Цветы для Мажора. Полный букет неприятностей

Глава 1

Жарский

Твою ж медь!..

— Шухер! Батя!

Поздно.

Стены дрожат от того, как грохочет в отцовском особняке музыка. Народу тьма, и он колбасится вовсю. Я же стою посреди этого хаоса и чувствую, как холодок пробегает по спине.

Мне кабздец, — слова проносятся в голове, когда появляется знакомый силуэт и строго смотрит на все происходящее.

Под его тяжелым взглядом вечеринка медленно затихает. Звук замедляется. Диджей смекает, что-то пошло не так, и перед тем, как вырубить полностью звук, трек будто заедает.

Медленно, но уверенно отец проходит сквозь толпу, и останавливается прямо передо мной.

— О, пап, привет! — валяю перед ним дурака.

Тишина, которая просто оглушительная, прерывается звуком его хлопков и твердого громкого голоса.

— Все свободны!

А мне прилетает грозное в ответ:

— В мой кабинет. Живо!

Толпа начинает рассасываться, направляясь к выходу. Кто-то недоумевает, кто-то подшучивает и подтрунивает надо мной, мол, неудачник. Кто-то сочувствующе хлопает по плечу.

— Валите все, — огрызаюсь, игнорируя их подколки и вытянутые рожи.

Мне жалость не нужна. Пусть катятся отсюда. К черту!

Как только последний гость покидает наш дом, не спеша поднимаюсь в кабинет бати.

Сейчас начнется. Предчувствую бурю и молнию. На этот раз меня точно не пронесет.

— Матвей, в чем дело? — отец старается держать себя в руках, но в его голосе чувствуется сталь. — Я просил тебя не устраивать здесь притон?

Опустив глаза в пол, молчу. Даже нечего придумать. То, что я молчу, его бесит, я знаю. А меня бесит, что он объявился незапланированно.

— Ты — единственный наследник, продолжатель рода, будущий глава всего того, что когда-то мы с твоим дедом построили! — напоминает он мне при каждом удобном случае.

Ну тут он преувеличивает, конечно. Глава из меня пока что хреновый, я не могу даже вечеринку без происшествий устроить. А то, что я единственный наследник, он не врет. Кому же еще достанется это огромное достояние, как не мне?

Поэтому признаю, борзею. Устраиваю кутеж, вечеринки, драйв скорости, длинноногих и грудастых девчонок коллекционирую. Все офигенно.

Да я вообще по жизни не запариваюсь! С таким-то спонсором, как мой отец!

– И что я вижу?! — его новый возглас выдергивает из мыслей о лакшери жизни.

М?

— Очередное сборище бездельников и лоботрясов!

Киваю головой, ведь уже давно привык к его нотациям, которые, как заезженная пластинка, крутятся и крутятся в башке.

— Отвечай, когда с тобой разговаривают! — рявкает отец, теряя остатки самообладания. — Ты хоть осознаешь, что подставляешь меня перед деловыми партнерами? Что они скажут, увидев такое? Узнав, что мой сын бездельник и разгильдяй?! Что?!

— Да ладно, это было в последний раз, па...

— Конечно, в последний.

Он тяжело вздыхает и отворачивается к окну с панорамой на ухоженный сад.

— Тебе и на меня наплевать, — делает он вывод и продолжает говорить, только уже тихо. — Разочаровываешь, сын. Я надеялся, что ты станешь достойным преемником. Но ты… Ты просто транжиришь жизнь.

— Почему сразу транжирю? Я так-то в универе учусь...

— Ты учишься? Не смеши, — вздыхает он снова и качает головой.

— Ну... продержался же четыре курса.

Его острый взгляд, брошенный в меня, готов пронзить насквозь.

— А дальше что?

Чешу затылок.

Ну как что?

— А как же единственный наследник, продолжатель рода?..— подсказываю, но сам уже не уверен, что он это имеет в виду.

— Ты должен остепениться, вот что! Найти себе достойную девушку, думать о будущем, а не только о развлечениях! — продолжает отец, распаляясь все больше. — Я не вечен, Матвей. И что ты будешь делать, когда меня не станет? А?! Спустишь все до последней копейки, вот что ты сделаешь!

Заводясь снова, он отлипает от окна и начинает ходить по кабинету, измеряя его шагами.

Батя реально на грани. Лучше ему не перечить, а тупо стоять и кивать башкой. А там — как карта ляжет.

— Завтра же займешься делом, понял?

— Угу, — киваю, как болванчик.

— Я отправляю тебя в филиал. Начнешь с самого низа. С обыкновенного.

