Цвет путеводной нити. Падшая звезда

Глава 1

В темноту сознания ворвался громкий противный гул. Тело, пронизанное болью, отяжелело. Под спиной ощущалось что-то твердое и слизкое. Какофония звуков начала обретать черты: мужские крики, лязг железа, ржание лошадей и трубный вой. Истошный визг ударил по ушам, вынуждая меня закрыть их ладонями и распахнуть глаза.

Вокруг все плыло и кружилось. Дышать было тяжело, воздух с трудом продирался в легкие, словно кто-то давил на грудь. Во рту стойкий вкус железа и засуха. Закашлявшись, повернулась набок.

Когда приступ прошел, попыталась вытереть непрерывный поток слез и осмотреться, вспомнить что со мной произошло. Я понимала, что лежу на деревянном полу фургона, что рядом валяются грязные пустые мешки, что вот те серые тряпки в багряных пятнах — остатки моей одежды. Но я никак не могла понять самого главного — кто я?

Коснулась рукой липких и сырых волос на затылке — именно в этом месте болело больше всего. В тусклом свете, проникающем в фургон через узкие окна под крышей, смогла рассмотреть кровь на кончиках пальцев.

Звуки, доносившиеся раньше, немного стихли. Что-то происходило с той стороны фургона, до меня доносились короткие и рваные фразы, смысл которых я не понимала, глухие удары.

Я вздрогнула, когда дверь фургона резко распахнулась и ударилась о стенку. Внутрь ворвался яркий свет, вынуждая прикрыть глаза рукой.

— Тут еще одна! — крикнул мужской голос, а следом в дверном проеме появился и его обладатель. — Иди сюда!

Он схватил меня за щиколотку и потянул к себе. Я тут же начала бить второй босой ногой по его пальцам в попытке освободиться, понимая только то, что мужчина — это боль, страх, унижение.

Это чудовище совершенно ничего не почувствовало, легко выдернул меня наружу и поставил на ноги рядом с фургоном. Я тут же прикрыла тело руками, мелко трясясь от страха и холода.

Поджала ногу, чтобы хоть как-то скрыться.

За спиной верзилы увидела клетку, которую накрывали плотной тканью. А потом ко мне шагнул еще один здоровяк, закрыв собой все происходящее. Подошедший больно ухватил меня под подбородком вынуждая поднять голову и посмотреть на него.

Как только наши взгляды встретились, что-то изменилось. Черные глаза стали цвета темной стали, а пальцы, сжимавшие до боли выступающую часть нижней челюсти, ослабли и скользнули к шее.

— Только не говори, что… — начал первый.

— Вон! — прервав его приказал второй, громко втянув воздух.

Я затряслась еще сильнее, не зная, чего ожидать. Что со мной сделает этот тип?

Он резко развернул меня к себе спиной. Я покачнулась, голова снова закружилась, но большая тяжелая рука, придержавшая меня за плечи, не дала упасть. Почувствовала легкое прикосновение к волосам на затылке. Молча рассматривала покосившуюся дверь фургона. Сверху прозвучал тяжелый выдох, и я словно услышала в нем облегчение. Меня ненадолго отпустили, но я стояла не шевелясь, знала, что так правильно, что так меньше причинят боли. Среди прочего шума услышала тихий звон пряжек. Мое тело напряглось, а по щеке скатилась слеза. Пробежавший по спине холодок превратился в опаляющий жар и меня вновь пронзила мелкая дрожь.

Я ожидала чего угодно, но не того, что мне на плечи аккуратно опустится большая безрукавка, доходившая мне почти до колен. Мужчина запахнул ее на мне спереди и, приобнимая одной рукой, слегка прижимая к себе, медленно куда-то повел.

Мы обошли фургон сбоку, оказалось, что он стоял на берегу узкой реки. К нам шагнул черный конь с рогами. Пока мужчина, приведший меня сюда, что-то доставал из сумок, прикрепленных к бокам животного, я внимательно смотрела в черные глаза на длинной морде, пытаясь понять себя. Коней и лошадей я точно видела и знала, что они значительно ниже, хоть и тоже большие, но рогов у них не было. Повернула голову и посмотрела на фургон, тоже все нормально, такое я помнила. Посмотрела на мужчину, направившегося ко мне. Темно-синяя рубаха, почти черного цвета со свободными рукавами, наплечники с металлическими пластинами на внешней стороне. Черные шаровары, заправленные в высокие сапоги. На широком поясе несколько коротких клинков, такие же рукояти торчали из голенищ сапог. Ни меча, ни щита — странный воин.

