Да, я зомби, проблемы?

Пролог

Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен.

Михаил Булгаков

***

Всё, как говорят, начиналось словно во сне: ничего не предвещало страшного финала наступающего кошмара.

Утро было прекрасным. Светила тусклая лампочка, пели отнюдь не птички, а опьяневшие соседи сверху, и пахло сгоревшей яичницей. Вредный кот, взобравшись втихаря на стол, решил порадовать меня утренним кофем — кофем, конечно же, не в постель, а на недавно вымытый пол.

Огромное коричневое пятно на линолеуме окончательно разбудило зверя: лохматую и поседевшую от стресса меня.

Выпустившись с юрфака, я превратилась в сплошную атрофированную мышцу, которая потеряла свою функциональность в закладках многочисленных книг. Единственным мотиватором двигаться стал злющий отец, возмущенный тем, что после нескольких месяцев долгожданного отдыха я так и не устроилась работать по специальности.

Овощ во мне правда искал подходящую грядку, но не всякая грядка принимала такого овоща. Поэтому грандиозная ссора с отцом и остальными членами моей поехавшей семейки не заставила себя долго ждать. Зато сподвигла совершить самый глупый поступок в своей жизни: переехать от них в другой город и снять на сбережения однокомнатную квартиру на самой окраине.

В день моего фееричного ухода я была уверена, что смогу просуществовать без поддержки родных до конца своей нелегкой жизни. Однако ближайший фастфуд, ставший моим единственным пристанищем проблем и заработка, изменил моё мнение. Глупая эмоциональная выходка обернулась для меня настоящим кошмаром.

Чувство обострённой несправедливости охватило меня вновь, когда кто-то из соседей сверху взял верхнюю ноту. Сначала ноту, а потом, судя по крикам, бутылку. Разбили либо горячительный напиток, либо чью-то голову. Я надеялась, что первое. Следующая попойка, только уже за упокой, вполне могла довести и меня.

Под истерические крики сверху, я взяла швабру и стала с усердием оттирать кофейное пятно с пола. Решив одну проблему, я нашарила другую — под столом. Выловив оттуда обёртку из под последней сосиски, которая должна была порадовать меня сегодня на бутерброде, я с прискорбием отметила её частичное отсутствие. Напрашивался совсем неутешительный вывод: бутерброд сегодня у нас будет с котом.

— Кис-кис, — угрожающе зашипела я, с трудом отложив швабру в сторону и не воспользовавшись ею в качестве холодного оружия.

Всё, довели! И соседи, и кот!

Миха, как я любила его называть в жутком похмелье, был изначально бездомным. Я подобрала его в один из дождливых дней, когда проходила мимо заброшенного дома. Исхудавший до самых костей рыжий котёнок разжалобил меня своим видом. Я взяла его к себе на время, пока тот не поправится и не окрепнет. Но за неделей потянулись месяцы, а за ними минул и год. Так нас стало двое. Двое агрессивных волосатых и недовольных жизнью существ.

Я была готова тратить на него время, деньги, своё внимание, но нервы — это извечное табу и неприкасаемая бочка с взрывчаткой, которая в любой момент могла оголить мой внутренний мир и глубокую любовь к миру животных.

— Где же ты? — почти миролюбиво произнесла я, ползая на четвереньках на потертом коврике уже минут пять. — Миха-а... Вылезай, гадина плешивая!

Стоило коту засветиться хвостом под бордовым диваном, я тут же молниеносно схватила животинку за предательскую часть тела и под недовольные визги выудила наглеца из проёма. Придерживая преступника за шкирку, я уже хотела начать угрожающую, но поучительную речь для пойманного животного и научить зверюгу хорошим манерам, как помешал шум.

Скрежет, словно железкой царапают чистое стекло, ударил по нежной психике. Кот, испуганно оттопырив уши, соскочил с моих рук, поцарапав белоснежную кожу, и поддался в очередное бегство. Даже не обратив внимание на малиновые царапины, я молча наблюдала, как медленно схожу с ума: передо мной стала появляться черная дыра. Вот вертикальная полоска превращается в окружность, постепенно увеличиваясь, а затем и вовсе раскрывается пошире. Провал в квартире стал грандиозной причиной оставить кота в живых и наконец-то открыть слипшиеся глаза окончательно.

— Это как? — моя рука тыкнула в пустое пространство сначала тапочком, а потом уже любопытным пальчиком в намерении проверить, что это не глюк. — Это что?

Глюк тем временем спокойно поглотил конечность, которая через секунду дотронулась до чужого носа. Крик сорвался с горла, как голубь с железной клетки. А затем сон стал превращаться в сущий кошмар: из черной дыры вылезла чужая рука. Без всякой вступительной речи и неловкого знакомства она схватила меня за майку и стала затаскивать в свой миниатюрный ад. К такому повороту событий я не была готова, как и моя психика.

В тот безумный момент я кричала так, как не кричала раньше. Истеричка во мне визжала, звала на помощь, но кроме собственных возгласов ничего не слышала. Только под конец, когда меня почти поглотило чёрное марево, я услышала знакомую брань: безудержный мат колхозного аспекта донёсся с верхнего этажа местных забултыг. Дядя Коля решил, что с него хватит истеричных воплей снизу и впустил в ход то ли швабру, то ли метлу, методично постукивая по хрупкому полу.

Видимо, мне так намекнули на то, что мои крики уж очень мешают тамошней драки. Как же, сейчас решается, кто будет платить за разбитый алкоголь или кто, вооружившись лопатой, будет закапывать тело, а тут какая-то девка со своими воплями вмешивается в самый разгар драки.

— Помогите! — в последний раз закричала я, но в ответ получила от чужой руки прямо по губам.

Когда меня практически затащили в эту чёрную дыру и очертания каких-то силуэтов начали собираться, как пазлы, я, особо не церемонясь, ударила правым кулаком по самому ближнему — по тому, который меня как раз и затаскивал. И, о Боги, меня отпустили! Силуэты в плащах начали растворяться в воздухе, а меня выплюнуло в какую-то захудалую глушь, где отчётливо пахло, как в деревенском туалете. Так я оказалась в совершенно незнакомом мире в одной майке и коротких шортиках. Босая в куче навалившихся бед.

