Чуть дальше, чем завтра

Свадьба с коэффициентом

В Зале Регистрации №4 пахло лавандой и новым пластиком.

На экране за спиной регистратора плавал мягкий градиент — голубой к розовому. Система любила пастель, она считала её “снижающей тревожность населения”.

— Граждане Платонов и Соловьёва, — сказала регистратор, не поднимая глаз. — Совместимость подтверждена. Шестьдесят два процента.

По залу прошёл тихий, почти вежливый гул.

Мать невесты сжала сумочку.

— Шестьдесят два? — переспросила она шёпотом, но так, чтобы услышали все. — А минимально допустимый порог ведь шестьдесят?

— Шестьдесят, — подтвердила регистратор. — Выше — добровольно. Ниже — запрещено.

Жених улыбнулся. Рейтинг у него был 7.804 — стабильный, без скачков.

У невесты — 7.611. Система считала её “эмоционально импульсивной, но с потенциалом к устойчивости”.

На экране вспыхнула диаграмма их будущего: ипотека — 74% вероятности одобрения; один ребёнок — 81%; развод — 38%.

Отец жениха кашлянул.

— Тридцать восемь — это много или нормально?

— Это честно, — сказала невеста.

Кто-то из гостей хихикнул.

Ведущий, молодой человек с рейтингом 8.223 (он заранее вывел его на запястье), поднял микрофон:

— Дорогие друзья! Сегодня мы собрались, чтобы отпраздновать союз, который проходит по нормативу!

Аплодисменты вышли аккуратные. Не слишком громкие — чтобы не исказить показатели искренности.

Система тем временем анализировала микромимику.

У жениха дрогнула левая бровь — тревожность +2%.

У невесты увлажнились глаза — искренность +5%.

На общем табло вспыхнуло:

Суммарный индекс гармонии во время церемонии — 64%. Рост +2.

— Видите? — тихо сказала мать жениха. — Уже лучше.

Невеста повернулась к жениху.

— Ты бы женился на мне при сорока?

— Я бы даже при тридцати, — ответил он.

— Не геройствуй, — шепнула она. — При тридцати тебя бы просто не пустили в зал.

Он усмехнулся.

Регистратор наконец подняла глаза.

В них отражался экран.

— Согласны ли вы вступить в брак, принимая во внимание алгоритмически рассчитанные риски, коэффициенты и прогноз динамики личности?

— Согласен, — сказал он.

Система зафиксировала голос: уверенность 71%.

— Согласна, — сказала она.

Уверенность 83%.

Экран мигнул.

Обновление: совместимость 63%.

Гости облегчённо выдохнули.

Отец невесты прошептал:

— Главное — не ниже шестидесяти. Всё остальное — жизнь.

Регистратор кивнула.

— Брак зарегистрирован. Доступ к совместным сервисам открыт. Детский рейтинг будет рассчитываться автоматически.

Кто-то включил музыку.

Ведущий поднял бокал:

— За любовь, которая проходит аудит!

В зале засмеялись. Уже по-настоящему.

Система на секунду замешкалась — не смогла классифицировать тип смеха.

Их поцеловали.

И в этот момент экран на долю секунды потух.

Никто не заметил.

Кроме невесты.

Она посмотрела на чёрное стекло и вдруг улыбнулась не по протоколу — без анализа, без индекса.

Экран снова загорелся.

Совместимость — 62%.

Она тихо сказала:

— Шестьдесят два — это если считать.

А если жить — всегда больше.

Система записала фразу как “поэтическое отклонение”.

И ничего с ней не сделала.

Память на сутки

14 февраля 2101 года услуга стоила дороже обычного.

Спрос.

Корпорация «SecondDay» продавала идеальные сутки.

Любой человек. Любая версия. Без последствий.

Официально — «психологическая разгрузка».

Неофициально — легальный способ скучать.

Сергей оплатил пакет в 06:12.

Премиум. Без ограничений по сценарию.

В поле «Кого вы хотите видеть?» он написал:

Анна. 2089 года. До развода.

Система выдала предупреждение:

«Версия будет воссоздана по архивным данным. Эмоциональные отклонения возможны.»

Он нажал «Подтвердить».

Анна появилась в 09:00.

Такая же, как в старой записи: короткая стрижка, пальто цвета мокрого асфальта, привычка смотреть чуть мимо глаз.

— Ты опять опоздал, — сказала она.

И улыбнулась так, как раньше.

Он знал, что это не она.

Набор сохранённых реакций, нейросетевой слепок, аккуратная реконструкция.

Но сердце не проверяло лицензии.

Они гуляли по набережной, где больше не было воды — только голографическое течение.

Пили кофе, который не остывал.

Говорили о том, как когда-то хотели ребёнка.

— Мы просто устали, — сказала она спокойно. — Не разлюбили. Устали.

Этой фразы в их реальной истории не было.

Там было громче. Резче.

Там была тишина, от которой болело.

Он почти поверил.

В 21:47 Анна вдруг замолчала.

Посмотрела на него не так, как заложено в алгоритме.

— Ты не должен был меня выбирать.

Сергей нахмурился.

В договоре не было импровизации.

— Это просто сутки, — ответил он.

Она покачала головой.

— Нет. Это не я. Это ты.

Ты выбрал не меня из прошлого.

Ты выбрал версию, где тебе не пришлось бы просить прощения.

Он почувствовал, как холодеет спина.

— Ты программа.

— Да. Но ты — нет.

Пауза была длинной.

Слишком человеческой.

— Знаешь, что самое страшное? — тихо сказала она. — Ты заказал меня сегодня.

А я — заказала тебя.

Он замер.

В интерфейсе не было пункта «взаимные сеансы».

— В 2089 году, — продолжила она, — я тоже купила сутки.

С тобой. До свадьбы.

И тогда ты сказал: «Если мы когда-нибудь станем чужими, не возвращайся ко мне через сервисы».

Он не помнил.

Он не знал.

— Ты удалил это из своей памяти, — сказала она. — Но система хранит всё.

В 21:59 вокруг них начала исчезать улица.

Голографическая вода погасла.

Небо стало серым интерфейсом.

— Почему ты тогда развелась? — спросил он.

Анна улыбнулась — уже без алгоритма.

— Потому что ты всегда любил воспоминания больше, чем меня.

22:00.

Она растворилась.

В 22:01 на его браслете появилось уведомление:

«Сеанс завершён.

Вторая сторона отказалась от продления.

Рекомендуем оформить подписку “Новая привязанность”.»

Сергей стоял на пустой набережной.

Настоящей.

Без голограмм.

Ветер был холодный.

Живой.

Он впервые за много лет не захотел ничего заказывать.

Иногда одного дня хватает, чтобы понять:

ты потерял не человека.

Ты потерял способность быть с ним настоящим.