Цицерон и я: Как я чинила Тёмное Братство

Цицерон и я: Как я чинила Тёмное Братство

«Цицерон и я: Как я чинила Тёмное Братство»

1

Я попала в Скайрим через курсовую.

Не метафорически. Буквально. Писала реферат по «Психологии культовых сообществ в средневековых RPG», задремала над книгой о Тёмном Братстве, проснулась в сыром подвале с ножом у горла.

— Привет-привет-привет! — прощебетал владелец ножа. — Ты новая жертва? Или новая сестрица? Или новая ЖЕРТВА-сестрица? Цицерон путается в терминах, но Цицерон ВОСТОРГАЕТСЯ неожиданностями!

Я медленно, очень медленно, повернула голову.

Клоун. Не метафорически. Буквально. Макияж, колокольчики на шляпе, глаза, которые смотрели в разные стороны и при этом ОБА на меня.

— Я... студентка, — прохрипела я.

— Студентка! — Цицерон заплясал. Нож при этом остался у моего горла. Талант. — Цицерон тоже был студентом! Учился у Ситиса! Получил диплом с отличием! Красный диплом! Из крови!

— Это... метафора?

— Это ЛИТЕРАТУРНЫЙ ПРИЁМ!

Он отступил. Убрал нож. Протянул руку — в перчатке, с дырками на пальцах.

— Цицерон — Хранитель. Ты — в Пасти. Тёмное Братство. Мы семья! Мы убиваем! Мы ПОЁМ!

Он запел. Что-то про кровь, материнскую любовь и удавку. Мелодия была удивительно жизнерадостной.

Я села. Осмотрелась. Подвал. Свечи. Черепа. Кровавый след на полу — свежий, с блёстками.

— Это... блёстки? — спросила я.

— Цицерон любит блёстки! — он гордился. — Смерть должна быть ПРАЗДНИКОМ! Тушь, тени, блёстки — и только потом нож!

Я закрыла глаза. Открыла. Клоун всё ещё там. Подвал всё ещё там. Запах — смесь ладана, крови и дешёвого парфюма.

— Ладно, — сказала я. — Я в Скайриме. В Тёмном Братстве. С клоуном-убийцей. Это либо сон, либо я сошла с ума, либо...

— Либо Ситис призвал! — подхватил Цицерон. — Ситис умный. Ситис знает: Цицерон одинок. Цицерону нужна ПОМОЩНИЦА. Друг. Подруга. Человек, который не будет кричать «отстань, псих» каждые пять минут!

— Другие кричат?

— ВСЕ кричат! — он заплакал. Буквально. Слёзы смешались с макияжем, получилось современное искусство. — Астрид кричит. Назир кричит. Тот, кого убили вчера, тоже кричал, но это другое.

Я встала. Подошла к нему. Он выше меня на голову, но сгорбился, как будто ждал удара.

— Я не буду кричать, — сказала я. — Но я не умею убивать.

— Учимся! — мгновенно оживился Цицерон. — Цицерон — отличный учитель! Ученики правда умирают, но это часть процесса!

— Я не хочу умирать.

— Тогда будем осторожны! — он схватил мою руку. Холодная, но не мёртвая. Живая, нервная, как у птицы. — Цицерон покажет тебе Братство! Всех! И расскажет, что сломано!

— Что сломано?

— ВСЁ! — он раскинул руки. — Братство не убивает! Братство СКУЧАЕТ! Астрид командует, но не вдохновляет! Назир выполняет, но не мечтает! А Цицерон... — он поник, — Цицерон слишком много для них.

Я посмотрела на него. На колокольчики. На блёстки. На одинокого клоуна в подвале смерти.

— Ладно, — сказала я. — Покажи. Я... посмотрю, что можно починить.

Он взвизгнул от радости. Заплясал. Колокольчики звенели в такт, и я подумала: «Курсовая по культам. Я попала в культ. И мне почему-то жалко клоуна».

Это было начало. Странное, страшное, смешное.

2

Астрид была красивой. Это было обидно — хотелось ненавидеть её сразу, но она была красивой, умной, и смотрела на меня как на таракана, который случайно оказался на совете.

— Ты привёл СТУДЕНТКУ, — сказала она Цицерону. Не вопрос.

— Студентку-ДРУГА! — поправил он. — Она не кричит! Она СЛУШАЕТ! Она... — он замялся, подбирая слово, — она ПРОБЛЕМНАЯ, но в хорошем смысле!

— В каком смысле проблемная — хороший?

— Она задаёт ВОПРОСЫ. Неправильные. Не «кого убить», а «зачем». Не «как», а «почему мы такие грустные».

Астрид посмотрела на меня. Я стояла прямо. Старалась не дрожать. Вспоминала, что читала про Тёмное Братство — что они ценят уверенность, или безумие, или оба сразу.

— Зачем мы грустные? — спросила она.

— Потому что, — сказала я, — вы убиваете людей, но не знаете, зачем живёте сами. Это... несбалансированно. В психологии называется «экзистенциальный вакуум».

Тишина.

Потом Назир — красный охранник в углу — фыркнул.

— Она сказала «вакуум». В Тёмном Братстве. Мне нравится.

— Мне НЕ нравится, — сказала Астрид. — Но... — она помолчала, — она права. Мы скучаем. Я скучаю. Командовать — это не то же самое, что...

— Что? — спросила я.

— Неважно. — Астрид отвернулась. — Цицерон, она твоя ответственность. Если она сломается — я сломаю тебя.

— Цицерон УЖЕ сломан! — обрадовался он. — Это преимущество!

Мы вышли. Цицерон тащил меня по коридорам Пасти, показывал комнаты, рассказывал истории. Каждая заканчивалась смертью, но он рассказывал так, что я смеялась.

— Здесь спал Витинг! Он любил подушки. Много подушек. Умер со своей любимой — с подушкой, не с женщиной, уточняю.

— Здесь Габриэлла варила яды. Однажды перепутала с супом. Мы три дня были ЗЕЛЁНЫМИ. Буквально. Цицерону понравилось, остальные — нет.

— Здесь... — он замолчал у закрытой двери.

— Что здесь?

— Детская. — Его голос изменился. Не громче, не тише — другое. Настоящее, может быть. — Была. Давно. До меня.

Я не спросила. Почувствовала, что нельзя.

— Ладно, — сказала я. — Покажи, чем занимается Братство СЕЙЧАС. Какие заказы? Как убиваете?

Он ожил мгновенно.

— Ах! Заказы! Скучные! Скучные-скучные-скучные! — он заплясал снова. — Убить купца. Убить жену купца. Убить любовника жены купца. Купцы скучные, жены скучные, любовники ТОЖЕ скучные!

— А что не скучное?

Он остановился. Посмотрел на меня. Оба глаза — в одну точку. Впервые.

— Театр, — прошептал он. — Убийство как ТЕАТР. С декорациями. С сюрпризом. С БЛЁСТКАМИ. Но Астрид запретила. «Неэффективно», говорит. «Рискованно», говорит. «Цицерон, ты псих», говорит.