1 Глава

Как дома будь, и не смущайся…Яд не тебе, но хочешь – угощайся!Владимир Андреев

***

Мертвый лес, возле города-крепости Гахшер, в 1168 км от Мелтора...

Просыпалась, словно от похмелья: голова гудела, мозг дёргался в судорогах, а из-за рта фонило так, что впору было окочуриться от рвотных спазмов. Я напрягла память и попыталась вспомнить, где я так перебрала, но в голове было пусто.

Холодный ветерок лизнул мои ноги обжигающей прохладой, а затем диким зверьком юркнул под майку, вовсю хозяйничая на чужой территории. Моя онемевшая ладонь пьяно поводила по воздуху, пытаясь нащупать тёплое одеяльце, однако, не обнаружив оной на месте, я прохрипела не своим голосом:

— Миха, закрой форточку.

Заставить кота выполнить сию просьбу было глупостью, но недалекая привычка «сначала говори, а потом думай» снова заставила меня сонно скривиться.

— Мих-а-а, — новый призыв не был встречен приближающимся мяуканьем, поэтому мне пришлось прогнать, как я тогда думала, жуткое похмелье и, собрав всю адекватность в руки, подняться на ноги.

Задача предстояла сложная, но я усиленно старалась хоть как-то вернуть чувствительность непослушному телу. Сначала пошевелила пальцами руки и с тупой заторможенностью поняла, что щупаю мокрую траву. Открыла свинцовые веки и уставилась в чёрно-коричневую землю, по которой бегали мелкие жучки, застонала, а зубы разжевали песок во рту.

Первой мыслью было то, что я, кажется, не добралась до своей комнатушки и свалилась на заднем дворе, так и не переступив порог подъезда. С какой-то болезненной дрожью приподнявшись на локти и наконец-то разлепив глаза, я застыла неподвижной статуей и неуверенно моргнула. Если и бывают шутки сознания, то мой, видимо, был тем ещё юмористом.

Впереди раскинулось поле, украшенное зеленью и совсем не похожее на то, что должно было царить на затворках очередной русской улицы. Аромат подозрительных цветов, которые мелькали на поляне темными пятнами и были похожи на черные ромашки, заставил меня нахмуриться и подозрительно скосить взгляд в сторону растительного недоразумения. Пахло так, словно кто-то поблизости если не сдох, то точно находился либо на пороге туристического агентства «На том свете», либо за порогом деревенского туалета.

В голове было пусто. Пусто до тех пор, пока я не обернулась назад, чтобы разведать обстановку в тылу. Стоило увидеть знакомый лес, который был не волшебный и уж точно не из сказки, как воспоминания вломились резко и без предупреждения, выбивая дверь преподнесенными флэшбеками. Предстоял взрыв мозга, который сразу преподнёс каждое произошедшее со мной событие по кадрам.

Портал. Мужская рука. Мой удар по наглющей харе. Лес. Местные разнообразные по видам зверюги. Зомби. Укус. Поляна.

Я неверяще взглянула вновь на местную обстановку и на всякий случай стала ощупывать свою спину, надеясь, что всё это кошмар или сейчас у меня максимум белочка. К сожалению, пальцы вполне ощутимо куда-то провалились, трогая что-то подозрительно вязкое и слизкое. Незапланированное отверстие стало вполне неплохим аргументом того, что случившееся реально и виноваты даже не цветы, которых я прилично нанюхалась.

— Это же не по настоящему, — вырвалось хрипло из онемевшего горла.

«Да-да, а дырку в тебе соседи проделали, когда ты отказалась им скалку отдавать», — съязвил внутренний голос. Я нервно хихикнула, хотя напряжение до сих пор сводило скулы. Истерика, которая уже маячила на горизонте, кажется, уже набирала обороты и обещала в скором времени добраться до моих нервов. Я попыталась взять себя в руки и успокоиться, но вышло отвратительно, так как меня начало ощутимо потряхивать.

Евгения, дыши, спокойно... Всё в порядке, дырявая спина не повод, чтобы истерить. Подумаешь, что пальцами можно нащупать позвоночник. Неважно, что из раны постоянно что-то течёт прохладное. Да, сейчас найдём местных и узнаем, что да как. Другой мир... Какой бред!

Хоть и верилось в это с трудом, но это привело меня в чувство. Вопросы по поводу того, в какую дыру попала моё бренное тело, я отложила на нижний ящик, где красиво была припечатана табличка «Разберёмся». На более активные действия спровоцировал неожиданный шум со стороны леса и скрежет веток голых деревьев, подсказавший, что разбираться мы будем в двух-трёх километрах подальше от локальной агломерации, иначе лишний кусок мяса на ляжках, да и сами ноги, могут нам больше не понадобится.

Невесёлые размышления с приправой не давно просмотренных мною ужастиков под соусом проблем с размаху вдарили по голове, заставляя принять сидячее положение, а затем немедленно подняться и сразу же стать небывалом слушателем того, как отчетливо хрустнул целый ряд пострадавших позвонков. А ведь именно на них вчера прокатилась лесная тварь, надкусившая горячее блюдо в моём лице. Я недовольно поморщилась.

Интуиция усердно намекала, что дело пахнет керосином и пора принимать хоть какие-то меры. Но очередные шорохи в подозрительном лесу заставили махнуть на работу мысли рукой, и, испуганно оглядываясь по сторонам, ускоренно ковылять к поляне. Как раз за её границей была видна какая-то тропинка, которая должна была привести меня к людям и обезопасить от неизвестных монстров.

Тропинка медленно приближалась, а тайга хмуро смотрела на мою спину, приговаривая: «Ты ещё вернёшься!». Моя возмущенная персона на глюченные слова ненавистной обители, которую я назвала позже Серым лесом, отреагировала по-хамски: выразила мнение по поводу здешней гостеприимности на руках, — и уже уверенными шагами покидала местные просторы.

Когда зелёная поляна миновала, я ступила на тропинку босыми ногами, пальцами ощущая мелкие камушки и песок. Вдохнула свежего воздуха и тяжесть прошлых приключений упала с моих плеч. Благодать!

