Д - это Декарт Хантер

Пролог

Тихий и родной голос звучит отдалённо, словно я под водой. Глаза открыть не получается, но мне и не нужно, ведь это мой большой страх — встретится лицом к лицу с тем, кто нуждался во мне, но было уже поздно.

Я пытаюсь вынырнуть, но ощущаю тяжёлую руку на своём затылке, удерживающую под водой, холодной и будто бы вязкой. Начинаю изо всех сил барахтаться на месте, отталкиваюсь ногами ото дна и резко открываю глаза. Тяжёлое, прерывистое дыхание с нотками начинающейся истерики.

Ночь. Всё ещё тёмная, прохладная ночь. Я опускаю голову вниз, отгоняя ненужные и страшные воспоминания, от которых не будет покоя весь предстоящий день. Лунный свет падает на соседнюю кровать, на которой расположилась моя соседка, она спит умиротворенно, будто бы даже улыбалась. Белые волосы с прической каре обрамляют её спокойное лицо, а одеяло натянуто аж до подбородка.

Свесив ноги вниз, я ступила на ледяной пол босыми ногами, прошла в небольшую ванную и уставилась на своё отражение в большое зеркало с голубой подсветкой. Время было далеко за полночь, во всём общежитии стояла гробовая тишина и только мне, Эвер Аспен уже третий год нормально не спится. По сценарию, я выпиваю стакан тёплой воды, он уже заранее стоял на прикроватной тумбочке, а затем, включив классическую музыку в наушниках, вновь пытаюсь уснуть. Музыка должна перебить мысли.

Тяжесть. Душевный груз, повисший у меня на плечах ни разу за три года не дал мне выпрямить спину и ходить без чувства вины. Моя вина — это то, о чем я предпочитала молчать в момент трагедии и сейчас, когда уже никто не требует с меня правды. Но не думать об этом — невозможно.

Я стояла на входе в новую, взрослую жизнь. Университетскую, полную новых знаний, веселья, друзей и, как сказала мама — любви. Прошлое связывало мне руки, не давая вновь прикоснуться к этому прекрасному чувству, внутренний голос твердил, что я не достойна жить счастливо, потому что не смогла вовремя помочь близкому человеку. Я понятия не имела, какого это — перестать контролировать всё вокруг или избавиться от навязчивых мыслей, ведь только во сне я находила покой, там, я могла признаться в любви или весело проводить время, ведь в моём возрасте это как раз то, что нужно. Но лишь до момента, пока кошмар внезапно не врывался в мой сон.

* * *

Когда Ария Уолш потянула меня за руку к дверям дома, ведущим на вечеринку в честь начала учебного года, я надеялась, что громкая музыка будет заглушать тот внутренний голос и отпустит меня хоть ненадолго. Девушка в длинном черном платье и в низких кедах, перемещалась быстро и вела меня за собой, успевая качать впечатляющими бедрами на ходу в такт громкой, битовой музыки. Я знаю её не очень долго, но поняла одно уже с первой встречи, Ария — огонь. Она притягивает к себе внимание и обжигает тех, кто её трогает.

С Арией все здоровались на ходу, а она кивала им всем в ответ, парни осматривали с ног до головы, девушки радовались её присутствию, а затем кидали вопросительные взгляды на меня. Первокурсница попавшая на закрытую вечеринку, что за вздор? Кто пригласил? Я лишь шла за подругой, гордо подняв голову, но изредка кидая взгляд на платье, не задралось ли оно, пока я шагала в неизвестном направлении.

— Так, есть текила и сидр, — Ария остановилась и задумчиво смотрела на стол, заставленный алкоголем и закусками. — Текилу не советую, утром не вспомнишь, как прошла ночь и почему рядом с тобой непонятный парень.

Я рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Ария прикусила нижнюю губу изнутри и пыталась понять, сколько градусов в сидре, в уме прикидывая, как быстро я опьянею. Я не стала её отвлекать, так как знаю, что буду пьяной даже от кваса. Папа говорит, что я явно пошла не в родителей, ведь они свою молодость провели бурно и до сих пор устраивают вечеринки, собирая старых друзей в нашем доме. Я с алкоголем была на «Вы», и после первого неудачного опыта, когда я заползла домой на коленках и плакала, папа подумал, что меня, возможно, подменили в роддоме.

