Глава 1.

Она назвала его сволочью. Так и сказала: “Какая же ты сволочь!” и скривилась, словно ей стало противно. От чего ему самому тоже стало противно из-за необоснованного обвинения.

Томмазо недоуменно поморщился, потому что считал совершенно неприменимым подобное определение к своей персоне. Прямолинейный – да, временами резкий – может быть, но только не сволочь. В этом слове изначально заложено неуважение к партнеру, а ему ни разу не пришло в голову унизить женщину, с которой у него были даже кратковременные отношения. Возможно, конечно, иногда в чем-то он оказался не прав с ее точки зрения, но это уж точно не было сделано нарочно или с тайным умыслом. Счастливая или довольная женщина способна с легкостью осчастливить своего мужчину. Так зачем же нужно пренебрегать ею?! Он всего-навсего сообщил ей, что должен работать. Он всегда так делает: работает по ночам, потому что днем на фотографию нет времени. Днем он выполняет другую роль: семейный бизнес, устраивающий его в настоящее время соотношением затраченных усилий и материального вознаграждения.

В полутемной комнате бесшумно работал кондиционер. После невыносимой дневной августовской жары, даже двадцать восемь градусов можно было считать прохладой. Но теперь не хватало свежести - после любовных утех воздух казался выжатым до конца. И, сравнив температуру на улице с внутренней, Томмазо распахнул окно. Лицо и тело овеяло влажностью, способной загубить свежесть комнаты за считаные минуты. На обнаженной коже она чувствовалась еще сильнее и оставляла постоянное желание принять душ, не смотря на то, что Томмазо вышел оттуда минут двадцать назад. Хотя легкий ветер залетал в окно довольно часто и исчезал в распахнутые двери балкона на противоположной стороне квартиры. Туда он и направился: подвинул чёрный кожаный шезлонг напротив и уселся с ноутбуком.

Работать не хотелось. Компьютер был сразу отставлен на пол рядом. Лоредана вполне могла остаться дольше, но в тот момент Томмазо был уверен, что до утра сможет сдвинуться с мертвой точки. Он ошибался. Начинающийся с завтрашнего дня отпуск уже втащил его в состояние лености и неспешности. В голову лезли беспечные мысли о море, пляже, завтрашней пятичасовой поездке вместе с остальными четырьмя миллионами итальянцев, получившими отпуск за день до Феррагосто[1]. На дорогах без сомнения будет паника. Но Томмазо не был стеснен во времени, поэтому он решил выехать после обеда и до темноты приехать на место.

Он подозревал, что еще и его отъезд так взбесил Лоредану. Возможно, она ждала приглашение поехать с ним. И он действительно провел минут пятнадцать на прошлой неделе, обдумывая такую возможность. Но потом решил, что ехать в отпуск со своей партнершей – это быть постоянно привязанной к ней, а Томмазо не хотел зависеть от кого бы то ни было. Приятную компанию для аперитива или ужина можно найти всегда. Тем более, что у него никогда не было проблем с завязыванием новых знакомств.

А Лоредана... Приятная, но ее бывает слишком много. Она не умеет незаметно затаиться и заняться своими делами, чтобы не мешать. Поэтому Томмазо и попросил ее уйти. И вообще, одному сейчас даже лучше. Во время отпуска можно будет обдумать новые перспективы, решить, что важно, а что нет.

Томмазо снова взял ноутбук и на этот раз открыл папку с фотографиями со свадьбы своего брата. Уже подходил к концу медовый месяц Федерико с его очаровательной женой Ноэми, а фотографии даже не были отсортированы. Томмазо просматривал одну за другой и отправлял в корзину то, что ему не нравилось. Постановочные фото его особенно не интересовали – там все понятно: дежурные улыбки, нужный поворот головы и согнутая в колене нога. Ему гораздо больше нравились снимки, на которых не подозревали о том, что фотографируют. Он называл их живыми и умел разглядеть реальную историю. Вот, например, эта с Лореданой. Голова ее повернута в сторону молодоженов – их тоже видно в стороне. Она не улыбается, смотрит орлиным взглядом, скорее всего на Ноэми и завидует ей. Подруги с самого детства, они все делали вместе, даже такой важный выбор, как университет. Возможно, поэтому и оказались в отношениях с братьями. Вот только Ноэми смогла покорить Федерико, а Лоредана так и осталась все там же, где и несколько месяцев назад. И все недовольство, и зависть, и даже разочарование отразились на ее лице.

Палец бегло нажал на «удалить». Томмазо считал, что будет лучше, если бы Лоре не подозревала, что о ее истинных чувствах известно и ему, и, возможно, остальным. Теперь понятно, что в свое пренебрежительное «сволочь» она вложила и собственную неудовлетворенность тем, как идут дела на личном фронте. Возможно, их двухнедельная разлука поможет ей многое прояснить в голове. Мысли о ней совсем исчезли за ночь, оставляя место только планам на отпуск. Завтра вечером он приедет на ферму к деду, где уже несколько дней остановились его родители. Он сократит до минимума свое пребывание там, а затем отправится на побережье за новыми впечатлениями, видами и людьми.

Дорога оказалась не такой уж изнурительной, хотя и заняла часа на два больше, чем обычно. Томмазо уже несколько раз отвечал на звонки матери о том, сколько ещё ехать. Все ждали его к ужину, поэтому, едва он вступил в дом, как его погнали мыть руки. И все же он задержался в гостиной с дедом.

Я очень рад, Томмазо, что ты решил провести несколько дней в глуши.

Морщинистое загорелое лицо деда расплылось в искренней улыбке и превратило его и без того небольшие глаза в узкие щелочки.

Ты знаешь, дед, я люблю это место!На ближайшие три дня! – добавил старик с ехидной усмешкой. – Потом ты начнешь его ненавидеть.Именно! – согласился Томмазо и улыбнулся. – Я люблю движение и толпу.Зна-аю! – протянул дед. – Так и должно быть. Успеешь еще насидеться в тишине. Ну, пошли же, - заторопился он и тихо подтолкнул внука ладонью в спину, - а то твоя мать сейчас превратится в гарпию. По ее миланскому мнению мы и так опоздали с ужином на целый час.

Глава 2.