2.1 Глава

Тихо воют волки где-то, обойдем их, ружей нету.

Евгений Антонюк

***

Желание явиться туда, откуда я убегала на всех парах и где меня покусали, было мимолётным, по крайней мере, мне так казалось. Но, разглядывая, как мимо меня только что прошел труп какой-то тетки, я поняла, что что-то пошло не так.

После того, как я очнулась, я долго раздумывала, хотя нет, больше оплакивала своё нынешнее положение и затравленно глядела на ночное небо в поисках ответов на появившиеся вопросы. Как так получилось? Почему я здесь? Как я сюда попала? Где вообще я? Как попасть домой? И самый насущный: как я могла превратиться в разлагающегося мертвеца?

То, что я уже не живая подтверждало полное отсутствие сердечного ритма и синяя, загноившаяся спина, на которую даже через отражение водной глади смотреть было тошно. Кожа на теле продолжала бледнеть и отслаиваться, как у змеи, не обращая внимание на мою немую панику и выражение полного испуга и непонимания на лице.

Для меня события мелькали слишком быстро, что не давало мне опомниться и адекватно осмыслить ситуацию. Однако за некоторое время раздумий я смогла понять одну вещь и практически свыкнуться с ней: я имею дело с реальным случаем попадания в другой мир. И, судя по первым впечатлениям, оно у меня не заладилось с самого начала. Гневные комментария и отзывы моя обозленная душонка планировала строчить или, скорее, вбивать в лицевую строчку никудышного похитителя. Если не умеешь похищать, так не начинай!

В те минуты участившихся вспышек гнева и недовольства в чувства приводило то, что на фоне незапланированного переселения с моего мира в здешний Тварьлэнд, - численность дивных зверушек здесь явно была чуть больше местного населения, - вырисовывалась проблемка и похуже. А именно моё превращение в ходячий просроченный паштет! Осознание того, что меня укусило что-то наподобие зомби и я, кажется, умерла ещё тогда, когда потеряла сознание возле поляны, казалась мне дикой. Я да умерла? Это шутка такая? Ответом был очередной кусок кожи на локте, который, не осилив борьбу с силой гравитации, сдался и упал на траву.

Двое ночных светил были немы к моим страданиям, поэтому пришлось перестать уповать на чудо, прекращать ныть, включать логику и решать, что делать дальше. Первой идеей было вновь отправиться к людям и попросить помощи, но она тут же была отброшена в сторону животным инстинктом выжить. Вторая идея казалась опасной, но более менее рациональной: обратно вернуться в Серый лес и попытаться отыскать тот самый портал, который меня туда и выкинул.

Все подсознание кричало о том, что я совершаю ошибку, которая впоследствии станет последней, но разумные доводы мозга умели убеждать.

Сейчас же, сжимая в подрагивающей руке кусок древесины, которым я планировала защищаться от тварей, и наблюдая за толпой игнорирующих меня мертвецов, я поняла, что сделала правильный выбор. Местные суицидники и жмурики, по моей версии, признали во мне одного из своих и наплевали на меня ещё с недавних догонялок. Однако, чтобы не идти на поводу заблуждений, я все равно прижала дубинку покрепче к себе и медленно, шажок за шажком, направилась на поиски своего спасения, опасливо обходя ходячих трупов десятой дорогой.

На очередном заносе в сторону от раритетного и ходового мертвяка я едва не столкнулась с ещё одним трупом, который бесцельно бился головой о кору бедного дерева.

В прошлой жизни он был, скорее всего, мужчиной лет сорока или пятидесяти, а за спиной носил сверкающие мечи и тёщу, которая отъела ему плешь за испорченную жизнь ее любимой дочурки. Когда-то - рыцарь, на шее которого висела бронзовая бляшка на непонятном языке, сейчас - развалившийся труп, который носит на себе ножны с ржавыми лезвиями. Когда-то - воин с дорогим обмундированием, сейчас - нежить с едва целым темным плащом и слезающей плотью.

Меня долго уговаривать не пришлось. Пока мертвец подражал дятлу, я изображала карманника. Пара трюков и вот уже у меня в руках ржавый, но более менее пригодный для защиты клинок. Дубинка тут же улетела отдыхать в кусты.

— Ну вот, другое дело, — уже более уверенно сказала я, представляя как выгляжу со стороны. Без сомнений, теперь если кто-то решит напасть на меня, то он хотя бы подумает прежде чем бросаться на незаточенный меч. Таким тупым клинком лишь мучить.

Однако через некоторое время, пробираясь через толпу мертвецов, я осознала одну очень важную вещь: меч зомби не игрушка. Железяка неприятно отягощала руку и обещала в случае резких движений лишить либо всех пальцев, либо целой конечности. Судя по тому, какую симфонию выдавали суставы, должность мечника в любую секунду могла смениться статусом инвалида.

- Порта-ал, выходи! - несмелый и слегка тихий окрик разбавил звучавшее везде нечленораздельные песнопения, которые вырывались из гнилых ртов большинства покойников.

Несмотря на несуразицу, которая вырвалась с моих уст, я искренне надеялась, что это и вправду может сработать. Это же мир магии, может здесь и порталы говорящие. Но, к сожалению, в ответ услышала лишь собственное:

- Самое главное не заплакать. Скоро я буду дома и забуду об этом кошмаре. Да-да, я не тряпка... Я не заплачу.

А затем был выразительный «шмыг».

Когда толпа зомби достаточно проредела, а я ушла в какую-то глушь, запахло проблемами. Моя нервная персона заподозрила это после того, как поблизости напряжённо воцарилась тишина. Я остановилась и перестала волочить за собой меч тогда, когда краем уха уловила хруст ветки совсем рядом со мной. Звук был такой, будто тоненькая деревяшка была раздавлена под напором чего-то тяжёлого. «Прямо как в ужастике», - легкомысленно и слегка даже наивно прозвучало в голове, а затем пришло осознание. Осознание будущих проблем.

- Кто здесь? - испуганно вопросила я, сжав клинок покрепче.

