ответила. — Не спишь, я давно по твоему дыханию понимаю, когда ты спишь, а когда притворяешься. Юль…

Пододвинулся. Положил руку на талию. Я напряглась. Рука поползла ниже, задрала футболку, в которой я спала, спустила резинку трусов.

— Дим, — шёпотом попросила я. — Дим…не нужно, пожалуйста, меня от терапии тошнит ужасно. И день…еще рано. Я скажу, когда.

Рука сжалась в кулак, он даже зубами скрипнул, но откатился на свою половину. А меня в тот момент и правда замутило от одной мысли о сексе. Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Закрыла глаза. И вернулась к своим мыслям о том, что Илья рядом совсем. Два этажа. Может, курит и звенит кубиками льда в бокале. Может, засыпает. Может, засыпает думая обо мне. Ненавидя меня.

Глава 12. Илья

Наш город словно забыл о том, что он — миллионник. Или просто я излишне сосредоточенно вглядывался в людей, пытаясь Юльку увидеть. Но я видел ее то и дело. И не во дворе, хотя это было бы логичнее всего. Их личная жизнь с Димой все еще была покрыта тайной для меня, но сознательно — я не хотел вникать в нее, мне только мысли об этом делали больно.

Сегодня я решил зайти к Вовке. Тогда, в первые годы после переезда мне казалось, что я скучаю по своим друзьям. Не общался, но вот такой возможности просто заехать, увидеться хотелось. Тем более на маленького Сергея Владимировича нужно было посмотреть, так что поехал я планово — с подарками. Хрен знает, что там дети любят в два года, что любил я в детстве, точно не помнил, собаку вот хотел да. Если я притащу собаку Вовка не оценит. Купил крутую тачку на пульте управления. Думал набрать сладостей, просто на какие взгляд упадет, но секретарша, а теперь она у меня была, прознав о моих планах, возмутилась.

— Сейчас не голодные девяностые, когда дети о конфетах мечтали, — отчитала меня она, не забывая впрочем, о субординации. — И материнство более осознанное, мы иначе воспринимаем детей. Сомневаюсь, что в два годика он ест много шоколада. Я заказ оформлю на адрес офиса, в течении часа привезут вам вкусняшки полезные.

Так что в гости я пошел с полезными вкусняшками — полагаю, двухлетнему Сергею Владимировичу я не понравлюсь. Но он вполне все оценил. На машину правда уселся сверху, долго она точно не прослужит. На ребенка я смотрел с интересом, пусть и без восторга, и мое любопытство не осталось незамеченным.

— Сам не планируешь? — спросила Светка.

Раньше мы все вместе общались, большой компанией. Теперь — каждый сам по себе.

— А черт его знает, — честно ответил я. — Это же жену сначала заводить нужно, а вот жениться как раз и не хочется.

— Ты только свистни, — засмеялась подруга. — Я тебе мигом пару подруг подберу, а может и не пару, от тебя только выбрать останется.

Я отшатнулся в притворном ужасе. Вовка вышел меня провожать, чтобы спокойно постоять покурить, мелкий капризничая увязался за нами, поэтому пришлось ждать, когда на него натянут ботинки и комбинезон с шапкой. Он топтался по лужам, стараясь расплескать, как можно больше воды, Вовка курил, рассказывая что-то о своем баре. И вот тогда очередная встреча и случилась. Знакомая уже, до последней царапины машина остановилась на парковке. Блять, подумал я. Если бы я не знал, что Юля меня избегает, я бы решил, что она наоборот меня преследует.

Выйдя из машины она сразу нас увидела. Растерялась на мгновение, потом все же подошла, Вовку обняла, меня проигнорировала.

— Ваш? — спросила кивнув на Сережу в луже.

— Наш, — как будто неловко ответил Вовка. — Ты как?

— Да нормально, Вов. В клинику вот заехала, — здание большой частной клиники располагалось рядом с домом друга, и по Юльке было заметно, что если бы она знала о таком соседстве заранее, выбрала бы другую клинику. — Гуляете?