Убаюканный стрекотом неутомимых цикад Томмазо задремал в гамаке на веранде с задней стороны дома. После обеда его совсем разморило не то от обильности пищи, не то от удушающей духоты. Жара утомляла, и не спасало даже отсутствие рубашки и короткие спортивные шорты. От любого движения обнаженная потная кожа терлась о грубую ткань гамака, вызывая раздражение. Этот дом находился не более чем в десяти километрах по прямой от моря, а свежего ветра не было и в помине. Но правящая со вчерашнего дня телом и головой леность не позволяла двигаться с места, и Томмазо продолжал дремать.
Позже над ним нависло лицо матери, но прежде ее горячая рука легла ему на грудь.
- Томми, - тихо позвола она, - тебе не сложно сходить за инжиром к полднику?
Томмазо резко сел в гамаке, желая только, чтобы мать поскорее убрала руку – ситуация доставляла ему неловкость. Он натянул футболку, лежавшую рядом на плетеном кресле и, взяв у нее корзину, пошел к инжировому дереву, куда уже подходил утром с дедом. На беспощадном послеполуденном солнце у ягод кружили многочисленные осы. Они садились на инжир, выгрызали отверстия в фиолетовой кожице и начинали продвигаться внутрь мякоти.
Эмилия обожала инжир, и он – тоже. Но у нее была жестокая аллергия на яд ос, поэтому она попросила сына сходить к дереву. У Томмазо, он сам не так давно обнаружил это, тоже была аллергия на ос. Но он не стал говорить об этом матери, чтобы не волновать ее. Прежде чем протягивать руку к плодам, стоило внимательно осмотреть его и только потом срывать. Ягоды легко отрывались от веток, не оставляя на месте слома вязкое белое молочко. Некоторые мялись в руках, и когда Томмазо закончил собирать, то все пальцы были липкими. Он не сразу вернулся к дому, а прошел пару сотен метров по оливковым рощам, замечая вдалеке на гортзонте рыхлые высокие иссиня-серые тучи. Ему хватило времени лишь вернуться назад, как солнце исчезло, вокруг потемнело, и потянул свежий ветер.
- Будет дождь… - пророчески изрекла мать, ставя корзинку с инжиром на небольшую стопку бумажных салфеток, норовящих улететь.
- И как тебе удается так ловко предсказывать погоду? – подковырнул ее свекор.
- Природная наблюдательность! – ответил за мать Томмазо и разломил руками первую ягоду.
Тезки переглянулись, оба – с серьезным видом и без намека на издевку. Эмилия внимательно на них посмотрела и только самодовольно хмыкнула, считая совершенно бесполезным что-либо добавлять. И в подтвержение ее слов сверху хлынул поток воды. На лице деда заиграла довольная улыбка. А Томмазо подумал, что через два дня ему будет жаль оставлять его здесь одного. Перед отъездом он пообещал, что заедет на обратном пути.
На побережье жизнь бурлила. И даже жара переносилась гораздо лучше от морского ветра и обилия людей, за которыми можно было наблюдать. Томмазо заселился в гостевой дом с видом на пляж и с кухней, которую он собирался оставить в девственной чистоте, в которой нашел. Он неспешно разложил свои вещи, когда уже стемнело. И вдруг передумал идти ужинать. За последние несколько дней он только и делал, что усиленно ел, поэтому сегодня можно было и пропустить один прием пищи. Усевшись на террасе с бутылкой холодного пива и ноутбуком, он проработал до тех пор, пока не смолкла мкзыка в пляжном клубе. А потом лег спать.
Утром Томмазо собрал сумку для пляжа и пошел к морю. А по пути зашел в бар позавтракать. Основной поток посетителей уже прошел – на часах маленькая стрелка подползала к десяти. Но свободных столиков в тени соломенной крыши оказалось не много. И он сел в глубине у самой барной стойки.
Пока Томмазо ждал заказ, он огляделся по сторонам и заметил совсем рядом за соседним столиком трех девушек. Его привлек цвет их волос: черный, рыжий и светлый. У каждой была заплетена рыхлая замысловатая коса, две из них сидели в солнцезащитных очках. Скорее всего и блондинка тоже, - но она сидела к нему спиной, подперев обеими руками голову, словно с похмелья после веселой ночи. Ее подруги же выглядели вполне свежо, особенно рыжая. Томмазо приподнял очки, чтобы рассмотреть ее получше. Кожа лица была чистой: ни одной веснушки и брови гораздо темнее, чем цвет волос. В голову сразу пришла мысль об одной знакомой во времена университета. Ее огненно-рыжие волосы совпадали по цвету и с бровями, и даже другой растительностью на теле, повсеместно усыпанном крупными темными веснушками. Сидящая перед ним девушка явно покрасила волосы и не прогадала в своем выборе. Брюнетка тоже казалась яркой, но контраст бледной кожи и черных волос слишком бросался в глаза. У нее было широкое лицо, широкие скулы и нос и такой же рот и, возможно даже, раскосые глаза. Томмазо даже предположил, что в ее крови есть азиатская примесь. А блондинку не было видно. Оставалось довольствоваться только различными оттенками прядей в объемной косе: от темно-русого до золотистого и даже медового.
- Ммм, - не то замычала, не то зарычала она и еще ниже опустила голову, пока не уперлась лбом в пластмассовый стол. – Я не думала, что она не приедет! Я до последнего надеялась, что у нее проснется совесть, и она приедет и лично извинится!
Томмазо выключил музыку, но не стал убирать наушники, хотя все свое внимание сосредоточил на соседках.
Блондинка говорила по-французски, как и положено с обилием носовых звуков. Наверное, она вытягивала губы трубочкой, как делает большинство французов. Томмазо снова пожалел, что не видит ее лица, но остался доволен, что хотя бы понимал ее язык. Заговори девушка по-немецки, он бы сразу сдался.
- Я так и не поняла, что произошло! – спросила рыжая и нетерпеливо забарабанила длинными ногтями, посматривая в сторону бара, откуда, вероятно, ожидала заказ, ведь столик перед ними был пуст и без намека на крошки или пустые пакетики из-под сахара.
- Селин попросила денег в долг, а когда возвращала, наговорила нелицеприятных вещей… - резюмировала брюнетка конфликт, мучавший блондинку.
- Почему? – не унималась рыжая.
Блондинка подняла голову со стола и повернула ее в сторону подруги. Она действительно была в очках: огромных, закрывающих половину лица. Остальная же часть пряталась за длинными прядями отросшей челки.
- Потому что я сказала ей, что она не умеет правильно распределять свой доход… - при этих словах рыжая приподняла брови, словно услышала вопиюще несправедливое обвинение в ужасном преступлении. – Она только что занимала денег на то, чтобы прожить несколько дней до зарплаты, а едва получила ее, пошла и купила новые кроссовки!
- Ну… - замявшись подала голос брюнетка, - это ее личное дело…
- Еще бы! – продолжала сердится блондинка, хотя в голосе ее чувствовалось не только несогласие, но и разочарование. – Видимо, я что-то еще не поняла в этой жизни!
- Ша, успокойся…
- Мне двадцать восемь лет, а я никак не могу найти себе работу с постоянным контрактом, не смотря на то, что я участвую в конкурсах, постоянно усовершенствуюсь на курсах и занимаюсь самообразованием. А все потому, что в этой долбаной стране все сделано через одно место!
Она резко дернула головой в сторону официанта, который принес полный поднос с чашками с капучино, рогаликами и слойками. И, пододвинув к себе пиалу с крупными зелеными оливками, продолжила:
- Я не говорила вам, но это случилось уже не в первый раз! Я не люблю одалживать деньги и считаю, что от этого приходит конец дружбе. Она сказала мне, что я заставила ее чувствовать себя жалкой… На самом же деле она сама поставила себя в такое положение, - выдохнула девушка и взяла первую оливку.
Подруги стали утешать ее, хотя и не очень убедительно.
- Конечно, без Селин эти каникулы уже не будут как прежде, - проговорила брюнетка, отщипывая двумя пальцами кусочек от яблочной слойки. – Это было бы шестое лето, когда мы отдыхаем вместе.
- Надо извлечь все самое позитивное и из этого отпуска тоже! – с нескрываемым альтруизмом изрекла рыжая. – Я тщательно изучила местность и у меня нарисовался план.
Томмазо тоже не помешал бы план, и он стал прислушиваться с еще большим старанием. Планирование не было его сильной стороной. В путешествиях он чаще полагался на сиюминутные прорывы и информацию, полученную случайно. Из сказанного рыжей он даже кое-что себе записал, чтобы потом почитать в Интернете. Брюнетка заразилась воодушевлением подруги, а блондинка продолжала грызть оливки. Теперь она сидела на стуле с прямой спиной, слегка наклонив голову в сторону. Ее подруги поочередно делились новостями, уделив особеннное внимание мужчинам. Рыжая, а теперь было ясно, что ее звали Натали, познакомилась с новым кавалером. Брюнетка – Вивиана рассказывала, что собирается съехаться со своим парнем Алессандро. А блондинка Ша, чье полное имя так и не удалось услышать Томмазо, два месяца назад рассталась с мужчиной, вместе с которым прожила два года.
- Мне надоело довольствоваться халатным вниманием! – мрачно пояснила она подругам свое решение прервать отношения.
- Это как? – в недоумении спросила Натали.
- Халатное внимание – это внимание для отделки. Чтобы создать ощущение, что ты не безразличен, что тебе есть дело. А на самом деле тебе наплевать. А я хочу, чтобы внимание приносило мне удовольствие! Какой мне толк от того, что ты включил для меня обогреватель в ванной, если ты включил его на единицу, и из него дует прохладный воздух, а не горячий, да к тому же не закрыл дверь. Так помещение не согреется и за час!
Приведенный пример заставил Томмазо отдать должное блондинке – у нее имелись совершенно четкие представления о совместной жизни, и они явно не совпали с идеями ее теперь уже бывшего.
- И как отреагировал Микеле? – спросила Вивиана.
- Не согласился со мной, - ответила Ша, словно бывший забраковал выбранные ею обои для спальни, а не точку зрения на отношения. – Отрицал свою халатность, но так сильно обиделся, что одобрил мое предложение расстаться.
- Можно подумать, у него был выбор… - рассмеялась Натали.
- О, да, он же знает, что ты в противном случае приведешь более тяжелые и малоприятные доводы…
- Вы правы, - так же строго добавила Ша на подколы подруг, - я не стала говорить ему, что я устала на праздники слышать: “Ой, я хотел подарить тебе… - она изменила голос, - но не успел, не нашел, не смог…”. Сами выбирайте подходящий вариант!
Пока блондинка изображала своего бывшего, то размахивала руками. Томмазо заметил, как на левом запястье затанцевал тонкий браслет с тремя миниатюрными подвесками, которые с его места сложно было рассмотреть. Он снова почувствовал сильное желание взяться за фотоаппарат, только на этот раз сделать снимок не всех трех, а только ее одной. Даже со спины, но чтобы было видно тонкое запястье. Более того любопытство увидеть ее лицо становилось еще сильнее. А между тем разговор продолжался.
- Как же хочется забыть обо всем и совершить какой-нибудь безрассудный поступок! – кисло и даже вяло заключила Ша.
- Ставлю двадцатку, что у нее не получится, - пророчески изрекла Натали и улыбнулась Вивиане.
Блондинка дернула головой в ее сторону, но ничего не ответила, а поторопила подруг. Томмазо тоже спохватился, что уже около получаса сидит и слушает чужой разговор. Он сразу встал и направился к дорожке, ведущей на пляж. Но сделал с десяток шагов и обернулся на столик с подружками. Его взгляд задержался на блондинке не более трех секунд, но она, он был в этом уверен, посмотрела на него, хотя из-за огромных очков ее глаз совсем не было видно. Губы ее при этом плотно сомкнулись, словно она догадалась, что он слушал их все это время. Томмазо едва заметно дернул губами в легкой улыбке и повернулся к ней спиной. Он, конечно же, не смог разглядеть Ша за те секунды, что смотрел на нее, так же хорошо, как ее подруг. Но лицо, вернее та часть, что показывалась из-под стрекозиных очков, показалась ему приятной. Впрочем, если бы случилось так, что Томмазо познакомился бы с тремя девушками одновременно, он, скорее всего, выбрал бы рыжую Натали

Глава 3.

В свидетельстве о рождении и при крещении Ша получила имя Карлотта. Ее мать, Анита, после рождения дочери, когда вышла на работу, влюбилась в коллегу-француза и вышла за него замуж. Девочке было пять, когда новая семья переехала на юг Франции на границу с Италией и прожила там до окончания школы. За тринадцать лет совместной жизни у Аниты и Жерара родились еще две дочери с разницей в три года: Ализе и Софи. И хотя Карлотта любила Жерара и называла папой, а он ее – Шарлотта, все же фамилия у нее осталась от биологического отца. Между ней и отчимом ни разу не зашел разговор на эту тему. Но мать утверждала, что ее бывший муж Паоло Галанти не был согласен на смену фамилии своего единственного ребенка. Почему, Карлотта не знала, но подозревала, что это Анита не хотела по каким-то своим соображениям.

После нового развода мать с тремя дочерями переехала в Турин, хотя сама родом была из небольшого городка недалеко от столицы. Ей не терпелось вернуться в Италию, но она не хотела увозить девочек далеко от отца и лишиться таким образом свободных выходных, когда они бы уезжали к нему.

Карлотта очень сожалела о разводе родителей, но никогда не высказывала своего мнения об этом. В отличие от своих младших сестер, чей переходный возраст цвел буйным цветом, она понимала, что в разводе виноваты двое, хотя все же больше жалела Жерара. Она знала, какая Анита была безалаберная. Забывая о важных вещах и отвергая любой способ, чтобы предотвратить повторение этого в будущем, мать стала перекладывать свои обязанности на плечи старшей дочери. Преподносилось это как воспитание в Карлотте ответственности и обязательности. На самом же деле взращенное с особой тщательностью чувство долга, часто граничило с чувством вины. Девочка не просто заботилась об обеих сестрах, она помнила об их жизни все и вовремя сообщала матери, что, где и когда надо сделать. Анита не могла нарадоваться на ответственность старшей. Сама же Карлотта через год после окончания школы поступила в университет, собрала свои вещи и уехала в Рим, предупредив мать лишь накануне. Только таким образом обеим удалось сохранить вполне нормальные отношения.

Девушка мечтала жить одна, чтобы ни перед кем не отчитываться и не быть ответственной за других. Но жизнь в Риме стоила не мало, а потому сначала Карлотте пришлось снимать комнату со студентами. Потребовалось пять лет, чтобы переехать в отдельную квартиру в районе гораздо более удаленном от центра, чем прежде. Но тишина, свобода и независимость оплатили сполна неудобство расположения жилья.