Он подошел ко мне и молча развернул к себе спиной, крепко прижимая рукой в районе моей груди ни то к своему боку, ни то к животу. Затылка коснулось что-то холодное и рану сильно защипало. Я дернулась в попытке освободиться или коснуться рукой головы, но мне не позволила это сделать стальная хватка. Боль начала угасать. Жар, опутавший тело, сходил на нет. Как только я ровно задышала, хватка ослабла, и мужчина развернул меня к себе лицом. Внимательно меня осмотрев, вложил в ладони глиняный маленький горшочек и указал на воду.

Я сделала неуверенный шаг к реке. Воин кивнул и одной рукой снял с моих плеч жилетку, другой снова показал на реку.

Глава 2

Вода, доходившая до щиколоток, была ледяной, пальцы на ногах сводило от холода. Я делала неуверенные шаги по каменистому дну вглубь небольшой реки и постоянно оборачивалась на мужчину. Он же кивком указывал мне на большой валун, торчащий из воды примерно в середине. Приблизившись к камню, я ощутила, как вода становилась значительно теплее, а река глубже. У самого валуна, глубина доходила мне до пояса.

Я сама испытывала облегчение от возможности помыться, смыть с себя всю видимую и незримую грязь. Я не знала, что со мной произошло, только догадывалась, но от этого было не менее тошно.

Пока была в воде, все время осматривалась. Голубое, почти безоблачное, небо. Где-то за кроной очень высоких деревьев на берегу прячется солнце. Реку наполняли два тонких высоких водопада и несколько помельче. Да и сама река заканчивалась обрывом.

Мысль о том, чтобы сбежать задавила на корню и сразу. Куда? С одной стороны обрыв и неизвестно, что там дальше. С другой отвесные скалы. С третьей Воин, что стоит на берегу широко расставив ноги и скрестив руки на груди, не сводит с меня взгляда. Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться в этом, я только один раз взглянула на него и поняла, что мне не показалось.

От этого взгляда мне не было мерзко, противно или страшно. Он был каким-то другим, словно мужчина переживал за меня. Наблюдал не для того, чтобы навредить, а чтобы… Что-то внутри воспротивилось этой мысли. Таких как я не защищают и не оберегают.

На мгновение я перестала ощущать легкое прикосновение взгляда, резко обернулась к берегу. К Воину подошел тот, который вытащил меня из фургона, что-то передал ему. Потом Воин снова начал наблюдать за мной. Другой же мужчина был сильно чем-то недоволен, в мою сторону он даже не смотрел, но я все равно спряталась в воду по самые плечи.

Как только на берегу снова остался только один Воин и его рогатый конь, я решилась выйти из воды.

Ступив на низкорослую траву, протянула мужчине горшочек с мыльным раствором. Воин забрал его и вложил мне в руки темную одежду, а к ногам бросил белые тканевые тапки.

Пока я разбиралась с неимоверно широкими штанами, в которые я могла поместиться несколько раз, Воин убрал горшочек в сумку на боку своего коня и вернулся ко мне. Молча присел передо мной на корточки и быстро надел на меня штаны, заложив складки на боках и животе, закрепил их шнурами. Усмехнулся, увидев, что мои ноги закончились намного раньше, чем штанины. Взмахнул рукой, и его изящная человеческая кисть покрылась черной кожей, черные ногти удлинились, став похожими на клинки. Воин проткнул ткань в районе моей щиколотки и безжалостно оторвал лишнее, потом повторил тоже со второй штаниной. Пододвинув мне тапочки, воин придержал меня, пока я их надела и взялся за темно-синюю рубаху.

Она, естественно, оказалась мне велика, и доходила до середины бедра. Рукава свисающие примерно до туда же, он подогнул.

— Могли обойтись одной рубахой, — с улыбкой сказал Воин.

Заложил складки, чуть присобрав ее вверх и по бокам и завязал широкой лентой на поясе.

Мужчина поднялся, снова приобнял меня за плечи и повел обратно к двери фургона. Я начала нервничать, не понимая, чего ожидать дальше.

