Чувственные стихи

Шелковистое море

Море, что скрываешь ты за пеленой холодного воздуха,
Убаюкивающей твой бушующий характер по ночам?
Какие тайны хочешь рассказать,
Когда солнечные лучи касаются твоих сокровенных мест?
Омывая волнами берега, какие вещи ты хочешь вынести наружу?

Чайки разрывающимся голосом,
Поют с тобой в унисон колыбельной.
Капли дождя, играя, задевают твои волны
Мелкими иголками — что именно ты чувствуешь?

Мягкий шелест песка
Невидимым вихрем разнесет людские следы по ветру,
А ракушки замуруют чьи-то звонкие голоса в своих объятиях надолго.

Все секреты и обиды, счастье и радость,
Что ты видел от людей, останутся в твоем тихом, безмолвном молчании.

Камни, преданно запечатленные мертвой хваткой на дне моря и в его видимых пределах,
Каждый раз обогащают тебя душой.

Всякий раз птицы, пролетающие мимо тебя,
Будто стремятся оставить невидимый след
В самом чувствительном уголке твоей души, вместо неба.
Чистый воздух дурманит не только людей и животных,
Но, возможно, и тебя саму, наполняя жизненной силой.

Незнакомка

Вот уже полгода я перестал общаться со всеми.
Мне особо не хочется куда-то выходить и гулять.
Я один, потому что устал разочаровываться в людях.
Каждый вечер я сажусь перед телевизором и ни о чём не думаю.
С утра приходится идти на работу, чтобы как-то выживать для себя и своего кота.
День сурка в сплошных серых тонах.

Но однажды в доме напротив поселилась девушка.
С моего окна её комнату было хорошо видно.
Я обратил на неё внимание только потому, что там часто играла музыка.
А ещё я заметил, что она любила танцевать и улыбаться при этом.
Так странно: смотришь на неё и думаешь — как ей это удаётся, улыбаться так, будто в жизни всегда всё хорошо?

Каждый вечер вместо телевизора я смотрел на неё.
С каждым её лёгким движением, с каждым изгибом губ, расплывающихся в улыбке и смехе, трезвонящем всё вокруг,
я будто сам оживал внутри.
Та невидимая нить, та бесшумная связь будто текла по воздуху и залетала в моё окно —
связь, которая подталкивала и меня улыбаться и танцевать, несмотря ни на что.
Эта бешеная энергетика, которой она обладала, сама того не зная, заставляла влюбляться в жизнь снова и снова.
Она была будто бесстрашным воином, а её мечом была внутренняя опора.
Воин, которому всё равно на проблемы.
Который любил танцевать и улыбаться.

Но однажды я решил не спать всю ночь и посмотреть, что будет.
Час... два... И тут я увидел тусклый свет в её окне.
Она плакала, прижимая к себе чью-то фотографию.
И тогда я всё понял.
Она жила по графику: ночью — плачь, утром — стой и улыбайся, будто ничего не происходит вокруг.
И благодаря ей я влюбился не только в жизнь заново,
но и в людей, которые умеют улыбаться несмотря на трудности.
Эта музыка и её смех, каждый раз доносящиеся из её окна,
будто залечивали её собственные раны.
А когда шум добирался до моего окна,
я как будто заново рождался, забывая обо всех проблемах и людях, в которых был разочарован.
И она даже не знала, что своим танцем и смехом
помогала мне справляться с трудностями.

Созерцание

Я буду странным художником,
Что вместо кистей пишет портрет на слезах.
Утонуть бы в лучах неистовых,
Что сверкают на холсте опять.

Чувства проснутся в мольберте,
Заставляя каждую клеточку дышать.
Сквозь пропитанный мраком желаний
Восседаешь, как птица, в цепях.

Я буду странным до боли поэтом,
Что ночью не спит до утра,
Составляет те странные списки,
Что утром рассыплются в прах.

Я буду весенним солнцем,
Укутанным вечным огнём.
Ты удивишься и спросишь
В сверкании лучей и снов.

Я буду вольной птицей,
И тихим шелестом трав,
Раскачиваясь в нежном касании,
Не угасну в медленной тишине.

Танец из меда

А на столе горела свеча ярко-красного цвета.
В полутьме, с приоткрытой дверью, прослушивался сквозняк.
Скрип полов, будто успокаивающий своим надрывным звуком, приглашал прогуляться по всему дому.
Свеча горела и горела на том маленьком столе, тихо согревая саму себя в абсолютной тишине.
Ей будто никто и не был нужен, и её спокойствие говорило само за себя.
Даже бабочки, которые парили вокруг, залетая с приоткрытого окна, чувствовали себя согретыми, но странная дрожь подсказывала, что это было вынужденное тепло.
Свеча словно плакала, тая воском.
В дыму слышался её крик, а в запахе — попытка найти себе подобных.
Бабочки кружили около неё и не улетали до последнего всплеска горения.
Они, казалось, выстраивались в круг, и каждая старалась попрощаться со свечой по-своему.
Уничтожая себя, свеча передавала тепло бабочкам, а те, оставаясь с ней до конца, составили ей последнюю компанию в её мимолётной жизни.