Юлька нервничала. Меня не замечала в упор и явно хотела скорее уйти.

— Гуляем, — сказал я и удостоился взгляда. — Хорошие родители проводят время с детьми, но тебе откуда знать, да Юль?

Юлька побледнела и сделала шаг назад, а я испытал удовлетворение — я смог ее задеть. На самом деле, мы сталкивались уже несколько раз и ни разу я с ребёнком ее не видел. Полагаю, досуг и вообще все время ребенок проводит с няней.

— Пока, Вов, — глухо кинула Юлька.

Не оборачиваясь пошла к зданию клиники, сжимая в руках папку с бумагами так, что костяшки пальцев побелели, а бумага наверняка приобрела заломы.

— Зачем ты так жестоко? — спросил Вовка.— Ты же знаешь…

— Хватит, — перебил я. — Правда, давай без ванильных соплей, мы слишком взрослые люди, чтобы жалеть друг друга по поводу и без. Я поеду, бывай, Вов. Увидимся.

Махнул рукой Сергею Владимировичу. В машине поборол желание ждать, когда Юля выйдет из клиники, да к тому же мать звонила. Сегодня у меня был относительно свободный день и я обещался свозить ее к отцу. Скоро снег уже ляжет, она хотела поухаживать за могилой, пока была такая возможность. Да я и сам на кладбище был только раз у отца.

Мать тащила с собой кучу приспособлений для ухода, мы словно на дачу ехали. Там были и грабли, и лопатки, какие то пакетики, ведерко, саженец, который нужно было непременно по осени садить. По аллеям я шел нагруженным, как ломовая лошадь. Физическая помощь здесь, матери почти не была нужна, я только собрал мусор в виде отцветших и уже завявших цветов и растений и выкопал ямку под саженец.

— Рябинка, — удовлетворенно сказала мать. — Специально сорт искала и заказывала, чтобы невысокая была и корни сильно не разрастались. Может, в следующем году зацветёт, всю зиму потом красиво будет, и птицы станут прилетать…

Пятилитровка воды, которую мы привезли для полива рябинки благополучно закончилась, а руки мы измарали оба, несмотря на использование перчаток.

— Пошли к церкви, — решила мать. — Там в сторожке кран есть, они пускают руки помыть.

Мы пошли в обратном направлении — ближе к центру кладбища. Я лениво скользил взглядом по надгробьям, вчитываясь в даты. Никого знакомого. На автомате вычитал цифры, вычисляя, сколько человек прожил. Люди на этой аллее могли похвастать здоровьем при жизни — ни одного моложе семидесяти пяти мне пока не попалось.

Но на следующей могиле я буквально споткнулся взглядом. Три года. Три года жизни. Именно на цифры я сначала обращал внимание. Потом посмотрел на фото. Девочка. Фотография не выцвела от времени и была такой яркой, словно сделали вчера. Девочка смеялась. Потом я скользнул взглядом ниже и увидел надпись.

Серова Александра Дмитриевна. Все, никаких приписок, никаких слов о любви и от этого было только страшнее, на несколько секунд я потерял способность дышать, как случалось, когда лежал с перебитыми рёбрами в тёмной тюремной больничке.

— Она приехала ко мне раз, — услышал я голос матери за спиной. — Ее девочке был годик. Без звонка, я так удивилась…мы сидели пили чай. Девочка еще не ходила, только ползать начинала и вставать у опоры. Такая хрупкая, маленькая. Волосы белые, словно лен, в кого такая? Хотя Дима блондин…глаза синющие. Я ее на коленях держу, а она не весит словно ничего, такая смешливая была, все меня накормить пыталась печеньем. Я так и не поняла, зачем Юля приезжала, но с тех пор больше ни разу не приехала.

Глава 13. Юля

Я заслужила, билось у меня в голове. Я заслужила его жестокость. Я вышла замуж за того, кто пытался разрушить его жизнь. Илья делает мне больно за дело. Я на самом деле плохая мать, разве умирают дети у хороших матерей?