На третьем курсе появился Микеле: такой же студент, как и она, только на три года старше и уже с четким планом на жизнь и работой. Впервые в жизни Карлотта влюбилась. Задвигая прежде свои интересы на второй план, она толком никогда не состояла в отношениях, потому что не было времени, не было сил, не было желания. Но с Микеле она, кажется, смогла позволить себе расслабиться. Два года назад они даже съехались. Но вскоре розовый туман стал рассеиваться под натиском быта, и стало ясно, что Карлотта хотела совсем другого. Всю свою сознательную жизнь она была вынуждена о ком-то заботиться. И почти всегда не по своей воле. С Микеле же ей хотелось делать это спонтанно, и сначала односторонность отношений не приходила девушке в голову. Но потом стало просто глупо не замечать, что Микеле с радостью принимал все, что ему предлагали, как должное, а взамен почти ничего не предлагал. И Карлотта вдруг поняла, что ничего ему не должна и приняла решение порвать, даже если до конца не была уверена в правильности своего решения.

- Ты говоришь это с такой холодностью и расчетливостью! – бросил свое первое обвинение Микеле, глубоко уязвленный словами Карлотты.

- Это не так, - возмутилась Карлотта, уж в чем в чем, а в этом ее нельзя было обвинить. - Это решение я принимала долго. Мне совсем не просто сейчас говорить тебе об этом. Я отдаю себе отчет в том, что мы вместе уже семь лет. Но я должна выбрать себя, потому что наши отношения не делают меня счастливой!

- Что не так?! – раздраженно спросил Микеле, заранее готовый не согласиться с услышанным.

- Я не чувствую отдачи… Уже давно… И это как будто отрезвило меня…

Карлотта решила начать издалека, чтобы как можно меньше углубиться в детали, которые теперь, когда она собиралась озвучить их, казались ей менее значительными, но все еще важными для нее.

- Какой отдачи? – Микеле скривился так, словно она вещала ему об астрофизике, когда он даже не научился читать.

- В отношениях... Мне кажется, ты не понимаешь, что я хотела бы.

Она все еще осторожничала, хотя уже понимала, что так он все равно ничего не поймет и продолжит задавать вопросы, пока она в изнеможении не скажет все, как есть.

- И чего бы ты хотела? – вот и очередной вопрос!

- Чтобы... Я хотела, чтобы твое внимание перешло на качественно новый уровень и даже говорила тебе, что это значит для меня, но ты не понимаешь меня…

- Может, ты плохо объясняешь?!

- Достаточно хорошо, просто ты не предавал значения моим словам, а самому тебе, я пришла к выводу, до этого не дойти.

Еще некоторое время Микеле держал себя в руках и пытался выяснить отношения спокойным тоном, но Карлотта была непреклонна. Она уже переболела и не могла повернуть назад. Давать ему второй шанс для нее приравнивалось к измене самой себе.

- Микеле, прошу, не надо возводить меня в ранг стерв. Для меня это так же тяжело, как и для тебя…

- Я в этом совершенно не уверен - дулся тот.

- И тем не менее это так. Просто я не вижу будущего…

Его сразу понесло – оскорбленное самолюбие вытянуло из него нелицеприятные обвинения и в адрес Карлотты. Ее назвали холодной и расчетливой, а также занудой и лишенной спонтанности. А когда стало ясно, что завтра она съезжает, потому что заранее нашла квартиру, то Микеле перешел даже на оскорбления, хотя быстро остановился и ретировался в спальню.

За два последних месяца он несколько раз писал Карлотте и просил о встрече, но она не соглашалась. Оставшись одна, ей стало страшно и тоскливо, ведь пока она строила отношения с одним и тем же мужчиной на протяжении семи лет, мир двигался вперед, а она не только не приобрела новых навыков в общении с противоположным полом, но утратила и те немногие, которыми обладала до Микеле.

Глава 4.

- Ты оказалась права! – хохотала Натали, пока они выбирались с пляжа и шли к машине, чтобы вытащить чемоданы и заселиться в резиденс.

Карлотта совершенно не была согласна с подругой. Она же видела, что «небритый» уже собирался ответить ей, но передумал. Более того, когда они уходили, он как будто издевался над ней, ехидно улыбаясь.

- Возможно, - уклончиво согласилась она.

- Он еще некоторое время разглядывал твои ноги, Натали, прежде чем стал раздеваться! – добавила Вивиана, стоявшая лицом к мужчине, пока ждала, когда подруги дойдут до него.

- И как у него дела под футболкой? – глаза Натали загорелись.

- Все в порядке! – многозначительно подняла брови Вивиана. – Он совсем не дурен…

- Хочу с ним познакомиться! – решительно заявила Натали. – Почему бы не завести новое знакомство?!

Карлотта коротко взглянула на подругу и сразу же отвернулась.

- Ша, на самом деле и тебе бы не помешало немного развлечься?

Вивиане стоило воздержаться от подобного рода предложений.

- Это почему? – насторожилась Карлотта.

- Ты рассталась с парнем, с которым встречалась семь лет. Надо снова включаться в игру. За это время в сексе произошло много замечательных изменений! – подкалывала ее Натали.

- И каких же? Теперь им занимаются как-то иначе? На голове? Не касаясь друг друга?

- Им просто занимаются! – хихикнула Вивиана и прошла вперед, чтобы Карлотта не видела, как она смеется.

- Касаясь, еще как! Пробуя на вкус каждый миллиметр обнаженного тела, - вещала Натали и в паузы закусывала нижнюю губу.

- Так было и раньше, - мрачно заметила Карлотта, раздражаясь на подруг. – Во времена моей истории с Микеле все это уже было!

- Значит, теперь попробуй сделать это, не задумываясь о «а что потом». Хочешь, я уступлю тебе пляжного красавчика? – не унималась Натали.

- Уступишь?! – фыркнула Карлотта. – Уволь. Он смотрел на твои ноги!

- Потому что твои, как всегда спрятаны под целомудренной юбкой… - снова подола голос Вивиана, а затем развернулась и посмотрела на Карлотту: - Ша, дорогая, давай же развлечемся на этот раз. Это самый первый раз, когда мы отдыхаем вместе, и ты свободна! Просто расслабься. На пляже полно одиноких мужчин. Тем более, что через несколько дней начнется фестиваль «Ночь тарантула».

- Я не собираюсь ехать на концерт и толкаться среди потных тел несколько часов подряд, - осклабилась Карлотта.

- Это совсем не обязательно. В каждом маленьком городке есть свое празднование с танцами и традиционной едой. Выберем, где поближе и поинтереснее и сходим. И пообещай мне, что будешь танцевать! – пытала Вивиана.

- Посмотрим, - недовольно отозвалась Карлотта, на самом деле умирая от желания сделать это с каким-нибудь приятным незнакомцем.

Она ощущала потребность освободиться, дать себе возможность расслабиться и зарядиться перед новым учебным годом.

Они начали тем же вечером, гуляя до ночи. Карлотта выпила свой первый после долгого перерыва коктейль. Эффект от него ей понравился. Словно в первый раз она вспомнила легкость во всем теле и мыслях. Рядом смеялись Вивиана и Натали. Селин с ними не было, но об этом можно подумать и позже. Лица вокруг казались приветливее, чем при дневном свете, шутки остроумнее, а ощущение о всевозможности – почти абсолютным.

- Такой ты нам нравишься гораздо больше! – Натали пыталась перекричать громыхающую музыку в прибрежном баре. – Еще по одному? – добавила она и приподняла пустой бокал вверх.

- Не сегодня! – ответила за Карлотту Вивиана. – Дозу увеличивать надо постепенно.

- Мне точно хватит! – подтвердила Карлотта. – Где все ваши свободные мужчины?! Что-то я не вижу ни одного.

Она огляделась вокруг, сканируя толпу посетителей на предмет особей мужского пола без пары.

- Вон там один у бара! – Вивиана взяла обеими руками голову подруги и аккуратно повернула ее в нужном направлении.

На высоком стуле спиной к ним действительно сидел темноволосый мужчина. Один.

- И что я ему скажу?

- Попроси передать пару салфеток, поставь бокал рядом, попроси помочь позвать бармена. Да все, что угодно! Какая разница? – поучала Натали. – Ты видела себя в зеркало! Какой нормальный мужик откажется хотя бы перекинуться парой слов с тобой?!

Натали с преданностью смотрела на подругу. Она дотронулась сначала до ее медовых волос, затем до подбородка.

- Ты такая хорошенькая! – заключила она. – Иди! Считай это маленькой тренировкой для большого будущего.

Карлотта довольно улыбнулась и пошла, хотя и не твердой походкой. Она промакнула потные ладони о подол платья и откинула распущенные волосы на одну сторону. Правое плечо и задняя часть шеи оказались открытыми, и на мгновение создалось ощущение прохлады. Оно длилось недолго, волнение поспешно вернуло назад влажное дыхание жаркой августовской ночи. За пять секунд пути к цели в голову пришла мысль только обыграть жару и пустой бокал. Она легко протиснулась к бару и оказалась всего в полуметре от цели. Можно было бы встать гораздо ближе к нему, но Карлотта не хотела, чтобы в случае неудачи ее намерения стали очевидными каждому.

- Скуза ! – негромко позвала она парня-бармена и поставила свой пустой бокал на отполированную стойку.

Боковым зрением она заметила, как мужчина слева повернул голову в ее сторону.

- Так он тебя долго не заметит! – с усмешкой проговорил он.

Но темнокожий бармен уже приближался к Карлотте. Она самодовольно улыбнулась, радуясь еще и тому, что смогла привлечь внимание сразу обоих, и ответила, не поворачивая головы в сторону темноволосого мужчины:

- Меня сложно не заметить!

- Согласен! – ответили ей.

Только тогда Карлотта позволила себе нехотя развернуться вполоборота к нему и оказалась удивлена, что ей улыбался тот самый «небритый» из пляжного клуба. Если выражение ее лица и изменилось, то лишь на долю секунды, и вряд ли это стало заметно окружающим. А мужчина уже протягивал ей руку, которую Карлотта приняла не сразу, а сначала разглядывала крепкие пальцы и темные волоски, доходившие до запястья.

Глава 5.

