Дар без цены

Дар без цены

Фандалин дремал под жарким солнцем Побережья Моря Мечей — скромный приграничный городок, выросший на руинах старого поселения, где когда-то гномы и люди вместе ковали богатый пакт Фанделвера. Улицы были пыльными, вымощенными грубым камнем, с деревянными домами, что жались друг к другу: таверна Стоунхилл, лавка Провизии Бартена, ратуша и шахтёрский поселок. Здесь жили крепкие фронтирщики — добытчики с мозолистыми руками, торговцы из Невервинтера и случайные авантюристы, ищущие потерянные рудники. Воздух пах пылью, потом и свежим хлебом из пекарни. На центральной площади, у старого фонтана, иногда собирались проповедники — в этом краю боги были нужны, как воздух, чтобы пережить гоблинов, драконов и простую суровость жизни.

Грорук шагал по главной улице, его тяжёлые сапоги поднимали облака пыли. Он был типичным орком из племён Королевства Многострел — выше двух метров ростом, с грубой зелёной кожей, покрытой шрамами от бесчисленных битв, широкими плечами и мускулами, что натягивали грубую кожаную броню. Клыки торчали из нижней челюсти, один глаз был прищурен от старой раны, а на спине висел огромный топор, способный разрубить человека пополам. Под юбкой из волчьих шкур скрывалась его гордость — массивный символ силы Груумша, Одноглазого Бога, что требовал завоеваний и крови, а не слабых улыбок. Грорук пришёл в Фандалин за работой — нанять себя как наёмника каравану, — но внутри кипел гнев: эти цивилизованные расы с их "богами любви" казались ему жалкими.

"Сила — вот истинный дар," — думал он. — "Груумш учит брать, что нужно, а не просить милости у красоток-богинь. Эти эльфы и люди... слабые, как их вера."

На площади он заметил пару пилигримов. Они стояли у импровизированного алтаря — зеркала в серебряной раме, окружённого цветами и флаконами с ароматными маслами. Женщина-эльфийка была воплощением красоты, которую так ценила Сунэ: хрупкая, ростом едва по грудь орку, с длинными серебристыми волосами, спадающими волнами до талии, заплетёнными в свободные косы. Её кожа была бледной, как лунный свет, глаза — ярко-зелёными, полными тепла, а фигура под тонким красным платьем (цвет огненных волос богини) манила: маленькие, упругие груди, тонкая талия, бёдра, что слегка покачивались при движении. Лириэль — так она представлялась прохожим — была жрицей Сунэ, странствующей с мужем, чтобы нести слово о безвозмездной любви и красоте.

"Сунэ учит, что красота и страсть — дары для всех," — думала она, раздавая цветы. — "Даже грубый орк заслуживает прикоснуться к милости, если попросит. Это очистит его душу от ярости. Она верила искренне: её богиня, Леди Огненные Волосы, учила дарить наслаждение без цены, видеть красоту в каждом, даже в уродливом."

Рядом с ней стоял её муж, Тэлион — тщедушный эльф, худой и сгорбленный, с бледным лицом и редкими светлыми волосами. Он был учёным когда-то, но женился на Лириэль по любви к её красоте, и теперь следовал за ней в странствиях, бормоча молитвы. Его роба висела мешком на тощем теле, глаза нервно бегали.

Почему мы всегда проповедуем в таких местах? — думал он с досадой. — Эти грубияны не поймут тонкости Сунэ. А если кто-то... потребует слишком много? Но Лириэль права — милость безвозмездна. Я не должен ревновать; это испытание.

Грорук остановился, глядя на них с презрением. Пилигримы привлекали несколько зевак — шахтёров и торговцев, — но орк протолкался вперёд, его тень накрыла пару.

- Ха! — прогремел он басом, скрестив мускулистые руки. — Опять эти сказки о "богине любви"? Сунэ, да? Жалкая богиня для слабаков и эльфийских девок. Истинные боги, как Груумш, дают силу тем, кто берёт её в бою, а не раздаёт улыбки и цветочки!

Лириэль повернулась к нему, не дрогнув — её глаза встретили его взгляд спокойно, с лёгкой улыбкой. Она видела в нём не монстра, а душу, жаждущую красоты, хоть и скрытую под грубостью. Тэлион съёжился, отступив шаг, его руки задрожали.

- Добрый день, странник, — ответила Лириэль мелодичным голосом, как звон серебряных колокольчиков. — Сунэ — не слабая. Она учит, что любовь и красота — безвозмездные дары. Они для всех: сильных и слабых, красивых и... отмеченных шрамами. Ты злишься, потому что не знаешь этой милости. Но если попросишь — получишь. Без цены.

Грорук усмехнулся, показывая клыки, его взгляд скользнул по её фигуре — платье обрисовывало формы, и в нём шевельнулось желание, смешанное с насмешкой.

"Посмотрим, насколько безвозмездна эта "милость"," — подумал он. — "Эти жрецы Сунэ славятся своей... щедростью. Время проверить."

- Безвозмездно, говоришь? — прорычал он, наклоняясь ближе, его мускусный запах силы ударил в воздух. — Ладно, эльфийка. Докажи слова своей богини на деле.

Тэлион пискнул тихо: "Лириэль..."

Но она подняла руку, успокаивая, её глаза сияли верой — и лёгким предвкушением, ведь Сунэ учила не бояться страсти.

Площадь Фандалина не была многолюдной — несколько шахтёров отдыхали в тени, торговец чистил телегу, пара детей гоняла обруч. Но слова орка уже привлекли внимание: прохожие замедляли шаг, поглядывая на странную троицу. В этом городке привыкли к авантюристам всех рас — орки здесь бывали, особенно после войны с Королевством Многострел, — но открытая насмешка над богами всегда цепляла уши. Воздух был сухим, пропитанным запахом пыли и конского пота, а солнце жгло макушку.

Грорук стоял, расставив ноги, его массивная фигура отбрасывала длинную тень на пилигримов. Он чувствовал, как в нём закипает азарт — не просто голод тела, а жажда доказать превосходство своей философии.

"Эти жрецы Сунэ славятся тем, что "дарят" себя направо и налево," — думал он, ухмыляясь про себя. — "Говорят, их богиня велит трахаться с кем угодно во имя "красоты". Посмотрим, насколько далеко зайдёт эта эльфийка. Если сломается — посмеюсь. Если нет... что ж, Груумш не против трофеев."

Его член уже слегка напрягся под юбкой от одной мысли о доминировании над этой хрупкой красавицей — контраст будил первобытный инстинкт.

Лириэль не отступила ни на шаг. Её вера в Сунэ была глубокой и искренней: богиня Огненные Волосы учила, что страсть — это священный огонь, который нужно делить, чтобы мир становился красивее. Жрицы Сунэ часто дарили тело как дар — без стыда, видя в этом акт поклонения.