Дар

- О Пресвятая Владычице Дево Богородице, спаси и сохрани под кровом Твоим моего чада Богдана, и всех отроков, отроковиц и младенцев, крещеных и безымянных и во чреве матери носимых. Укрой их ризою Твоего материнства, соблюди их в страхе Божием и в послушании родителям, умоли Господа моего и Сына Твоего, да дарует им полезное ко спасению их. Вручаю их Материнскому смотрению Твоему, яко ты еси Божественный покров рабам Твоим.

Стоя на коленях, в белой длинной рубахе, не чувствуя холодного пола, и сквозняков, молодая женщина вновь и вновь читала молитвы, обращаясь к Пресвятой Богородице.

- Матерь Божия, введи меня во образ Твоего небесного материнства. Уврачуй душевные и телесные раны чада моего Богдана, моими грехами нанесенные. Вручаю дитя мое всецело Господу моему Иисусу Христу и Твоему Сыну, и небесному покровительству. Аминь.

- Девонька, страдалица ты моя, ну отдохни хоть немного, всю ночь на коленках, после таких — то родов. Иди родная, приляг, упадешь ведь скоро. – Соседка по палате, полная сорокалетняя женщина, нежно обняв за плечи, пыталась остановить девушку, но та, словно ее и не слышала, продолжала молиться:

- Господи Милостивый, прошу Тебя, умоляю! Услышь меня, не дай умереть чаду моему! Не забирай, Господи, у калеки, единственную радость в жизни, сыночка моего новорожденного! Готова Господи, к любым страданиям и испытаниям, ради спасения дитя моего!

За девять месяцев до…

- Смотрите, Нинка идет! Ну прям, не идет, а пляшет! Слышь, Вован, сгоняй — ка за баяном, мы сейчас ей подыграем.

Девушка, сильно хромая, опустив взгляд в асфальт, стараясь не смотреть на пьяную толпу, спешила домой. Прибавив шагу, она казалась ещё более неуклюжей. Её правая нога, была гораздо короче левой, и при ходьбе ступня сильно подворачивалась внутрь, делая походку пляшущей.

- А задом — то виляет! Нинка, ты никак соблазнить нас решила? – Не унимался подвыпивший сосед.

Не реагируя на оскорбительные слова, девушка зашла в подъезд. Открыв входную дверь, Нина присела у порога, закрыв лицо руками. С трудом сдерживая накатывающиеся слезы, она зашептала:

- Господи, дай мне терпенья! Только терпенья прошу у тебя, Господи!

Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену ручкой. На пороге появился, пьяный мужчина, нахамивший возле подъезда.

- Ну что ты Нинок пригорюнилась? Иди я тебя приласкаю. – Грязные, грубые руки потянулись к девушке.

Нина в страхе отпрянула, но негодяй был быстрее, схватившись за юбку, он потащил упиравшуюся девушку к себе.

- Чего ты девочка ерепенишься? Радоваться надо, небось, и мужика у тебя никогда не было.

Нина закричала, и тут же шершавая ладонь закрыла рот. Захлопнув дверь ногой, мужчина всем весом навалился на хрупкое тело.

- Давай сучка, побрыкайся, мне это даже понравится!

Но сил, на то чтобы побрыкаться не было. Задыхаясь под потной тушей пьяного бугая, девушка мысленно молилась:

- Господи, если этому суждено произойти, пусть всё будет, очень быстро!

Звякнула ременная бляха, послышался звук расстегивающейся молнии. Нина напряглась. Острая боль пронзила промежность. Девушка взвыла. Нет, не от боли, от унижения. Ей показалось, что сейчас он вошел не в ее тело, а ворвался в ее душу. Она всегда считала, что соитие – не просто акт, это священный ритуал слияния душ в одно целое, а тела всего лишь инструмент, с помощью которого мы можем почувствовать любовь, нежность, энергию, и всё те чувства, которые есть в нас, но мы не способны выразить их словами. То, что происходило сейчас, было насилие, насилие тела, а значит и души.

Изверг дергался на девушке, прижимая за волосы ее голову к полу. Ему нравилось смотреть в испуганные глаза, страх возбуждал мужчину. Движения стали резче и жестче. У Нины плыли круги перед глазами, ее тошнило от зловонного дыхания, смешенного с перегаром. Иногда казалось, что сознание покидает тело, боль сразу притуплялась, и всё происходящее виделось, как бы со стороны. Но тут же хлесткая пощечина возвращала в жуткую реальность.

- Господи терпенья, прошу Тебя, только терпенья! – Шептали разбитые губы.

Насильник ещё пару раз дернулся, и довольно закряхтел. Приподнявших на локтях, и смачно чмокнув в опухшую щеку, он ехидно улыбнулся:

- Как Нинок, тебе было хорошо со мной?

Девушка лежала молча, не шевелясь, ее взгляд буравил стену. Единственная мысль в ее голове была – “ Теперь надо с этим жить. Как бы больно не было, но собраться и жить дальше. Я знаю, Бог даст мне сил, Он всегда их дает. Иначе и быть не может”.

Через минуту входная дверь хлопнула. Мужчина ушел, оставив Нину с истерзанным телом и растоптанной душой.

Через шесть лет после рождения Богдана

- Мамочка, мне так больно! Пожалуйста, мамочка помоги мне!

Нина держала сына за руку, чувствуя его страдания, боль ощущала почти физически, но помочь ничем не могла. Она с радостью забрала бы всё его мучения себе, но…

- Сыночек, скоро всё пройдет! Терпи маленький, терпи! Господь скоро даст успокоение!

Голос дрожал, слезы капали на холодеющие, совсем ещё маленькие ладошки.