— Угу.

— Посмотрим, как ты умеешь зарабатывать деньги сам, а не только тратить мои! И никаких вечеринок, никаких девок!

— Угу.

— Будешь жить в общаге, как все нормальные студенты.

— Уг...

Стоп! Что?!

Глава 2

Жарский

Захлопнув за собой дверь в помещение, я оглядываюсь.

Какое оно носит название? «Дрифт»? Угораю. Скорее, это пристанище для уставших дальнобойщиков, нежели для тех, кто любит управлять заносами. Или тут устраивают соревнования по дрифтингу в одно «очко» среди посетителей, отведавших их блюда?

Никаких неоновых вывесок, только тусклый свет ламп и запах дешёвого кофе.

И где моя амазонка в коже? Вместо неё — обшарпанные стены, затёртые столики и парочка, увлечённо воркующая в углу. Официантку тоже днем с огнем не сыскать. Что ж...

Разочарованный, разворачиваюсь, чтобы смыться отсюда, как телефон взрывается сообщением.

Помнишь, что сегодня на повестке дня? Не заставляй меня ждать и нервничать.

Чёрт. Отец как всегда «вовремя». Чего ждать? Чего он быкует? Времени же вагон еще...

Ур-р-р-р... Желудок активно напоминает о том, что который час он пустой. Надо бы заправиться. Надеюсь, не дрифтану потом... от еды этого заведения. Ха!

Поворачиваюсь обратно и намечаю взглядом себе столик, напротив которого на стене висит старенькая плазма.

Главное, чтобы это место не затянуло меня в свою унылую атмосферу. Поем по-бырому и свалю.

Садясь на скрипучий стул, собираюсь с мыслями, нехотя выбрасываю гонщицу из головы и принимаюсь продумывать сегодняшний день. Не получается. Зацепила она меня. Чем? Да знал бы сам...

Отвлекаюсь на рекламу по телику средства от запоров.

Как символично.

Снова сканирую взглядом скудно освещенное помещение. Черт возьми, здесь вообще кто-нибудь есть из обслуживающего персонала? Официантку как ветром сдуло. Только за барной стойкой киснет какая-то девица с видом, будто я лично ей жизнь испортил. Закатывает глаза и лениво цедит:

— Соф, тут тебя ждут.

Эта «Соф» не заставляет себя долго ждать. Запыхавшаяся, вылетает из подсобки и на ходу завязывает фартук. Он перекошен, воротник от рубашки завернут внутрь, на лице дежурная улыбочка, в глазах испуг. Ну что сказать… Волосы — отдельная песня. Ощущение, что у нее на голове произошел взрыв. Светлые, длинные и абсолютно непослушные... Торчат во все стороны и не поддаются расческе. Впрочем, если отвлечься от этой прически а-ля «я упала с самосвала, тормозила головой», то вполне себе смазливая. Фигурка ничего, ножки длинные. Я б ей...

— Что будете заказывать? — выпаливает она, стоя у столика. Голос немного хриплый, видимо, забегалась.

Смотрю на нее и думаю: с одной стороны, хочется уже чего-нибудь на зуб положить, а с другой — интересно, что она посоветует.

Себя предложит? — веселюсь.

И вообще, как долго ее еще будет потрясывать после этого спринта из подсобки.

— А что у вас свежее?

В конце концов, я тут не просто голодный мажор, а человек, разбирающийся в еде.

— У нас все свежее.

— Все — это что? — раздражаюсь.

— Ох, вот, держите меню.

— Хм, — листаю, приняв скучное выражение лица. — Написано мелким шрифтом — не разобрать, — возвращаю ей «картонку».

— У нас есть другое меню, — тут же находит она, что ответить, пока я от скуки валяю дурака.

— Давай.

— Минутку.

Возвращается раньше, и минуты не проходит.

— Что за фигня? — недоумеваю, держа в руках ламинированный лист с огромной надписью МЕНЮ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ. — По-твоему, я слепой?

Она растерянно пожимает плечами.

— Я имел в виду, чтобы ты лично озвучила мне, чем вы тут пичкаете клиентов.

— Так бы сразу и сказали, — оживляется и принимается перечислять все по порядку.

Щас усну.

— Давай так, — перебиваю ее. — Что посоветуешь? Только не надо «у нас все вкусно». Хочу услышать что-то конкретное. И желательно, чтобы оно не готовилось три часа.

Официантка задумывается, кусая губу. Видно, она пытается вспомнить, что шеф-повар сегодня хвалил. Наконец, выдает:

— Могу предложить салат «Цезарь» с креветками. Он у нас сегодня особенно удался. И грибной крем-суп. Он легкий, но сытный.

