Даже для бескрылой феи найдется свой король

Пролог

Первое, что я помню, — удар по голове. Затем — падение и боль, которая растеклась по телу. Спина горела так, будто я сломалась пополам, но боль вскоре утихла, и я почувствовала кое-что еще. Чужие руки на моих плечах.

— Мэл! Ты в порядке? Тринадцать лучин, ты встать сможешь? Крови нет?

Меня бережно перевернули на живот и ощупали спину. И это было до того странно, что я, все еще жмурясь, подалась повернуть голову, чтобы посмотреть, почему было ощущение чего-то чужого, впившегося между лопаток.

Я наконец открыла глаза и поморгала, привыкая к слепящему свету, а затем уставилась на то, что слепило больше всего. На нечто изумрудное, блестящее, отражающее солнце. Оно искрилось и, самое удивительное, двигалось в такт моему дыханию.

Меня куда-то потащили по земле. Из-за неутихающей боли я не могла сопротивляться. Я поймала глазами яркий солнечный луч и простонала из-за усилившейся боли в висках. Захотелось умереть, лишь бы это прекратилось.

Затем меня подхватили под руки с двух сторон и, преодолев что-то на пути, посадили на землю, облокотив спиной обо что-то твердое. Все вокруг кружилось и двоилось. Через пару мгновений, когда мир застыл в одной точке, я разглядела, что передо мной сидели три девушки с крайне взволнованными лицами.

Одна из них, блондинка, подалась ко мне и, схватив за руку, заглянула мне в глаза:

— Мэл, скажи что-нибудь! Ты как себя чувствуе…

— Это все я виновата! — вдруг заплакала другая неизвестная мне девушка с темными волосами, собранными в пучок.

— Нет, никто не виноват, — заверила другая с черными кудрями.

Я попыталась что-то сказать, но никак не могла связать слова друг с другом.

— Что… случилось? — наконец выдавила из себя я.

— Она говорит! — блондинка сжала мою руку сильнее. — Мэл, сколько пальцев видишь?

Она показала ладонь, которая внезапно закружилась, раздвоилась, растроилась, а потом мне стало плохо, и я зажмурилась.

— Два, — выдала я, помня, что видела четыре.

— С тобой все хорошо, — девушка улыбнулась, и вдруг за ее спиной что-то блеснуло на солнце.

Что-то большое и ослепительно красивое. Оно двигалось, разгоняя замерший в жару воздух и сияя, начинаясь откуда-то из-за спины незнакомки.

Крылья.

У незнакомки были крылья. Насыщенного желто-оранжевого цвета. А еще длинные уши. И одета она была в платье из красного цветка. Переведя взгляд на остальных, я также обнаружила у них изогнутые уши и сложенные за спиной длинные чешуйчатые плащи.

Я медленно, предчувствуя неладное, потянулась рукой к лицу, прочертила линию пальцем от губ к виску, опустилась к мочке уха и провела пальцем по раковине и… отдернула ладонь. У меня тоже были такие же уши. Длиной доходящие до затылка. Я вдруг зашлась истерическим смехом, пряча лицо в ладонях, чувствуя, как все вокруг перестало походить на правду, словно все это был всего лишь странный непонятный сон, и я вот-вот проснусь, но я не просыпалась.

Феи, а то, что это были именно они, вопросов не возникало, окружили меня, принимаясь поднимать на ноги.

— Вот так, все хорошо, все хорошо, подумаешь, синяк, хорошо, что лишь это, он пройдет, — затараторила одна из фей и схватила мое лицо руками. — Мэл, ты помнишь, как тебя зовут?

— Мэл? — спросила я, все еще смеясь, не понимая, что происходило со мной.

— Ладно, сойдет, а нас помнишь?

Я помотала головой с такой блаженной ухмылкой, что фея с голубыми крылышками заревела.

— Это я виновата-а-а-а…

— Лира, это не ты!

— Но я же ее толкнула-а-а…

Меня отпустили. Я поднялась и сделала несколько шагов назад, запутавшись в подоле платья. Внезапно стрельнувшая боль вынудила замереть и поглядеть вниз. Наступила я вовсе не на подол. А на крыло. Волочившееся за моей спиной. Я закружилась на месте, пытаясь рассмотреть получше, пока крылья вдруг не раскрылись за спиной с такой силой, что я чуть не упала. Изумрудные чешуйки переливались золотым отливом. Я, завороженная, потянулась потрогать. Крылья были местами гладкие, местами — шершавые и твердые, кое-где я чувствовала прикосновения, а где-то — нет, словно это были волосы или ногти. Они начинались между лопатками четырьмя кожаными отростками, которые постепенно перерастали в жесткий хитин, от которых расходились чешуйчатые перепонки.