Мы обошли фургон, и я замерла, как вкопанная. С этой стороны, у его колес сидело около десятка грязных мерзких бородатых мужиков со связанными руками, а рядом ходили воины с длинными черными волосами очень похожие на того, что обо мне позаботился, только в темно-голубых рубашках и черных кожаных жилетках. У всех были широкие ремни с короткими клинками и наручи с железной вставкой.

— Покажи мне тех, кто тебя обидел, — попросил Воин, придерживая меня за плечи.

На грязных лицах поверженных появились противные пугающие улыбки больше похожие на оскалы. Я, испугавшись еще сильнее, попыталась сделать шаг назад, посмотрев на Воина.

— Не бойся, покажи, — снова спокойно попросил он.

Я смотрела на него подняв голову, а глаза начали щипать слезы. Я точно знала, что теперь это мой хозяин. Он дал мне одежду, отдает странные, но приказы. А ослушаться хозяина означает одно — получить наказание.

— Покажи. — настаивал

Воин, внимательно глядя на меня в ответ.

И я осмелилась сказать:

— Я не помню.

Воин вздохнул, повернул меня спиной к страшным мужчинам и снова опустился передо мной на корточки. Взял за локти, потом его руки скользнули вниз, и пальцы аккуратно сжали мои ладони. Не болезненно, а словно он поддерживал меня. И он задал очень странный вопрос:

— Ты понимаешь, что я тебе говорю?

— Да, — тихо ответила я.

— Раах, ты совсем головой повредился? — сказал один из пленников у меня за спиной. — Она дриада, у них нет мозгов.

— Смотри на меня, — продолжал Воин, не обратив внимания на говорившего. — Если ты хочешь сказать «да», нужно сделать вот так.

Воин медленно кивнул головой.

— Еще раз, ты понимаешь меня? — повторил он вопрос.

Я, окончательно растеряв уверенность хотя бы в самой себе, повторила его жест.

— Ты можешь мне показать тех, кто сделал тебе больно?

Я замерла. Ответ «да» не подходил.

— Нет — будет вот так.

И он повернул голову из стороны в сторону. Я повторила его жест.

— Да эта дура просто за тобой повторяет! — снова раздалось из-за моей спины.

Воин немного отодвинулся, посмотрев в сторону и приказал грубее и жестче, чем разговаривал со мной:

— Заткни его.

Я старалась не обращать внимания на шорохи и мычание за моей спиной, но было очень страшно. Меня снова начал пробивать озноб.

— Ты помнишь, что с тобой случилось? — тихо сказал он уже мне, снова внимательно рассматривая мое лицо.

Я обрадовалась вопросу, на который могу дать ответ. Уверенно ответила «нет», покачав головой.

Воин медленно поднялся, снова притягивая меня к себе.

Глава 3

Воин усадил меня на своего рогатого коня.

— Сиди тут. Я закончу.

Я кивнула головой, вызвав на его лице улыбку. На мгновение подумала о том, что мне нравится мой новый хозяин, что он красивый, даже когда хмурится и смотрит строго. А еще, он меня не обижал. Почему-то это было очень важно. Наверное, прошлый хозяин со мной плохо обходился.

Повернуться полностью и увидеть, что происходило у фургона я не могла, только слушала.

— Кому ты ее продал? — голос Воина я уже узнавала. — Троим? — прозвучало изумленно и со злостью.

— Тебе какое дело раах?

— ответил другой голос. — Сколько было, столько и купили.

За моей спиной раздалось несколько глухих ударов и за ними последовали тихие стоны.

— Встали! — снова голос

Воина.

Вскоре, он подошел ко мне и привязал три конца веревок к сумке.

Я обернулась и увидела, как трое грязных мужчин стоят рядом с рогатым конем вытянув вперед связанные руки. Но Воин на этом не остановился. Он подошел к каждому из них и быстрым движением клинка срезал застежки на штанах. Свободная одежда тут же начала съезжать вниз.

Я сразу отвернулась.

Воин вернулся ко мне и уже хотел запрыгнуть на своего коня, но я остановила его, сказав «нет». Склонилась и достала из сумки глиняный горшочек, лежавший сверху и указала рукой на реку.

Воин приподнял в удивлении одну бровь, но мыло взял и пошел к берегу, бросив одному из своих солдат:

— Следи за ними.

Мне было важно, чтобы он смыл с себя эту грязь. В нем было что-то такое, от чего казалось, будто Воин вообще не должен был касаться такой мерзости.

