Чужая кровь: брешь в барьере.

Глава 1. Город, который не ждал.

Проводник остановился — точно на границе, где лес начинал быть чем-то иным.

Рен заметила это не сразу. Она шла следом, глядя в тропу и методично отсчитывая шаги:

Восемьсот сорок три, восемьсот сорок четыре.

Потом подняла глаза — и увидела.

Мужчина стоял посреди пути, вцепившись в узду лошади обеими руками. Животное замерло рядом, прижав уши. В их позах читалось одно и то же: будто перед ними не тропа, а край обрыва.

Но впереди была всё та же тропа. Всё те же деревья. Почти.

— Дальше не пойду, — сказал проводник..

Он смотрел туда, где деревья росли чуть плотнее и чуть прямее, чем положено природе. На Рен он не глядел.

Она поправила ремень сумки — тяжёлой, набитой картами, инструментами и тремя сменами одежды. Две уже изношены, третью она берегла для въезда в город. Теперь сомневалась, что эльфов впечатлит свежесть рубахи.

— Но деньги я всё равно возьму, — добавил он.

— Разумеется. Трусость всегда имеет свою цену.

Он наконец обернулся. Слова задели — это было видно. Но в глазах стоял страх. Чистый. Без оправданий.

— Это Элвария.

— Я в курсе. Туда вы и должны были меня довести.

— Тогда ты в курсе: дальше идут лишь эльфы и те, кого они позвали. Меня не звали.

Рен достала заранее отсчитанные монеты и протянула ему. Он замешкался — будто проверяя, не передумает ли она. Не передумала.

Он резко забрал деньги и сунул в карман.

— Ты полукровка, — сказал он без злобы. — Может, пропустят.

— Может.

Рен смотрела, как он уходит — торопливо, не оборачиваясь, — и думала: «Может» — не то слово, с которым хочется ступать в город, существующий три века и всё это время отторгающий чужаков. Но иного слова у неё не было.

Она вновь поправила сумку — лямка упорно сползала с правого плеча, будто живая — и шагнула вперёд.

* * *

Лес изменился постепенно — как меняется свет, когда солнце скрывает туча.

Сначала стало просто тише.
Остались только её шаги, дыхание и лёгкий скрип ремня.

Потом деревья вытянулись выше — не просто сосны, а исполины с корнями, уходящими в землю, как фундамент собора. Между ними стелился мох такой яркой зелени, что казался раскрашенным.

Рен присела, коснулась.

Настоящий.

Она шла уже минут двадцать и только теперь осознала: кроме её шагов, не слышно ничего.

Ни птиц.

Ни ветра.

Ни шороха.

Рен всегда замечала детали. Профессиональная деформация, как говорила мать. В детстве она зарисовывала планировку каждого нового города, каждой гостиницы, каждой таверны.

— Ты даже спать не можешь, пока не найдёшь, где тут выходы, да?

Да. Именно так.

Сейчас она видела отчётливо: выхода нет. Тропа одна. И ведёт только вперёд.

И ещё — её заметили.

Никаких доказательств. Ни движения. Ни взгляда. Ни звука.

Просто ощущение, которое опытные картографы называли коротко:
«Лес смотрит».

Это значило одно — ты оказался там, где тебя уже знают. Даже если ступил сюда впервые.

Рен шла ровно, не ускоряясь.

Лес смотрит — ещё не приговор.

Пусть смотрит. Она не сделала ничего дурного.

Во внутреннем кармане куртки лежало официальное разрешение Совета Элварии на доступ к личным архивам умершего гражданина города.

Лириэна Эшвери.

Её отца.

Которого она не видела восемнадцать лет.

Который умер три месяца назад.

Рен шагала вперёд, отсчитывая шаги:

Тысяча двести шесть.
Тысяча двести семь.

Она считала шаги и не думала о лишнем.

* * *

Ворота она приняла за причуду леса — переплетение ветвей, игру теней. Лишь спустя мгновение поняла: два дерева стоят так тесно, что между ними едва пройдёт человек. Корни сплелись внизу, ветви — вверху, образуя живую арку. Внутри неё пульсировала сила.

Барьер.

Она чувствовала его всем телом — как лёгкое давление в ушах. Не больно. Но ощутимо.

У арки стоял эльф.