Томмазо редко оказывался не прав в первом впечатлении от человека, особенно от женщин. Из двух свободных подруг, а Вивиану он не рассматривал вообще, только с Натали могла бы выйти неплохая курортная интрижка. Экстраверт, говорит, что думает, не скрывает интерес, к тому же яркая и привлекательная. Ее намерения могли бы стать очевидными довольно скоро, а, значит, потеря времени могла бы быть минимальной.
Ее подруга была другой. С такой быстро ничего получиться не может. А на что-то долгое нет времени и возможности, ведь они даже не живут в одном городе. Кроме того она словно пронизывает своими темными глазищами насквозь. От нее так и исходит эта аура маэстрины . Как будто готова выставить тебя из класса за малейший промах. В других условиях Томмазо был бы не против попробовать приблизиться к ней. Их мини-поединок в баре понравился ему, вернул в те времена, когда женщин еще приходилось обхаживать и даже завоевывать. Сейчас с этим стало совсем просто. Натали, например, могла бы уже сегодня вечером оказаться в его номере.
Лоредана сдалась на третьем свидании и с таким остервенением, что приходила в голову мысль, будто она и сама не была рада так долго оттягивать. Если бы она не стала тянуть, то Томмазо все равно не стал бы думать о ней плохо. По большому счету ему было все равно. На этот счет он не имел никаких предрассудков. Шарлотта же, он был уверен, могла мариновать кавалера месяцами. Едва ли она когда-либо переспала с понравившимся парнем на первом свидании. Именно поэтому с ней игра не стоила свеч. За неделю вряд ли удастся соблазнить ее.
Пару дней спустя Томмазо возвращался с пляжа, где плавал в полном одиночестве. Утреннее море особенно привлекало его отсутствием волн и, самое главное, людей. Он пробыл в воде не менее получаса, а потом вытерся и пошел вдоль берега к бару соседнего пляжного клуба. Солнце стояло еще очень низко, но даже без футболки не было прохладно. Наоборот, на влажную кожу попадали теплые лучи. Томмазо считал это время суток лучшим и, видимо, не он один. По кромке песка навстречу шла женская фигура. Ее нежно-голубое платье имитировало цвет воды. Одной рукой она придерживала подол, чтобы не измочить его, в другой несла сандалии.
Шагов через десять Томмазо узнал в ней Шарлотту. Она видимо, тоже, потому что дернула подол платья и опустила его. Затем выдернула из ушей наушники и убрала их в сумку.
- Доброе утро, - приветливо поздоровался Томмазо и стал с любопытством рассматривать свежее лицо.
Шарлотта была очаровательна. Все на ее лице выглядело гармоничным не смотря на то, что черты по отдельности с трудом можно было бы назвать правильными: крупные глаза расставлены чуть далеко друг от друга, брови длинные, доходящие почти до висков, нос широковат книзу, а губы слегка полноватые и неяркие. Волосы снова заплетены в рыхлую косу, которая лежала на правом плече, а ее конец сполз в глубокий вырез платья и сдвинул его немного в сторону, обнажая тот участок кожи, который был закрыт лифом от купальника. Там кожа была заметно светлее и явно не предназначалась для посторонних глаз. Но Томмазо не мог отказать себе в удовольствии.
- Доброе, - не по-доброму, - ответила девушка, отчего захотелось еще больше подковырнуть ее.
- Ты тоже наслаждаешься одиночеством?
- Скорее прохладой… - она дернула бровями и неожиданно улыбнулась.
Томмазо не ожидал этого.
- Значит, если наличие компании тебя не тяготит, приглашаю выпить чего-нибудь бодрящего в баре, - пафосно выдал он, замечая, как девушка тоже рассматривает его.
- Хорошо…
Она согласилась?! Томмазо подавил в себе желание подковырнуть ее. Он натянул футболку, засунул песчаные ноги в сланцы, то же самое сделала и Карлотта, и они вместе пошли к бару. Она заказала только свежевыжатый апельсиновый сок, он же капучино и миниатюрные апулийские кексы – боконотти.
- Я пробовал их вчера – это очень вкусно, - Томмазо подвинул тарелку со сладостями, размер которых не превышал крупный каштан.
- Спасибо, но я не голодна, - отказалась Карлотта.
- Среди них есть один – с яблоками, а остальные – с шоколадом. Кому удастся найти яблочный, того ждет удача!.. - не сдавался Томмазо и так заразительно улыбался, что Карлотта уступила ему.
Она рассматривала кексы несколько секунд, словно через тесто можно было что-то рассмотреть, и тот, что отличался от остальных по цвету корочки сверху. Внутри действительно оказалась яблочная начинка.
- Это оказалось слишком просто, - довольно усмехнулась она.
- Конечно, - согласился Томмазо, - потому что, не смотря на разницу в цвете, все они с яблоками.
Он рассмеялся на выражение лица девушки: она осталась под впечатлением от его маленькой хитрости.
- Не верю! – заявила она и взяла еще один и разломила – внутри снова показался джем золотисто-коричневого цвета.
- Теперь тебе придется съесть еще и этот, - дразнил ее Томмазо.
Карлотта положила в рот сначала одну половинку и, пока жевала смотрела ему в глаза. Затем она съела и вторую, а потом спросила:
- Доволен?
Томмазо кивнул и взял с тарелки третий боконотти.
Теперь она смотрела на него надменно, как тогда, когда осталась с ним одна у столика. Томмазо предполагал, это случалось потому, что Карлотта могла себе позволить, ведь она, бесспорно была умна и к тому же привлекательна. В образовавшемся молчании оба прислушались к музыке. А когда началась новая песня, девушка дернула головой в сторону колонок.
- Знаешь ее? – спросил Томмазо, тоже узнав “Cosa resterà degli anni 80” .
- Конечно!..
- И что лично ты помнишь из восьмидесятых?
Карлотта растянула губы в улыбке, которая говорила: “Я тебя раскусила”.
- Какой изящный способ выведать мой возраст!
- Помилуй! – хохотнул Томмазо. – Чтобы у тебя были хотя бы какие-то воспоминания, тебе должно быть около сорока. А я ни за что не поверю, что тебе может быть столько!
Он совершенно точно знал ее возраст, потому что слышал, как она сама это говорила.
- А вот ты должен иметь какие-то воспоминания.
- Весьма смутные, - уточнил Томмазо. – Ничего из того, о чем поет Раф. Только кое-какая реклама по телевизору. А ты откуда знаешь эту песню?
- Скажем, я узнала ее гораздо позже, чем она появилась. Из фильма …
Они заговорили о нем, и Карлотта призналась, что не предполагала, что в восьмидесятых уже была такая свобода в отношениях. Из ее слов Томмазо не составило труда представить, какой она была в юности. Он мог, конечно ошибаться, особенно учитывая ее внешность и фигуру, но что-то подсказывало ему, что догадки его верны.
Новая песня оказалась на пятнадцать лет старше предыдущей. Томмазо прекрасно помнил, как часто пела ее его мать, пока готовила на кухне. Но вот откуда ее знала французская девочка?
- Скажем, я люблю старые песни, - пояснила Карлотта. – В них есть то, что сейчас сложно отыскать.
- И что же это? – заинтересовался Томмазо и теперь наблюдал, как девушка задумчиво посмотрела в сторону моря, пока подбирала слова. На мгновение она прищурила глаза, словно высматривала ответ среди синевы.
- Они говорят о важном, что ли… - Карлотта перевела взгляд на Томмазо. – Нет там этого: « Я увидела ее, целующую его, целующего ее, целующего меня…»
Она забавно закатила глаза и прислушалась к песне, потом убрала с лица волосы и улыбнулась.
- Она прекрасна, что и говорить…
Они прослушали еще две композиции, прежде чем Карлотта встала.
- Большое спасибо за приятное утро, - стеснительно проговорила она и протянула руку Томмазо.
Он колебался пару секунд, но лишь для того, чтобы она поняла, что рукопожатие в подобных случаях с его точки зрения было неуместно. Впрочем, и с ее, судя по смущению, тоже. Но он принял руку и, как и в день их знакомства, почувствовал, как она сжала ладонь.
- А ты говорила, что у нас не найдется ни одной общей темы для разговора… - Томмазо тоже сжал ее пальцы.
- Признаю, я ошиблась. Одна тема нашлась! Но это еще не значит, что найдутся новые! – парировала девушка.
- Приходи завтра в это же время, тогда и проверим.
Томмазо показалось, что щеки ее покрылись легким румянцем.
- Ничего не обещаю, - без кокетства ответила Карлотта. – Не знаю, какие у нас на завтра планы. Удачного дня…
Только в тот момент она высвободила свои пальца из большой ладони и заторопилась по гравиевой дорожке к выходу. А Томмазо смотрел ей вслед и даже ни на миг не пожалел, что не попросил ее номер телефона. Он точно знал, что завтра Шарлотта придет снова.
Томмазо был уверен, что таких женщин, как Шарлотта, он знал достаточно хорошо, чтобы считать их довольно предсказуемыми. Но не смотря на это, дел с ними он никогда не имел. То ли он их не привлекал, то ли они его. Хотя Шарлотта казалась ему интересной. Он получил удовольствие от получаса, проведенного в ее компании. Никаких личных тем, полное отсутствие персональной информации, но Томмазо казалось, что он узнал девушку гораздо лучше. Многое он подчерпнул из того, о чем она говорила, как реагировала на слова, музыку. Его немного удивила ее плавающая французская «р», которая то появлялась, то исчезала, а вот по-итальянски она говорила без ошибок.
В том, что Шарлотта появится на следующее утро, Томмазо не сомневался. В ее глазах он видел заинтересованность. Поэтому, наверное, его так разочаровало ее отсутствие. Он плавал минут сорок, то и дело поглядывая на берег в ожидании увидеть ее силуэт на кромке воды. Ему хотелось выйти из моря ей навстречу, но пора было уже вылезать, а Шарлотты до сих пор не было видно.
В баре Томмазо задержался не меньше двадцати минут, но и там девушка не появилась. Глупо было отрицать, что он был разочарован. Отчасти из-за того, что не увидел ее, но больше потому, что не угадал. Шарлотта казалась ему открытой книгой, все в ней должно было быть предельно ясным. Но он ошибся, и это задевало, хотя и не настолько, чтобы кусать локти.
По возвращении в резиденс, Томмазо обнаружил на телефоне пару пропущенных вызовов от Лореданы. Она звонила впервые после того, как ушла, хлопнув дверью и назвав его сволочью. Он вовсе не обижался, а то неприятное чувство давно исчезло, но и слышать ее голос не хотелось. Более того Томмазо чувствовал внутреннее раздражение, а в подобном состоянии, он знал, с ним было бы лучше не разговаривать. Но Лоредана не могла этого предвидеть и позвонила в третий раз.
- Томми, ты совсем обо мне не вспоминаешь! Как твой отпуск? Тебе весело? Ты с друзьями или один? Как море?
Томмазо так и не смог понять за время знакомства с Лореданой, зачем она задавала по несколько вопросов за раз. В таком случае у того, кого спрашивали, появлялся выбор, на который из них отвечать. Более того Томмазо просто напросто забывал все из них, кроме последнего.
- Море – прекрасное. А как твои дела?
Вряд ли Лоредана оставалась довольна подобными ответами и вряд ли интересовавший ее ответ приходился на последний из вопросов. Но она никогда не переспрашивала и не уточняла, отчего Томмазо с выгодой для себя считал, что спрашивала она от нечего делать.
- Сижу в кондиционированном помещении и с нетерпением жду выходных. Может, мне приехать к тебе? – ее госторожно.
- Думаю, не стоит, - поспешно, даже не стараясь придать своим словам чуточку такта, ответил Томмазо.
- То есть как? – удивилась Лоредана. – Ты не хочешь, чтобы я приехала?
«Черт возьми, не хочу!» - так и хотелось огрызнуться Томмазо, но он лишь вежливо подтвердил догадку Лореданы.
- Ты – самая настоящая сволочь! – зло рассмеялась она.
- Это уже второй раз, как ты меня так называешь. Я думаю, и последний. Лоредана, нам больше нечего делать вместе!
Он рассердился, но не хотел доставлять ей удовольствие уличить его в этом. На другом конце повисла пауза, а затем торопливый расстроенный голос снова появился:
- Желаю тебе, чтобы тебя бросили таким же непотребным способом – по телефону!
Лоредана бросила трубку. Томмазо выдохнул, что разговор окончен, а не что их отношения на этом прервались. Он решит, что делать, когда вернется в Рим, а пока у него предостаточно других мыслей. И одна из них – Шарлотта