А на деле кричать хотелось. Прямо там, на улице. Просто бессмысленный долгий крик, да так, чтобы во всем квартале взвились в небо голуби и вороны. И мне не было бы стыдно, мне давно уже не стыдно. Остановил меня только мальчик. Маленький, на Вовку похожий. Он так сосредоточенно пыхтел, топая по тонкой луже, собравшейся в выемке асфальта. Я подумала вдруг — ботиночки не прорезинены. Вовке дома попадет. И эта мысль не успокоила нет, просто дала зацепиться за реальность происходящего. Я не буду кричать — это напугает маленького мальчика.

Следующая мысль навалилась и душила собой когда я стала подниматься по ступеням клиники, чувствуя спиной взгляд Ильи. Я плохая мать, разве я заслуживаю еще одного ребенка? В горле словно ком застрял, если бы не Илья стоящий на парковке, я бы развернулась и убежала. Отдавала своё пальто и думала, что этот город слишком тесен для нас двоих. Он только кажется большим. Может, сесть в авто и просто ехать, ехать куда глаза глядят? Остаться жить в первом городе, который мне понравится. Может, Дима меня отпустит, может не будет возвращать?

Но понимала — не отпустит. Найдёт, вернет, если нужно, насильно. Заставит быть своей женой и дальше. Ему кажется, что быть несчастливым рядом со мной куда лучше, чем счастливым и без меня.

— Сейчас посмотрим, как у нас дела, — оптимистично сказала Инна. — Раздевайтесь и ложитесь на кушетку, будем мониторить вашу овуляцию по УЗИ.

Я разделась и легла. УЗИ было обоих видов, и вагинальное и внешнее. Во время сложной первой беременности я пережила столько манипуляций, что все было знакомо, ничего не могло смутить или испугать. Кроме своих мыслей. Я напряжённо думала все время осмотра, то мысленно убегая прочь из города, то покупая бутылку виски в ближайшем же магазине и выпивая ее прямо в машине. Разброс моих мечтаний был весьма велик.

— К сожалению, в этом цикле овуляции не случится, — сдержанно сказала Инна.

Я не знала, хотела ли я ребёнка. Я просто приняла это решение. Но в этот момент я поняла — да, я хочу ребёнка. Хочу любить. Господи, как я хочу любить. Я пережила столько потерь, но сейчас, лежа на кушетке с раздвинутыми ногами мне хотелось плакать, словно у меня уже отняли дитя.

— Ничего страшного, — сдавленно ответила я.

— Одевайтесь. И не волнуйтесь — это совершенно нормально. У нас только первый месяц лечения, дайте своему организму время. Вообще прогресс значительный, у нас там на подходе целых шесть крупных фолликулов. Один из них непременно порадует нас в следующем цикле или даже раньше, если месячные не придут. Могут и не прийти, все же, мы принимаем гормоны. Мне ожидать вас через десять дней?

Она спросила, потому что чувствовала мою нестабильность. Желанию стать матерью предстоит окрепнуть и вырасти, пока над ним главенствовали мои же страхи.

— Да, конечно, — оптимистично улыбнулась я.

Оптимизма во мне было ноль. Перед тем, как выйти из клиники я осторожно посмотрела сквозь стеклянные двери — пусто. Илья, Вовка и его сын с мокрыми ботиночками разошлись. Тогда только вышла. Доехала до ближайшего супермаркета. Вошла. Прошла в отдел с алкогольной продукцией. Виски и коньяк здесь — говно. Но для того, чтобы напиться годились. И я взяла бутылку. Пошла с ней на кассу. Затем остановилась у открытого холодильника со свежими ягодами и фруктами. Поставила бутылку на пол, схватила с полки лоток свежей черники и буквально побежала на кассу.

