Дар жизни

Глава 1. Комната без окон

Комната без окон была всем моим миром. Здесь не было ни рассветов, ни закатов — только ровный полумрак, в котором легко забыть, как выглядит цвет неба или трава под ногами. Свет проникал едва заметной полоской под дверью, и я часто ловила себя на том, что часами наблюдаю, как он меняется: утром — белёсый, к полудню — золотистый, вечером — почти неразличимый, будто кто-то закрыл последний занавес.

Я не знала, как меня зовут. У меня не было имени — никто не называл меня, когда звал к себе, никто не шептал ласковых слов. Я была просто «девочкой» или «дитя». Для родителей — тенью, которую нельзя показывать даже самому себе.

Я не знала, какой сейчас день недели, и год иногда путала. Единственная, кто приносил в комнату хоть немного жизни, была няня.

— Читай, девочка, — мягко, почти устало просила она, кладя на кровать очередную книгу. — Не забывай писать. Умная девочка должна уметь всё.

Я слушалась. Я всегда слушалась — так было проще и спокойнее.

Использовать странную силу мне запрещали. Не объясняли, почему. Только повторяли, что «это опасно», что «никто не должен знать». Когда в груди начинала пульсировать тёплая искра, похожая на предчувствие грозы, я прикусывала губу и гасила свет внутри, как учили.

Иногда я представляла: вот я открываю дверь, выхожу из этой клетки, бегу по коридору, спотыкаясь, почти не чувствуя ног. Солнце обжигает кожу, а где-то впереди слышны голоса, шорох листвы, запахи…

Но всякий раз мечта заканчивалась одинаково: я остаюсь одна, за закрытой дверью, а няня тихо говорит мне, что так надо.

Но однажды ночью, когда дождь барабанил по крыше, в комнату прокралась девочка с такими же рыжими волосами, как у меня, и глазами цвета жжёного сахара. Она была похожа на отражение в зеркале, только смелее и свободнее. Так я впервые встретила Эливиту — свою сестру и часть себя.

— Как тебя зовут? — спросила она тогда шёпотом.

Я молчала. Имени у меня не было, но мне так хотелось, чтобы оно появилось.

Она улыбнулась — так светло, что мне захотелось плакать.

— Тогда ты будешь Эли, — сказала она.

С того момента мы стали делить имя на двоих: я — Эли, она — Вита. Это был наш маленький секрет, о котором никто не знал.

Она часто пробиралась ко мне в комнату, когда няня спала или уходила по делам. В такие ночи мы укрывались под одним одеялом, и Вита рассказывала мне про мир, будто собирала из кусочков мозаики целую вселенную.

— Ты представляешь, как пахнет улица после дождя? — шептала она. — Там мокро, а трава холодная. И если очень повезёт, можно увидеть радугу.

В другой раз она рассказывала:

— На улице бывают лужи. Если наступить, вода разлетается во все стороны, а потом мама ругается за грязные ноги. Но я всё равно люблю это делать. Говорят, если найдёшь на самую большую лужу, у тебя отрастёт хвост, как у рыбы.

Потом приносила свои маленькие секреты:

— Сегодня нам дали пирог с абрикосами. Он был сладкий, а корочка хрустела. Я съела две штуки — никто не заметил! Я принесу тебе кусочек, честно.

Иногда Вита делилась мечтами:

— Я видела на рынке деревянную лошадку. Её хвост — из верёвки, а если катить, она стучит по полу. Одна девочка гоняла их наперегонки и так смеялась! Когда-нибудь я тоже так буду.

Зимой она шептала:

— А знаешь, как весело кататься с горки на снегу? Сначала страшно, а потом только ветер в ушах и смех. Мы катались до вечера, пока пальцы не стали ледяными, а потом пили горячее молоко с мёдом. Я спрячу кружку для тебя, чтобы в следующий раз вместе выпить.

— У меня теперь есть подружка, — однажды призналась Вита, улыбаясь во тьме. — Её зовут Мила. У неё мягкие косы, и она сама их заплетает! Мы делаем вид, что спасаем друг друга от чудовищ. Ты бы ей понравилась, — уверяла Вита. — Она говорит, что у меня самые смешные веснушки на свете.