— Тогда я буду омлет.

— Омлет? — зависает.

— Именно, — ухмыляюсь. — Ом-лет. Сечешь?

Подмигиваю пошло.

— И кофе, — добавляю. — Че стоишь? Свободна.

Девчонка без слов удаляется.

Хоть пожру нормально. Думаю, что пожру.

Пока зависаю в телефоне, не сразу понимаю, что поданный мне кофе — это ни хрена не кофе.

Зову эту Софу обратно.

— Что случилось? — вскидывает она брови. Румяная вся такая, шебутная...

— Какой-то кофе странный, — говорю ей.

Она смотрит на него, нюхает, чуть отпивает на моих изумленных глазах. А затем к ней приходит озарение.

Глава 3

Лебедева

— Какой наглый, а? Мажор этот... — Галька бубнит за стойкой бара.

— Бедняга, струсил, — протираю за ним стол, хотя он не успел еще накрошить. — Вылетел из заведения пулей.

— А ты видела, как он побледнел, когда я про яйца заговорила? Глаза выкатил из орбит.

Галька вытаращивает свои, и я смеюсь.

— Ты и стул его протри, — подсказывает она мне, тыча тряпкой, — мало ли... Парень он сентиментальный.

Буквально пауза, а затем зал небольшого, но уютного кафе разрывает наш дикий хохот.

До обеда посетителей так мало, что можно на пальцах пересчитать, сколько их было всего. Устаю только от безделья и ожидания второй половины дня. Сегодня нужно еще успеть помочь с цветочным магазином родной тетушке Маше: разобрать заказы, собрать букеты, подписать поздравительные мини-открытки и развезти с доставкой. Это замечательно, когда работы с цветами полно, как сегодня. Потому что в последнее время дела магазина совсем плохи. Он терпит убытки. И причин тому множество: недостаток товара, отсутствие популярных сортов, отчего остаются только дорогие. Но кто их купит?

Конкуренция также не спит. За последние пять лет образовалось большое количество других цветочных магазинов в нашем районе. Скидочная система тоже не спасает. Моя тетя в долгах как в шелках, и я не могу оставаться в стороне в этот тяжелый для нее период.

Переодевшись в специальный костюм мотоциклиста и нацепив шлем на голову, держу путь к ней. Всю дорогу мои мысли занимает чудаковатый парень, который посетил сегодня наше кафе. Привлекательный. И парфюм его сногсшибательный и дорогостоящий наверняка. Не каждый день такие красавчики средь бела дня заявляются ко мне на работу. Жаль, в нем достаточно пошлости и испорченности. А его поведение жутко бесило и отталкивало.

Он мог бы сойти за принца. Его внешность, его стиль, уверенность в каждом движении… Все кричало о статусе и больших деньгах. Но его наглый, надменный взгляд наряду с кривой ухмылкой... Он рассматривал меня, как какую-то вещь. Мне это не нравилось. Как будто лишний раз подчеркивал, что я никто, а он — всё.

Нет, нет. Таких пижонов даже обслуживать не хочется.

Прибавляю газу, рассекаю ветер. Нужно выкинуть его из головы. Меня ждет совсем другая история, другая жизнь. Сейчас я должна полностью быть сконцентрированной на решении своих проблем, а не на смазливом красавчике с куском сена в голове.

Дорога петляет между деревьями, солнце обеденное печет. Скоро я буду там, где меня ждут. Где я нужна. Где я смогу забыть о самодовольных принцах и сосредоточиться на настоящем.

Впереди виднеется знакомый силуэт небольшого магазинчика. Здесь, среди ароматов роз, лилий и хризантем, я легко дышу и чувствую себя увереннее, ощущаю прилив сил.

Тетушка Маша, увидев меня, расплывается в улыбке. Морщинистое лицо, обычно омраченное заботами, на мгновение светлеет.

— Софьюшка, милая, ты вовремя, — она принимает меня в теплые объятия, как только паркую байк, за которым я приглядываю, пока его хозяин — мой брат – служит в армии.

— Много заказов? — спрашиваю я.

— Очень, — она складывает руки в молитвенном жесте. — Наконец-то всевышний услышал нас.

Переодевшись в летний сарафан, принимаюсь за дело. Я ловко разбираю коробки с цветами, попутно отбирая увядшие бутоны, которые уже сложно реанимировать. Тетя Маша составляет композиции, вкладывая в каждый букет частичку своей души. Она делится своими переживаниями, говорит, что сегодняшняя прибыль сможет погасить часть нашего долга. Именно нашего, потому что кроме тети и брата у меня никого больше нет. А значит, это и мой долг — помочь ей в решении финансовых проблем.

