Чужая невеста. Истинная для дракона

1

Счастье... Если бы меня попросили описать его, я бы назвала этот миг.

Великий собор встретил меня прохладой камня, которому больше тысячи лет. От сотен свечей, мерцающих вдоль стен, исходил запах сладкого воска. А над всем этим — лилии. Белые, крупные, почти неприличные в своей красоте. Их аромат, густой и сладкий, ударял в голову, наполняя каждый вдох.

Сотни гостей перешёптывались у меня за спиной. Шелестели шёлком и бархатом. С хоров лилась органная музыка, заставляя воздух вибрировать и проникая под кожу.

А я смотрела на графа Валериана и видела всю свою будущую жизнь. Она сверкала, манила, обещала.

Отец был против. Три месяца противостояния, жёстких разговоров за закрытыми дверями кабинета. «Герцогиня не опустится до графа», — чеканил он, сжимая в руке бокал с рубиновой жидкостью так, что белели костяшки пальцев. Но Валериан... он был так обаятелен и настойчив. Он появлялся на балах, говорил головокружительные комплименты, смотрел так, что замирало сердце. К концу второго месяца даже мой суровый отец смягчился. Он видел блеск в моих глазах. Видел, как я летаю по дому. И уступил.

Солнечный луч пробился сквозь цветной витраж — синее, красное, золотое стекло. Он упал на золотистые волосы Валериана, и они вспыхнули, словно нимб над головой святого. Потрясающий. Он повернулся ко мне. Сжал мои пальцы. В его тёмно-карих глазах плясали отблески свечей. На его губах заиграла улыбка — нежная, предназначенная только мне.

Ещё мгновение — и я стану его женой.

— Обещаю, — тихо произнёс он, только для меня.

Его голос был бархатным, низким, обволакивающим. Сердце пропустило удар. А потом забилось так, что кровь застучала в висках.

Мой.

Священник повернулся ко мне. Древний, седой, с морщинами, которые делали его лицо похожим на пергамент. От его парадного облачения пахло ладаном и пылью веков. Он поднял руки, сложенные в благословляющем жесте.

— Обещаете ли вы, леди Элара...

Да! Да, всем сердцем!

Я открыла рот. Слово уже было готово сорваться с языка.

Но вместо этого из горла вырвался сдавленный крик.

Боль. Она впилась в кончики пальцев, острая, жгучая, как укус раскаленных щипцов. Огненной змеей метнулась вверх по руке — по венам, под кожей, прожигая изнутри. Локоть. Плечо.

Я пошатнулась. Ноги подкосились. Я дёрнула рукой, пытаясь унять мучительную боль, но она только усиливалась и пульсировала в такт сердцу.

Что происходит?!

Моя перчатка из тончайшего шёлка — подарок матери, расшитая серебряными нитями — задымилась. По краям поползли чёрные прожилки. Запахло палёным, едким. Ткань вспыхнула, рассыпалась пеплом и осела на мраморные плиты пола тёмным снегом.

Я поднесла руку к лицу.

И онемела.

Прямо на моей коже, проступал узор. Он пульсировал, дышал, двигался — живой, горячий, обжигающий. Чешуя, мелкая и острая, обвивала запястье. Расправленные крылья с перепонками, натянутыми между тонкими костями. Длинная шея, увенчанная головой с оскаленной пастью, полной иглообразных зубов.

Черный дракон.

Он обвился вокруг моей руки от запястья до локтя, впился в плоть и стал её частью.

Музыка оборвалась на полуслове. Наступила пронзительная тишина. Затем раздался взрыв. Сотни голосов разом всколыхнулись. По рядам прокатился шёпот — испуганный, шокированный.

— Боги милосердные... — Ты видишь?! — На её руке...

Я метнула взгляд в сторону Валериана. Его лицо было идеальным — высокие скулы, точёный нос, безупречная линия подбородка. Но сейчас на нём застыли ужас и растерянность, разрушая всю эту красоту. Глаза расширились. Рот приоткрылся.

— Элара! — Его голос сорвался на крик. — Что это? Что с твоей рукой?!

Он шагнул ко мне. Протянул руки — но остановился, замявшись в нерешительности. От моей кожи исходил жар, видимый, искажающий воздух, как над раскаленной печью. Валериан отдернул пальцы, словно обжегшись.

В наступившей мёртвой тишине раздался голос.

Он прокатился по высоким сводам, заставив содрогнуться каменные колонны, и на мгновение заглушил даже биение собственного сердца в ушах.