Подъехав к дому я просмотрела по сторонам. Судя по всему, Илья тоже предпочитал узкую парковку у дома. Я не любила подземную, мне было сложно оттуда выезжать, а серая масса бетона давила. Но сегодня я припарковалась внизу, чтобы избежать очередной встречи. Специально ли он купил квартиру в моем же подъезде? Прав Димка, нужно переехать, я заронила в его голову неверные мысли.

Дома алкоголь был на порядок лучше представленного на витринах супермаркета, но я все равно помыла чернику и стала лениво есть по одной ягодке, не чувствуя вкуса. Никогда не любила чернику, зачем я ее купила? Но есть все равно буду, моему организму нужны витамины…

В дверь позвонили через пару часов. Я на часы глянула — Димке рано, да и есть у него ключи. К дверям подошла с опаской, нажала на кнопку, вызывая изображение на экран.

За дверью стоял Илья. Господи, как долго я его ждала. Первые месяцы, год, я ждала его каждый день. Сначала была уверена, что придёт. Вот освободится, до суда дело не доведут, во первых его отец не даст, во вторых шито белыми нитками, и дураку видно, что его подставляют. Выйдет, конечно же сразу ко мне! Я в красках фантазировала тогда, как обнимать его буду, дышать им, реветь конечно же, но непременно от счастья.

Потом ждала со страхом — нужно же объяснить, почему я за Димку вышла замуж. Потому что беременность сложная, малышка может родиться в любой момент, и у нее будут серьёзные проблемы со здоровьем. Я не справлюсь одна, мне нужна помощь, мне деньги нужны, а ты не отвечаешь на мои звонки, письма, твоя мама только взгляд отводит да ревет в трубку…Димка согласился помочь, но только если я выйду за него замуж.

И потом ждала, вопреки всему, просто привыкла ждать. А затем…затем не стало Сашки и весь мир потерял для меня значение. И я перестала ждать. А теперь — Илья за моей дверью.

Илья что-то говорил. Дверь была звуконепроницаема, я прочла по губам — я знаю, что ты дома. Вздохнула. Нажала на кнопку принимая вызов.

— Я не знал, — сказал Илья. — Я не знал, Юль. Я не хотел…

— Это не имеет значения, Илья. Правда. Мне неважно, хотел ты сделать мне больно или нет.

— Открой дверь, Юль.

— Уходи. Димка скоро вернется. Даже если бы не Димка…просто уходи.

Я убрала палец с кнопки, прекращая разговор. Отключила систему — он будет еще звонить в дверь, я уверена. Ушла на кухню. Мне казалось я слышу глухие удары по двери, но я велела себе не обращать на это внимания. Я ела чернику, старательно, ягоду за ягодой, не сразу поняв даже, почему безвкусная прежде ягода стала соленой, и только потом осознала, что я плачу все это время.

Глава 14. Илья

Мне нужно было с ней поговорить. Я не знал эту новую Юлю, но меня так выворачивало, потому что я понимал, как бы я не делил на до и после — Юлька одна. Да, предавшая меня, растоптавшая, но это Юлька, которая когда то была моей, которую я любил. Представлял, что она плачет там, меня корежило. Не из-за херни же ревет. У нее ребёнок погиб. А я не то, что на рану солью, я эту рану ломом расковырял. Юлька могла плакать по миллиону разных причин, но, блядь, не из-за того, в чем я ее обвинил!

Утром я ждал ее на выезде из парковки, опаздывая к себе. У меня работа шла валом, процесс попёр, если успею запустить производство за следующие пару недель, то скорее всего получу гос заказ. А это много, это дохера бабок. Ресторан отгрохаю, как и обещал, чтобы бабки мусором не пахли. Мне нужно было ехать на работу, важно, а я торчу здесь и жду ее. Уехал.

Ждал вечером. Потом вспомнил, что цена за квадратный метр моей новой квартиры зашкаливала, зато сервис был соответствующий. Скачал нужное приложение, ввел пароль, который мне передали еще с ключами, получил доступ к камерам дома. Парковка, лифты, подъезд. Юлька не выходила. Похоже, она теперь вообще дома засела. Я мог пойти на конфликт, мог подраться с Димой, требуя меня пропустить, набить ему морду — все равно давно мечталось. Но это только усугубит конфликт и состояние Юли.

Думал я всю следующую ночь и рабочий день. А вечером заехал к маме. Сначала, конечно же, пришлось пить чай.

— Мам, — попросил я. — Дай мне ключи от дома.

— Зачем? — удивилась она. — Ты там сто лет не был.

— Кое что в гараже у отца забрать нужно.

Ключи я получил. Вошел в дом — холодно, по осеннему, и невыносимо пахнет моим же детством. А в гараже — маслом машинным, хотя отца несколько лет уже, как не стало, и пылью. Все на тех же местах, как еще при мне было. Строгий порядок в инструментах, каждой вещи свое место. Я быстро отыскал искомое, запихнул в найденную здесь же хозяйственную сумку, подхватил перфоратор отца и потащил в машину. Сумка оказалась тяжёлой.

Дома посмотрел на часы — почти восемь вечера. Пока я отслеживал, выйдет ли Юлька, поневоле вник в расписание дня Димы. Раньше десяти он дома не появлялся. Вышел на балкон. Перегнулся, глянул — так и есть. Балконные стеклопакеты нараспашку, они так несколько дней уже. Надеюсь, соседи ниже не дома и ментов не вызовут. Здесь же на балконе достал систему креплений, включил перфоратор, едва не оглохнув с непривычки. Руки дело помнили и скоро система креплений была установлена. Я прикрепил веревку, как это было показано в инструкции, затем подергал — бережёного бог бережет. Руководствуясь этим же принципом протянул в комнату, еще несколько раз обернул о прячущуюся за шторами и уходящую в пол стойку отопления. Снова подергал. Вроде — надёжно. Заглядывая в инструкцию закрепил все на себе. Увидел себя в отражении балконного стекла и едва не заржал — видок был так себе. Да и высоты я боюсь, если честно.

Тем не менее сел на подоконник, перегнул ноги вниз — темно. Окна у Юльки вроде светятся, да и записи я мотал, она не выходила.

— Ну, с богом, — сказал я, хотя верующим не был.

Но когда под ногами одиннадцать этажей вниз, хочется, чтобы страховала не только верёвка, пусть еще и Господь постарается. Подёргал карабин — держит. Не хотелось бы стремительно пролететь мимо этажа Юльки и повиснуть где нибудь на шестом. И, помедлив еще пару секунд, переместился вниз и отпустил руки, сначала одну, потом вторую.

Я не полетел вниз, так и болтался на своем этаже. Нажал рычажок на карабине, рывком съехал на метр. Потом еще на метр. Напротив соседей снизу, которых дома не было, мне перестало быть страшно. Ко всему привыкаешь. Еще пара метров и я вскарабкался на балкон Юльки. С удовольствием отцепил от себя всю эту херню, заглянул в комнату. Светло, вроде чисто и уютно. В ней — никого. И я постучал.

Юлька появилась в комнате через несколько секунд. На лице не испуг, скорее удивление. Что же, я бы тоже удивился, если бы ко мне с балкона на девятом этаже кто-то постучал. Сделала несколько шагов ближе, и недоумение сменилось злостью. Меня увидела.

— Я тебя не пущу, — громко сказала она.

К этому повороту я тоже был готов.

— Тогда я буду сидеть здесь до тех пор, пока Димка не вернется. Или полезу обратно тем же путём, что и пришел. А это снаряжение у отца в гараже сто лет лежало, оно не выдержит, и я на некоторое время украшу своим телом твой вид из окна.

— Шантажист, — покачала головой Юля. — Ты изменился.

— Время никого из нас не пощадило.

Юлька вздохнула. Что же, по крайней мере я не грозился выбить стекла. Юля же сделала оставшиеся шаги и повернула дверную ручку. Я был свободен.