Сегодня тетушка Мария сияет и цветет ярче самых экзотических орхидей.

— Софьюшка, представляешь, какой заказ! Просто невероятный! Огромная композиция, редкие, дорогущие цветы! Нам предстоит сегодня создать настоящий шедевр!

Задыхаясь от волнения, она, словно бабочка, порхает по магазинчику туда-сюда.

— Думаю, это какой-нибудь миллионер. Ну кто еще станет тратить такие деньги на цветы? Представляешь, какая удача! — ее глаза искрятся предвкушением.

— Теперь главное — успеть. Заказ же на сегодня?.. — уточняю у нее, прикидывая, сможем ли мы уложиться во время. — У меня ведь еще огромная заявка из полевых трав для выставки, — напоминаю ей.

— В нашей работе главное – ничего не перепутать, а то не избежим беды.

— Угу, не перепутать, — повторяю себе, как мантру, и принимаюсь за свой «гербарий».

Спустя два часа мои букеты готовы и счастливо отправляются с доставкой курьером. К сожалению, я не успеваю самостоятельно развести заказы, поэтому нам помогает старый и надежный ее друг Толик.

И вот работа над дорогим букетом кипит чуть ли не до закрытия магазина.

Тетушка Маша, воодушевленная перспективой крупного заработка, руководит процессом, а я послушно выполняю ее указания. Розы, лилии, орхидеи, гортензии… Какие только цветы не проходят через мои руки. Аромат стоит такой, что голова кружится, даже немного подташнивает. Давно не было столько работы в нашем цветочном магазине. Но я изо всех сил стараюсь концентрировать свое рассеянное внимание и не отвлекаться по пустякам, ведь могу-умею-практикую собрать букет... да не тот.

Глава 4

Жарский

Часом ранее...

— ... и сотри эту идиотскую улыбку со своего лица! — ворчит отец, нервно отбирая из моих рук долбаный гербарий.

А затем...

Лупит по мне им! С рыком! Со злостью!

Я обалдел от неожиданной смены его настроения, потому не сразу уворачиваюсь. Получаю несколько хлестких ударов по шее и плечам. Но до моей веселой физиономии все же он не успевает добраться, и, ощутив победу, я хохочу.

Ай, нет! Все же влетает мне по мозгам лавровыми листами.

— Смешно?! — орет он, превращая вполне себе нормальный букет в растрепанный веник. — Тебе смешно?! Ты ни на что не способен! Ни на что! Как знал, что тебе даже выбор цветов нельзя доверить!

Ничего не могу с собой поделать. Стоит представить это женское лицо, безупречную укладку и холодный оценивающий взгляд... Да я б этой мадам, в присутствии которой трясется мой батя, сам скормил бы этот букет, по одному лавровому листику. Уверен, переварила бы и не поморщилась. Вот только батя мой, обычно грозный и крепкий мужик, вдруг превращается в жалкого подкаблучника в ее присутствии. Че за магия?

— Нам теперь крупной сделки не видать! Всё! — бросает в меня букет, ну или то, что от него осталось. — Ты сделал всё, чтобы она не состоялась!

— Да, ладно, бать, будут же другие.

— Не будут! Мы постепенно терпим крах, — он садится на диван в холле своего офиса, ставит локти на колени и взглядом, полным отчаяния, упирается в пол.

— В смысле? — перестаю улыбаться и присаживаюсь рядом.

— В прямом. Эта сделка была нашей последней надеждой. Почти всё, что мы сейчас имеем, является залогом.

— Залогом? — переспрашиваю, потому что до меня не сразу доходит: как так-то?

— Да, Матвей. Если бы всё срослось, — продолжает он, — мы бы не только вылезли из долгов, но и смогли бы расширить бизнес. А теперь… теперь у нас ничего нет, сынок. Почти ничего нет.

Не въезжаю. Мы же всегда были на плаву. У отца на «бабки» нюх настроен за версту. Из всего, к чему бы он ни прикасался, он извлекал огромную выгоду. Неужели он просчитался? Быть не может.

— Но как же так? Что произошло? Ты ведь говорил, что всё идет по плану.

Тяжело вздыхая, он поднимает голову и смотрит на меня глазами, в которых впервые вижу сожаление и усталость.

— Я действительно так думал. Пока ты не отличился перед Красновой сегодня своим видом, — подбородком тычет в жирное суповое пятно, образовавшееся прямо на моем причинном месте, — и чувством юмора.