Глава 6.

Увлечься во время отпуска привлекательным мужчиной для Карлотты оказалось совсем не сложно. Особенно потому, что прошло уже два месяца с тех пор, как она рассталась с Микеле после продолжительных семилетних отношений. Остаться одной сначала стало чем-то вроде освобождения и даже перерождения. Но потом девушку затянуло уныние и сомнения, где же она теперь сможет познакомиться с кем бы то ни было. Ведь раньше она ходила в университет, а теперь иногда работала на заменах в школах и давала частные уроки французского языка. Среди ее учеников не наблюдалось взрослых мужчин, только дети и подростки, а их отцы были для Карлотты табу.
Первое впечатление, которое она составила о Томмазо, не говорило в его пользу. Слишком аккуратен в одежде, особенно учитывая то, что собирался он на пляж, ухоженные руки и волосы и конечно же щетина. Все это навело девушку на мысли, что перед ней сидит прожигатель жизни, папенькин сынок или бездельник. Но потом оказалось, что он вежливый, остроумный, разбирается в музыке, по крайней мере ориентируется в датах выходов синглов. Карлотте такое даже не снилось, она вообще не сильна в годах выхода чего бы то ни было: прочитает и забудет. Завтракать с ним было приятно, и не хотелось уходить. Но подруги уже все спланировали, и к восьми стоило вернуться в резиденс.
Карлотта не стала ничего им рассказывать. Зная о живой заинтересованности Натали, лучшим решением стало промолчать. Да и по большому счету рассказывать было совершенно нечего. Ведь за проведенные вместе тридцать минут ни она, ни Томмазо не рассказали ничего личного о себе: ни откуда они, ни даже когда уезжают. Он не спросил номер телефона, а она, совсем не была уверена, что дала бы.
На следующее утро Карлотта собиралась на прогулку. Она даже успела одеться, но не смогла выскользнуть за дверь прежде, чем проснулась Вивиана, а следом за ней и Натали.
- О, подожди и нас! - вскочила с кровати первая.
- Мы тоже хотим прогуляться у моря, пока еще не жарко! – поддержала ее вторая.
Карлотта не хотела и не собиралась вести их в сторону бара, где вчера встретила Томмазо. Натали могла завладеть его вниманием целиком и полностью, не оставив ни единого шанса для нее. И потом он может оговориться, что вчера они уже виделись, и тогда придется оправдываться перед подругой.
Все трое вышли пятнадцать минут спустя, и Карлотта повела их в противоположную сторону. Издалека она видела, что какой-то мужчина выходил из воды, и даже предполагала, что это был Томмазо. Но не была уверена наверняка из-за своей легкой миопии, которая не обязывала ее носить очки, но и не позволяла издалека разглядеть малознакомого человека. Впрочем, цвет шортов был тот же самый, что и вчера, из чего можно было сделать вывод, что силуэт принадлежал Томмазо.
- Послушайте, - звонко изрекла Натали, проглотив последний кусок рогалика, - сегодня ночь тарантула . На главную площадку мы, конечно, не поедем, но здесь недалеко в тридцати километрах есть городок, где тоже будет праздник. Поехали, а?
- Я – за! – сразу ответила Вивиана.
- И я, почему бы и нет. Но танцевать не обещаю, - подруги посмотрели на Карлотту с выражением “кажется, все это мы уже слышали”. – А вот послушать фольклорную музыку будет интересно.
- Желание танцевать возрастает с количеством выпитого, - мудро заметила Натали.
- Хватит пить! – воскликнула Карлотта. – С тех пор, как мы приехали, мы каждый вечер только и делаем, что пьем!
- Тебя послушать, так мы напиваемся ежедневно! – усмехнулась Вивиана, явно не согласная с утверждением подруги.
- Нет, но я и за год не выпиваю столько, сколько за эти шесть дней!
- Впереди снова трезвый учебный год, так что сегодня можно. Тем более, что завтра мы уезжаем! – подвела итоги Натали.
Отъезд немного огорчал Карлотту. От части из-за того, что ближайшее профессиональное будущее выглядело довольно неясным. А лично-сентиментальное – вообще туманным. Томмазо она так больше и не видела, а маленькая нерациональная часть ее натуры желала этого вне зависимости от возможности продолжения или нет. Почувствовать себя привлекательной – вот чего хотелось Карлотте. За семь лет с Микеле она утратила ту каплю юношеского тщеславия, которая была в ней. Со временем он перестал смотреть на нее влюбленным и восхищенным взглядом. Поэтому теперь нехватка этого ощущения стала очевидной. Томмазо не удалось удовлетворить ее в этом желании, но мог бы, если бы только ей удалось еще раз встретиться с ним.
Когда начало темнеть, девушки вышли из машины на парковке за пределами старого города. Каждая из них была одета в традиционную длинную пышную юбку. Только Натали и Вивиана купили их в сувенирной лавке, а Карлотта достала из чемодана.
- Это просто невыносимо! – чертыхалась Натали и отбрыкивалась, пиная длинную юбку перед собой, словно дикая лошадь, чтобы та не касалась ног. – Она меня душит! Это чудовищно, что женщинам юга приходилось носить такие душные юбки! Как ты это выносишь?!
- Я люблю длинные юбки, - отозвалась Карлотта с улыбкой и предусмотрительно приподняла подол, чтобы было удобнее идти.
- Оствим тот факт, что в ней жарко, - добавила Вивиана, - но она же полностью скрывает ноги!
- Зато оставляет возможность мечтать увидеть их! – отвечала Карлотта.
Она уже уловила вдалеке приглушенные звуки пиццики , и неясное волнение поднялось по ногам выше к животу и груди.
Шагая по вымощенной камнем улице, Карлотта не разговаривала с подругами, она вынашивала свои мысли на сегодняшний вечер. Она знала, что ожидания ее всегда превосходили возможности, но дала себе слово позволить себе чуточку больше, чем обычно. Теперь это называют выйти из зоны комфорта. И она намерена полностью покинуть ее.
На центральной городской площади на монтированной деревянной сцене уже играли музыканты, и грудной женский голос пел народную песню. Рядом танцевали артисты: парни и девушки в народных костюмах. А зрители стояли вокруг, кто пританцовывая, не в силах устоять смирно под зажигательный ритм, кто потягивая прохладный напиток из запотевшего стакана.
- Нам тоже надо расслабиться! – безаппеляционно крикнула Натали и потащила подруг за собой к ближайшему заведению.
Они долго ждали своей очереди, а когда бармен оказался в полном их распоряжени, они выбрали коктейли.
- Три Уго, - сказала Карлотта и снова отвернулась к распахнутой двери, откуда звучала очередная мелодия.
- Прости, у меня закончилась мята, - разочаровал ее бармен. – Давай я сделаю вам на свой вкус. Что вам нравится? Фрукты? Сладкий?
Девушки согласились, рассказав о своих предпочтениях. А когда получили три бокала разного цвета, остались довольны.
- Угадал, а! – восхищалась Вивиана. – Что скажете?
- Неплохо, да, - согласилась Карлотта. – А где Натали?
Обе огляделись по сторонам.
- Смотри! – воскликнула Вивиана, указывая в сторону танцующих, - она уже танцует!
Вивиана смеялась, прикрыв одной рукой рот и расширив глаза. Она все еще продолжала уживляться на Натали, не смотря на то, что ни раз видела гораздо более смелые ее выходки.
- Я не перестаю восхищаться ею! – проговорила она.
- И я… - пробубнила Карлотта и сделала огромный глоток чуть горьковатой и очень ароматной жидкости из стакана.
- Согласись, у нее есть харизма!
- И не только харизма… - протянула Карлотта.
Она отдавала себе отчет, что у нее тоже была эта самая харизма, но только в работе. Кроме этого она знала, что неплохо двигается и прилично танцует. Но не было в ней желания выставлять себя напоказ, и естественной потребности веселиться у всех на виду. Но все равно Карлотта восхищалась Натали, как восхищалась любым другим человеком, у которого что-то получалось лучше, чем у нее. Она была готова учиться, хотя кое-что, так считала она сама, было ей недоступно. Как например, это безудержное веселье подруги, кружившейся в безумном ритме пиццики с бокалом в руке.
Сначала Карлотта и Вивиана стояли в стороне, допивая коктейли. Они смотрели на танцоров и изредка переговаривались. Под заразительные ноты ноги сами так и постукивали по камням то пятками, то носками. Хотелось двигаться, но ни та, ни другая не решались.
- Кажется, я опьянела! – удивленно объявила Карлотта. – Интересно, что это бармен намешал мне в напиток!
- Я видела грейпфрутовый сок и водку, - хихикнула Вивиана.
- Что?! Так вот почему меня так шибануло! Я ни разу в жизни не пробовала водку!
- Поздравляю, - уже в голос смеялась подруга. – И как ощущение?
- Мне не нравится! – возмутилась Карлотта. – Картинка запаздывает… Но он такой вкусный, черт побери!
Она снова сделала пару мелких глотков светло оранжевой жидкости и не заметила любопытный взгляд Вивианы, в первый раз видевшей подругу в подобном состоянии: обычно от нее было не услышать ни ругательств, ни просторечий, ни сленга.
- Закажем еще по одному!
Это был первый шаг к выполнению обещания себе выйти из своего обычного состояния. И Карлотта последовала за Вивианой за второй порцией чудодейственного эликсира.
Выйдя из бара, Вивиана что-то сказала подруге и отошла. Карлотта не расслышала, отвлекшись на группу молодых мужчин в белых рубахах и черных широких штанах. Они как раз встали перед такой же группой одетых в народные костюмы женщин. Заиграла музыка – начался танец пиццика.
Карлотта словно завороженная смотрела на синхронные движения, борясь с желанием сделать то же самое. Они не были сложными, после десяти лет занятий танцами, она с легкостью могла повторить их ни чуть не хуже актеров. Но вместо этого девушка лишь притопывала одной ногой в такт и танцевала в своих мыслях. Она вдруг спохватилась, что не видит ни одну из своих подруг и решила обойти площадь вокруг, чтобы найти хотя бы одну из них.
Пройдя почти полный круг, Карлотта никого не нашла, но успела опустошить пластиковый стакан с коктейлем и с чувством выполненного долга отправила его в мусорный бак. Она остановилась напротив танцующих пар и смотрела на них, желая изо всех сил оказаться среди них. Музыка смолкла лишь на мгновение, дав возможность музыкантам настроиться на следующую, и вот уже играл очередной вариант пиццики.
Карлотта хорошо знала эту песню, и плечи сами задвигались не в силах остаться безучастными. Еще не закончилось вступление, а вокруг нее сомкнулось кольцо из мужчин-танцоров. Один из них протянул Карлотте руку, и она, растерянно улыбнувшись, вложила в нее свою ладонь. Он сразу утянул ее в центр площади и задвигался в ритме. Его лицо, как и остальные, улыбалось. Карлотта переводила запоздалый взгляд с одного танцора на другого, и необъяснимая легкость завладела прежде всего ее разумом и только позже – телом. Она начала танцевать: вскинула руки вверх и легко запрыгала, время от времени приподнимая подол черной широкой юбки, чтобы не мешала. Она участвовала не менее, чем в трех танцах, которые плавно перетекали один в другой. А когда совсем устала, то замедлила темп и огляделась. Ее взгляд прошелся по другим танцующим, а затем уперся в мужскую фигуру, одетую так же, как и другие танцоры, только тот не танцевал и внимательно смотрел на Карлотту. Ей потребовалось не менее десяти секунд, чтобы сообразить, что перед ней стоял Томмазо.
- Ба! – она звонко рассмеялась и даже согнулась пополам, но быстро выпрямилась. – Ни за что бы не подумала! Ты – и местный!
- Не ожидала? – спокойно спросил Томмазо.
- Ну, я догадывалась, что ты… - Карлотта замялась, подбирая слова, хотя думать ей удавалось с трудом и еще сложнее – выбирать, что сказать, - как бы это выразить…
- Из провинции? – помогал ей Томмазо.
- Ну, в общем, да… - юлила Карлотта.
На самом деле ни о чем подобном она не догадывалась. Просто считала его бездельником.
- И что еще? – с интересом докапывался Томмазо.
- И еще поверхностным и недалеким! – бросила она и снова рассмеялась.
- Ах вот как!
- Ты не обиделся? – ничуть не смущаясь спросила девушка.
- Нет, что ты! – мужчина дернул бровями и улыбнулся. – Это даже забавно! Услышать это от тебя – такой правильной и строгой училки… Хочешь выпить чего-нибудь?
- Пожалуй, не стоит! Мне и так хорошо!
Карлотта смотрела Томмазо в лицо и не могла перестать улыбаться. Секунду назад она пыталась обдумать, что значит “правильная и строгая училка”, но появляющиеся идеи исчезали с той же скоростью, что и возникали. И вот в голове скакала очередная неуловимая мысль, что на самом деле она оказалась не совсем права на счет Томмазо, и он, конечно же, никакой не прожигатель жизни, и даже не бездельник, а тот, кто работает или на ферме, или в какой-нибудь Богом забытой автомастерской. От этих умозаключений ей стало ужасно весело.
- Сегодня ты довольно расслабленная… - ехидно заметил Томмазо.
- И я скажу тебе больше!.. – Карлотта чуть приблизилась к собеседнику, - я даже танцевала!
Ее лицо при этом выражало смесь благоговения и удивления, словно она только что заплетала гриву радужному единорогу.
- Я имел удовольствие видеть, - ответил Томмазо совершенно серьезный.
- О! – девушка вскинула руку к лицу, чтобы жеманно прикрыть глаза, как будто застеснялась.
- Если ты снова захочешь сделать это, то я могу составить тебе компанию…
Карлотта не понимала, издевается ли он над ней или серьезен, но никогда прежде это не имело для нее так мало значения. Кажется, она давала себе какое-то обещание. Интересно, если она будет танцевать с Томмазо, это засчитывается, как выход из этой дурацкой зоны комфорта?
- Пффф, - прыснула со смеху Карлотта, - ты умеешь танцевать пиццику? Вас этому учат в школе деревенских мужланов?
- Мужланов? - Томмазо снова рассмеялся. – Да, конечно. И не только этому.
Он приподнял и опустил левую бровь несколько раз. И Карлотта зависла на пару секунд, соображая, что бы это могло значить.
- О! – догадалась она. – Неприлично целоваться?
- Не могу представить, каким должен быть поцелуй, чтобы казаться неприличным, но… да, да, конечно, и это тоже…
Неожиданно для себя девушка вспомнила о Боге и попросила его, чтобы Томмазо поцеловал ее. Неприлично. Сама она никогда не сделает этого, даже если выпьет еще пару коктейлей с водкой.
- Покажешь?
- Ммм... конечно!
Томмазо подошел ближе к Карлотте и взял ее за руку. Она замерла и перестала, наконец, улыбаться. Ее тело так сильно напряглось, что на мгновение она протрезвела и вдруг опомнилась, что именно происходит. Но Томмазо всего лишь наклонился к ее лицу и легко поцеловал щеку у самых губ.
- И это, по-твоему, неприличный поцелуй?
Карлотта хотела возмутиться, но от удивления у нее это не получилось.
- Конечно! – подтвердил Томмазо. – Я, считаю крайне неприличным целовать красивую девушку в щеку. Но ты заинтересовалась именно таким поцелуем. У нас, очевидно, разные понятия о чем-то неприличном…
- Определенно! – недовольно подтвердила Карлотта и отступила на шаг.
Неприличным на самом деле становилось то, что она начинала нервничать лишь от того, что привлекательный мужчина обжигал кожу на щеке и шее теплым дыханием. Тело и так уже горело после танца, а теперь разгоралось внутри забытое приятное волнение от флирта. Еще более неприличной Карлотта считала свою готовность целоваться с малознакомым деревенским мужчиной, у которого, возможно, дома спит жена и еще трое детей. Но пока прямых доказательств этому не было, то не существовало и проблемы. Ведь до чего же была приятной эта игра!

