Цветущие пустыни

1. Наглость - второе счастье

Наглость считалась вторым счастьем ещё в глубокой древности, у людей, возводивших дома до неба и знавших смену сезонов. Для живущих в пустынях наглость была оружием, обращённым в обе стороны, одно неловкое движение - и вместо противника ты поразил себя. Впрочем, мы, ведьмы, всегда были довольно живучи. И наглы. Последнее, конечно, по меркам злопыхателей, но кто их мнением интересуется? Уж точно не те, кто был сброшен в бездну и вернулся оттуда живым.

Ведьме в осёдлом городе позволяется многое. Свой дом, не дом мужа или родителей. Своё имущество. При желании даже свои рабы. И право голоса на совете. Последнее особенно приятно, после возвращения я как-то полюбила все эти мероприятия. То, как перекашивается рожа Ирсета, первого следопыта, дорогого стоит. Он-то явно надеялся, что я не выживу, но, сюрприз, я оказалась куда крепче, чем он считал. Может быть он даже жалеет, что не добил меня, но уже поздно.

- Мирри, - поворачиваюсь к девчонке с изуродованным железом лицом. - Помоги мне.

Покрывала одно за другим опускаются на плечи, надёжная защита от солнца, песка и ветра. Не сказать, что такая необходимая, да и большинство ведьм предпочитают более открытые наряды, но сегодня я просто не в настроении. Булавки скрепляют слои ткани между собой, прячась в вышивке, сливаясь с золотыми нитями. Что ж, это стоило года мучений. Более чем.

За стенами дома шум, я даже отсюда различаю громкие женские голоса, то и дело перекрываемые густым басом верховного жреца. Даже прислушиваться не надо, чтобы понять, что речь идёт обо мне. Прелестно, обожаю быть причиной чужих склок. Особенно если начинают возмущаться из-за моего распутства, будто у их мужей после меня не начинает работать то, что давно безжизненно опустилось.

- Госпожа Йесер, - Мирри едва слышно обращается ко мне, сожжённые губы слабо шевелятся.

- Что такое?

- Вас не задевает то, как отзываются горожане?

- А тебя задевает, когда тебя называют уродливой?

Могло прозвучать зло, но...

- Я и до ожогов красавицей никогда не была, - она только криво ухмыляется, напоминая злобную дворняжку.

- А я никогда не была образцом нравственности и смирения. Просто теперь получила возможность не скрывать свой мерзкий характер.

Мирри снова улыбается, кивая. Злоба в пустынях позволительна трём категориям женщин: красавицам, уродинам и старухам. Красавицам всё прощают за милое личико и безмолвные обещания. От уродин почему-то ничего хорошего не ждут. А характер старух списывают на возраст. Ведьмам же прощается вообще всё. Традиция велит не перечить тем, кого рвали чудовища бездны, выжившие в Чёрной Яме становятся супругами живущей там силы, и никто не хочет навлечь на себя беду неосторожным словом.

Треплю девчонку по волосам, словно верного пса, и встаю со стула. Сегодня должны вернуться следопыты с добычей. Не могу упустить шанса ткнуть Ирсета во что-нибудь носом. Тонкие, кривоватые пальцы Мирри на миг сжимаются на моём запястье. Мягко улыбаюсь ей, но пальцы отцепляю.

- Веди себя хорошо.

Она сутулится, смотрит снизу вверх затравленным волчонком, но кивает. Отвернувшись к зеркалу, специально подцепляю пальцем длинный локон, заставля его выбиться из-под покрывала. Прядь и так уже выгорела под беспощадным солнцем, но это меня не останавливает. Дверь, настоящая, не покрывало как в большинстве домов, открывается, впуская в комнату удушливый уличный воздух. Широкая и высокая подошва сандалий, выточенная из дерева и напоминающая копыта ездовых зверей, почти не проваливается в песок. Белые пальцы на миг показываются из под ярких юбок. В одообразной бесцветности города я выгляжу как след от пощёчины на бледном лице.

Многие бы с удовольствием плюнули под ноги, но страх - отличный поводок. Даже через обычно людный центральный рынок я иду без особых препятствий. Солнце сегодня особенно яркое и обжигающе горячее, слепящее глаза, готовое выжечь их при неосторожно взгляде. Вопреки тому, что ведьмы рождаются в кромешной тьме, я предпочитаю думать о себе как о солнце.

Ирртэ славится самым крупным невольничьим рынок и самой крупной ведьмовской общиной. Нас пятнадцать - по меркам пустынь это огромное количество. Как пробывшая в бездне дольше всех, а потому самая сильная, я и представляю нас на советах. Ну, и мне просто нравится там присутствовать. Про Ирсета же все помнят? Скоро я вас познакомлю.

Тем более, что господин следопыт уже красовался на площади совета, издалека заметный благодаря своему росту. И так восхитительно кривящийся при виде меня. Клянусь, если однажды его при моём появлении вывернет наизнанку, я вознесу Великим хвалы и принесу кого-нибудь в жертву.

- Госпожа ведьма, - он выдавливал из себя эти слова, - решили поучаствовать в разделе добычи?

- До этого давала выбор своим подопечным. Девочкам полезно себя порадовать.

Его перекосило ещё сильнее. Эти "девочки" ящеров рвали голыми руками и песок плавили в стекло. Рабы у ведьм жили недолго, особенно некрасивые и с характером.

- А сегодня решила поучаствовать в разделе сама.

На площади пахло кровью, да и привкус битвы ещё ощущался в воздухе. И в огромном синяке на скуле Ирсета. По мне, так его это только украшало. Он скривился и уже сделал вздох, чтобы ответить.