Он имеет в виду веник, который до сих пор держу в руках.

— Не знаю, цветы — они и в Африке цветы, — говорю ему.

— Вид которых она оценила, как личное оскорбление — раз, и два — на один из компонентов у нее оказалась аллергия.

Я хорошо помню её реакцию: сначала удивление, затем брезгливость, а потом лицо покраснело и покрылось пятнами.

Краснову увезли на скорой прямо с переговоров, а отец, сгорая от стыда, пытался замять ситуацию. И, как теперь выясняется, безуспешно.

— У этой женщины полно связей, и она имеет огромное влияние. После такого она отменит сделку, и... — прячет лицо в ладонях, качая головой.

Всегда уверенный в себе, жесткий, порой даже жестокий бизнесмен, сейчас батя выглядит хуже побитого щенка. И чувство вины захлестывает меня всего.

Вскочив с места, рассматриваю злополучные цветы, оказавшиеся во всем виноватыми. Хмурюсь.

— Я, кстати, заказывал другой букет, — вдруг доходит до меня, — огромный, шикарный... От такого Краснова бы в обморок точно шлепнулась.

Ухмыляюсь, представляя комичную сцену, но бате не смешно.

— Ты балбес, Матвей, — встает он. Закатив глаза к хрустальной люстре, качает головой. — Безнадежно великовозрастный балбес.

— Мы что-нибудь придумаем, — ловлю на себе взгляд из-под хмурых седых бровей и исправляюсь. — Я что-нибудь придумаю.

Правда, пока не знаю что...

Первым делом необходимо разобраться с веником: что, как, почему? Виновных наказать закрытием магазина, а опростоволосившегося работничка — уволить к чертям, да по статье!

Вторым пунктиком будет вернуть внимание Красновой, добиться расположения ее Величества и заставить уважать своего делового партнера — моего отца.

И третье — как-то доказать бате, что я чего-то стою.

На шее висеть было удобно, но сказал бы он, что дела наши — полнейшая дрянь, я бы подсобрался, что ли.

Ух, злой и неуправляемый мчусь на своей тачке по городу, готовый разбомбить этот цветочный рай.

В голове пульсирует лишь одна мысль: найти и покарать!

Негодую и рычу про себя! Это ж как нужно было постараться, чтобы перепутать заказ, да еще и подсунуть сорняк аллергичной даме?

Дорога кажется бесконечной, светофоры горят красным — издеваются, мать их!

Глава 5

Лебедева

Как только вижу в дверях знакомый ураган обаяния и бесцеремонности, в испуге хватаюсь за ножницы.

— Что это?! — рычит лощеный мажор, швыряя на прилавок полуживые цветы.

— Как что? Букет, — притворяюсь дурочкой и поправляю на носу очки.

Вдруг прокатит.

— Издеваешься?!

— Это композиция из полевых трав… для выставки, — я непреклонна. — Что непонятного?

Главное держать лицо и... секатор в боевой готовности. На всякий случай.

— Какой такой выставки?! — орет ненормальный, наклоняясь ко мне ближе. — Я заказывал другие цветы и заплатил за них кучу бабок!

— Молодой человек, здравствуйте, — пытается обратить на себя внимание тетушка, мило улыбаясь хаму.

Я бросаю на нее быстрый взгляд, умоляя не вмешиваться. Ситуация и без того накалена до предела. Но тетушка не понимает опасности.

— Ты сорвала мне переговоры! Ты сорвала мне сделку! — продолжает он кричать, брызгая слюной и не обращая внимания на мою тетю. — Ты сорвала... мое будущее!

Из-за несчастных цветов? Что он городит?

— Короче, — отдышавшись, тычет в меня пальцем, — ты попала.

— Вам не кажется, что вы здесь не один? Не стоит так кричать, — тетя все же обращает на себя его внимание. — Давайте разберемся...

Мажор обводит брезгливым взглядом наше маленькое, но уютное и украшенное цветами помещение, и никого, кроме нас двоих, не находит.

— А ты не вмешивайся, старушка, — грубит он ей. — Забирай свои одуванчики и сваливай отсюда. У нас важный разговор, не видишь?

Ох! — тетушка отшатывается назад, как от пощечины. — Вот же хамье.

Он снова хватает мой «букет» и трясет им перед моим лицом. Несколько жалких ромашек выпадают на пол.

— Я твою шарашкину контору сегодня же прикрою! Ты даже не знаешь, во что вляпалась, с кем связалась!