Я внимательно поглядела на руки. Они были длинные, хрупкие, с зеленоватыми пятнами у основания ногтей и складок. Я повертела ладонью, почему-то не признавая ее своей.

Оглядевшись, я зашлась очередным приступом смеха и схватилась за траву. За огромную травинку. Которая чуть прогнулась от моего веса. Везде… везде была трава. Высокая-высокая. А я была такой крохотной, что это несоответствие веселило еще больше.

Я крохотная феечка по имени Мэл.

Через пару секунд смех оборвался, и я больше не смеялась. А лишь в шоке переводила взгляд с одной замершей девушки на другую, силясь понять, что же со мной произошло.

Глава 1

— Мы играли в догонялки, я спланировала вниз, оказалось, прямо на тебя, и ударила тебя крылом так, что попала по голове. А ты вдруг упала и отлетела за границу, — Солира хлюпнула носом. — Прямо туда, — она показала куда-то вперед. — Мы тебе еле вытащили оттуда. Слава лучине, никого по ту сторону не было… А потом вот. Ты все забыла.

Я кивнула, грызя от волнения ногти.

Итак.

У меня амнезия.

Я не помню ничего.

Вообще.

Даже собственное имя.

И даже то, что у меня есть крылья и дурацкие уши. А еще светлые кудряшки, такие тонкие, что рвались стоило лишь сильно потянуть. Оттого они были совсем короткими и мягкими. Я даже не была уверена, мое ли это тело или нет, словно кто-то насильно переселил меня из одной оболочки в другую, еще и память отнял. Ладно, пока все не уляжется, буду узнавать, куда я угодила, может, и память ко мне вернется. А если нет… Что ж, придется приспосабливаться.

— Подожди, откуда вы меня вытащили? — переспросила я, вынырнув из своих мыслей.

— Из Смрадного леса. Ты упала за его границу.

— Смрадный лес? Это что такое?

— Это королевство гоблинов. Лес так называют, потому что там одни болота. Туда нельзя ходить.

— А почему?

— Там же гоблины! Стоит переступить границу, как тебя схватят и живьем сожрут! К тому же есть у них король, Король топи, говорят, страшнее никого нет на белом свете. Он повелел всех фей заточать в темницы, если мы заявимся в Лес. Как хорошо, что гоблины к нам не суются.

Я кивнула. Хорошо. В Лес мы не ходим.

— А мы тогда где?

— В Тирнаноке, королевстве фей, — удручено продолжила светловолосая фея Аглата. — Ты, правда, ничего не помнишь?

Я в который раз сказала, что да.

Все трое разом вздохнули.

— Всем нам попадет, — заключила малословная Виктала.

— А сегодня бал!

— Ой точно! Надо готовиться! Времени мало, — Аглата подсела ближе ко мне. — Хорошо, слушай нас, и все будет в порядке, ладно? У меня брат как-то стукнулся и забыл, как его зовут, но через неделю очнулся, так что не все потеряно. Твой отец с нас крылья сдерет, если поймет, что с тобой что-то не так. Пожалуйста, доверься нам, ладно? А когда выздоровеешь, мы все для тебя сделаем, что хочешь, честно. Не дай остальным понять, что с тобой что-то не так, хорошо? Хорошо? А то нам попадет.

— Ладно, — пробормотала я и встала.

Голова больше не кружилась, меня не мотало из стороны в сторону, спина едва-едва отдавала болью, что я восприняла как хороший знак. Я завела руку за голову и огладила лопатки с кожаными отростками. Их я могла чувствовать, но не чешуйчатую часть. Я провела пальцами дальше по крыльям. Изумрудные чешуйки не осыпались от прикосновений, они плотно прилегали друг к другу, создавая шершавый узорчатый рисунок. Крылья резко расправились, и я опять чуть не упала. Вот это размах! Крылья были просто огромными! Такие без труда поднимут в воздух. Я пошевелила ими, и они сложились за спиной подобно плащу.

Я принялась снова грызть ногти.

— Мэл, не надо! — Аглата сжала мои руки. — Лучше полетели готовиться, а то вид у тебя, будто ты в грязи вывалилась.

— Так она же в лужу упала, — заметила Виктала.

— Неважно, нам пора. Ты лететь сможешь?

— Лететь? — я нахмурилась. — А я умею?

— Умеешь, это все умеют! Давай за нами!