Зомби? Возможно, но только вот они остались далеко позади.

Сбоку резво мелькнула тень, задев кусты и тем самым всколыхнув их. Я обернулась на шорохи настолько быстро, что едва не выронила клинок. Нет, это точно не труп! Разве они могут так активно перебирать своими конечностями? Руки непроизвольно стали дрожать, а фантазия тем временем, воспользовавшись ситуацией, стала в красках описывать как именно заканчивался или начинался любой хоррор после эмоционального «Ой, а кажется кто-то в кустиках!».

2.2 Глава

Оставляя на мокрой дорожке свои следы, я медленно продвигалась с оружием на перевес в самую глубь чащи, злая и недовольная.

— А ну выходи, гад! — почти шипя, произнесла я, не упуская из виду ни одного кустика.

Нервы были на пределе, а покусанная рука непривычно зудела. Если бы я не отвлеклась, то, возможно, и не пострадала бы вовсе. Один из мертвых хамов оказался чересчур агрессивным и на сцену того, как я зарубила его друзей по соседству, отреагировал уж очень эмоционально. Рывок, и моя кожа, будто желе, прокусывается гнилым ртом. Благо я вовремя успела заехать негодяю мечом, вонзив его в грудь, но местный боец тут же ретировался, стоило мне оказаться на земле. Сбежал вместе с моим единственным оружием. Сейчас же, оставив компанию недобитых и более спокойных трупаков, я неспешно следовала за ним вершить добро и справедливость. После возвращения клинка и свершения мести, конечно же.

Осматривая все поблизости, я с каждым шагом хмурилась все больше: лес становился все гуще и темнее, но настораживало даже не это, а вдруг возникшая тишина и знакомый темно-зеленоватый туман, наплывший словно из ниоткуда. Моя разгоряченность тут же куда-то подевалась и уступила место неуверенному «а может ну его?». Но я все равно продолжала идти вперед, не сбавляя темпа. С одной стороны, я еще не заходила так далеко и было любопытно, что скрывается за территорией живых мертвецов, за самой окраиной.

На очередном спуске с пригорка пластинка паникера с тихого шепота перешла на твердый гомон. А стоило только услышать, как ближайшие кусты издали довольное чавканье с переменным порыкиванием, так пластинка превратилась в колонку и началось моральное изнасилование.

Напряженно застыв на месте, я, вооружившись тем, что было, — сжала ладонь в кулак покрепче — уже планировала защищаться, однако расслышав чью-то трапезу отчетливее, чуть не дала заднюю, ведь, судя по тому, как активно хрустели за растительностью, прерывать чей-то ужин было плохой идеей. Но, пересилив страх, я осторожно стала подбираться к источнику звука. Вдруг, это тот самый сбежавший мертвяк. Небось поймал какую-нибудь зверюгу и ест себе, не подозревая о том, что я уже пришла по его душу и свой клинок. Чертов ворюга, вынудил меня пойти за ним так далеко!

Скорчив недовольное лицо, я выглянула за кусты и едва не отхватила инфаркт. Неизвестное и слишком лохматое существо, возвышаясь над моим знакомым оруженосцем, спокойно пожирало последнего. И, учитывая то, что мой меч лежал чуть дальше от них сломанный, путь к сердце убитого мужчины был прокусан тварью лично.

Целую минуту я пыталась отойти от увиденного, а потом просто попыталась отойти. Но следовало мне повернуться и, подобно притихшему дезертиру сретироваться с местной ланч-поляны, как неожиданно из кустарника что-то вырвалось и схватило меня за ногу. Крик вырвался непроизвольно, целый лес теперь знал, где я, и был проинформирован насчет нового доселе неизвестного им слова.

Вырвав со всей силы свою конечность из холодной хватки, я отскочила назад. А потом только поняла, что или, скорее, кто решил меня напугать. Пропащий беглец, пытаясь выбраться из кустов, не погнушался грязными методами и использовал мою ногу, как опору. Теперь глаза мертвеца были умоляюще устремлены на меня, а мои на существо, следом выбравшееся из злосчастного кустарника.

— Да вы издеваетесь, — шепотом промолвила я, чувствуя, как где-то на дне желудка сворачивается холодный узелок страха.

Волк мне почти по грудь с выцветшей шерстью, каким-то подозрительным рогом на лбу, серым, безэмоциональным взглядом и пастью, чей вырез почти доходил до ушей. Зубы, испачканные в черной крови, сомкнулись на шее зомби и прокусили ему позвонок. Хруст, и знакомый темный дымок с частичками пыли тут же поднялся в воздух и растаял. Все это было проделано с холодной отрешённостью и взглядом, который ни на секунду не желал упускать меня из ввиду. Было очевидно, кто пойдёт на десерт.

Возникла тягостная тишина, прерываемая скрежетом, чавканьем и утробным рыком. «Ну зато он сделал за нас всю грязную работу», — оптимистично промелькнуло в голове, чтобы в следующую секунду эта мысль потонула среди других, уже более кричащих и пессимистичных.

На мое желание повернуться и удалиться с местного банкета оборотень отреагировал вполне соответствующе — протест он выказывал тем, что хрусты и разжевывания становились агрессивнее. Один громкий рык чего стоил, после одного такого, меня едва не предали ноги.

— Я, конечно, понимаю, что мое присутствие здесь необходимо, — нервно донеслось с моих губ, — но может я всё-таки пойду?

Надежда на то, что передо мной, возможно, разумное существо сейчас очень сильно помогало не упасть в обморок. Но стоило услышать в ответ лишь раздражённое «рр-р», как в глазах качественно потемнело. Да, ситуация такая же, как и в случае с порталом, трупами и здешними зверьками. Никто не хочет со мной говорить и договариваться. Видимо, остается только одно.

Плюнув на все, я рискнула. Рискнула всем, чем могла, и решила биться на смерть. Чуть позже, как-нибудь в следующий раз, разумеется. Пока волк доедал оставшуюся руку, я воспользовалась своими крайними мерами, а именно запустила в людоедовскую шерстянку ножнами, не нужно болтавшимися на бедре, и резво врубила ходовую. Сейчас я буду ждать, когда эта тварь свой приём пищи закончит! Не на того позарился, шапка вонючая! То, что я попала, поняла по реву, что разлетелся птицей по округе.