Глава 7.

Встреча с Карлоттой на самом деле не была случайной, но об этом знал только сам Томмазо. Выезжая с парковки резиденс, он заметил трех девушек, садящихся в машину. Совершенно свободный в передвижении и от каких-либо дел, он решил, что поедет за ними и посмотрит, куда они собрались. Им удалось найти, где припарковать машину, почти сразу, Томмазо же пришлось попыхтеть, ведь для его машины требовалось широкое место. И, конечно, он потерял их из виду.

Со всех сторон по узким улочкам народ стекался к одному месту – центральной городской площади. Томмазо влился в поток и скоро оказался перед сценой, откуда пели и играли пиццику. Уверенный, что девушки приехали именно на фестиваль и находились где-то здесь в толпе, он прошелся по киоскам с традиционной едой и приблизился к танцующим посмотреть, где они могут быть. Первой он заметил рыжую Натали. Она прекрасно двигалась вместе с танцорами, привнося в свою пиццику элементы эротизма, которые среди красно-бело-черной толпы привлекали внимание и казались немного неуместными.

Томмазо часто вешал ярлыки на людей, с которыми знакомился. Он многое замечал и делал выводы. Это, прежде всего, обуславливалось его природной наблюдательностью, но в большей степени – привычкой всматриваться в душу через объектив. Он не испытывал проблем с тем, чтобы изменить свое мнение, если на это имелись причины. Сделав несколько снимков рыжей девушки, Томмазо просмотрел их сразу же. Ему не понравилось выражение лица в танце. Натали скалилась, щурила ярко накрашенные глаза и касалась партнера. Он тоже касался ее. Томмазо среди них не было места. И он отошел.

Недалеко от Натали прогуливалась брюнетка. Он не вспомнил ее имя. А шагах в десяти от нее танцевала Карлотта в окружении мужчин в традиционных костюмах. Она обращала на них внимание не больше, чем на других людей вркруг себя. И двигалась словно погруженная в свои мысли, хотя совершенно не казалась отрешенной.

Томмазо остановился и некоторое время не сводил с Карлотты изголодавшийся взгляд. Не смотря на бешенный ритм пиццики и движения ее тела, он видел все словно в замедленной съемке. Ее глаза сверкали, губы улыбались в самой обворожительной улыбке, от которой, если бы только она предназначалась ему, он не смог отказаться. Распущенные длинные волосы разлетались в разные стороны, но от собственного веса возвращались, пружиня крыпными кудрями, на место. Ее руки, поднятые кверху, обнажали подмышки; грудь, стянутая коротким топом, поднималась и опускалась, словно волны, оставляя возможность домыслить, какая она была на ощуп. Пресс напрягался и расслаблялся на участке между высоко посаженной черной юбкой и кровавого цвета топом. А ноги подпрыгивали, переступали с места на место, описывали причудливые фигуры и отбрасывали в стороны длинный подол, позволяя время от времени видеть колени и даже ляжки.

Не долго думая, Томмазо снял крышку с объектива фотоаппарата и стал делать снимки один за другим. Он даже не смотрел в объектив. Поглощая взглядом будоражащие сознание образы вживую, он останавливал их с помощью своего фотоаппарата.

Это завораживающее зрелище и подтолкнуло Томмазо выбрать место и встать с краю площади так, чтобы Карлотта смогла легко увидеть его. У него не было четкого плана, только мысль о том, как бы он хотел закончить сегодняшний вечер.