Все эти истории были для меня окном в незнакомый, огромный мир. Я жадно впитывала каждое слово, мечтая однажды сама попробовать абрикосовый пирог, рассмотреть радугу в луже и кататься с ледяной горки. У меня не было ничего дороже этих историй и её тёплой ладони, которая всегда держала мою.

Глава 2. Мир за окном

Когда нам было десять, Вита придумала план.

— Давай поменяемся местами, — сказала она, и в её голосе я услышала свободу, о которой мечтала.

Я согласилась, не сразу поверив, что это действительно может случиться. В ту ночь сердце колотилось так громко, что я боялась, кто-то услышит. Вита заботливо помогла мне переодеться в своё платье, заплела мои рыжие волосы своей лентой и шепнула:

— Не бойся. Никто не заметит. Просто иди — и всё получится.

Когда за дверью стихли шаги слуг, мы были уже готовы. Я смотрела на приоткрытую дверь, будто на черту, которую никто никогда не пересекал. Потом шагнула через неё, ощущая себя не собой, а кем-то другим — Витой, смелой и настоящей.

Первое, что я почувствовала, был прохладный воздух без комнатной пыли. Дом казался бесконечно огромным: коридоры, лестницы, ещё коридоры. Я пробиралась на цыпочках, боясь издать хоть звук, будто могу разрушить всё, если кто-то посмотрит на меня.

Но когда я вышла во двор — мир за окном ударил в лицо порывом ветра. Всё оказалось другим: не таким, как в историях Виты или в моих мечтах. Воздух был мокрым, тёплым и пах странно — чем-то сладким и горьким одновременно. Но он оказался намного лучше, чем я могла представить.

Я стояла босиком на траве, не веря, что это происходит со мной. Ощущение было таким острым, будто меня сейчас разбудят, и всё исчезнет.

Звук был повсюду: стрекотание насекомых, далёкий лай собаки, смех и выкрики через забор. Всё гремело, вибрировало, захлёстывало волной. Я пыталась дышать, и казалось, что каждый вздох — отдельное приключение. Закатное солнце било по глазам, цвета казались слишком яркими: зелёная трава, синие цветы, жёлтые плоды на деревьях, красные лучи на земле.

Я шла по садовой дорожке и вдруг поняла, что каждое дерево — огромное, почти волшебное. Всё было выше, шире, страшнее, чем я себе представляла.

Каждый звук отдавался во мне эхом: хлопанье двери, визгливый смех, шелест листвы над головой. Мир не был тихим, он кричал, звал, шептал мне тысячу историй сразу.

Я не знала, куда идти, и потому просто шла вперёд — мимо клумбы, мимо пустых качелей, к воротам, за которыми шумела улица. Там всё было ещё страшнее: грохот шагов, звонкое «здравствуй, Эливита!» от женщины, чей голос прозвучал набатом. Я едва не растерялась — слова застряли в горле, но я вспомнила: нужно улыбаться, как учила Вита.

Шум улицы накрыл меня с головой. Повсюду сновали люди, кто-то громко ругался, дети с визгом катались на тележке. Всё казалось огромным, как будто я попала в другое измерение. Я пыталась запомнить всё сразу: вкус воздуха, царапанье камешков под ногами, запах хлеба, который чувствовался от пекарни.

Глаза щипало от света, а сердце билось так сильно, что порой я слышала только его стук. Всё было одновременно страшно и невероятно красиво — будто я шагнула внутрь чужой сказки и вдруг стала её частью. Казалось, если я моргну — всё исчезнет. Я боялась потеряться в этом шуме, но ещё больше — вернуться обратно, в комнату без окон.

С тех пор мы менялись всё чаще. Только когда родителей не было дома. Только тогда, когда няня уходила.

Я училась быть «Витой» — смелой, уверенной, обычной девочкой. Училась смотреть людям в глаза, улыбаться, делать вид, что мне всё это знакомо.

Иногда мне казалось, что я живу две жизни сразу: одну — тихую, как стоячая вода, вторую — наполненную солнечными бликами, смехом, запахами.

Я тянулась к этой второй жизни, жадно, лихорадочно. Но всегда возвращалась в тёмную комнату, снова становясь Эли — девочкой без имени и желаний, без права быть собой.