— Что ты хотел мне сказать?

Я искал следы слез. Веки припухшие, да. Хотя вряд ли она ревела все это время без перерыва. Взгляд подняла — в глазах красные прожилки. И блестят, как будто слезы сдерживает и вот вот заплачет. У меня внутри что то дрогнуло. Не мог раньше смотреть, как она ревёт, не могу и сейчас. Ебаное ощущение, словно кто-то иглой мне в сердце тычет.

— Я не хотел сделать тебе больно. То есть, хотел, кому я вру…я не хотел делать тебе больно таким бесчестным и жестоким способом.

— Если это извинения, они приняты.

Стоит так рядом. Напротив. В лицо мне не смотрит. Босая. В шортах домашних и длинной футболке. Именно такой я не видел ее давным давно. На коленке одной — синяк. Ударилась, наверное. А может, споткнулась и упала.

— Прости, — попросил я.

Я даже представить не мог, не думал о таком, не допускал все эти шесть лет, что я буду просить прощения у нее. А сейчас не мог иначе. А потом не выдержал. Взял ее за плечо, к себе притянул, обнял. Она лицом куда-то в ямку ключицы уткнулась, сопит. А мне…мне хорошо, блядь. Так хорошо, что плохо. Потому что знаю, что скоро ее отпустить придётся, в этот раз точно навсегда, и хочется к чертям остановить это дурацкое время и остаться навсегда в этом моменте. Навечно, как муха в янтаре.

Глава 15. Юля

Прошло еще несколько дней. На улицу я так и не выходила, хотя Илья попросил прощения, а может и поэтому. Я жила. Старательно жила день за днем. По утрам сама себе ставила уколы — гормоны. С каждым разом получалось все лучше и лучше. Первые дни мне делала медсестра, а потом я заленилась — сама же могу.

Каждый раз закрывая глаза я переносилась в момент, в котором Илья меня обнял. Так сладко и больно одновременно было! И каждый раз от одного лишь воспоминания больно. Но я не могу остановиться. С удовольствием мазохиста я раз за разом воскрешаю в памяти недавнее воспоминание. Оно так свежо! Я помню стук его сердца, так близко, так рядом. Помню, как он пахнет. Легкая солоноватость его тела, отголоски выветрившейся уже туалетной воды, почему-то нотки машинного масла. Мне нравится каждая из составляющих его аромата. Мне нравится, как он касался меня. Осторожно, боязливо. Но мне хочется не так. Мне хочется вцепиться в него пальцами, делая больно, раздирая кожу и никогда не выпускать больше.

Но между мной и Ильёй сотни тонн лжи и ещё больше совершенных ошибок. А еще — у меня есть Дима, и он заметил эту мою мечтательность.

— Что с тобой? — спросил он. — ты в облаках витаешь.

Я бы могла ответить. Сказать, что вспоминаю объятия его бывшего друга, нынешнего врага, моего давнего любовника и любовь всей моей жизни. Но…

— Это все гормоны, — привычно отмахнулась я. — Они делают меня такой рассеянной и вялой. Все пройдет.

Димка соглашался и кивал. Гормонами я оправдывала все, в том числе и свое нежелание заниматься сексом. Мы и раньше могли месяцами не практиковать близость, смерть ребёнка не располагала к повышению либидо и Димка с этим смирился. Но теперь, с мыслями о том, что он скоро станет отцом, рвение его возросло, мне приходилось осаживать. Я даже придумала легенду, по которой чем дольше воздержание, тем качественнее сперма в день икс, то есть в день овуляции. Димка так проникся, что возможно даже перестанет навещать любовницу. И решение мучавшей его проблемы нашел, сегодня я слушала об этом целый вечер.

— Землю купил, закачаешься. Почему не хочешь съездить со мной посмотреть? — капризно спросил он.

— Так гормоны же.

Димка вздохнул.

— Проект уже составляют. Фундамент заложат, пока земля не замёрзла. Весной уже будет дом готов! Современные технологии, мать их.