Он вернулся очень быстро, убрал горшочек и запрыгнул на скакуна, устроившись у меня за спиной. Я обернулась.

— Довольна? — с улыбкой спросил он.

Я почему-то тоже улыбнулась и кивнула.

— Фургон сжечь! — отдал приказ Воин. — Остальные идут пешком.

Рогатый конь медленно двинулся вперед по почти незаметной поросшей травой дороге, утягивая за собой троих пленников.

— Дай хоть портки подтянуть! — раздалось позади.

— Проветритесь. А по дороге в Кайсарат подумаете о том, как вы обращались с женщиной. — прогремело у меня над головой.

Большая рука легла мне на талию, придерживая на спине коня. Это было очень кстати, на меня начала накатывать слабость. Неожиданно что-то почти невесомо коснулось затылка, и я непроизвольно вздрогнула, отстраняясь, боясь новой боли.

— Тихо-тихо, — прозвучало успокаивающе над головой. — Я только посмотрю, как заживает.

Больше я дергаться не стала, только сильнее сжимала кулаки, спрятанные в складках штанов, и надеялась, что мне действительно не сделают больно.

Воин аккуратно устроил мою голову на своей груди, чуть надавив мне на лоб, давая возможность навалиться и не задеть рану. Я вновь испытала облегчение и, тяжело вздохнув, прикрыла глаза.

Конь двигался мягко, плавно. Я только чувствовала, как шевелятся его мышцы. Его размеренный шаг убаюкивал.

Воин придерживал меня аккуратно, даже бережно. Вскоре я перестала вздрагивать от разных звуков, то от громкого хлопка где-то вдалеке, то от трубного звука — оказавшимся ржанием рогатых коней. А потом и вовсе уснула, почувствовав себя в безопасности.

Несколько раз в пути я пыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжелыми и у меня не получалось проснуться. А мне так хотелось сказать Воину, что мне холодно. Кажется, что он понял это сам. Я чувствовала, как он растирает мои замерзшие ноги, прижимает к своей горячей груди и греет дыханием ледяные руки.

— Птичка, просыпайся, — настырно твердил Воин, гладя меня по щеке кончиками пальцев. — Просыпайся, нужно поесть.

Я с трудом открыла глаза. Думала, что мы все еще едем на коне, но это оказалось не так.

Уже стемнело и свет давали только несколько небольших костров, разведенных на поляне. Но мне было этого достаточно, чтобы разглядеть, что Воин сидит у корней большого толстого дерева, навалившись на него спиной и держит меня на коленях.

— Проснулась? — с улыбкой спросил он.

Я неуверенно кивнула и почувствовала, как голова кружится еще сильнее.

— Держи. — сказал Воин.

Он аккуратно высвободил мои руки из кокона, в который я была укутана и вложил в них глубокую миску с жидким ужином.

Я начала пить маленькими глоточками, глядя на то, как и сам мужчина ест так же. Я не съела и половины того, что мне дали. Меня скрутило так сильно, что руки задрожали, а рвотный позыв оказался таким сильным, что я только и смогла отвернуться вбок.

Когда меня перестало тошнить, увидела, что моя миска с остатками еды перевернута и лежит на земле.

Дрожь и слабость еще не отступили, но где-то глубоко внутри я понимала, что меня накажут за испорченную еду, что мне снова сделают больно.

Воин вновь поступил не так, как твердило мое сознание. Он помог мне сесть обратно, прикопал отходы рыхлой землей, обтер мое лицо и прижал к своему плечу.

Потом он пытался еще несколько раз меня чем-то напоить, но результат был один и тот же. Когда он снова попытался вернуть меня на колени, я вцепилась в траву руками. И вытянулась прямо на земле. Воин устроился рядом со мной, по-прежнему пытаясь согреть меня объятиями. Это не помогало. Я уже не чувствовала пальцев на ногах, а на руках с трудом сжимались. Зачем-то упорно держала пучок травы и смотрела как дрожит рука. Правда, все расплывалось от слез на глазах, но я хотела видеть эту траву. Мне было важно ее видеть. Я понимала, что это последнее, что я увижу…

Сквозь заложенные уши расслышала мужской голос:

— Надо было ее сразу запихивать к своим. Они бы уже решили добить или выходить, а так только добивать.

Над лагерем повисла тишина, в которой были только ночные звуки, но и их я слышала приглушенно.

