Чужая корона, чужая судьба

Падение белой вороны

Я падала.

Мгновение до этого было наполнено шепотом моего шелка, гулким эхом моих шагов по мрамору. Каждый шаг отдавался в висках, как удары сердца. Платье шелестело на каждом повороте. Я чувствовала, как подпрыгивают мелкие бусины на корсаже, как тяжелая ткань обнимает ноги. Створки распахнулись. И ослепительное сияние тысячи свечей ударило в лицо, смывая все, кроме ожидающих взглядов из глубины зала. А теперь только пустота под ногами, предательский полет вниз и леденящий ужас, знакомый до тошноты. Так падают во сне. Так падаешь, когда понимаешь, что земля ушла из-под ног в самом буквальном смысле.

– Ваше Высочество! – чей-то приглушенный вскрик где-то позади.

Ваше Высочество. До сих пор эти слова резали слух. Не моё Высочество. Не моё тело. Не моя жизнь.
Всего полгода назад я была Екатериной. Двадцать пять лет, скучная работа в офисе, ипотека и помощь младшему брату-студенту. А потом вспышка света, боль, и… я здесь. В теле восемнадцатилетней Алисии. Внебрачной дочери короля. Беловолосой бастардки, на которую смотрят с презрением и жалостью.

И в тот вечер, когда я летела вниз по парадной лестнице бального зала, споткнувшись о подол чужого, слишком роскошного платья. Синего, как ночное небо, усыпанного крошечными кристаллами, которые ловили свет и осыпали его вокруг, как слезы. Меня одевали две служанки – быстро, грубо, с немым осуждением в глазах. Они «забыли» предупредить меня о бале. И «забыли» помочь спуститься.

– Где же наша белая ворона? – прозвучал насмешливый голос единокровного брата за завтраком. – Наверное, опять книжки в своей башне читает. Или с воронами разговаривает.

Его смешки, злые ухмылки сестры и братьев, равнодушный взгляд отца… Все это клубилось в голове, пока я мчалась по бесконечным коридорам. Бал уже начался. Я слышала музыку, доносящуюся снизу, – томные, торжественные аккорды. Королевская семья открывала танцы без меня. Намеренно. Мое отсутствие было таким же заявлением, как и присутствие: смотрите, вот она, забытая, ненужная. Не относитесь к ней серьезно.
Я выбежала из дверей коридора, оперлась на высокие мраморные колонны, пытаясь скрыть дрожь. И замерла.
Внизу раскинулся океан света, шепота и цвета. Дамы в пышных платьях, кавалеры в расшитых камзолах. Гербы вассальных домов сверкали на знаменах. А в центре, на паркете, отполированном до зеркального блеска, кружились в танце король с новой фавориткой. Мой отец. Его лицо было привычно отстраненным, будто он танцевал во сне. Рядом – мои «родные»: старшие братья и сестра, младший ворюга-брат с наглой ухмылкой. Все они были вместе. Идеальная картина. Без лишнего пятна.
А я стояла наверху. Пятно. Белое пятно с серебряными волосами, ниспадающими волнами по плечам. Слишком бледная. Слишком чужая.
И тут кто-то из придворных у нижних ступеней поднял голову. Затем еще один. Шепот пробежал по залу, как рябь по воде. Музыка не смолкла, но танцы замедлились. Сотни глаз устремились ко мне. Взгляды – острые, любопытные, насмешливые, осуждающие. Я почувствовала, как горит лицо. Мое сердце – сердце двадцатипятилетней женщины – бешено колотилось в груди юной девушки.

Соберись, Катя. Просто спустись. Одна ступенька. Другая.

Я сделала шаг. Потом другой. Платье, тяжелое и неудобное, путалось между ног. Я подняла подол, стараясь идти гордо, с достоинством, которого не чувствовала. Лестница казалась бесконечной. Каждый взгляд был булавкой, вонзающейся в кожу.
И тогда я увидела их.

Они стояли в стороне от основной толпы, два острова спокойствия в бушующем море придворных. Один – у подножия лестницы. Высокий, мощный, как утес. Белые, почти серебряные волосы, собранные у затылка, открывали строгое, резко высеченное лицо. Глаза цвета зимнего неба – холодные, пронзительные, наблюдающие. На нем был камзол цвета инея и стали, без лишних украшений. Северянин. Дракон. По слухам – сам альфа северных земель, Эйрик Скальдхейм. Его присутствие ощущалось физически – как тишина перед бурей, как мороз, сковывающий все вокруг.
А второй… Второй стоял у колонны в дальнем конце зала, в тени. Но его невозможно было не заметить. Он был воплощением этой тени и пламени одновременно. Черные волосы, отливающие синим, словно крыло ворона на солнце. Лицо скульптурной красоты, на котором играла полуулыбка – недобрая, заинтригованная. Золотистые глаза, горящие внутренним огнем, были прикованы ко мне. На нем – темно-бордовый бархат, плащ, перекинутый через плечо небрежно, с вызовом. Южанин. Альфа южных земель, Леандро Пламенное Сердце. Его взгляд был не оценкой, а… приглашением к игре. Опасной игре.
Их внимание парализовало. Северянин смотрел, как смотрят на неожиданное препятствие на пути. Южанин – как на интересную диковинку, на щебечущую птичку в клетке, которая вдруг запела незнакомую песню.

Я оторвала взгляд, чувствуя, как от этого двойного внимания сжимается желудок. Сделала еще шаг. И тут край подола намертво зацепился за неровность мрамора или мою же неуверенную ступню.
Время растянулось.
Я почувствовала, как равновесие покидает меня. Видела, как мелькают ступени под ногами. Слышала не свой собственный крик, а сдавленный вздох ужаса, вырвавшийся у десятков гостей. Музыка оборвалась на высокой ноте. Внизу, среди королевской семьи, чье-то лицо исказилось то ли испугом, то ли злорадством.
Я падала. И в последнее мгновение свободного полета, перед тем как мир должен был разбиться на боль и мрак, я поймала два взгляда.

Глаза северянина – холодные, но в них вспыхнула молниеносная решимость. Он уже сдвинулся с места, его тело напряглось, готовое к броску.
А глаза южанина… В них не было ни ужаса, ни даже сочувствия. Было острое, жгучее любопытство. Он следил за мной, как за падающей звездой, ожидая, в какую точку она врежется и каким будет взрыв.
Затем – мощный толчок, прервавший падение. Не удар о холодный камень, а железная хватка вокруг талии и под коленями. Запах снега на ветру, кожи и чего-то дикого, древнего. Белый мех плаща под щекой.
Я была в его руках. Эйрик Скальдхейм стоял неподвижно, держа меня, как драгоценный и неудобный груз. Его дыхание было ровным, лицо – невозмутимым ледяным маской. Но в его глазах, так близко, я увидела нечто большее, чем просто долг. Микроскопическую трещину в этом льду. Искру чего-то… живого.
– Принцесса, – произнес он низким, вибрирующим голосом, который, казалось, заставил замолчать последний шепот в зале. – Вы ушиблись?
Я не могла вымолвить ни слова. Весь воздух был выбит из легких. Я просто смотрела на него, а потом, повинуясь какому-то инстинкту, обернула руку вокруг его плеча для устойчивости. И через его плечо мой взгляд снова нашел его.