И назидательно ткнул в пространство указательным пальцем.

— Круто, — сказала я, потому что нужно было что-то сказать.

— Огромный дом построю. Как раз родишь и уже туда привезём. Места там малому бегать — хоть марафоны устраивай. И никто не скажет, что Дима Серов переехал, потому что испугался неудобного соседства. Просто жена рожает, на расширение пошли.

— Ты гений, — поддакнула я.

Сама покосилась на балкон — все створки я теперь держала закрытыми. Все равно не курила, берегла себя для возможной беременности. И тосковала. Димка все говорил, а я не чаяла дождаться, когда он уснёт. Он был так воодушевлён…но когда уснул я не испытала должного облегчения. Я задыхалась. Быть может причина в том, что просто я неделю вообще не была на улице. Сейчас бы сесть в машину и поехать…я поняла, что желание сбежать из дома становится невыносимым.

Я уступила себе. Торопливо оделась. Димка спал крепко, сном праведника, но я старалась потише. Ладно, если что скажу, что все из-за гормонов и мне срочно нужно было погулять. Закрыла за собой дверь, спустилась на лифте к парковке. Машина была не заперта — я часто забывала.

Через минуту я готова была исторгать гневные проклятия — она еще и не заводилась. Скорее всего, я до кучи еще и забыла выключить фары или музыку. Я чертыхнулась. При мысли о том, что нужно будет вернуться в квартиру, к спящему мужу, начинало подташнивать.

— Пойду гулять ногами, — решила я.

Вышла на улицу, махнув охраннику, что все хорошо. Может, расскажет Диме. А может и не станет, если тот не спросит. На улице моросил дождь. Мелкий и противный — конец октября. В октябре по определению приятных дождей быть не может. Илья уже месяц, как вернулся… Илья меня обнимал. Так — это выбрасываем из головы. Я поморщилась, но все же пошла вперёд. Успела покинуть территорию двора, когда шлагбаум за мной поднялся и выехала машина. Я успела испугаться, что это Димка, но все было гораздо хуже.

— Куда собралась? — спросил Илья, опуская стекло.

Можно было соврать.

— Гулять, — честно ответила я, чуть привычно не солгав про гормоны. — А ты куда?

Илья тоже решил быть честным.

— У меня приложение. Камеры дома и прочие плюшки. Увидел, что ты куда-то собралась и что машина не завелась. Решил подвезти. Садись.

Садиться в его машину было бы ошибкой. Но дождь был таким холодным, а воспоминания о том объятии такими теплыми… я села в машину заранее понимая, что это я зря.

— Куда?

— Да…куда нибудь. Кататься.

— Как раньше, — усмехнулся он. — Часами катались, помнишь? Бесцельно.

Да, я помнила. А потом останавливались где нибудь на берегу речки и целовались до опьянения. И не только целовались. Я молила бога, чтобы он не повёз нас по нашим памятным местам. Илья словно услышал — мы и правда просто колесили по улицам. Остановились у круглосуточного супермаркета.

— Будешь чего?

— Нет, ничего не хочу.

Илья кивнул. Ушел в магазин. Вернулся, принеся мне сок маленький детский с трубочкой и огромную сочную хурму.

— Вспомнил, как ты раньше холода ждала, чтобы хурму эту есть. Она вяжет, а ты жрёшь…никогда не понимал.

— Она вкусная, — оскорбилась я. — Ничего ты не понимаешь.

Эта — не вязала. Хотя рано еще для сладкой, эта мне медовой казалась. Или потому, что ее Илья купил? Я даже хотела предложить ему укусить, чтобы он понял, как ошибается, но поняла — слишком интимно. И только сейчас я осознала, что не ела весь день, что голодна.

Хурму я доела перепачкав все пальцы и половину лица. Илья молча подал мне салфетки. Вытерлась. Мы все еще стояли у магазина. А куда ехать? Некуда. Незачем. Да и не хочется…