— Ария, я буду то же, что и ты, — подойдя к блондинке, я положила ей руку на голое плечо. Я не была уверена в своих словах, но не хотелось её напрягать. — Не заморачивайся.

Ария хмыкнула, демонстративно положив свою ладонь мне на плечо.

— Дорогая, не советую пить то же, что я, потому что тогда ты пропустишь завтрашний день в университете. Не тягайся с профи.

И, словно в подтверждение своих слов, Ария залпом выпила рюмку текилы, а после поморщилась, прислонив кулачок ко рту. Я не стала повторять, потому как после такого, просто свалюсь на месте. Подруга вручила мне бутылку яблочного сидра и повела за собой, на танцпол. Неловко переминаясь с ноги на ногу, я всё время осматривалась по сторонам, вместо того, чтобы начать отдыхать.

Последняя моя вечеринка была три года назад, когда будучи подростком, вместе с лучшей подругой мы пробрались к взрослым ребятам, совершенно не подозревая о том, как всё может обернуться для нас. Но тогда я была беззащитной девочкой, трусихой, не способной побежать к взрослым за помощью. Сейчас же – у меня есть средства для самообороны, и если кому-то в голову взбредёт заглянуть в мою сумочку, то боюсь, меня посчитают сумасшедшей и излишне тревожной.

— Просто расслабься, Эвер, — Ари наклонилась ко мне, положив руки на мои плечи.

Расслабься. — прозвучал голос в моей голове. Чужой, хриплый, запыхавшийся.

Я мотнула головой и подняв бутылку с сидром, начала пить. Быстро, словно меня кто-то подгонял, но это нужно было лишь для того, чтобы перестать думать и тревожиться. Горло жгло и холодело, в глазах стало мутно, и зажмурившись, я продолжала пить. А затем резко убрала от себя сидр и глубоко задышала, хватая ртом воздух.

Я не находила успокоение в алкоголе, никогда. Но чтобы не доставлять неудобства своими страхами другим, я успокоюсь любым способом, так и быть. Пора было вбить себе в голову, что я уже не дома. Никто не станет вызывать мне скорую от приступа паники, когда я не могу дышать и валюсь на пол от страха, никто не станет успокаивать и разговаривать часами. Это взрослая жизнь и мне пора взрослеть.

Глава 1

— Ты – чертов подонок! — женский вопль раздался на весь этаж, раздирая напрочь барабанные перепонки. Я лениво натянул на себя футболку, продолжая оставаться где-то на грани своих мыслей и реальности. — Ты… Посмотри на меня, Декарт! Я разговариваю с тобой!

Мой взгляд медленно переместился от потёртого кресла, скопившего в себе годовалую пыль и запах пота, на красное от ярости лицо блондинки, что стояла в одной футболке. Моей футболке.

— Я слушаю тебя, Гвин, — пальцы поддели ремни темных брюк, пока поток мыслей сконцентрировался на одной мольбе — лишь бы Гвинет не заплакала, иначе мне придется поступить, как самый настоящий подонок и уйти по-английски. Хоть я и норвежец.

Девушка сжала края хлопковой футболки, сделав глубокий вдох, и, как только начала свою речь, ее голос сорвался вместе с моей совестью, всплывшей на берег. Я сглотнул.

— Ты… ты не можешь со мной так поступить, Декарт, я… я же тебя люблю. Почему ты меня бросаешь? Где я провинилась? — от голоса ярости пары минут назад ничего не осталось, кроме грёбанного отчаяния, звучащего настолько правильно вместе с этими слезами, выступившими на ее зеленых глазах. — Что я сделала не так?..

Черт.

Гвинет — прекрасная версия тех девчонок, с которыми можно позабавиться, насладиться их присутствием и поговорить о насущном. Не углубляясь в потемки. Не чувствуя ничего, кроме животного влечения. Но вот проблема — она начала ко мне чувствовать что-то, совершенно не зная, что мое заледеневшее сердце не сможет ей обеспечить той сказки, что она прокручивала в голове каждый вечер перед сном.

А я… Я — Декарт Хантер, всё ещё зараженный идеей не вступать в серьезные отношения. Это не интересно. Это запрет. Это табу.

Я потер ладонью лицо и покачал головой, чувствуя в ушах шум, а в мыслях абсолютное ничего. Она явно не заслуживала того, что я мог ей дать, но подсластить эту пилюлю невозможно было ничем.