— Раах, она — дриада, ты ей уже не поможешь.

Не унимался голос, а мне так хотелось тишины, что начала меня окутывать.

Глава 4

Я почувствовала, как Воин разжал мои пальцы, отцепляя их от травы и подхватил меня на руки. Пытаясь держать глаза открытыми, поняла, что он несет меня к клетке, стоявшей на старой повозке и накрытой плотной тканью. Рядом с колесом, на земле сидел один из связанных пленников.

Несколько воинов из отряда стянули с клетки полотно. Я смогла увидеть, что оно скрывало. На миг перехватило дыхание. Внутри были четыре девушки одетые в светло-серую одежду, что едва прикрывала их тела, а во рту у них были кляпы. Я видела это все на полу фургона, где очнулась.

Один из воинов сильно нагнувшись вошел в клетку и подтянул за руку едва сопротивляющуюся девушку ближе к решетке, остальные девушки сбились вместе в дальнем углу. Воин снял с девушки кляп, подтолкнув ближе ко мне, все еще лежавшую на руках моего защитника. Над поляной разнесся истошный визг, он вкручивался в сознание, бил по нервам, заставлял содрогаться от боли и страха.

Воин, который был в клетке, тут же вставил кляп обратно в рот девушке и отпустил ее. Почему-то она не рвалась выбраться из клетки, а наоборот забилась в угол к остальным.

— Они не примут ее, слишком долго она была с тобой, — сказал мужчина у колеса.

Я признала голос, который мешал мне уснуть навсегда. Но мысль о том, что я такая же, как и вот эти девушки в клетке меня пугала.

Вот почему я уверена, что у меня должен быть хозяин, он у меня был. Или есть? Я повернулась к Воину, держащему меня на руках. Есть… И сейчас он решит мою судьбу.

Воин медленно уносил меня на руках с поляны, где остались все остальные куда-то вглубь редкого леса.

Та часть моего сознания что уже была готова к смерти хотела, чтобы все произошло быстро, а другая безумно хотела жить. Хоть как-нибудь, но жить.

По моим щекам стекали слезы, но я не издавала ни звука.

Воин принес меня на другую поляну, намного меньше, чем та, на которой разбили лагерь. Аккуратно положил меня на землю, все еще замотанную в плотный кокон. Навис надо мной, убирая с лица прилипшие волосы и вытирая слезы. Тихо заговорил:

— Ты еще понимаешь меня?

Я кивнула, как он меня учил.

— Хорошо, — с грустной

улыбкой отозвался он, продолжая гладить меня по лицу. — Бесполезно отрицать, что ты дриада.

Я тихо вздохнула, стараясь не издать ни звука.

— Я хотел, чтобы ты ко мне привыкла, перестала боятся. Если мы сейчас этого не сделаем, то ты не доживешь до утра. — он говорил тихо, спокойно. Снова горько улыбнулся. — А я никак не могу этого допустить, я только тебя нашел.

Я поняла, что он точно не собирается меня убивать, что хочет мне помочь. Как именно, осознала, когда

Воин аккуратно начал выпутывать меня из плотного кокона.

Вначале мне было безумно страшно. Я тряслась от холода и страха. Сжимала сильнее зубы, чтобы они не стучали. А потом задохнулась от первого прикосновения губами к моему плечу. Оно было обжигающим, словно лучик солнышка, а потом лучики касались меня везде, а тепло от них разливалось волной по всему телу. Из моих глаз снова полились слезы, но теперь от облегчения, от осознания, что я буду жить, что мне не причинят боли.

Впилась пальцами в мягкую рассыпчатую землю и почувствовала что-то твердое. Я вновь и вновь, сжимала этот комок земли, пытаясь освободить странный предмет. Когда Воин поднялся, чтобы одеться, я постаралась незаметно притянуть кругляш к себе.

— Что там такое у тебя? — тут же спросил он.

Я замерла. Мне не хотелось отдавать находку, ведь я сама еще не разглядела что это такое. Но часть меня четко понимала, что вещь нужно отдать хозяину.

Села и нехотя вытянула перед собой кулак и разжала пальцы, пытаясь рассмотреть круглый медальон, пока его не забрал хозяин.

Воин присел передо мной на корточки, взял в руку находку. Отряхнул от земли, о штанину. Я смотрела за всем внимательно, надеясь увидеть, что же я такое нашла.