— Да что ты? — перебиваю его, наступая. — Вызовешь полицию? Жалобу напишешь? Валяй! А я расскажу им, как ты ворвался в мой магазин, оскорблял мою тетю и угрожал мне. Уверена, им будет очень интересно узнать мою версию.

— Да у меня... — задыхается, — да у меня связей столько, что тебе и не снилось! Ты мне за все заплатишь! — цедит он сквозь зубы, готовый уже перекинуться через прилавок.

Кажется, притворяться дурочкой больше не вариант. В лучшем случае придется возвращать деньги, в худшем... Даже представлять не хочу. Если он и вправду посодействует закрытию магазина, мы с тетей этого не переживем. Но желание проучить этого неотесанного тюфяка горит во мне настолько сильно, что я совершенно забываю о том, кто действительно виноват в данной ситуации.

Выставив вперед ножницы, делаю перед его носом «чик».

Мажор замирает, оценивая ситуацию. На мгновение в его глазах мелькает сомнение. Возможно, он не ожидал такого отпора. Я — тоже. Он привык, что перед ним пресмыкаются? Но здесь другой случай.

— Попробуй только, — тихо произношу я, но в голосе чувствуется сталь. — Подойди ближе, и ты об этом пожалеешь.

С видом хирурга перед сложнейшей операцией делаю еще один «чик» ножницами, но уже ближе к его идеально уложенным волосам. Прядь падает на пол, к ногам оторопелого мажора.

Во взгляде напротив вспыхивает ярость. Он отступает на шаг назад, инстинктивно накрывая голову рукой.

Я тоже — замираю с ножницами в руках. Тетушка так вообще не дышит.

— Ты… ты что творишь? — шипит он, хватаясь за обгрызенную мной челку.

— Твоя прическа нуждалась в окантовке, — вытаращив на него глаза, пожимаю плечами.

Клянусь, он меня убьет. Ну а что? Прическа его и правда идиотская.

— Ар-р-р-р! — своим рычанием он заставляет меня съежиться от страха.

Пробормотав в ярости что-то невнятное, он разворачивается и хватает самую дорогую для тетушки вещь в этом магазине — фарфоровую вазу. Поднимает ее над полом и… безжалостно бросает. Предмет мгновенно разлетается на осколки. Мы успеваем только ахнуть, схватившись за сердце.

— Ах ты, такой-сякой — немазаный сухой!

Конфликт выходит на новый уровень абсурда. Моя тетя Маша, обычно тихая, спокойная и мудрая женщина, сейчас выглядит разъяренным тигром.

— А ну пошел вон отсюда, хулиган!

Лицо ее раскраснелось, и глаза мечут молнии, а в руке не пойми откуда оказывается скалка, которой она принимается ловко размахивать, выгоняя хама из своего магазина.

— Проваливай! И не смей больше заявляться сюда!

— Ты еще пожалеешь, старая карга! — огрызается мажор.

И прежде чем вылететь на улицу, получает пару тумаков от тетушки.

Дурдом какой-то.

Дрожащая от адреналина, она захлопывает дверь на щеколду и обессиленно опускается на стул.

Тишина в помещении просто оглушительная. Но затем тетю пробирает смех. Сначала едва различимый, а после, с каждым вдохом, он становится все звонче, все заливистей, пока не превращается в водопад смеха и не заражает меня своим оптимизмом.

Глава 6

Лебедева

Стою перед высоким современным зданием, которое впечатляет и одновременно пугает своим величием.

Нет. Я не струшу. Я настроена сегодня туда войти, и выйду только в том случае, если меня насильно выставят.

В этом муравейнике из офисов восседает Валерий Сергеевич Жарский — тот самый «миллионер» и заказчик злополучного букета. И я здесь, чтобы решить раз и навсегда возникший между нами конфликт.

Побаиваюсь, не скрою. Не каждый день выпадает счастье общаться с бизнесменами. Ну, судя по масштабному зданию, он необычный бизнесмен. Не удивлюсь, если еще и активный общественный деятель.

Переминаюсь с ноги на ногу, вглядываясь в отражение в полированной двери на входе в здание. Выгляжу я вполне прилично. На мне сегодня желтый сарафанчик с подсолнухами на бретельках, шляпка соломенная и туфельки на каблуках. В данный момент я не байкерша и не сорванец. Я — правая рука хозяйки одного маленького, но очень удаленького цветочного магазина, настроенная на приветливую беседу с устранением вчерашнего недоразумения. На румяном лице нет никаких следов вчерашней бессонной ночи, только решимость во мне и боевой дух.

