Дар Пыльной Розы

Часть первая

Готовя бросок, змея шипит и раздувает капюшон.
Убийца опаснее – он набрасывается тихо, под покровом темноты.
Колдун еще опаснее – тишина и есть его бросок.
Но поистине велик тауматург. Потому что сам он – и бросок, и тишина, и темнота.

Из трактата «Пыльная роза», автор неизвестен

Место, в который перенесла юношу обезумевшая статуя, поражало своими циклопическими объемами.

Впрочем, не только ими. Было темно хоть глаз выколи, рассеянный свет выхватывал из небытия лишь отдельные участки пола у коллонады. Или может, все было наоборот и это мерцали каменные плиты? Впрочем, какая разница – в любом случае их слабого, рахитичного света хватало только на то, чтобы обозначить щербатые силуэты коллон. Взгляд то тут, то там натыкался на силуэты каменных нагромождений, осколки устилали пол и скрипели под ногами.

Ну и как теперь… или куда?… ответов не было, даже вопрос не удалось додумать до конца, а память лишь судорожно дергалась – как крыса, загнанная портовым нищим.

Тусклые пятна света рядами уходили в темноту насколько мог видеть глаз. Над головой ворочалось гулкое эхо, и смутно угадывались высокие сводчатые потолки. Если запрокинуть голову и долго всматриваться, можно было рассмотреть очертания арок. Наверное, можно было бы – если забыть на минуту, что от первого же резкого движения голова взорвется и превратится в сноп искр. А что, немного света не помешало бы, мелькнула идиотская мысль.

От магического прыжка плыла голова, в глазах мерцали круги, накатывала дурнота. От этого сама непроглядная тьма казалась живой, дышащей, красной или зеленовато-желтой. Свен отступил назад, шаря позади себя рукой. Пальцы, попетляв, коснулись каменной поверхности, прохладной и осклизлой. Юноша расправил мантию, сел и ткнул лицо в ладони, массируя горячие пульсирующие виски. Уффф! Пальцы пахли рыбой и чесноком, побег которого он сорвал под Осадной лестницей перед собеседованием. Сорвал и бросил рыбий хвостик в увлеченно воркующего голубя. За что? А просто так, за то, что ему не надо идти в школу магии Гранд-Энцериум, вот за что.

Память зашевелилась, прошла минута, другая – боль в висках потускнела, но не ушла насовсем. Как кредитор, кому должен много лет назад, она маячила за плечом, над бровью, мол, готовься, я не забыл о тебе, должок... «Кажется, я не выполнил вашего поручения, майстер…» – немного забывшись, пробормотал или подумал страдалец: – «кажется, я пропал, остается только ждать.»

После слова «ждать» что-то внутри Свена повернулось, и мысли немедленно приняли другое направление. Шаг за шагом он начал восстанавливать свой день, вспоминая все, что в итоге привело его сюда, в это забытое богом место. Хотя, конечно, места бывают и похуже, не стоит гневить неизвестно кого…

Утро началось как обычно. Пинок под ребра, чистка сарая, опорожнение ночных сосудов, кухня… За этим, вопреки всем ожиданиям, – внезапный визит в конюшню. Школьное начальство в лице квартирегеря майстера Тарпера изволили дать задание: мальчишке (то есть Свену) следовало пулей нестись к старшему конюшенному и передать, чтобы он к обеду подготовил карету в Клейборн. Да-да, ту самую карету с гербом – золотая голова коня и зеленый клевер на белой мантии с красным намётом. И чтобы непременно поставили в упряжку гнедого с белым пятном на правой бабке – начальство школы желают похвастаться жеребцом и выездом перед городскими вельможами. Если карета не будет готова к полудню или возникнет какая-либо накладка, мальчишку (то есть Свена) высекут и заставят ночью чистить стойла. Да лучше лошадок чистить, чем на твою рожу противную смотреть, старый зазнайка… А? Я говорю, благородный сэр, служитель Свен услышал ваши пожелания и с багоговением передаст их конюшенному (чтоб его черти драли соленой лозой)… Да-да, именно так, с поклоном и пожеланием всего наилучшего от вашей светлости…

Что же было дальше? Шум в ушах затих, виски стали гладкими, как озерная гладь, перед глазами перестали прыгать и кривляться яркие световые чертики. Вспоминай, все вспоминай, иначе поминай как звали – здесь даже моих костей никто никогда не найдет…

Потом был городской рынок, Тург у Пяти углов. Солнце стояло уже высоко, на башне Декранц пробили час пополудни. Свена (тем же пинком под те же ребра) сопроводили к выходу из хозяйственного двора магической школы, предварительно выдав огромную продуктовую корзину и строгий наказ – без яблок сорта «перламутр» не возвращаться. А еще было предписано не возвращаться без десятка гусиных яиц, кроличьей тушки, разных овощей и передать привет кузине Луизе в зеленную лавку на улице Королевских стражей (дом второй справа от знака в виде алебарды). Иначе – конюшня, розги, чистить стойла… да-да, будет сделано, господин квартирегерь. И все все без денег извольте выдать, исключительно на счет Школы.

Нет, ничем мне эти воспоминания не помогут, ровно ничем, так что гнить моим белым косточка-аам тут полвека, не меньше. Надеюсь, майстер Тарпер споткнется о них и разобьет себе голову об этот вот гранитный край. Нет, не насмерть, упаси Великий Малефициум, пусть даже и не упадет вовсе, главное, чтобы на его глазах выступила хоть одна слезинка. Ну пусть не по мне, но хотя бы над моими косточками. Стоп! – «косточки», косточки, что-то там было с косточками? Ах да, лавка кузины Луизы! Вот уж где чего не ожидал, так это с этим поручением…

Странности начались сразу после того, как Свен нырнул под щит с изображением Бодрияра Хороброго. Знаменитый маг был изображен в роскошной мантии и со своей не менее знаменитой волшебной палочкой ставящим ногу на тушу поверженного дракона. Последний показался Свену больше пьяно дрыхнущим, чем жестоко убитым, но тут, как говорится, герой без менестреля и не герой вовсе, а так, бродяга. Простые люди Бодрияра любили, считалось, что после своих подвигов он всегда устраивает народные гуляния с вином и мясом. Хотя Свен о таком ни разу не слышал, даром что последние несколько лет жил и работал при хозяйственном дворе Гранд-Энцериума.