— Интересная вещичка, — улыбнулся он. — Опять запачкалась. — сказал Воин, отряхнув мою ладонь и пальцы.

— Держи крепко, вернемся в кахавот, сделаем тебе шнурок.

Вложив медальон мне в руку, он аккуратно закрыл мой кулачок. Я, не веря смотрела на его руку, на свою.

— Давай помогу тебе одеться. — сказал Воин, поднимая меня с земли. — А то опять замерзнешь.

Мне не было холодно, даже наоборот, мне было жарко. Но жарко как-то странно, где-то внутри.

Когда Воин закончил меня одевать, он остался сидеть передо мной так же на корточках, посмотрел вверх, мне в лицо и спросил:

— У тебя есть имя?

Я ответила «нет», покачав головой, смотря на него сверху вниз.

— Я буду звать тебя Птичка. Хорошо?

Я кивнула.

— Меня зовут Дрейк.

Повтори.

— Дрейк, — произнесла я, боясь услышать визг вместо своего голоса.

— А теперь запомни, что я не твой хозяин.

Я замерла. Вдруг он сейчас отдаст меня тому связанному дядьке или запихнет в клетку к тем визжащим дев… Дриадам? Он же сказал, что я одна из них. Солнышко внутри меня начало угасать, по телу медленно разливался холод.

— И чего ты испугалась? — спросил Дрейк и прикоснулся губами к моим пальцам.

Вот только теперь его прикосновения не подарили тепла. Я молчала. Если он не мой хозяин, то…

Получается, что уже все решено.

— Я тебя никому не отдам. — он замолчал. — Вернее так. Ты не вернешься к своему хозяину, не вернешься в клетку. Но и я не буду твоим хозяином.

Мне показалось, что ему сложно объяснить мне что-то очень важное. Но я действительно не понимала, что он хочет мне сказать.

— Запомни, Птичка, я не позволю никому причинить тебе вред. Но я не твой хозяин. Тебе не нужно боятся меня.

Вот он про что.

Выдохнула я. Улыбнулась. Провела свободной рукой по его лицу, как это делал он.

— Ты не боишься меня? — задал он правильный вопрос.

Я с улыбкой ответила «нет».

Визуализация героев

Птичка

Дрейк

Отряд Дрейка

Глава 5

Я не хотела просыпаться, здесь было хорошо, тепло и вкусно пахло цветами и травой. Старалась не вздрагивать от звуков лагеря, чтобы не выдать себя. Кажется, что народу добавилось и появились фургоны и тележки, которые тихо поскрипывали колесами. Мне было страшно открывать глаза, вдруг Дрейк передумает, вдруг он меня кому-то продаст…

Самым ужасным было то, что я все вспомнила. Не совсем все, но многое. Например, что дриад отлавливают группами и потом их продают, не для работ, как других рабов на рынках, для утех. Нас всегда держат маленькими группами по три или пять, так мы можем обмениваться энергией жизни. Было еще что-то важное, но пронзительный визг одной из дриад больно ударил по ушам, и я тут же их закрыла ладонями, выдав этим себя.

Я почувствовала, как рядом оказался Дрейк и тут же погладил меня по голове. Вскоре визг прекратился. Я с облегчением выдохнула, медленно опуская руки.

— Испугалась? — тихо спросил он.

Только теперь открыла глаза и взглянула на него. Дрейк сидел на корточках рядом с плащом, расстеленным на земле.

Я отрицательно покачала головой, поднимаясь.

— Что она кричит? — спросил Дрейк.

Внимательно посмотрела на него, не понимая, как мне ответить, «да» и «нет» не подходили.

— Ты понимаешь меня?

«Да», кивнула я.

— А ее?

«Нет», покачала головой.

— Есть хочешь?

«Нет», снова ответила я. Где-то в сознании мелькнуло то, что мне не подойдет их еда.

Дрейк помог поправить на мне одежду, перекрутившуюся за время сна. Подождал, пока я надену тапочки.

— Где твой медальон? — спросил он, осмотрев меня.

Слово «твой» вызвало уверенность, что Дрейк не захотел его у меня забрать. Выпутала кругляш размером с половину моей ладони из складок рубахи на рукаве и протянула его Дрейку.

— Умничка, хорошо спрятала, — похвалил он с улыбкой, не спеша забирать медальон у меня из руки. Вместо этого спросил: — Можно я возьму его на время, прикрепить шнурок? Я сразу верну.

