Дама с пышными формами и тайна ярмарочного убийства

пролог

Она бежала через поле и улыбалась. Дурная баба. Честное слово, дура.

Ну а что? Он прислал записку. Впервые, за месяц, сам пошел к ней на встречу. «Приходи вечером в амбар, что за оврагом. Надо поговорить. Жду». И всё. Без подписи даже, но его почерк она сразу узнала, хоть буквы и прыгали — наверное, спешил, волновался.

Варвара спрятала бумажку за пазуху и весь день ходила сама не своя. Соседка заметила такое состояние Вари, спросила, чего это она сияет как начищенный самовар. Та лишь отмахнулась: так, мол, погода хорошая, солнечная. А у самой сердце выпрыгивало из груди в ожидании вечера.

Значит, хочет поговорить. Значит, не всё потеряно. Она же знала, чувствовала, что он её любит, просто запутался немного, заплутал, просто эта девка прилипла, а он мужик, ему же тяжело противостоять такому. Но сейчас он одумался, позвал Варю, сейчас они помирятся, и всё будет у них хорошо, как раньше.

Она даже платье надела то, которое ему сильнее всего любо было. Косы тугие распустила, только лентой слегка перехватила. Пусть видит, что она всё ещё красавица, что ждала она его, что простить готова.

Старый амбар показался из-за пригорка. Они тут уже встречались когда-то, года два назад, когда поссорились сильно и он позвал её мириться. Тогда он ждал внутри, а когда она вошла, то подхватил на руки и закружил, и сено летело во все стороны, и она смеялась, смеялась...

Варвара прибавила шагу. Почти бежала.

У входа остановилась, перевела дух. Поправила платье, вытерла вспотевшие ладони о юбку. Глупо, конечно, волноваться как девчонка, но ничего не могла она с собой поделать.

Вошла тихонько.

Внутри пахло сеном и сыростью. Лунный свет пробивался сквозь дыры в крыше и ложился на пол белыми пятнами. В углу тихо скреблась мышка. А больше никого и не было.

— Я здесь, — сказала она тихо.

Никто ей не ответил.

Варвара стояла, прислушивалась. Может, задержался? Или она рано пришла? Она посмотрела на руки — луна светила ярко, видно было линию на ладони. Нет, не рано. Время то самое.

Она прошла вглубь, села на кучу сена и поджала ноги. Ничего, она ещё подождёт. Он обязательно придёт. Он же сам её позвал.

Минуты тянулись медленно. Мыши шуршали в углах. Где-то вдалеке хрипло залаяла собака, потом другая. С ярмарки, что разбилась у городских ворот, доносилась музыка — шарманка играла всё одну и ту же весёлую мелодию, снова и снова. Варвара уже выучила её наизусть и напевала про себя, чтобы не так страшно было сидеть одной в темноте.

А потом дверь тихонько скрипнула.

Варвара вскочила, вглядываясь в тёмный дверной проём. Сердце забилось так быстро, будто у загнанной лошади.

Он стоял на пороге. Высокий, в длинном пальто, в сапогах с блестящими пряжками. Луна светила сзади, лица было не разглядеть, только силуэт.

— Ты пришёл, — выдохнула она и шагнула к нему. — Я так ждала, так ждала тебя. Я думала, ты...

Она остановилась. Потому что он не сдвинулся с места. Не шагнул навстречу к ней, не протянул руки. Просто стоял и смотрел.

— Варя, — голос у него был усталый, чужой.

— Что? — Она замерла, нервно сжимая подол платья. — Что случилось? Ты хотел поговорить, и вот я пришла. Давай же поговорим.

— Давай. — Он шагнул внутрь, и луна осветила его лицо. Всё такое же красивое. И такое холодное, что Варя испугалась.

— Ты о чём хотел? — спросила она тихо. Уже не надеясь на чудо, но всё ещё цепляясь за надежду.

Он долго молчал опустив голову. Потом полез во внутренний карман пальто и вытащил бумагу, сложенную вчетверо и скреплённую сургучной печатью.

— Подпиши, — коротко сказал он и протянул ей листок.

Варвара осторожно взяла. Развернула. Читать в темноте было трудно, но несколько слов она разобрала. «Дарственная». «Недвижимое имущество». «Переходит в полное владение».

Она подняла круглые глаза на мужа.

— Ты чего это?

— Подпиши, Варя, не спрашивай. Мне это очень нужно.

— Это... это дом? Мой дом? Который мне отец перед свадьбой отписал?

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я отписала тебе свой дом? — Варвара перестала понимать, что тут творится.

Он молчал. Но по его лицу уже всё было понятно.

Варвара смотрела на него и не верила своим глазам. Она же шла сюда мириться. Она платье надела, косы распустила. Думала, он соскучился, думала, сейчас упадёт на колени, прощение вымаливать будет, и она простит, она всё простит, только бы он снова был с ней.

А он… Дарственную подписать просит.

— Да ты никак белены объелся! — Голос девушки дрожал от злости и обиды. — Зачем тебе мой дом?

— Я должен. Людям должен. Много. Ежели не уплачу — всё отнимут. Имение, землю. Я разорён, Варя. Понимаешь? Совсем разорён.

— А мне до того что?

— Ты мне жена! Али запамятовала?

— Я-то помню. А вот ты, видно, забыл. — Она скомкала бумагу и швырнула ему под ноги. — Зачем ты меня позвал? Думал, я обрадуюсь? Думал, вот отберу у жены последнее, она-то дура, она любит меня, и подпишет не глядя?

— Варя, не надо так говорить.

— А как надо? — Она уже кричала. Слёзы бежали по щекам, но ей и дела до этого не было. — Ты месяц где-то пропадал, на меня не смотрел, мимо меня ходил, как мимо стены! А я-то, дура, решила — образумился! Думала, ты меня позвал, чтобы...

Она не договорила. Развернулась и рванула к двери. Он догнал Варю в два шага. Схватил за руку, развернул к себе.

— Пусти!

— Не пущу, пока не подпишешь.

Она дёрнулась, вырвала руку и побежала. Споткнулась о какую-то доску, чуть не упала, кое-как устояла на ногах и снова побежала. До двери оставалось чуть-чуть. Вот сейчас она выскочит, добежит до города, найдёт кого-нибудь, отца, полицию, всех...

Удар в спину сбил с ног девушку. Она упала лицом в сено, задохнулась, попыталась встать, но он навалился сверху, прижал всем своим весом её к земле.

— Подпишешь, — прошипел он ей в ухо со злобой. — Так и так подпишешь.