Ах да, в руке еще корзинка с тетушкиными пирожками, приготовленными в знак примирения. Отказаться попробовать их будет сверхглупостью, потому что... М-м-м... Ум отъешь!

Вчерашний скандал с этим самодовольным мажором все еще стоит перед глазами. Надеюсь, Жарский В.С. — это не он, а кто-то более важный и значимый. А еще умный! И я готова вернуть все деньги за товар, лишь бы замять это дело. В конце концов, я пришла извиниться. Объяснить, что произошла досадная ошибка. Человеческий фактор, так сказать.

Сделав глубокий вдох и такой же выдох, вхожу в этот небоскреб, холл которого просто огромен. Куда идти, у кого спрашивать... Я теряюсь в этом большом пространстве. Наконец-то по табличкам со стрелочками направляюсь к пропускной системе. Там проверяют мои документы, задают вопросы. Конечно, я не по записи, но приходится соврать любезному работнику, что к Валерию Сергеевичу у меня срочное и важное дело.

Пока тот созванивается с кем-то, я обвожу взглядом обстановку и на секунду представляю себя в этом офисном хаосе. Одетая в строгий костюм, сижу за столом, отвечаю на звонки и приношу кофе. Последнее я бы делала особенно хорошо. Главное не добавлять в кофе суп, — напоминаю себе, —тогда было бы просто идеально.

Хохотнув в кулак, позволяю себе вспомнить эту недавнюю оплошность.

— Как вас?.. — интересуется у меня охранник.

— Лебедева Софья Игоревна.

— Из цветочного магазина? — уточняет он, все еще вися с кем-то на проводе.

— Да.

— Идемте, я вас провожу, — одобрительно кивает в ответ, и я немного напрягаюсь.

Дышу через нос, выдыхаю через рот. Все-таки разговора с «миллионером» сегодня не избежать. Все-таки назад дороги нет, и я оказываюсь в самом сердце делового мира. Шумный офис, в каждой комнате которого кипит работа — кто-то крутит бумажки, кто-то усердно печатает на клавиатуре, кто-то сплетничает и пьет кофе.

Меня провожают в кабинет, где находится самый главный всего этого хаоса.

Войдя в просторные апартаменты, диву даюсь, какой же все-таки большой и ярко освещенный кабинет у того, кто всем этим заведует. Интересно на него посмотреть. Но я не жду встречи с распростертыми объятиями. Напротив, владелец компании может вышвырнуть меня, как только я заикнусь о вчерашнем инциденте.

А вот и он. Точнее его локти и макушка, выглядывающие из-за огромной спинки кресла, повернутого прямо в сторону огромного панорамного окна.

Отдыхает? Или птиц в небе считает.

— Добрый день, — откашливаюсь, все еще стоя у входа, ожидая хоть какого-то приветствия от того, кто развалился в кресле за столом напротив.

В кресле ничего не происходит. Наверное, я с манекеном общаюсь.

Подхожу ближе, стуча каблучками, ставлю на стол тетушкины пирожки. Наклоняюсь через весь стол...

Именно в этот момент кресло крутится, и перед лицом возникает знакомая наглая физиономия. Прямо нос к носу.

— Здра-а-асьте, — растягивает свой рот с соблазнительными губами нахал.

— Помордасте, — передразниваю и быстренько отшатываюсь назад.

— Не ожидала? — продолжает победно ухмыляться. — А я вот ждал.

Закидывает ноги на стол прямо в обуви — лаковой, с отглаженными шнурками — зуб даю. Смотрит на меня пронизывающе. Неприятно и липко сканирует взглядом каждую мою деталь. Что-то там ухмыляется себе под нос, затем уделяет внимание корзинке, стоящей прямо перед ним.

— Че принесла?

— Пирожки, — мямлю, не понимая, как вести себя. Секатора-то у меня в руках нет.

Безусловно, я понимала, что вероятнее всего Валерий Сергеевич Жарский — это он, но... Все же надеялась, что я встречу незнакомого, приятного и рассудительного собеседника. Истинного миллионера, а не вот это всё...

— Пирожки, значит, — тянет самодовольный индюк, не сводя с меня глаз. — Думаешь, я с удовольствием их буду есть? После вчерашнего?

Глава 7

Лебедева

—... вот так все и произошло, — выдыхаю настоящему Валерию Сергеевичу Жарскому.

Он хмурится, загадочно уставившись на отполированную поверхность стола, на котором еще недавно раскладывал свои ноги мажор. Оторвать бы ему их!..

Наверное, проигрывает в уме картинку того, каким хамом является его сын, которого только что выставили за дверь подзатыльником.

Что ж...

Не знаю, на что я рассчитываю, но проговариваю свои извинения еще раз. Мало ли я упустила какой-то момент.

— Простите, Валерий Сергеевич, — мой голос уже звучит более уверенно, а не так, как пару минут назад. — Я понимаю, какая оплошность вышла. Я… я просто перепутала заказы, это непростительно, знаю.

Он откидывается на спинку кресла, и кожа скрипит под его весом. Впервые за все время он нарушает молчание.

— Знаете? — спрашивается низким и ровным голосом без намека на гнев.

Но почему он тогда не улыбается?

Потому что, Софочка, ничего смешного.

— Да. Я знаю, что сорвала вашу сделку, — киваю, как болванчик, и нервно тереблю подол сарафана. — И понимаю, насколько это серьезно.

— Серьезно — это мягко сказано, Софья. Это был контракт на миллионы, и все из-за букета не тех цветов.

Миллионы… Из-за моей ошибки. Чувствую, как краска приливает к щекам, а кончики пальцев немеют.

Ну что мне сделать? В ноги ему кинуться?

— Я готова возместить ущерб, — ляпаю первое попавшееся на ум.

Как я ему возмещу?!

— Возместить ущерб? — Жарский ухмыляется скептически. — Софья, вы хоть представляете, что такое миллионы?

Я молчу, опустив глаза. Что я могу ответить? Он прав. Я не знаю. Не видела и не нюхала такие деньжищи.

— Отчаянная вы девушка, однако. Но дело не в миллионах, — вдруг говорит о них, как о пустяке, и его голос заметно меняется. — Вы даже не представляете, как здорово помогли мне.

Что? В смысле – я помогла...?

— И будете помогать мне дальше.... Ваши цветы — мое спасение.

Наклонившись ко мне, шепчет, как будто кроме меня его еще может кто-то услышать.

— Просто продолжайте играть свою роль перед моим сыном — остолопом.

— Остолоп, да, но... Какую роль? Зачем? — тихо спрашиваю его.

А вот теперь Жарский В.С. улыбается во весь рот широко.

— Просто будьте собой, и пусть он думает, что на самом деле я — банкрот.

Тут он принимается крутиться на своем стуле, припевая:

— Обманули дурака на четыре кулака.

Мужчина вдруг из взрослого и серьезного руководителя огромной фирмы превращается в маленького шкодливого ребенка со двора.

О-о-о... Смотрю на старика — у него явно крыша поехала. Нет, я бы, наверное, тоже с ума сошла, если бы потеряла миллионы.

Но... Кто-нибудь, объясните мне, что здесь происходит?

— Так! — он останавливается на кресле и неожиданно громко хлопает ладонью по столу.

Я подскакиваю.

— Завтра... Нет! Сегодня же! Матвей придет к вам в цветочный магазин, и в качестве наказания за оскорбления и хамское поведение он будет помогать вам с заказами.

Что-о-о-о?!

— Нет! Нет! И нет! — протестую, вскакивая с места.

— Да! Да! И да, моя дорогая Софья.

Он уже возле меня, кружит, забавно хихикает и целует ручку.

— Прошу, подыграйте старику. Матвей — мой единственный наследник и...

— Остолоп, — заканчиваю вместо него.

— И остолоп, — соглашается он быстро и дальше стреляет, как из пулемета. — Сейчас он здорово напуган тем, что происходит с нашими финансами, но ничего, повторяю, АБСОЛЮТНО НИЧЕГО не делает, чтобы чего-то добиться в жизни, чтобы проявить интерес к бизнесу, который перейдет ему в случае моей кончины, а она произойдет скоро, если вы, дорогая Софьюшка, не согласитесь мне помочь.

— Но я...

— И никаких миллионов вы возмещать мне не будете.

— Правда? — сердце радостно стучит о ребра.

— Правда.

Так, стоп.

По хитрой улыбке этого деда-миллионника отчетливо понимаю, что он лукавит. А по игривому блеску в глазах — заливает будь здоров. И так умело.

— Ни о каких исчезнувших миллионах речи ведь не идет? — складываю руки на груди.

— От! — машет пальцем перед глазами. — Вас не проведешь, Софьюшка. А моего сына — мы еще потаскаем за нос.

Не знаю...

— Ну же, Софья! Вы же хотите оторваться на нем за его неподобающее поведение? Пожалуйста. Он сам придет к вам в руки.

Жарский В.С. выжидающе пялится на меня и почти складывает ладони в умоляющем жесте.