Властный. Непреклонный. Тяжёлый, как надгробная плита.

— Свадьбы не будет.

Я обернулась.

Герцог Кайар Радгар стоял в проходе между рядами.

Дракон.

Его не должно было здесь быть. Вообще. Отец отправил приглашение только вчера — формальность, жест вежливости. Весть о том, что древний лорд проездом в наших землях, взбудоражила весь двор. «Такую фигуру нельзя оскорбить невниманием», — сказал отец, разливая вино. Но никто — никто! — не ожидал, что дракон явится на свадьбу какой-то человечки.

А он пришел.

И теперь он стоял здесь, среди испуганных гостей, — живое воплощение тьмы и опасности. Высокий — выше любого мужчины в зале. Широкоплечий, одетый в чёрный камзол без единого украшения. Иссиня-чёрные волосы до плеч обрамляли лицо, которое могло бы быть красивым, если бы не выражение. Резкие скулы. Сильная челюсть. Губы, сжатые в тонкую линию.

И глаза.

Золотые. Не карие, не жёлтые — именно золотые, как расплавленный металл, как огонь в горне. Они смотрели на меня. Только на меня. И в них полыхало что-то древнее, хищное, неукротимое.

Его лицо оставалось неподвижным, как каменная маска, но на щеке заиграл желвак. Под кожей дёрнулась мышца. Пламя в его глазах вспыхнуло ярче.

Он двинулся вперед.

Неторопливо. Шаг за шагом. Гости шарахались от него, как от чумного, стараясь по скорее уйти с дороги.

Шелест шагов по мрамору. Дыхание — моё, его. Тишина, в которой слышно, как горят фитили свечей.

Он остановился прямо передо мной. Так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло. Запах — терпкий, как дым костра, как выжженная земля, как что-то дикое и необузданное. Я запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Бабочка под взглядом хищника. Мышь перед змеёй.

Он поднял руку. Взял мою — ту, что горела клеймом. Его пальцы сомкнулись на моем запястье, и там, где его кожа коснулась рисунка дракона, вспыхнуло тепло. Не жгущее. Другое. Пульсирующее. Проникающее в кровь.

2

— Ненавижу!

Серебряный поднос с обедом полетел в стену. Фарфоровая тарелка раскололась на сотни осколков. Суп размазался по гобелену, пачкая вышитых золотом лошадей. Серебряная вилка звякнула о каменный пол, прокатилась, замерла.

— Ненавижу! НЕНАВИЖУ!

Я схватила подушку с кровати и швырнула в окно. Она ударилась в стекло — бесполезно, глупо. Стекло даже не дрогнуло. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им пролиться. Не здесь. Не сейчас. Не для него.

Дверь открылась без стука. Без предупреждения. Просто распахнулась — и на пороге стоял он.

Кайар.

Он заполнял дверной проем целиком, перекрывая свет из коридора, отбрасывая длинную тень на пол комнаты. Иссиня-черные волосы растрепались, падали на лоб, к скулам. Рубашка расстегнута у горла, обнажая смуглую кожу и начало шрама — старого, глубокого, тянущегося к груди.

Он окинул взглядом комнату. Медленно. Осколки на полу. Суп на стене. Перевернутый стул. Разбросанные подушки. Его лицо не дрогнуло. Только глаза — золотые, горящие — вспыхнули опасными искрами.

— Я смотрю, ты освоилась, — произнес он ровно.

Его спокойствие взбесило меня сильнее любых криков.

— Немедленно верни меня к отцу!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Подбородок вздернула вверх. Смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, хотя каждый инстинкт кричал — беги, прячься, не смотри хищнику в глаза.

— Я уже договорился с твоим отцом.

Он вошел в комнату. Один шаг. Второй. Его сапоги шуршали по осколкам фарфора, дробя их в пыль. Запах — терпкий, дымный — заполнил пространство.

— Свадьба состоится. Со мной. — Это решено и отмене не подлежит.

— Ты не можешь решать за меня!

Я схватила со столика серебряный кубок — массивный, тяжелый, с гравировкой. Метнула в него со всей силой. Кубок просвистел в воздухе.

Он поймал его одной рукой. Легко. Даже не взглянув. Пальцы сомкнулись на серебре — и кубок замер в воздухе, в сантиметре от его лица.

— У меня есть жених! — Мой голос сорвался на крик. — Я люблю другого!

— Ты будешь моей.