Но счастье мое длилось недолго, стоило мне обернуться, как летящая в мою сторону зубастая морда едва не сомкнула свою челюсть на моей голове. Тварь прыгнула и, судя по расстоянию, разделявшему нас, преодолела его почти за секунду. Рывок в сторону, какой-то корень, заставивший меня споткнуться, и вот я уже лечу с криками в овраг, кувыркаясь по сгнившей листве.

Отхватив удар по голове, зрение вдруг отшибло и воцарилась темнота. Следующее дерево выбило мне плечо и заставило сдавленно охнуть. Когда все вдруг перестало вращаться и я приземлилась на что-то тяжелое, не раздумывая ни секунды, я встала на трясущиеся ноги и побежала, что есть сил, не разбирая дороги. Перед глазами все стало ясным только после пару шагов, и то деревья воспринимались размыто. Спрятаться... Нужно спрятаться!

3 Глава

Вот этим враги и отличаются от друзей. Себя не пожалеют, лишь бы тебе гадость доставить!

Ольга Громыко

***

Вы когда-нибудь видели рогатого волка? Я — нет, книга по биологии, скорее всего, тоже. А то, что неизвестная четвероногая псина ещё и молнией владеет, отстреливаясь не хуже снайпера, повергло в шок не только меня, но и форзац учебника по физике.

Что же за животные в этом мире такие, если обычная прогулка по Серому лесу за несколько дней переросла в полномасштабную программу иномирной версии «Последний герой»? Судя по тому, что за всё время пребывания здесь ни одна зверюга не попыталась со мной настроить, вопреки вкусовым предпочтениям, дружеский контакт, фэнтезийная фауна ещё долго будет радовать меня своим видовым разнообразием и интересной пищевой цепочкой.

Убегая от волка, я поклялась, что если вернусь домой, то первым делом в мусорку отправятся любовные романы про оборотней. Хватит с меня судьбоносных встреч с крупными мохнатыми недоразумениями! Сейчас я готова была увидеть только одного перевертыша, который бы порадовал меня своим присутствием, а не целым набором вкусовых предпочтений по отношению к русским девушкам — Миху.

В нужных ситуациях мой кот умел мастерки превращаться в габаритную немецкую овчарку и за один присест умять целую палку колбасы, когда же дело доходило до последствий и штрафных санкций меховая шапка театрально либо корчила милые глазки, не хуже маленького ребенка, либо резко притворялась мертвой, вполне активно так сопя своим черным носиком.

На очередном повороте, чуть не впечатавшись лбом в дерево, мой запал слегка поутих, а когда я вновь услышала оглушительный рев позади, родной образ дома и кота выветрился вместе со всякой рациональностью.

Заметавшись, как пропащий зверь, я попробовала отыскать границу Серого леса, но всё оказалось безуспешно, паникер во мне заблудился. Где я? Куда бежать? Где прятаться? Ноги понесли меня вперёд, глубоко наплевав, что мы, кажется, направились в эпицентр этой проклятой тайги.

По спине растекалось тепло. Неожиданная атака молнией вполне успешно впиталось в моё бренное тело и теперь, как горячая лава, скользила по венам. Ощущение наполненности не давало покоя, но мысли сейчас были заняты выходом из ситуации, точнее из леса.

Было темно. Кажется, в этой части леса ни разу не было солнечного света. Мозг начал осознавать, что мы зашли куда-то не туда и пора бы сворачивать, но ноги предательски остановились, изнывая от усталости. В этой зоне раньше привычные серые деревья выглядели отчужденно и даже угрожающе, здешняя атмосфера давила на голову и вселяла страх неизвестности.

– Пора падать в обморок, – сглотнула подступивший к горлу страх, трясясь, как после очередной бессонной ночи за сериалами.

Оглянулась в поисках шерстяной махины и разной опасной ходячей угрозы и решила, чем бог не шутит, а лучшего места для того, чтобы затерять свое непригодное тело, я не нашла. Левая рука плохо меня слушалась даже после того, как всего пару минут назад та стала вытворять что-то подозрительное и каким-то чудом вправилась самостоятельно, а правая так и осталась одиноко лежать возле того самого бревна. Приписав чудесное исцеление своей конечности к каким-то неизвестным для меня бонусам от магического мира, я мысленно прикинула на глаз, где можно будет засесть и переждать фазу агрессии местного волосатого единорога. На целый иномирный дуб меня точно бы не хватило, а вот на тот самый ствол, который скрывался за тёмной листвой и располагался ближе всего, залезть будет не трудно. Было сомнительно, что мне удастся спрятаться там и остаться незамеченной, но вариантов больше не было.

Трясущейся рукой подправив плащ, я попыталась подняться, опираясь на ближайшие ветки. Тропинки нет, указателей не видно, смелости на гуманитарную помощь оборотням не хватает, запасных органов и рук тоже, соответственно, осталось деградировать и последовать зову предков.

Позади моей спины раздался знакомый вой. Вслед за воем последовал скулеж ограниченного в рациональных решениях и недалёкого от форс-мажорных ситуациях покойника: страх настолько пробрал меня, что сдерживать свои эмоциональные порывы казалось невозможным. Душа же, отреагировав на опасность, горевала и готовилась к насильственной транспортировке из тела, сожалея о том, что так и не вкусила мякоть романтической жизни подростка. Столько всего было упущено из-за глупой мечты: найти того самого... Единственного.

Умереть во второй раз, только уже по-настоящему и от пасти оборотня казалось мне сущей несправедливостью, сдать на благотворительность одну из своих работающих рук — кощунством, забираться на дерево — позором. В свои двадцать три года я мечтала о богатом мужчине, который смог бы стерпеть мои капризы и принял бы меня даже в старом свадебном платье, перекочевавшем из стальной хватки пробабки в мой гардероб от «дольче базара». Смирился бы со существованием моего кота, ежедневно приглаживая его непослушную шёрстку и терпеливо отучивая Миху от его любимой процедуры — вечернее опрокидывания лотка. Полюбил бы моих родственников, несмотря на их нравоучения и поголовное присутствие в отделе кадров полиции, даже если некоторые из них на заслуженной пенсии и готовы служить уже не России, а ночному дозору моей личной жизни. Но, к сожалению, судьба решила иначе: включила меня не в список невест, а в иномирное меню любителей покушать. Захотелось поплакать, но времени даже на это совсем не было.

Где-то в двух метрах над землей моя левая рука начала жалобно поскрипывать, угрожая тем, что если я не прекращу этот мазохизм, то число конечностей вновь поубавится, а по причине отсутствия третьей руки придется осваивать полёт без парашюта. Чёрный плащ полностью поддержал последнего и всячески цеплялся за мелкие ветки, мешая моему восхождению, но, терпеливо выдержав издевательства, я продолжила подниматься всё выше и выше. Через пару минут близкое рычание заставило поднажать и плюнуть на поскрипывающие суставы. Нет возможности пользоваться одной рукой — не проблема: когда позади иномирная версия единорога, не потребуется веская мотивация для того, чтобы сохранить жизнь.

4.1 Глава

Беда не приходит одна,
У неё всегда есть ружьё.
Народная мудрость

***

Сон был по ощущениям, как мягкая перина. Я лежала, окутанная безмятежным и приятным сном. Всё было хорошо, даже очень. Незапланированный обморок превратился в бессознательный выходной. Мне снился питьевой йогурт по скидке, упавшие цены на съёмные квартиры и прекрасный незнакомец, готовивший отдать свою фамилию и получить взамен бюджетную романтику, куда входила и будущая совместная ипотека.

- Как сладко... - ещё в полудрёме произнесла я, едва шевеля губами. - Ещё чуть-чуть. Мне нужно ещё...

Вдруг что-то коснулось моего носа, нещадно тыкнув и едва не сделав там ещё одну ноздрю. Я нахмурилась, но все равно продолжила досматривать такой желанный сон. Снова тычок, только уже болезненнее, заставивший подобрать слюни и недовольно пробурчать:

- Йогурт не отдам, он мой!

- Уранэрх им миё, - донеслось в ответ с ноткой любопытства.

- Что? - недоуменно прохрипела я, резко хватая за неизвестную тыкалку и вопросительно приоткрывая один глаз.

А затем вместе с увиденной картиной пришло осознание того, что я не в гипермаркете, а в месте похуже. Я не стала закрывать ладошкой удивлённое «о!», зато на всякий случай осторожно открыла второй глаз, надеясь на то, что это просто последствия бурных ночей. К сожалению, один из них зашевелился и надежды на лучший исход собирались умереть в последнюю очередь, то есть после меня.

На поляне число опасных и проблемных личностей резко возросло в несколько раз. Меня окружили создания неизвестного происхождения. Нет, это, конечно же, были не монстры, а люди, но выглядели они, как ходячие наборы кухонных ножей. Если бы они держали в руках плакаты, то их бы обязательно украшала надпись «Острая реклама!».

Четверо мужчин, разодетых явно не в рыцарские обноски, а в более лёгкую и простую одежду в черных тонах, смотрелись со стороны очень даже угрожающе. Если даже их не украшали доспехи, зато за спиной и по бокам имелись то кинжалы, то клинки. Где-то даже висели какие-то острые диски, один взгляд на которых вызывал у моих конечностей болезненную судорогу.

Удивленный блеск, на секунду мелькнувший в их глазах, после моего пробуждения исчез, чужие лица тут же превратились в враждебно настроенные маски. Тот, кто рискнул разбудить меня и держал в руках кривую палку, был с щетиной и, кажется, самым габаритным из всех. Черные широкие штаны с завязками в некоторых местах едва ли не кричала о опасности неожиданного оголения, рубаха же такого же оттенка ещё как-то держалась, хотя пуговицы так и обещали выстрелить, как пробка из под шампанского.

- Санрэй лэс кэрхи, - с какой-то печалью произнес держатель веток, видимо, надеялся на то, что я исдохну в порыве уменьшить число проблемных девушек и не придется потом со мной возиться.

- И мне тоже приятно познакомиться, - произнесла я, криво улыбнувшись и готовясь к спортивному прыжку с места.

Судя по тому, что в воздухе запахло напряжением и я отчётливо услышала скрежет клинка о ножны, дела у меня обстояли отвратительно. Серый лес теперь не казался мне таким уж неприятным местом, куда не хотелось раньше возвращаться.

Из моих рук бесцеремонно вырвали палку и отбросили её в сторону. Какой-то трюк и в ладошках у мужчины уже кинжал с рваными зубцами, который опасно завис напротив моего горла.

- Анкер ди лем, Ашшар!

- А можно по русски?

- Анкер ди лем! - угрожающе тихо произнес мужчина «А».

Я нервно сглотнула, не понимая, что от меня хотят. Когда кинжал впился в горло, до меня дошло, что, кажется, меня просят подняться и, судя по их выжидающим взглядам, следовать за ними. Спасибо приставленному ко мне оружию - один тычок и словно не бывало никакого языкового барьера. Может так и вовсе больше никаких проблем с недопониманиями не возникнет. Как никак, а уже прогресс.

- Ладно, хорошо, анкер так анкер, - дрожащим голосом отозвалась я, пытаясь приподняться и встать на дрожащие ноги. Кто они такие? Что хотят от меня?

- Викар сэхель фо ним, ален ни всэр малет ашшей, Альго, - вдруг произнёс командным тоном какой-то парень из толпы, обращаясь к вооруженному бугаю.

Я настороженно посмотрела сначала на рядом стоящего мужчину, а затем на говорившего. Меня сбило с толку то, что в толпе был юнец. На вид ему было лет семнадцать, да и выглядел он, как подросток, но взгляд зелёных глаз на суровом лице не обещал ничего хорошего. Чутье подсказало, что главный здесь не самый габаритный и сильный, а тот, у кого меньше всего оружия. На мальчишке были всего лишь ножны для единственного меча.