Троица взлетела так стремительно, что я не успела заметить, как это у них получилось. Я попробовала пошевелить крыльями. Не сразу, но я привела их в движение. Они коряво приподнимались, то вверх, то вниз, потом внезапно сложились у меня перед глазами. Я сосредоточилась, но крылья вдруг больно ударились друг об друга уже сзади, отчего я снова чуть не свалилась на землю. Ну уж нет! Пойду пешком!

***

Кое-как долетев до замка, я, подхваченная феями, с облегчением опустилась на твердую поверхность. Изумрудные крылья невольно опустились к полу, развесившись как подол платья. Руки, шея и лопатки болели после неудачных попыток удержаться в воздухе самостоятельно. Я словно заново училась ходить. Только летать. И хоть внутри рвалось чувство, что я все это уже умела, легче не становилось.

— Да уж, ударилась головой ты сильно… — пожевав губу, сказала Виктала.

— Ничего! Сейчас отведем ее в покои, подберем платье, а на балу все само пройдет.

Согласиться с такой логикой было сложно, но вдруг, действительно, это поможет окунуться в потерянные воспоминания? Все равно я так ничего и не вспомнила, ни родителей, ни друзей, ни-че-го, так почему бы не отдаться потоку и просто не понаблюдать за миром, в котором оказалась? Судя по всему, память вернется ко мне не скоро, а жить как-то надо было, так что я решила для начала собрать информацию обо всем, что меня окружало.

Тирнанок располагался на обширной, залитой светом поляне. Южнее было еще два фейских королевства: Титания и Оберон — с которыми велась успешная торговля. Ну и Смрадный лес, обитель гоблинов. Соседство, как мне объяснили, всегда было напряженным. Король фей Осмунд придерживался политики невмешательства. То же самое разделял и Король Леса, только с оговоркой, что пересекать границу никто из сторон не сможет без последствий в виде заточения в темницах. А еще про него что только не наговорили девушки: что он и страшный, и жестокий, и хладнокровный убийца, да и вообще все гоблины представляли для фей угрозу, но ужасный Король топи по имени Боргин особенно, потому внушал страх только при одном его упоминании. Выяснить, насколько правдивы эти слухи, стоило бы чуть позже. Сейчас же, пока Аглата трещала без умолку, более менее ясная картинка у меня сложилась: в Смрадный лес ни ногой, к королю Осмунду ни ногой, сидеть тихо и не рыпаться.

Замок представлял собой высокое обтесанное камнем сооружение с широкими балконами и покатой крышей. Создавалось ощущение, что все комнаты выдолбили прямо из цельного валуна, отчего замок казался еще массивнее, чем был на самом деле. В любом случае впечатление он складывал величественное.

Глава 2

Я с трудом разлепила глаза. Туман в голове обволакивал серой пеленой, мурашками спускаясь по шее на спину, где почему-то было так невыносимо жарко, что тело немело от каждого движения груди на вдохе. Стоило шевельнуться, и я не сдержала громкий стон, упав лицом в подушку. Боль начала разрастаться, впиваясь в кожу колючей лозой, изгоняя последние отголоски сна, отчего я судорожно вскрикнула.

— Тише, тише, все хорошо, все хорошо…

Раздавшийся скрипучий голос на секунду успокоил, заставив клацнуть зубами и перетерпеть первую волну боли, но, стоило чему-то мокрому оказаться между лопаток, как я прогнулась в спине и закричала, забившись в судорогах.

— Тише, тише! Да стой! Осторожно.

Я сбила что-то рукой. Оно слетело на пол и разбилось вдребезги.

В голове загудело, перед глазами все поплыло. Из последних сил я повернула голову и едва не заорала, уже не от боли, а от того, что увидела.

На низкой постели, на которой я лежала, сидело что-то. Это что-то больше походило на лягушку. Темно-зеленая с морщинами кожа обтягивало лицо с двумя огромными глазами и широким ртом. Оно… она полоскала тряпку в деревянной кадке с водой тонкими извилистыми руками и кидала обеспокоенные взгляды куда-то мне за спину.

«Гоблин» — пронеслось в голове, и я на секунду расслабилась, словно то, что я находилась с существом, которое видела впервые в жизни после амнезии, не было чем-то необычным и странным. Тряпка между лопаток постепенно нагревалась, возвращая дикую боль назад.

— Эй-эй, не надо, погоди.

Но было поздно.

Вместо изумрудных крыльев между лопаток я увидела четыре обрубка, на одном из которых зеленели остатки чешуек.

К горлу подкатила тошнота. Я испустила вздох, походивший на смесь стона и крика, а затем попыталась сесть, но суетившаяся гоблинша схватила меня за плечи и уложила обратно на живот.

— Тебе рано вставать, вот так, лежи. Я тебе помажу мазью и дам… Да где же оно… Где же маковое молоко?..

— Крылья, — пискнула я в подушку.

Тело трясло. Руки не слушались и дрожали, и я с трудом смахнула застилавший глаза пот.

— А, вот, — гоблинша приблизилась ко мне и протянула к моим губам миску, — оно уберет боль, давай же.

Глиняная миска легонько стукнулась мне об зубы, я приоткрыла рот, и отпила сладковато-приторную жидкость. Я скривилась и хотела отвернуться, но гоблинша мягко повернула меня назад и настояла выпить еще.

— Кто вы? — спросила я, отдышавшись.

Гоблинша широко улыбнулась, обнажив полный рот тонких и острых зубов, а затем снова принялась полоскать тряпки.

— Бедняжка, не представляю, какого это — потерять крылья… Маковое молоко скоро подействует, так что лежи и засыпай, боль должно скоро уй…

Внезапный шум прервал ее. Она резко развернулась и поспешила в другую комнату жилища, отделенную занавеской.

Я огляделась. Место, где мы находились, походило на землянку. То там, то здесь в несущих стенах выглядывали мощные корни, на полу лежала утоптанная земля, а потолок был укреплен деревянными подпорками — жилище было вырыто прямо под деревом. Здесь не было углов, а стены, гладкие и покрытые чем-то вроде известняка, были низкими, оттого вряд ли у меня получилось бы выпрямиться, во весь рост, не задев потолок. Повсюду были расставлены кристаллы, мягко освещавшие комнату. За занавеской из каких-то продолговатых листьев, отделявшей комнату с кроватью, видимо, спальню, от другой, наверное, кухни, гоблинша с кем-то громко спорила.

Их голоса добирались до меня будто через воду, вязко и приглушенно, то повышаясь, то понижаясь в громкости. Я привстала на локтях, пытаясь разобрать, о чем они говорили.

— …ты хоть представляешь, что натворила?

— Генри.

— Это же фея!

— Я знаю, что она фея.

— Нас же за это посадят!

— Если узнают! Но ты же не будешь никому говорить!

— Ровена! Да весь Лес только об этом и говорит! У нас объявились беженцы, а значит, все дома будут проверять, а у нас тут истекающая кровью фея! Ты представляешь, что с нами сделают?

— Боже правый, говори тише. Откуда ты знаешь? Ей нужна помощь, и я вряд ли смогу ей ее оказать. Ты видел ее? Бедняжка потеряла крылья!

Послышался тяжелый вздох, а затем шуршание, как будто кто-то куда-то сел.

— Мы не можем ее укрывать.

— Генри!..

— Два дня.

— Но…

— А затем она уйдет.

Я вытянула перед собой руку. Пальцы весело кололо, и я не удержалась от тихого смешка. Пульсирующая резью боль и впрямь ушла, не сразу, но постепенно притупилась и затухла, и я почувствовала себя гораздо лучше. Однако взамен тело стало ватным и густым, как если бы превратилось в мед. Со всех сторон меня окружало пуховое облако. Хотелось улыбаться и почему-то танцевать.

Я поднялась и, правда, чуть не задев макушкой потолок. Придерживаясь за стену, я проскользнула к занавеске. Ноги дрожали, сердце бухало в груди как ненормальное. Тихо, насколько могла, я пересекла комнату и спряталась за угол, а затем, под новые громкие крики, одним легким прыжком оказалась у туннеля со ступеньками, ведущими наверх. Осторожно открыв входную дверь, я выбралась наружу. Ночной воздух вскружил голову. Я постояла, наслаждаясь влажной прохладой, и сорвалась с места.

Я бежала так, как никогда до этого. Платье нисколько не сковывало движения, а, наоборот, подобно исчезнувшим крыльям даровало второе дыхание. Но, как бы ни была я счастлива, как бы ни хотела позабыть все свои тревоги и страхи, постепенно ноги стало сводить, и пришлось остановиться.

Я почувствовала, как что-то теплое бежит по спине. Я провела ладонью по пояснице, собрав горячую жидкость, и лизнула ее. Во рту растекся металлический привкус. Я едва удержалась на ногах, сделала пару шагов и упала в листву, уже не в силах подняться. Все заволокло тьмой, такой спокойной и безмятежной, как объятия, которые когда-то в детстве дарила мне мама.

***

Проснулась я от собственного крика. Еще до конца не очнувшись, я замахала руками, которые тут же скрутили. Я заорала, замотав головой, но меня крепко держали и не давали вырваться, пока спина разрывалась от острой боли так, будто с меня живьем сдирали кожу.