Он поставил кубок на стол. Тихо. Аккуратно. Но в этом жесте была такая окончательность, что по спине пробежал холодок.

— И будешь любить меня. — Он посмотрел на меня. Прямо. В упор. Его глаза горели. — Твоя слабая человеческая кровь пока глушит зов. Она не дает тебе почувствовать правду.

Он двинулся на меня.

Неторопливо. Шаг за шагом. С ленивой грацией большой кошки, загоняющей добычу в угол. Каждое движение — выверенное, экономное, полное сдерживаемой силы.

Сердце заколотилось где-то в горле. Дыхание участилось. Я отступала — спиной вперед, не отрывая от него взгляда. Шаг. Еще один. Рукой нащупала стену.

Тупик.

Он медленно поднял руку. Я зажмурилась и дернулась в сторону, ожидая боли. Но его пальцы замерли в миллиметре от моей щеки. Не коснулись. Просто зависли в воздухе, излучая покалывающее тепло.

Он глубоко вдохнул. С хрипом. С усилием. Наклонил голову, приблизив лицо к моим волосам, и втянул воздух, кадык дёрнулся, пальцы сжались в кулак.

— Это ненадолго.

Его голос стал другим. Более низким. Более глубоким. Хриплым. Он превратился в сдерживаемый рык, который вибрировал в груди и заставлял воздух между нами дрожать. По моей коже побежали мурашки. Волоски на руках встали дыбом.

— После нашей первой ночи магия всё исправит. И тогда ты всё почувствуешь.

Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло мою щеку.

— Почувствуешь всё то, что сводит меня с ума с того самого мгновения, как я тебя увидел.

Я смотрела в его глаза — золотые, горящие, полные чего-то древнего и неутолимого. Бессильная ярость сжимала горло, душила, не давала вдохнуть.

— Никогда! — Я плюнула ему в лицо. — Слышишь?! НИКОГДА!

Он даже не дрогнул. Только уголок губ дернулся в кривой хищной усмешке. Он поднял руку и медленно, демонстративно вытер щеку. Посмотрел на пальцы. Потом снова на меня.

— У тебя нет выбора, Элара.

Развернулся и пошёл к двери. Остановился на пороге. Обернулся.

— А теперь приведи себя в порядок. Сегодня к нам приедут твои родители.

Дверь закрылась. Тишина. Щелчок замка прозвучал как приговор.

Я стояла, прижавшись спиной к стене, и тяжело дышала. Грудь вздымалась. Руки дрожали — от ярости, от страха, от бессилия. Постепенно дыхание выровнялось. Дрожь унялась.

Родители.

Он позволит мне увидеться с родителями.

Шанс. Это шанс. Единственный. Я убегу. Уговорю отца. Упаду на колени перед матерью. Заставлю их помочь мне. Мы найдём способ. Должны найти.

Я оттолкнулась от стены и медленно пошла к огромному зеркалу в позолоченной раме. Оно стояло у противоположной стены — высокое, почти во всю высоту комнаты, в резной раме с ангелами и виноградными лозами.

Посмотрела на своё отражение.

И не узнала себя.

Огненно-рыжие волосы растрепались, выбились из сложной причёски и спутанными прядями падали на плечи. Щёки пылали — два ярких пятна на бледном лице. Губы сжались в тонкую линию. А глаза... В них горело столько отчаяния, столько ненависти, что я сама себя испугалась.

Моё роскошное свадебное платье — белоснежное, расшитое жемчугом — было безнадежно испорчено. Подол испачкан. Корсаж перекошен. Рукав порвался, когда я пыталась вырваться.

Комната за моей спиной выглядела как поле боя. Осколки. Пятна. Перевернутая мебель. Хаос.

Приведи себя в порядок.

Да. Я приведу себя в порядок. Переоденусь. Улыбнусь, если придётся. Сыграю любую роль. Буду покорной. Смиренной.

Всё — ради Валериана.

Он любит меня. Я знаю это. Я видела это в его глазах. Слышала в его голосе. Он не оставит меня в беде. Не может. Он уже ищет способ спасти меня — поднимает на уши стражу, собирает союзников, договаривается с отцом.

Он придет за мной.

Обязательно придет.

Я выберусь отсюда.

И мы будем вместе.

Дорогие друзья! Если вам понравилась книга, я очень этому рада . В этом случае поставьте, пожалуйста, лайк . Ну, а если ещё и добавите в библиотеку и напишете коммент, я буду на седьмом небе от счастья, а прода будет писаться ещё быстрее.