— Мы расстаёмся, Гвин. Мне нужно думать о будущем. Я не могу тратить время на интрижки, так что…

— Интрижка?.. Я была для тебя интрижкой?

Мне нравилось, что с Гвин было не сложно, не нужно было мучиться от мыслей, где она и что с ней. Такое бывает, когда не любишь человека, когда даже не влюблён. Я не мог так долго пользоваться этим и врать ей, когда мы проводили время вместе.

Моя худшая черта — я хочу быть вместе с девушкой ровно до тех пор, пока не услышу от неё одно: «Я тебя люблю». А у Гви стало это проскальзывать часто, она призналась мне очередным вечером, переплетая наши пальцы вместе и потянувшись за поцелуем. Но что ей показалось любовью? Ведь я даже не переживал за неё, не показывал ей нежность, между нами была только страсть. Тогда я отодвинулся от неё и она сделала вид, что не заметила этого, переводя тему.

— А как это ещё можно назвать? — Я почти двинулся в сторону выхода, как Гвин схватила меня за руку, заглядывая мне в глаза. — Гвин, не нужно усугублять ситуацию. Поверь, у тебя есть возможность встретить лучшего парня, чем я.

— Да я с тобой быть хочу! Что мне сделать?

Я хмыкнул. Мне правда было грустно, но не от того, что мы не можем быть вместе, а потому что Гвин - хорошая девушка. Но я не чувствовал к ней ничего похожего на любовь. У меня нет душевного спокойствия рядом с ней, не хочется стараться и возвращаться к ней.

— Просто постарайся быть сильной девушкой. Извини, но...

— А что мне делать с этими чувствами?.. — Её слова прозвучали тихо, а по щекам всё же скатились те слёзы, которые она так старалась сдерживать.

Нужно быть немного грубее, чтобы человек тебя отпустил?

— Подари их следующему, кто будет тебя трахать.

Взгляд зеленых глаз остекленился, зашторив пеленой слез, пока молчаливое возмущение застыло на ее лице. Так разбиваются мечты?

Совесть где-то в груди отдала спазмом, но я лишь проглотил этот ком и, в последний раз взглянув на нее, развернулся и пошел прочь, выходя в шумный коридор из десятков дверей, ведущих в такие же съемные квартиры. Где-то на лестничных пролетах размеренный шаг перешел на бег, требуя свежего воздуха, как дозы свежих наркотиков.

Я облажался. Облажался еще пару лет назад, доверившись не тому человеку, отдав сердце не тому человеку, и с тех пор эта штука в груди, бьющаяся и снабжающая все мои органы кровью, будто отказывалась снова наступать на одни и те же грабли. Вылетев на улицу, где ярко светило солнце, опаляя кожу и сбивая ясный взгляд, я сделал глубокий вдох, пытаясь засунуть в недры гребанное ощущение вины.

— Эй, — мужской голос окликнул меня со стороны, и я обернулся. Бойд сидел за рулём черного, матового кабриолета, а на заднем сидении расположился Кэмерон. Два моих лучших друга, два балбеса, всегда приходящие на помощь или втягивающие в какую-нибудь беспросветную авантюру, за которую огребаем тоже все вместе, даже если виноват один.

На глазах Бойда были солнцезащитные очки, низко посаженные на носу, а на губах сверкала довольная ухмылка.

— Запрыгивай в тачку, киска. Дам тебе курточку, в которую ты сможешь поплакаться.

Из меня вырвался смешок. Я показал ему средний палец, преодолевая расстояние между нами, и сел внутрь салона. Не успела дверь с моей стороны до конца закрыться, как машина ринулась с места, оставив за собой глыбу пыли и кричащую совесть.

Ветер ударил в лицо. Я достал из бардачка очки, натягивая их на глаза, и закинул локоть на окно, просматривая наскучивший пейзаж, состоящего из небольших домов и природной местности.

— Как все прошло? — Бойд взлохматил свои светлые волосы, успев взглянуть на себя в зеркало, и вновь перевел взгляд на дорогу, перекатывая на языке жвачку. — Твоя телочка сильно расстроилась, что она не смогла надрессировать твой пенис?

Я хмыкнул, осознавая, что когда мой друг озвучивал эти слова вслух, это выглядело, как очередная херня, которая не требовала к себе даже особого внимания. Но пять минут назад я задыхался от желания врезать себе с ноги за то, что из-за своих бед с головой смел втягивать в этот омут третьих лиц.