- Хэрн! - и болезненный толчок.

- Да ты сам тот ещё хрен! Не тычь в меня этой зубочисткой! - не выдержала я после очередного мужского оклика, теперь косясь не на толпу женоненавистников, а назад. Нужно сбежать, но как...

А затем был резкий рывок вверх. Видимо, Альго - или как его там назвали - надоело ждать, когда я соизволю наконец-то встать и перестану тянуть время. Он был сторонником быстрых и кардинальных решений. По крайней мере, от одного такого у меня на мгновение потемнело в глазах, а плечевая кость едва не стала лишней. Ещё бы чуть-чуть и пришлось бы собирать пазл для медика.

4.2 Глава

— Чертова крыса, а ну верни палец! — не своим голосом прохрипела, вовсю показывая, насколько я бешенстве.

Цепи скрипели под моим натиском, уверяя грызуна в отдалении, что моя свобода и его скоропостижная кончина это всего лишь вопрос времени и моего терпения.

Как оказалось, обморок и игра в Золушку дают довольно убойное сочетание, особенно в темнице, где кишали не преступники, а крысы. Считай, если потерял обувь, то потерял и пальцы. Кто же знал, что местные животинки и вправду примут бессознательную меня за труп. Пробуждение оказалось с сюрпризом: цепи на руках и ногах, внеплановое уменьшение размера обуви, унылая и сырая комнатушка, где было темно, как в склепе, и, конечно же, благотворительная трапеза для здешнего голодного населения. Радовало только одно — я жива, как бы странно это не звучало. Однако...

— Я теперь калека, — стоило среднему пальцу окончательно пропасть в пасте грызуна, страдальчески завыла я, хлюпая точно не носом. Раненный бок издавал временами страшные звуки.

Раскрытая ладошка, зависшая буквально в сантиметре от будущей меховой шапки и не способная дотянуться до него, сжалась в кулак и отчаянно ударила по грязному полу. Крыса даже не дёрнулась, увлеченно смотря на меня своими голодными глазами бусинками и, скорее всего, желая продолжить банкет.

— Ну держись! Вот дотянусь до тебя и ... — с чувством начала я, но грызун даже не собирался меня дослушивать: осторожно подкрался к моему кулаку и бесцеремонно всадил зубы уже в руку.

Я от досады поджала губы, отдергивая ладонь из под чужого рта. Печально, но, кажется, меня такими темпами здесь сожрут. Правая рука восстановилась, но боюсь, что это ненадолго. Видимо, меня здесь заперли как раз для того, чтобы провести свою жестокую местную казнь. Скормить крысам... Что может быть милее? Эти животные даже не боятся меня, а принимают за сидячую колбасу.

Из-за угла выбежали ещё крысы, видимо, с желанием помочь мне избавиться от лишних килограммов. «Мочи их!» — грозно завопили мысли, готовясь сражаться до последнего. Лишь бы не умирать таким глупым образом.

— Кыш отсюда! — воинственно произнесла я, снимая оставшийся ботинок и размахивая им с насиженного места.

В целях профилактики и сохранения своего внутреннего мира после встречи с злополучным сюрикеном желание вставать после пробуждения сразу же отпало вместе с выдернутым оттуда диском. Как-то не хотелось подтверждать суровое «что упало, то пропало», особенно в компании голодных тюремных крыс.

— А ну брысь отсюда! — продолжила я, разгоняя халявщиков и отшвырнув рукой одного из них под его же истеричный писклявый визг.

Но, даже несмотря на мои усилия, количество грызунов росло с каждой минутой. Где-то внутри начал просыпаться паникер, тормоша и истерику, мол, тут есть для тебя работёнка.

— Альго! Гвиней! — заорала я первые вспомнившееся имена, отфутболивая голодных зверюг от себя ботинком. — Помогите! Меня сейчас загрызут! Слышите?! Спасите меня, уроды!

Тем временем мысли лихорадочно считали каждого пришедшего сюда гостя. «Четвертый... Седьмой... Восьмой... А девятый, кажется, прячется в яме», — подметил голос разума, приготавливая уже гроб, где будем потом прятаться мы.

Неожиданно всю комнату заполнил мрак. Если до этого я что-то да различала, то теперь всё накрыло чернотой. Это я ослепла или снова внеплановый обморок? Напряжённая секунда кромешной тьмы, и потом всё возвращается на свои места, кроме выросшего из ниоткуда темного сгорбленного силуэта. Его здесь точно не должно было быть. «Десятый», — удивлённо закончил внутренний голос.

— Т-ты кто? — вопросила я, на этот раз на полном серьезе готовясь упасть в обморок и, если понадобится, то потерять сознание насовсем. Мне никто не говорил, что помимо крыс тут водится кто-то ещё.

— Архэн аш-шар, — зашипело что-то мне в ответ и потянуло ко мне, кажется, толстый хвост. Сердце от такой картины, упав вниз, пересчитало все органы.

Испугавшись, я завизжала.

— Не трогай меня, Мракобесина! — и со всей силы ударила своим грозным оружием туда, до куда дотянулась. Когда услышала болезненный «ох» и «ых», стукнула ещё раз, чтобы наверняка.

Стон, и тень тяжело, как целый шкаф, падает рядом со мной, подняв немало шума и распугав тем самым застывших крыс. Стоило мне поднять ботинок для того, чтобы добить нечисть, как послышался скрип дверных петель и внезапно всё пространство озарило светом.

— Айдэн, шэ мергер?! — басисто донеслось со стороны выхода.

Как только глаза привыкли к смене освещенности, я резко пожалела о том, что вообще сняла обувь. Рядом со мной лежал один из моих знакомых, тот самый блондин, который открывал портал на поляне. Болезненно скрючившись, он зажимал самое дорогое, что было у мужчин. Возле входа же стояла целая компания из половины моих похитителей и ещё некоторых неизвестных мне личностей. Они смотрели то на меня, то на пришибленного.

— Ой, — неуклюже произнесла я, смутившись и пряча руки за спину, — это не я, он сам на ботинок упал.

— Асдес! — вдруг грозно донеслось от незнакомого шатена, на котором было натянуто готическое пальто с разными застёжками.