Кивнула и снова протянула руку. Дрейк завязал на одной из дырочек в медальоне шнурок и надел мне его на шею. Тонкая кожаная полоска, заменившая шнур оказалась длинной, медальон повис почти в районе живота.

Сейчас я сидела на гаале и ждала пока Дрейк проверит все перед отъездом. Гаалом назывался рогатый конь, сегодня нас познакомили, и кажется, мы друг другу понравились. Мне так он точно понравился, а еще я была счастлива, когда гаал дал погладить его по морде покрытой короткой шерстью и длинной гриве, которая доходила почти до земли.

Воинов действительно стало больше. К тем, что были вчера, добавились другие, в черных рубахах. А еще, все были слишком похожи друг на друга. Я пыталась их как-то сравнить, запомнить, различить. Но потом пришла к выводу, что единственный, кого я точно ни с кем не перепутаю — Дрейк.

Пленных посадили в фургоны, поэтому теперь к гаалу никто не был привязан, и мне от этого становилось легче.

Разобравшись в окружении, переключила свое внимание на медальон, который держала в руках, не смотря на шнурок. Медальон мне тоже нравился, светло серебряный, почти белый со слабо заметным рисунком. Вот только я никак не могла понять, что это такое изображено, слишком сильно он был потерт. Что-то похожее на цветок или на звезду.

Дрейк запрыгнул на спину гаалу и тут же приобнял меня за талию, притягивая ближе к себе.

— Все, прячь, пора ехать, — сказал он мне в макушку.

Я убрала медальон под рубашку и сложила руки на наруч Дрейка, пытаясь показать, что доверяю.

Почувствовала, как зашевелились волосы у меня на затылке. Улыбнулась, поняв, что Дрейк проверяет рану и терпеливо ждала. Неожиданно меня легко поцеловали в то место, что вчера болело. Вначале я пригнулась, а потом посмотрела на Дрейка, обернувшись через плечо. Он с улыбкой произнес:

— Привыкай, теперь я часто буду тебя целовать.

Некоторое время мы ехали молча, а потом Дрейк заговорил со мной:

— Птичка, скажи мое имя.

Я удивилась, повернулась к нему, насколько это позволял гаал, но все же произнесла, вновь боясь услышать визг вместо слов:

— Дрейк.

Визга не было. Мне даже понравился мой голос.

— А тебя как зовут? — с улыбкой спросил Дрейк.

— Птичка.

Уверенно сказала я. Другого имени я так и не вспомнила, и очень сомневалась, что оно у меня когда-то было.

— Гаал, — продолжил Дрейк.

Я повторила. Потом он начал называть все, что окружало нас: дерево, солнце, дорога, раах, воин.

— Теперь давай учить раахский, — сказал Дрейк.

Раах — это раса Дрейка, но почему-то я не помнила такую. Людей, светлых и темных эльфов, гномов, соаров, драконов — помнила, а раахов нет.

— Да, — ответила я словом с улыбкой.

Дрейк выставил передо мной открытую ладонь.

— Можешь сосчитать мои пальцы?

Я смогла, даже до десяти. Больше не получилось, но я теперь понимала, что могу считать и от этого становилось только радостнее.

— Ан, — начал Дрейк и загнул первый палец. — Ард, бера, сора, орн, — говорил он, загнув по очереди все пальцы, а потом начал быстро их разгибать, продолжая счет. — Кена, тыва, пано, дея, уз. Тан!

На последнем слове, он резким движением положил ладонь мне на живот и потеребил меня из стороны в сторону.

— Тан — означает вперед. — сказал Дрейк и снова выставил передо мной ладонь. — Считай.

Я старательно считала, сразу запомнить все не получилось, и мы снова начинали с одного. Дойдя до десяти без запинки, я радостно шлепнула своей ладошкой по большой:

— Тан!

И обернулась к Дрейку.

— Молодец, еще раз.

Я вздохнула и принялась считать, указывая на пальцы Дрейка, которые он загибал. Дошла до восьми, но нас прервал один из воинов в черной рубахе:

— Кайс, заткни ее, голова уже болит.

Я растерялась. Почему Кайс? И чем так плох мой голос?

Обернулась к Дрейку.

— Продолжай, — сказал он, но как-то грустно.

— Я что-то не так делаю? Не так говорю?