Девушка вскоре заметила его и издала непонятный возглас удивления. Было ясно, что она находилось подшофе, иначе и не объяснить ее свободное поведение. Карлотта явно обрадовалась Томмазо, но говорила странные вещи, что он местный и что с самого начала считала его недалеким. Это могло бы даже обидеть его, если бы не испуг на ее лице, что взболтнула лишнего. Впрочем, между неловкостью и ярлыком «деревенского мужлана» прошло слишком мало времени – что-то странное творилось в голове блондинки. А когда она попросила показать ей, каким неприличным поцелуям его научили в «школе для деревенских мужланов», у нее было такое выражение лица, что Томмазо поторопился скрыть смешок.

Он был не против поцеловать Карлотту. Она словно приворожила его. Флирт с ней увлекал, но что-то останавливало. С рыжей бы он не колебался, а с этой – лучше притормозить. По крайней мере сейчас, даже если поцелуй в щеку разочаровал ее. Она даже отошла от него и от досады потерла переносицу.

- Ладно, - Карлотта вдруг махнула рукой, - глупо было ожидать чудес…

- Чудес?! – переспросил Томмазо – он явно не понимал, что теперь творилось в ее голове. – Ты голодна?

Ему хотелось увести ее в более спокойное место и подальше от подруг, чтобы иметь возможность остаться одним.

- Да! Думаю, да! Эти дикие танцы лишили меня сил. Значит, ты местный! Странно... А почему живешь в резиденс на побережье?

- Разве это запрещается законом? – усмехнулся Томмазо и, положив ладонь на обнаженный участок спины Карлотты, легко подтолкнул ее вперед, чтобы выйти с площади.

- Думаю, что нет, - рассуждала с серьезным видом девушка. – Просто странно...

Она сделала несколько шагов, а потом остановилась и развернулась лицом к Томмазо, чья рука соскользнула со спины вниз. В него впились внимательные темные глаза, которые хоть и концентрировались с трудом, но все же пытались что-то рассмотреть.

- Что именно ты считаешь странным? – развлекался Томмазо.

- Тот факт, что я ошиблась.

- В чем же?

Карлотта потрясла головой. Она казалась озадаченной и даже немного растерянной. В тот момент, Томмазо был уверен, ему удалось бы запудрить ей мозги, если бы он этого хотел. Но девушка нравилась ему гораздо больше в здравом уме и твердой памяти, поэтому он лишь снова подтолкнул ее вперед и на этот раз держал рукой довольно крепко, пока они шли к одному из киосков с уличной традиционной едой.

- Странно, что ты одет, как местный, но не похож на него. Странно, что мне казалось, будто там в баре в первую встречу ты словно подслушивал, хотя не понимаешь французский. И я была в этом уверена, пока на пляже мы не решили вывести тебя на чистую воду, но ты вывернулся… Или действительно кроме итальянского ничего не знаешь…

Глава 8.

На одной из узких улочек в квартале Сан Лоренцо, в маленькой квартире на втором этаже, которую раньше занимал консьерж, а теперь – Карлотта, за время ее отсутствия совсем ничего не изменилось. Лишь через щели в опущенных тяжелых жалюзи через приоткрытые окна налетела серая уличная пыль и легла тонким слоем на пол и поверхности мебели. Стоило перед отъездом закрыть все наглухо, но Карлотта побоялась убить свои растения в темноте и духоте. И теперь она смотрела по сторонам, не зная, с чего начать: то ли прибрать, то ли разобрать чемоданы.

От легкости отпуска не осталось и следа. И закончился он совсем не так, как хотелось бы. Неделя прошла слишком быстро, оставив на коже загар, а в душе разочарование, иррациональное и безосновательное, но такое назойливое, что Карлотта ощущала его где-то в груди. И причиной всему был Томмазо.

Разочарование Карлотты явно отражалось на ее лице, когда она дошла до машины и увидела подруг. Только едва ли они могли догадаться, что искривленные губы относились не к тому факту, что они ее оставили на площади одну, а из-за внезапного неотложного дела ее спутника, которое потребовало незамедлительного вмешательства. Девушке хотелось, чтобы он довел ее до машины, и там бы встретился лицом к лицу с Вивианой и Натали. Теперь, когда он флиртовал именно с ней, она жаждала, чтобы подруги увидели его рядом. Ей бы понравилось наблюдать за удивлением Натали, что она провела вечер не одна, а именно с тем, кто понравился и ей тоже. Но Томмазо ушел, даже не удосужившись потратить пару минут и довести ее до места как настоящий джентльмен. Что могло произойти?! Оставалось только надеяться, что он придет на завтрак, как они и договорились.

Карлотта пришла рано и прождала на берегу около часа. Чем дольше она стояла, тем больше становилась ощущение, что ее обманули. Она, конечно, не питала иллюзий на счет Томмазо, хотя бы потому, что сегодня утром уезжала обратно в Рим. Но чувство разочарования росло тем больше, чем выше над морем поднималось солнце. Даже когда чемоданы были уложены в багажник и все трое расселись по своим местам, Карлотта надеялась на самое невероятное чудо.

- Готовы? - Бодро спросила сидящая за рулем Вивиана.

На лице Карлотты лишь появилась та улыбка, которая как будто подтверждала всю глупость и безосновательность ее ожидания, но долго еще она смотрела в боковое зеркало заднего вида, надеясь увидеть фигуру Томмазо хотя бы вдалеке.

Он понравился ей. Она помнила их вчерашний разговор весьма отдаленно и в общих чертах, но флирт с ним увлекал и дал понять Карлотте, что она вовсе не прочь начать новые отношения. С Томмазо могло бы что-то получиться, если бы только они жили в одном городе. Ведь она тоже понравилась ему…

Карлотта не могла себе позволить долго сожалеть о не сбывшемся. Уже в понедельник она возобновит занятия с учеником, с которым занималась до самого отъезда и которого оставила с кучей заданий по просьбе родителей. В самом начале года этого бездельника ждет экзамен по французскому языку, чтобы иметь возможность продолжать обучение вместе со своим классом, а не остаться на второй год. Лично Карлотте нравился этот оболтус по имени Лео, он был увлечен манга и в любой свободный момент рисовал комиксы. В одной из глав у него даже появилась милая учительница-блондинка, но Карлотта сделала вид, что не заметила, на сколько большим был вырез на ее клетчатой юбке. Кто же будет осуждать творческую личность!

Лео в свои семнадцать лет казался гораздо старше. И будь Карлотта подростком, непременно бы влюбилась в этого темноволосого кудрявого молодого человека с прекрасным чувством юмора и полным отсутствием желания учиться.

- Как отдохнули? – спросил он, усаживаясь напротив Карлотты и выкладывая на стол тетрадь с изрисованной обложкой.

- Неплохо, спасибо, Лео. Ты?

- Мало!

- Понимаю. Лео, те работы, что ты присылал мне, довольно слабые. Надо сейчас бросить все силы на эти последние три недели перед экзаменом. И скажу тебе честно, я переживаю, хотя и верю в тебя.

- Спокойствие, мадемуазель Шарлотт, - заговорил молодой человек на французском, - я не подведу!

Карлотта улыбнулась. Вот за это она и любила свою работу – за отдачу своих учеников. Даже в самом недалеком из них она отыскивала те качества, оперируя которыми, ей удавалось создать ситуацию успеха и передать свое удовольствие от изучения языков. Особенно она любила тот момент, когда зарождался интерес. Когда из отрицания несмело появлялось желание сделать что-то новое и самому. А Карлотта умела увлечь.

К каждому из своих учеников она относилась по-разному. К урокам готовилась тщательно с учетом индивидуальности характера или способности к восприятию, много играла и шутила, но требовала к себе уважения и ни при каких условиях не переходила с родителями учеников на «ты». В большинстве случаев ученики приходили к Карлотте домой, но если она соглашалась приезжать сама, то повышала за это стоимость урока. Предпочтение отдавала старшим классам и средней школе, но не отказывалась и от занятий с детьми. Не имея постоянного места в школе, Карлотта заполняла свои дни частными уроками, чтобы иметь возможность продолжать жить одной. Но она мечтала попасть работать в школу, а потому постоянно участвовала в конкурсах и проходила курсы, чтобы продвинуться в национальном рейтинге учителей и получить место штатного учителя с бессрочным контрактом.

- Зачем тебе это нужно? – недоумевала Натали. – Не лучше ли пойти в частную школу! Там и контингент получше, и совершенно другие деньги.

- С первым я категорически не согласна! – почти с возмущением отстаивала свою точку зрения Карлотта. – Частная школа не есть синоним хорошие люди. Там, на мой взгляд, вовсе не другие проблемы, а те же самые, только при всем при этом у родителей много денег, а претензий еще больше.

- Я бы не смогла с детьми... – сдавалась подруга.

- Вот поэтому ты и работаешь в лаборатории, где их нет. Где и людей-то мало.

- Зато коллег-мужчин полно. Вот где тебе знакомиться, если ты или с учениками дома или в школе на заменах?

Глава 9.

Сразу после возвращения от деда из Апульи в Рим, Томмазо поехал в офис. После двух дней в тишине и размеренности, несвоевременная октябрьская жара в городе показалась ему удушающей. И самое время было бы рвануть к морю или просто побездельничать, но неотложные дела требовали его присутствия.

Томмазо был спокоен – дед снова был полон сил и полностью восстановился после проблем с сердцем в августе, когда ближе к полуночи позвонил отец и попросил срочно приехать. В тот вечер Томмазо пришлось оставить Шарлотту, даже не доведя ее до машины. Он настолько торопился, что бросил ее на улице и лишь указал рукой в нужную сторону. И естественно, на следующее утро он не объявился у моря, чтобы встретиться с ней. Он вообще о ней не вспомнил до следующего дня, когда деда выписали домой. «Не судьба», - подумал Томмазо, хотя мысли его на этот счет были определенно потребительские.

После телефонного разрыва с Лореданой, ему лениво было снова начинать какие-либо отношения с кем бы то ни было. Опять куда-то идти и притворяться, что тебе интересно. Вот с Шарлоттой было интересно. Новизна ее характера привлекала. И пусть она спутала его с «деревенским мужланом», хотя эта догадка удивила ее саму своей нелепостью, все же чувство юмора у нее присутствовало, что говорила об уме. А Томмазо всегда нравились умные женщины.

