Дар, которого я не просила

Глава 1. День, когда всё пошло не так

Дар, которого я не просила
Книга первая
Глава 1. День, когда всё пошло не так
Инстаграм изощрённый вид пытки, который человечество придумало для себя добровольно. Я знала это как психолог, повторяла это своим пациентам и всё равно разблокировала телефон в половине третьего дня, когда за окном стоял ленивый майский полдень, а в бокале нетронутое красное вино, которое я налила ещё час назад.
Фотография появилась в ленте первой. Алгоритм, очевидно, не знал о нас с Андреем ничего или знал всё и действовал намеренно.
Катя в белом. Андрей в сером костюме том самом, который я помогала ему выбирать два года назад, стоя в примерочной магазина одежды и убеждая, что широкие плечи ему идут. Они стояли на фоне озера, залитого солнцем, и смеялись так, как смеются люди, которым больше нечего скрывать. Легко. Без оглядки. Так не притворяются.
Я смотрела на этот смех и думала не о том, что мне больно боль была уже привычной, притёртой, как старая мозоль. Я думала о том, что три года жила рядом с человеком и не увидела. Ни разу. Ни одного взгляда, ни одной паузы, ни одного момента, когда что-то должно было дрогнуть в воздухе между ними а я, человек с дипломом психолога и шестью годами практики, прошла мимо.
Это было обиднее предательства. Профессиональный провал.
Я поставила телефон экраном вниз. Встала. Подошла к окну за стеклом майский город жил своей жизнью, совершенно не осведомлённый о том, что у меня внутри сегодня что-то тихо и необратимо переставилось. Парочка на скамейке внизу целовалась без тени стеснения. Женщина с коляской ела мороженое на ходу. Голубь сидел на карнизе и смотрел на меня с видом существа, которое давно всё про всех поняло.
- Ладно, - сказала я вслух.
Это моё слово. Универсальное, безотказное, как скорая помощь в одном слоге. Когда не знаешь, что делать, - говоришь "ладно" и делаешь следующий шаг. Помогает почти всегда.
Я сделала шаг.
И оказалась не там.
* * *
Темнота пришла не постепенно она просто была. Сразу, целиком, без предупреждения. Секунду назад залитая солнцем квартира, нетронутый бокал, голубь на карнизе. И вдруг - узкий переулок, стиснутый стенами из тёмного влажного камня, запах горящего дерева и чего-то сладкого, незнакомого, и под босыми ногами булыжник, холодный и неровный.
Телефона не было. Бокала не было. Тапочек домашних тоже.
Я подняла голову. Над переулком висел кусок неба не майского, не московского. Слишком тёмное для вечера и слишком светлое для ночи, оно имело оттенок глубокого индиго, в котором плавились две луны. Не одна. Две, разного размера, одна чуть ниже другой, обе полные.
Я моргнула. Луны никуда не делись.
- Окей, - сказала я в темноту переулка тем голосом, которым обычно говорю особенно сложным пациентам в начале первого сеанса. Ровным. Профессиональным. Оцениваем ситуацию. Потом паникуем.
В переулке, кроме меня, кто-то был.
Девушка сидела прямо на булыжнике, спиной к стене, подтянув колени к груди. Молодая лет восемнадцати, не больше. Тёмное платье, распущенные волосы, голова опущена так, словно она давно уже сдалась тому, что давит сверху. Она не слышала, как я появилась. Или слышала и ей было всё равно.
А вокруг неё светились трещины.
Я не сразу нашла этому слово - просто увидела и поняла, что именно так это и называется. Тёмные тонкие линии расходились от её груди во все стороны, как трещины в старом зеркале, и пульсировали медленно, почти в такт дыханию. Не больно смотреть, но невозможно не смотреть. Как на открытую рану, которую почему-то не лечат.
Я сделала шаг к ней. Потом ещё один.
- Эй, - сказала я тихо.
Девушка подняла голову. Посмотрела на меня и я поняла сразу две вещи. Первое: она говорила на другом языке, но я понимала каждое слово, как будто знала его всегда. Второе: она была сломана так, как ломаются только молодые до конца, без остатка, ещё не умея оставлять себе запасной выход.
- Нет, - сказала она просто, отвечая на вопрос, который я ещё не успела задать.
Я присела рядом на корточки. Трещины вблизи пульсировали сильнее - медленно, устало, как сердцебиение человека, который устал бояться и просто ждёт. Я протянула руку и почувствовала, как изнутри что-то потянулось навстречу. Не больно. Похоже на то, как выдыхаешь воздух, который держала слишком долго.
- Можно? - спросила я.
Не знала зачем. Просто казалось важным спросить.
Девушка посмотрела на мою руку. Потом на меня. В её глазах не было надежды только усталость и то глухое безразличие, которое хуже слёз.
- Можно, - сказала она наконец.
Я коснулась её руки.
Трещины начали закрываться.
Это не было похоже ни на что, что я делала раньше. Никаких слов, никаких техник, никаких пяти лет образования. Просто что-то перетекло из меня в неё тихо, как вода по руслу, которое всегда было, просто раньше пустовало. Линии сужались, тускнели, таяли одна за другой, и девушка под моей рукой незаметно выпрямилась не резко, а так, как разжимается кулак, когда отпускаешь что-то тяжёлое.
Когда последняя трещина исчезла, я почувствовала внутри что-то похожее на эхо лёгкое, почти неощутимое. Как будто крошечный кусочек чего-то тёплого во мне сгорело, освещая чужую темноту.
Я убрала руку.
Девушка смотрела на меня теперь уже иначе. Не с безразличием. С тем удивлением, которое бывает, когда боль уходит внезапно и тело ещё не верит.
- Ты целительница, - сказала она. Не вопрос. Констатация факта.
- Я психолог, - ответила я. - Это немного другое.
- Что такое психолог?
Я посмотрела на две луны над переулком. На тёмный камень стен. На своё отражение в луже у ног - растрёпанная женщина в домашних штанах с надписью "I need coffee", босиком на булыжниках чужого мира.
- Человек, который помогает с больной головой, - сказала я. - Хотя сейчас, кажется, это требование ко мне самой.
Девушка чуть улыбнулась. Едва заметно, но всё же.
- Меня зовут Лирра.
- Ева, - сказала я. - И мне очень нужно понять, где я нахожусь.
Лирра посмотрела на мои ноги. На штаны. На выражение лица человека, который держит себя в руках из последних сил и не намерен это показывать.
- Ты пришлая, - сказала она. - Это Ардиан. Велдрас - столица.
Ардиан. Велдрас. Два слова, которые ничего мне не говорили и при этом звучали так, словно я должна была знать их всегда.
- А домой отсюда можно вернуться? - спросила я.
Лирра помолчала секунду дольше, чем нужно для ответа "да".
- Не знаю, - сказала она честно.
Я кивнула. Встала. Отряхнула колени, жест совершенно бессмысленный, но привычный.
- Ладно, - сказала я.
Слово сработало, как всегда. Что-то внутри выровнялось, встало на место, приняло ситуацию не как катастрофу, а как задачу.
Андрей женился на Кате. Я стою босиком в переулке чужого мира с двумя лунами в небе. Девушка рядом только что перестала светиться трещинами от моего прикосновения.
Жизнь, очевидно, решила, что мне нужно что-то новое.