И меня резко ударило об стену, как игрушку, прижав к неровной каменистой поверхности. Я не почувствовала боли, но черные мушки всё равно приветственно помахали перед глазами и меня чуть не вырвало сжавшимся от страха желудком. Давление в случае неправильного чужого взмаха обещало расплющить меня в блин.

4.3 Глава

Господи-господи-господи...

Мой взгляд метался от одной полки к другой, от одной банки к остальным: глаза, ухо, зубы, мозг, череп, кости. Ещё один круг по комнате. Клетки, острые инструменты, грязные халаты, местами алые пятны на стенах, видимо до конца не стерлись, и... Зомби, компактно упакованные в банках. Они занимали отдельную полку на шкафу с разными раритетными образцами и печально смотрели на меня своими глазными яблоками. Их поддернутый лейкомой взгляд так и выражал свои соболезнования. «У нас тут соседняя банка свободная», - словно невзначай говорил один из них, бледнея на радостях и булькая что-то непонятное.

От такой картины я судорожно попыталась вырваться из кандалов, с помощью которых меня пригвоздили к холодной кушетке. В соседней комнате послышалась какая-то возня, которая заставила меня на мгновение замереть и чуть не наделать образцов уже для анализа. Сожаления накатили на меня вместе с осознанием того, что мне не выбраться. А жалела я только об одном: зря я не сопротивлялась отряду садистов и параноиков, когда они меня вели, можно сказать, на верную смерть.

Когда я угостила заклинателя подошвой, мою мертвую персону ответно угостили убойной магией, от которой меня чуть не раскидало на милые кусочки «Мираторга» - мириться они явно хотели только с моими останками. Злого шатена, которому я набила шишку и, кажется, в процессе выбила и крышу, остановило от моего убийства два весомых аргумента: зеленоглазый Гвиней и седой Гар. Они силком оттащили уже второго с пострадавшей гордостью в коридор и на целый час оставили меня наедине с нервным «а может не стоило?». «Да расслабься, они то убить нас не могут! Мы же и так мертвы!» - отвечала каждый раз радостно логика, прекрасно зная, что «смерть» понятие относительное.

К сожалению, расслабиться я смогла чуть позже - на кушетке. Нежданные гости пришли в лице знакомых мне Альго и Варса, которые отконвоировали меня уже наверх. Надежда на то, что меня выпустят и всё закончится хорошо, самоубилась сразу же, когда мою тушу бесцеремонно приковали к холодному металлу больничной лежанки и вновь оставили на произвол судьбы.

Осознала весь спектр страха и переживаний я только сейчас, на тридцатой минуте тягостного ожидания своей участи, под бульканья своих сородичей и громкие щелчки секундной стрелки.

Я думала... Нет, я верила, что меня всё-таки отпустят, как уже бесполезного свидетеля, но нет, всё оказалось куда печальнее. Не получив от меня нужных сведений, они решили перейти на следующий этап - получение нужных внутренних материалов. С этим отказать у меня получалось плохо. Под рукой ничего не было, из арсенала самозащиты было лишь «да я тебя в блин вкатаю!». Учитывая то, что слова ещё ни разу не спасли меня от патовой ситуации, перспективы были радующими только для свободной банки.

Пока я представляла, как буду проводить будни будучи заготовкой для экспериментов, на сцене появилось действующее явно не в благих намерениях лицо. Чужая мужская физиономия оказалась лет на пятьдесят, с росчерком морщин на лбу и едва видящим одним глазом. Видимо, кто-то от всего сердца оставил положительный отзыв на лицевой строчке старика. Было видно, что многие в восторге от профессии пенсионера.

- Шанель лэ ренль! - вдруг восторженно выдал старик, на ходу надевая на себя алый пятнистый халат.

Я сглотнула вязкую слюну, надеясь на то, что хотя бы ей подавлюсь и не придётся испытывать на себе все прелести здешних медицинских услуг. Не получилось, зато моя кривая улыбка выразило всё то, что я думала о нынешней ситуации. «Улыбаюсь из вежливости, посылаю вас искренне», - звучало в голове.

Старик, видимо, поймал общий телепатический сигнал и на минуту даже удалился к подозрительной шторке, словно услышал мой немой посыл. Только я расслабилась, как мужчина, возвращаясь уже счастливее некуда, прикатил оттуда габаритную тележку на маленьких колесиках. Внутри что-то поблескивало и переливалось, обещая мне фейерверк эмоций. К сожалению, из тележки мужчина выудил не билет домой, даже не новые нервы, а целый комплект инструментов для опытного хирурга.

Их формы будили во мне слабую и хрупкую девушку, но точно не ценителя. Размеры заставляли думать о запретном: нужно было срочно делать ноги.

Тем временем мужчина, не замечая моих уже более яростных дерганий, начал что-то улюлюкать про себя, пугая меня ещё больше. Его единственный глаз с каким-то восхищением смотрел то на меня, то на инструменты. В его сероватой радужке горел научный интерес, в моих же - последние нервные клетки.

- Нот шай, - успокаивал меня старик, вытаскивая из серебристой кучки внушительные ножницы и даря мне вежливую улыбку.

Округлив глаза от ужаса, я судорожно помотала головой, всем своим видом выражая протест.

- Прошу не надо, - умоляюще произнес великий мученик во мне, наблюдая за приближающимися лезвиями. - Иначе я закричу! Не просто закричу, а закричу матом!

Но меня не послушали. Стоило любителю острых ощущений нагнуться ко мне поближе, как я, полностью потеряв от страха рассудок, отчаянно дёрнулась. На секунду я даже почувствовала какой-то прилив силы, мне этого хватило, чтобы ощутить, как оковы на правой руке жалобно затрещали и лопнули.

Освободившаяся ладонь инстинктивно полетела в сторону мужчины и угостила его звонкой оплеухой. От внезапного удара старик выронил из вдруг ослабевших рук ножницы и, потеряв равновесие, плюхнулся на пол. Удивленный и обиженный взгляд посмотрел на меня снизу вверх. Зажимая ухо, он дрожащим голосом произнес: