Цикл Ворона

Пролог. Неизведанные Земли

Неизведанные Земли. Последний оплот древнего мира, где доисторические чудовища все еще бродят под сенью поистине нетронутой природы. Это царство густых, почти осязаемых туманов, дебри лесов, чьи исполинские деревья будто подпирают небесный свод, это нагромождения серых скал, вздымающихся хребтами, и бездонные пещеры, уходящие в темные глубины. И все это пространство — от крон деревьев до самых мрачных подземелий — густонаселено мириадами существ: от знакомых птиц и зверей до древних существ, переживших катаклизмы и скрывающихся в глубоких недрах.

Среди всего этого многообразия жизни люди существовали в гармонии с природой. Они научились понимать ее законы и адаптироваться к этому суровому миру. Племена расселились в разных частях земель: одни обосновались у подножия гор, другие нашли убежище в пещерах, а третьи сроднились с лесом, научившись выживать в нем и строить свои деревни прямо на вековых деревьях, что защищало их от когтей и зубов зверей, рыскавших в чаще ниже.

Сама земля была пропитана магией — первозданной энергией, что бурлила здесь еще со времен творения мира. Долгое влияние этой силы на животных и людей не прошло даром. Люди научились чувствовать магическую энергию не сразу. Сначала, охотясь и поедая животных, они невольно поглощали и содержащуюся в них Ману. Со временем в их среде стали рождаться дети, от природы способные не только чувствовать, но и управлять этой силой.

Первые в своем роде, они были одновременно драгоценностью и угрозой для общества, поэтому их изолировали в специально подготовленные места — так называемые Длинные Дома. Здесь старейшины племени становились учителями и наставниками для одаренной молодежи. Они не только контролировали применение способностей, но и учили направлять силу во благо деревни. По достижении определенного возраста юноши и девушки проходили испытание и обряд посвящения, в ходе которого определяли, по какому из путей магии им идти.

Но было железное правило: любой, кто использовал свой дар во зло или во вред племени, изгонялся. Для них не было возврата. Их участью становились опасные леса, где их ждала не смерть от когтей чудовищ — а куда более страшная участь: вечное скитание в одиночестве по миру, который они когда-то знали как дом.

Глава 1. Новый мир

Боль. Первое, что я почувствовал, когда увидел свет. Еще не до конца четким зрением я различал расплывчатые облики моих родителей и еще какой-то странный силуэт. Он, казалось, трансформировался — менял цвет, размер, форму. Стало страшно, и я издал первый крик.

Рождение, первые шаги и изучение «нового» мира всегда даются с трудом: приходится учиться всему тому, о чем в дальнейшем ты даже не задумываешься. Свои первые шаги я делал в нашем доме — круглом, просторном и уютном. Стены его были увешаны мягкими шкурами, трофеями с охоты и повседневной утварью. В центре, под отверстием в крыше, всегда тлел костер: на нем мама готовила еду, а отец закалял наконечники стрел и лезвие своего меча.

Когда шаги стали уверенными, я наконец-то вышел за пределы дома — и мир раскрылся передо мной. Это было великолепно! Над нами, подобно колоннам гигантского храма, возвышались невероятные деревья. На головокружительной высоте, опираясь на могучие ветви, крепились деревянные площадки нашей деревни. Витые лестницы и ажурные мостики сплетались в крепкую, живую паутину, связывая дома, по которым уверенно сновали соплеменники. Некоторые жилища были вырезаны прямо в живых стволах — так жили старейшины и главы деревни.

Но было еще кое-что, что-то необычное. Это чувство было у меня с самого рождения — словно ты понимаешь и чувствуешь больше, чем тебе об этом рассказывают. Еще до того, как научиться говорить, я мог понимать настроение и чувства окружающих, угадывать их намерения.

Мама занималась домом и моим воспитанием: учила ходить, говорить и житейской мудрости. А отец вбивал в меня основы военного мастерства и прикладные навыки. Занятия с ним навсегда запомнились гулом крепких ударов и жгучей болью ссадин. Мама с гордостью наблюдала, как я в тщетных попытках ударить отца палкой натыкался на его железный блок и после контратаки валился на землю. В нашем племени безоговорочно уважали силу. Тот, кто был слаб, мог стать помехой на охоте — или же добычей в лесу.

«Держи хватку крепче, юный воин!» — отец выбивал палку из моих онемевших рук. — «Тебе предстоит стать сильным. Не посрами нашу кровь!»

«Да, отец!» — отвечал я, стискивая зубы и снова занося оружие.

Имена в племени были красноречивы. Отца звали Дикий Клык: в юности он в одиночку сразил огромного зверя с парой торчащих, как кинжалы, клыков. Мать была — Большая Медведица: однажды, спасая товарищей от стаи хищных птиц, она укрыла их в брошенной медвежьей берлоге и сутки отбивала вход, пока опасность не миновала.

Дети обучались в родительских домах до самого возраста посвящения. Сам обряд был жестоким экзаменом, где нужно было применить всё, чему научился за годы. Моим учебником была сама жизнь, а страницами — туши добычи, что отец приносил с охоты. Разделывая их вместе с ним, я смотрел в стекленеющие глаза саблезубых кошек, ощущал под ножом прочность костяной брони рогатых рылонюхов, познавал анатомию страха и выживания.

«Запомни, сын, — говорил отец, его лезвие точно находило щель между пластинами. — чтобы быстро убить, бей в уязвимые места. Так справишься даже с тем, кто больше и сильнее тебя».

Так и текли дни, наполненные ожиданием главного рубежа — Обряда Посвящения. Ведь там происходило не просто признание тебя взрослым. Там давалось Имя. Настоящее Имя, которое ты должен был заслужить и которое говорило о твоей силе громче любых слов.