Все же ему было немного жаль, что они больше не встретились. Мог бы получиться неплохой курортный роман…

Однако мысли эти испарились точно так же, как и ощущение свободы и отпуска, едва Томмазо застрял в пробке на кольцевой. Он уже имел представление о том, какие дела ждали его в офисе, и что до Рождества в фирме грядут перемены, требующие усилий со стороны всего персонала. Все это предвещало сверхурочные, хотя по контракту у него и так был ненормированный рабочий день, командировки и тесную работу с отцом и братом. Последнее совсем не радовало Томмазо – с Федерико у него были непростые отношения: видимый мир с множеством невысказанных претензий с обеих сторон. И самое примечательное, что родители никогда не выделяли ни одного из братьев. Все случилось само по себе еще в школе. Имея разницу в возрасте всего в два года, долгое время они гуляли в одной компании, имели общих друзей. На этом настаивала мать, и Томмазо сначала шел у нее на поводу, приспосабливаясь к окружению брата. Позже он заметил, что это тяготило не только брата, но и его самого. Более того Федерико начал вести себя таким образом, чтобы выставить младшего брата в наименее выгодном свете. Зачем ему это было нужно, Томмазо понял не сразу. А когда сообразил, что дух соперничества всегда в той или иной степени присутствовал между ними, то отступил назад и стал искать свою дорогу. Отдаление пошло на пользу их отношениям, но только лишь потому, что уменьшилось количество точек соприкосновения, а не потому, что невидимая борьба между ними прекратилась.

Томмазо, например, вопреки рассуждениям матери, подозревал, что Федерико женился так поспешно на Ноэми лишь для того, чтобы обогнать его. Смысл поступка не был понятен ему, но отсутствие ясного мотива ничуть не умаляло подозрение в опрометчивости содеянного. Ноэми была мила и почти романтична, Федерико же мог запросто обломить ей крылья. Впрочем, Томмазо сделал то же самое с Лореданой, хотя и задолго до того, когда могло бы стать поздно.

Ее молчание удивляло Томмазо – изначально он подозревал, что она объявится. Но Лоредана не звонила. Это нисколько не задевало его и даже не расстраивало. Скорее давало понять, что придется начинать все заново, а времени на это совсем не оставалось. Хотя… скорее всего пока ему не плохо и одному.

Он задумался об этом на очередном утреннем собрании с отцом, братом и другими людьми, занимающими руководящие должности в фирме. То, что говорили, Томмазо уже слышал и, засмотревшись на пустые кофейные чашки с изящным узором, вспомнил вдруг об утонченной Ноэми, похожей на эти тонкие завитушки, а потом и ее подруге Лоредане. Последняя вовсе не пила кофе, зато потребляла литрами зеленый чай, который заказывала через сеть из дальних стран с пометкой “био”.

Томмазо знал почти все о том, что крылось за этими тремя буквами, и знал так же, как часто можно было найти лазейки в законе и остаться при этом все еще в его рамках. Фирма его отца, уже много лет занималась производством натуральной косметики, сырье для которой закупалось у фирм только с сертификатом “био”. Около десяти лет назад, когда Томмазо появился в фирме, начался выпуск кремов с муцином улитки. Это была его идея, его разработка, его проект. Теперь же планировалось новое расширение производства с покупкой земель для выращивания лаванды, розмарина и других лечебных трав.

- Все равно покупать землю – не рационально! – Настаивал Томмазо. – Ее можно взять в аренду. Знаешь, сколько полей простаивает в Лацио!

- Федерико считает по другому, - отвечал мужчина с седыми короткими волосами, но все еще густой шевелюрой.

Вместе они вышли из офиса и направились в подземный гараж.

Собеседник лишь улыбнулся и не стал комментировать услышанное.

- Андреа, - вдруг встрепенулся Томмазо, - сегодня же у моего крестника день рождения. Я подготовился!

- Да ну! – наигранно удивился тот, хотя на лице так и читалось удовольствие от того, что Томмазо в этом году не забыл.

- А то! – хохотнул забывчивый крестный. – Ты ведь сейчас едешь за ним в школу… - Андреа кивнул. – Тогда я с тобой. Не видел его с июня, когда встретил его в баре в центре. Вокруг него толпились девчонки. Красавчик… Едва обращал на них внимание!

- Да, он не особенно торопится связать себя какими-либо отношениями. Собственно, лично я ему предлагаю наслаждаться жизнью.

- А дочери ты своей говоришь то же самое? – сомневался Томмазо.

Он быстро подвигал бровями, чтобы дать понять другу, что знает о двойных стандартах, которых тот придерживается.

- Лея… хе… - кашлянул Андреа и неосознанно поправил на шее галстук, - ей я тоже говорю не торопиться, но мотивирую это учебой. Она еще слишком мала, чтобы спать с парнями…

Глава 10.

Одним октябрьским ясным днем Карлотта шла к школе, где учился Лео, чтобы поздравить его с днем рождения. Обычно Карлотта так не поступала, но к Лео она прониклась особой симпатией. Он был незаурядной личностью, всегда полон идей и, самое главное, заразительным оптимизмом. Откуда он у него брался в семнадцать лет, оставалось загадкой, но его позитивный взгляд на мир подкупал Карлотту. Она подозревала, что именно легкость, с которой молодой человек относился к событиям, делала его таким привлекательным. При этом его нельзя было назвать беззаботным или глупым. Просто казалось, он умел отсеивать мелочи, концентрироваться на главном, а неудачи воспринимал с философской невозмутимостью.

С самой первой встречи Карлотта не сомневалась, что Лео сможет пересдать экзамен. На следующее после экзамена занятие он пришел с очаровательным букетом цветов в знак благодарности. Это, безусловно, была и ее заслуга тоже, ведь она готовилась к каждому уроку, она просто напросто болела за него всей душой.

В подарок для него Карлотта несла первое издание любимой манги, на которое она случайно наткнулась, когда гуляла по Порта Портезе . По глазам было видно, что выбор оказался правильным. Словесные благодарности тоже были щедрыми. Но не стоило затягивать процесс и делать на нем ненужный акцент. И Карлотта быстро попрощалась.

А вечером она получила от Лео сообщение, в котором он спрашивал разрешение дать номер телефона человеку, заинтересованному в частных уроках. Карлотта, колебалась лишь некоторое время, а потом согласилась. Она всегда отдавала предпочтение взрослым ученикам, а не детям.

На следующий день на электронную почту Карлотты пришло письмо от нового ученика, о котором упоминал Лео. Он предлагал встретиться в удобном для нее месте, чтобы обсудить условия занятий, место и время. Тон письма показался Карлотте деловым и официальным. Никаких растекшихся фраз при предложении встретиться или неточностей в описании уровня владения языком. Все как она любила: коротко и точно. В ответе она указала два возможных варианта и даты и попросила выбрать.

Два дня спустя Карлотта выходила из школы с головой, похожей на дирижабль. Вот за что она не любила начальную школу, так это за то, что дети умудрялись устроить кавардак из ничего и в нем участвовал зачастую весь класс. Даже тихони, а их всегда были единицы, тоже присоединялись к общему безобразию. Под конец Карлотте все же удалось завладеть вниманием детей, но чего же это ей стоило! Угрожать и манипулировать не было в ее правилах. Приходилось устраивать пляски с бубном, чтобы заново увлечь класс.

Да встречи с новым учеником оставалось еще полчаса, и чтобы успокоиться и привести мысли в порядок, Карлотта пошла пешком. Она вставила наушники и включила приложение с музыкой. Те секунды, пока не началась песня, девушка замерла, чтобы отчетливо услышать первые аккорды мелодии и узнать композицию. Запел приятный мужской голос. Не трудно было догадаться, что он принадлежал Рафу .

Sei un emozione inaspettata, un sogno indescrivibile. La sensazione più delicata, profonda e così semplice…

Ммм… Карлотта почувствовала легкое волнение от предвкушения, которое создала песня. Она всегда немного переживала перед встречей с новыми учениками не зависимо от их возраста. Сегодня она знала, что встречается с мужчиной, финансовым директором фирмы, о которой она собиралась раздобыть информацию в сети, но забегалась и вовсе забыла об этом. Теперь устроившись за одним из столиков в условленном баре, Карлотта достала из увесистого рюкзака большой учебник по французскому красного цвета и положила его на стол. Это должно было стать опознавательным знаком для ученика. До назначенного времени оставалось около десяти минут – Карлотта предпочитала приходить на подобные встречи заранее. Она взяла телефон в руки и только набрала название фирмы в поисковике, как на стол перед ней легла тень. Карлотта выпрямила спину, но еще не успела поднять взгляд, как услышала серьезный мужской голос:

- Добрый день, синьорина Галанти.

В первое мгновение он даже не показался ей знакомым. Просто как-то ухнуло в груди. Нет, Карлотта не вздрогнула от неожиданности, но она насторожилась. А когда взглянула в лицо пришедшему мужчине, то дернула бровями в удивлении и несколько секунд не моргала и не произносила ни слова. Затем она пришла в себя, поднялась со стула, опираясь на столик и протянула руку:

- Добрый день…

Ей было трудно выдавить «синьор Орланди», поэтому она ограничилась лишь двумя словами.

Они обменялись крепким рукопожатием. Возникла пауза, которая явно выдавала лишь замешательство Карлотты. Стоявший перед ней Томмазо, а девушка совершенно точно узнала его, выжидающе смотрел на нее и дружелюбно улыбался. Возможно даже, его это развлекало. Но Карлотта не любила, когда ее заставали врасплох, и теперь чувствовала себя загнанной в ловушку. Она уже точно знала, что не хочет, чтобы этот человек стал ее учеником, вот только пока не представляла, как ему отказать.

- Я могу присесть? – спросил Томмазо и указал на свободный стул напротив.

- Да, конечно, прошу прощения! – спохватилась Карлотта и села первая, а потом добавила: - называйте меня Карлотта.

- Хорошо, - снова улыбнулся Томмазо.

Наверное ему было ужасно трудно сдержаться и не подковырнуть ее, что раньше ее звали Шарлотта. Но пока он вел себя безупречно. Кажется из них двоих лишь она чувствовала себя не в своей тарелке. Справиться с ситуацией помог официант, принявший заказ.

- Из вашего письма, - снова взяла себя в руки Карлотта, - я поняла, что у вас базовый уровень языка. А1, я полагаю.

- Думаю, да, А1, - подтвердил Томмазо и опустил глаза на пальцы девушки, в которых она крутила обыкновенную шариковую ручку.

- Могу я узнать, для чего вы решили повысить уровень знания французского?

- Мне нужно для работы... Английского не достаточно. Мы планируем расширение производства и выход на французский рынок. Хотелось бы иметь возможность участвовать в переговорах, даже если рядом будет переводчик.

ТЕЛЕГРАМ

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Большая библиотека с любыми жанрами и авторами

Большая Библиотека

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги