Давай останемся врагами

Глава 1.1

Вспышка на пару коротких секунд освещает дорогу.

Водитель проезжающего мимо авто совершает резкий манёвр – берёт левее и раздражённо сигналит, но я никак не реагирую на его недовольство. Продолжаю двигаться по обочине и сосредоточенно крутить педали, развивая запредельную для моего старенького велика скорость.

Тем временем стремительно потемневшее небо наливается свинцом и хмурится всё сильнее. Серо-лиловые тучи громоздятся, расступаются, вновь смыкаются, а между ними то и дело вспыхивают острые зигзаги молний.

Спустя мгновение доносится раскат грома — глубокий, вибрирующий. Шелестят, опасно раскачиваясь, деревья. Разыгравшийся ветер бросает пряди распущенных волос мне в лицо.

Откидываю их назад. Делаю глубокий вдох и в лёгкие тут же проникает воздух, насыщенный острым запахом приближающегося дождя, — свежей нотой озона, смешанной с ароматом разогретой солнцем земли и травы.

Чувствуется, что каждая молекула заряжена ожиданием: вот‑вот первые тяжёлые капли ударят по асфальту и уверенно застучат по листьям.

В такие моменты я люблю сидеть дома у окна и обнимать ладонями чашечку горячего шоколада, но увы… Сейчас я не дома. А всё потому что мой брат Никита в очередной раз умудрился подкинуть проблем, попав, со слов его друга, в крупные неприятности.

Устало вздыхаю. И вот вроде ничего нового, ведь подобное происходит не в первые, однако почему-то именно сегодня как-то очень тревожно и тягостно на душе. То ли голос Кости так сильно напугал меня, то ли назначенное для встречи нехорошее место.

Собственно, про место. Кажется, целая вечность проходит до тех пор, пока добираюсь на своём допотопном велике до Штормового Мыса.

Сворачиваю сразу после указателя на узкую колею в густой тёмный лес, а уже пару минут спустя выезжаю из него к заброшенному деревянному пирсу, возле которого одиноко стоит недешёвая с виду машина чёрного цвета.

Резко притормозив, осматриваю пустынный пляж, Перекинув ногу, слезаю с велика и бросаю его на песок, быстрым шагом направляясь в сторону автомобиля.

Чем ближе подхожу, тем страшнее становится, ведь чего ожидать от происходящего абсолютно непонятно. Невозможно предугадать.

– Никит? Костя? – настороженно зову, остановившись в паре метров от машины. – Эй! Вы там? – нахмурившись, интересуюсь неуверенно. – Здесь кто-нибудь есть?

Реакции на мои вопросы никакой не следует и я решаюсь подойти к автомобилю ближе.

Внимательно рассматриваю иномарку.

Горят фары. Тонированная водительская дверь открыта нараспашку. В тёмном салоне авто играет музыка, однако внутри, похоже, никого нет. Громкий свист, привлекающий моё внимание, это подтверждает.

Развернувшись на звук, поднимаю голову и замираю в ужасе.

Чёрт. Вероятно, неприятности и впрямь серьёзные…

Передо мной печально известная вышка. Старая и давно уже неиспользуемая по назначению. Демонтаж этой конструкции, согласно заверениям властей, должен был случиться ещё прошлой осенью.

– Эй!

На самой верхней площадке визуализируются четыре мужские фигуры и одна из них абсолютно точно принадлежит моему брату.

– Никита! – пытаюсь перекричать поднявшийся ветер, но тщетно.

Ощущаю настойчивую вибрацию телефона. Достаю его, нырнув пальцами в задний карман джинсовых шорт.

На экране светится номер, с которого мне уже звонил друг Никиты. Его было легко запомнить. Тринадцать-тринадцать в конце.

– Костя? – принимая вызов, спрашиваю осторожно и до меня тут же доносится заставивший поморщиться стон. – Не трогайте ребят! – стиснув зубы, требую отчаянно. – Отпустите их! Я принесла то, что вы просили! Слышите? Принесла! Спускайтесь и заберите. Нам чужого не надо!

– У тебя минута, – несколько секунд спустя ледяным тоном отвечает мужской голос, – или будешь внизу тело своего Никиты встречать.

«Разговор» обрывается, и я без лишних раздумий тут же со всех ног несусь к вышке, отчего-то совершенно отчётливо осознавая, что этот человек не шутит. Буквально нутром чую: иначе не договориться. Скинет Никиту с вышки вниз, а тот или разобьётся, или утонет. Как потом жить с этим? Как матери в глаза смотреть?

Пролезаю боком за хлипкое ограждение, выставленное больше для вида, нежели для безопасности. Со своими функциями оно однозначно не справляется, то и дело пропуская молодёжь на территорию закрытой зоны.

Поднимаюсь наверх по ржавым скрипучим ступенькам. Шаткая металлическая лестница ходит ходуном, дребезжа вибрирует, и на очередном повороте у меня начинает кружиться голова. Не от высоты, от волнения. Переживаю за брата идиота, вновь по своей глупости нарвавшегося на неприятности.

– А вот и тёлка ваша. Вовремя подоспела, – хмыкает светловолосый парень, лениво пожёвывая жвачку.

Ступив на площадку, замираю. Потому что здесь происходит именно то, чего я так боялась. Никита, избитый и перепуганный до чёртиков, стоит на самом краю. Его друг Костя, забившись в угол, вытирает кровь с лица и умоляет их не трогать.

– Заткнись уже, нытик, – презрительно скривившись, бросает блондин.

Глава 1.2

– Так я отпускаю? – выгибая бровь, хладнокровно интересуется брюнет.

А я даже ответить на его вопрос не могу.

Меня словно парализовало. Впала в ступор. Не в состоянии произнести ни звука.

Гулкий стук моего сердца ритмичной барабанной дробью ощущается где-то в горле. Мышцы сковало ледяное оцепенение: ни шагнуть, ни даже моргнуть не могу. Просто стою прибитая и таращусь на человека, за жизнью которого неотрывно следила через социальные сети на протяжении нескольких лет.

Спортивного телосложения. Высокий, широкоплечий, скуластый. Чёлка, закрывающая лоб, спадает на глаза.

Мальчишка значительно вырос и возмужал, но несмотря на это, я сразу же его узнала. Слишком хорошо запомнила черты лица.

Не может быть… Неужели вернулся в родной город спустя столько времени? И как же, чёрт возьми, так случилось, что Никиту угораздило украсть часы именно у Него?

Наверное, если бы не очередной раскат грома, я бы ещё долго приходила в себя от этой абсолютно неожиданной встречи.

– Внезапно оглохла?

Он, похоже, что-то сказал мне, но я, пребывая в состоянии полнейшего шока, ничего не услышала.

– Сюда уже едет полиция, – вздрогнув, наконец выдавливаю из себя. – Я позвонила.

– Враньё, – спокойно отражает парень.

И да, естественно, я никому не звонила, учитывая тот факт, что это мой брат совершил кражу.

– Нет, не враньё, – упрямо стою на своём.

– Значит поиграть со мной решила? – брюнет толкает Никиту вперёд, заставляя меня отчаянно прокричать:

– Стой, ненормальный! – максимально быстро достаю из кармана часы, в то время как этот неадекватный дёргает брата назад. – Вот они! – выдыхаю с облегчением. – С ними всё нормально. Целые и… Ты можешь забрать их! Только прекрати всё это! Сейчас же!

– Слышь, коза, а ты не охренела условия выдвигать? – наезжает на меня его друг.

– Ань, пожалуйста…

Смотрю на Костю. Он… Кажется, плачет?

– Оставьте нас в покое или я… – резко поднимаю руку так, будто собираюсь замахнуться, – просто вышвырну их в море! Ни за что потом не найдёте!

– Только попробуй, – не спуская с меня испепеляющего взгляда, предупреждающе цедит сквозь зубы владелец часов.

Отчего-то в моменте становится ясно: этот предмет принадлежит именно брюнету и он для него весьма дорог. Уж не знаю дело в стоимости побрякушки или в чём-то другом.

– Я отдаю часы. Вы отпускаете Никиту! Только так!

– Идёт, – усмехнувшись, соглашается тот, кого я ненавижу всей душой. – Есть одно НО...

– Какое? – напрягаюсь, когда его взгляд оценивающе скользит по моей фигуре. Задерживается на ногах. Поднимается к животу и груди.

Поджимаю губы.

Идиот! Знал бы ты, кто я такая…

– Они уходят, ты остаёшься, – продолжает свою мысль.

– Договорились, – киваю и подступаю ближе. – Убери от него руки.

– Сначала. Моя. Вещь, – травит взглядом.

Что ж. Делать нечего. Я не в том положении, чтобы указывать.

Протягиваю раскрытую ладонь и брюнет тут же забирает свои часы.

– Живи пока…

Толкает в мою сторону едва стоящего на ногах Никиту, выполняя условия бартера.

– Ты как? – обеспокоенно осматриваю пострадавшего брата.

Тот, шатаясь, мычит что-то неразборчивое в ответ.

Ох и досталось ему... Хотя, стоит признать, вполне себе заслуженно. Воровать в нашей семье не принято, хоть и живётся нам ой как непросто.

– Слышь, соплежуй, подъём! – блондин ногой тыкает в Костю. – Давай, помоги своему дружку. Проваливайте оба.

Дважды повторять не требуется. Костя, не поверивший собственному счастью, резво поднимается на ноги и, вцепившись в Никиту, тащит того прочь.

А пока они спускаются вниз, ко мне приходит полное осознание происходящего, ведь теперь я остаюсь наедине с этими отморозками.

– Дерьмовый у тебя парень, – заключает брюнет.

– Это брателло, как я понял, – поясняет ему светловолосый.

– Значит брат дерьмо, – застёгивает браслет на левом запястье.

– Что вам от меня нужно? Часы я отдала. Мы в расчёте.

– Уверена? – ухмыляется, вопросительно вскидывая бровь.

– Уверена, – отражаю ровным голосом и пытаюсь сохранить спокойствие даже тогда, когда он направляется в мою сторону.

Шаг.

Ещё один.

Останавливается совсем близко. Так близко, что в ноздри проникает аромат дорогого мужского парфюма.

Нависает надо мной грозовой тучей.

Руки в карманах джинсов. Наклон головы. Хитрый прищур.

– Я потратил до хрена своего времени. Нужна компенсация за доставленные неудобства.

Глава 2.1

Гул. Низкий, вибрирующий.

Ноги рассекают воздух.

Ветер хлещет лицо.

Высота будоражит и пугает до безумия! Подо мной неистовое мятежное море. Высокие пенистые гребни накатывают на берег и рушатся о камни с глухим рокотом.

Первые секунды – невесомость. Время будто перестаёт существовать, теряет смысл. Мир сужается до рваного ритма твоего дыхания.

Полёт – быстрый и стремительный.

Оцепенение. Голова кругом. Дух захватывает!

Затем – резкий, отрезвляющий удар о воду. Холод пронзает до костей, словно тысячи иголок разом впиваются в кожу. Вода тянет вниз, кружит, лишает ориентиров: где верх, где дно — не сразу понятно.

Бешеный стук сердца набатом отдаёт в висках, ушах, горле, кончиках пальцев.

Упрямо вырываясь из плена водной стихии, наконец выныриваю на поверхность. Вокруг — хаос: темнота, волны вздымаются и шумят. Соль слепит глаза. Каждый вдох – борьба: нужно успеть втянуть носом воздух, прежде чем очередная стена воды обрушится на тебя сверху.

Тело дрожит от накатившей порции адреналина, мышцы горят, их сводит от напряжения, но вместе с тем внутри по венам разливается дикое, первобытное, пьянящее чувство — ты здесь, ты жива! Необузданная дурная свобода захватывает каждую клеточку!

В этот же момент удаётся поймать ритм шторма. Ныряю между валами, поднимаюсь на гребни, ощущая, как могучая сила бездны то поднимает, то опрокидывает, словно игрушку.

Сливаешься с морем воедино. Ты – часть стихии. Ты – её голос, её дыхание. И сейчас она, будто сжалившись и пощадив, помогает, выталкивая к суше.

Выбираюсь на берег и оказавшись на безопасном расстоянии, просто падаю спиной на песок.

Тяжело и порывисто дыша, устремляю взгляд в чёрное небо и жду, когда отпустит первый шок.

Потом смеюсь, качая головой. Всё ещё не могу поверить в то, что сделала это.

Как решилась? В прошлый раз ведь струсила.

– Аня! – словно сквозь вакуум слышу Костю. – Живая? Цела? – помогает принять сидячее положение, трясёт меня и без конца задаёт какие-то вопросы. – Ты с ума сошла? Зачем сиганула оттуда? Мы подумали, что ты разбилась! Что тебя больше нет! Совсем нет!

Молча принимаю эту истерику. С закрытыми глазами слушаю не его, а неуёмный дождь. Ощущаю каждую капельку кожей и чувствую себя как никогда живой, хотя раньше желала обратного.

– Лоб расшибла. Почему ты молчишь? У тебя кровь на ноге. Что-то серьёзное?

– Анька…

Нехотя разлепив веки, поворачиваю голову и осуждающе смотрю на брата.

– Прости, – едва заметно произносит разбитыми губами.

Простить за что? За то, что, опустившись в моих глазах, совершил кражу? Или за то, что бросил меня там, наверху?

Не уточняю. Медленно поднимаюсь на ноги и бреду вдоль берега.

*********

– Ну вы конечно подгадали погодку для прогулок, ребята! – возмущается пожилой мужчина, едва открываем двери. – Скорее давайте садитесь. Девчонка вон совсем продрогла.

Это правда. Вроде конец сентября, у нас тепло ещё, но море уже достаточно холодное.

– Ой, а что это с вами?

Внешний вид у парней, конечно, тот ещё. Говорит сам за себя. Комментарии излишни.

– Представляете, на нас напали какие-то хулиганы, – занимая переднее пассажирское место, объясняется Костя.

– А чего же шарахаетесь тут по ночи? – принимается отчитывать его водитель. – Гиблое ведь место.

– Так получилось.

– Бестолковые! Я своему внуку тоже без конца говорю: нечего лазить на окраине города. Вон чем это закончиться может! Держи, деточка, пусть воспользуется, бедняга, – развернувшись, заботливо вкладывает мне в руку пачку салфеток. – А себе одеяло достань. Прямо за подголовником твоим лежит.

– Спасибо вам, – искренне благодарю его.

Мы прождали такси уйму времени, но никто так и не согласился ехать к Штормовому Мысу.

Вышли к дороге, протащив Никиту на себе. Голосовали, поднимая руку перед редко проезжающими машинами, однако по итогу только этот мужчина не побоялся остановиться.

– Жена… Аксинья, царство небесное, – крестится, – приучила деда к неравнодушию. Святая была женщина, Господи! Всем и всюду помогала. Вон и меня этим заразить умудрилась. Так что там говоришь у вас приключилось?

– К девушке какая-то приезжая отморозь пристала. Мы вступились. Вот и поплатились здоровьем.

– Вступиться за барышню – дело чести.

– Ага.

Пока Костя сочиняет героическую повесть, не имеющую ничего общего с реальностью, Никита, прижимающий салфетки к пострадавшему носу, в очередной раз пытается со мной заговорить.

– Ань... – гундосит недовольно.

– Зачем ты это сделал? Не стыдно?

– Не стыдно, – заявляет на полном серьёзе. – Знаешь, сколько эти часы стоят?

Глава 2.2

– Ну чё за мышиная возня там? Пошустрее можно? – подгоняя, нетерпеливо орёт Никита.

– Сейчас-сейчас. Открываю, – деловито сообщает показавшийся из квартиры Миша.

– Замок опять заело. Ой… – Маша округляет глаза. – А чего это с вами такое приключилось?

«Приключилось».

Лучше и не скажешь.

– Отойдите, мелочь, мешаете.

Костя прогоняет детей из прихожей и затаскивает Никиту в квартиру.

– Анюта, а что…

– Где Максимка? – спрашиваю встревоженно.

Страшно, вдруг что-то за время нашего отсутствия случилось, ведь звонок Кости вынудил меня оставить младших дома без присмотра.

– Мы мультики смотрели и он уснул.

– Хорошо, – выдыхаю с облегчением.

– Никита не умрёт же, да? – произносит она шёпотом, пока глазёнки стремительно наполняются слезами.

– Нет конечно, всё будет хорошо.

– Там кровииища… – плакать начинает.

Боится её вида до ужаса. В поликлинике брали у неё как-то кровь из пальца, так там все три этажа истерику нашей Машеньки слушали.

– И у тебя кровь… – морщится, разглядывая мои ссадины. – Доктора вам надо!

– Разберёмся.

– Мне страшно.

Опускаюсь напротив и Машенька тут же заключает меня в свои объятия.

– Может маме позвоним? – предлагает испуганно.

Отрицательно качаю головой.

– Не будем мы маму расстраивать и отвлекать от работы.

– Ладно, не будем, – тихо лепечет, соглашаясь. – Ты вся мокрая, бррр! И морем пахнешь, – отодвигается, но вытягивает ладошку и ласково гладит меня по волосам.

От этого жеста сердце болезненно сжимается. Только сейчас осознаю, что могла и не увидеть своих мелких больше.

– Под ливень попали.

– Заболеешь. Тебе надо чай горячий с малиновым вареньем. Правда малинового варенья нет, но чай я тебе заварю.

– Я сама, зайчик. Иди пока в комнату. Побудь с Максимкой. Я скоро приду.

– Угу, – сестра, отступая к двери, послушно выполняет мою просьбу, а вот Мишка, наблюдавший за нами всё это время, хмурит брови и по традиции сопротивляется.

– Я никуда не пойду, – заявляет упрямо.

Вздохнув, выпрямляюсь во весь рост. Спорить сейчас нет сил абсолютно.

Прохожу на кухню. Мишка, конечно же, хвостиком шагает следом.

– Ань, где тут у вас аптечка была? – уточняет Костя, по очереди открывая скрипучие дверцы шкафчиков.

– Над холодильником.

– Мне нужен грёбаный обезбол, – ноет Никита, держась за голову.

– Нашёл!

На столе появляется коробка с нехитрым запасом лекарств и я помогаю Косте отыскать нужные таблетки.

– Башка раскалывается надвое. Нос, почки и рёбра болят адски.

– У этого московского понтореза удар поставлен. Наверное, спортом профессионально занимается, – предполагает Шульгин.

– Врача может вызвать?

Состояние брата тревожит. Мы ведь не знаем, к чему могут привести полученные травмы.

– Бред не неси, – рычит Никита.

– У тебя, похоже, сотрясение. Сколько пальцев видишь?

– Отвали, а! Просто дай мне долбаные колёса! – орёт, раздражаясь всё больше.

Набираю воды и ставлю перед ним стакан. Рядом кладу таблетки.

– Да неужели!

– Из-за часов его так отмутузили? – Миша первым нарушает повисшую в квартире тишину.

– Гном лопоухий, это ты спалил, куда я их спрятал? – Никита хватает его за футболку и тащит через стол на себя.

– Это не я!

– Отгребёшь у меня сейчас…

– Прекрати немедленно! – заступаюсь за Мишку, силой вырывая того из рук взбесившегося брата.

Отступаем назад, упираясь в угол.

– Гадёныш! – Никита, шатаясь, дёргается в нашу сторону. – Я до тебя доберусь, говнюк! – пытается достать его, но я закрываю мальчишку собой. – Хрена ли ты за неё спрятался, ссыкло?

– Отстань от него!

– Слил меня. Стукач мелкий!

– А ты вор! – выглядывая из-под моей руки, на эмоциях выпаливает в ответ Мишка.

– Чё ты сказал, сопляк? А ну иди сюда, предатель вонючий!

Напирает на нас и мне приходится хорошенько стукнуть его в грудь, оттолкнув.

– Обалдела? – заваливается на стулья. Морщится, тут же хватаясь за рёбра.

– Не смей трогать ребёнка! Никто не виноват в твоих проблемах!

– Липатовы! Я сейчас полицию вызову! – в стену клюкой стучит дед, живущий по соседству.

Глава 3.1

Стас Громов

– Нет, Гром, ну ты видел, как она сиганула вниз? Чокнутая на всю голову, ей богу, – Егор забавно таращит глаза.

Всю дорогу сидит рефлексирует. До сих пор не отпустило. Хотя пожалуй, финальная выходка девчонки и меня порядком удивила. Не каждая исполнит что-то подобное.

Прямо кадр из грёбаного фильма. Чёрное, намертво затянутое тучами небо. Ливень. Гроза. Вспышки молний, обрамляющие тонкий силуэт. Волосы, развевающиеся на ветру. Загорелая ровная кожа, влажная от дождя.

Шаг в пустоту.

Врать не буду, в тот момент я охренел и где-то за рёбрами ёкнуло.

– По ходу, она сильно очканула. Мы перегнули, бро. Там высоко звездец! А если всё-таки разбилась?

– Жаль, – равнодушно пожимаю плечом.

– Жаль? – его лицо комично вытягивается.

– Красивая была, – намеренно продолжаю над ним издеваться.

Фигура у сестры этого придурка зачётная. А ещё глаза, обрамлённые веером пушистых ресниц. Было в них что-то особенное…

– А если на нас труп повесят?

Подъезжаю к воротам и уже здесь к горлу подкатывает тошнота.

– Стас, чё делать-то будем? – спрашивает испуганно. – Те два урода сто процентов ментам скажут, что это мы с тобой спецом её оттуда скинули.

Никак не угомонится. Задолбал уже менжеваться.

– Успокойся, суетолог. Она не разбилась.

– Уверен? Ты прям видел, что девчонка гребёт к берегу?

Бросаю в его сторону красноречивый взгляд.

– Понял, – заметно расслабляясь, выдыхает, но затыкаться, похоже, не собирается. – Повезло, если так. За лето троих в тех местах выловили.

– Сами? – без особого интереса уточняю.

– Да кто их разберёт...

Недовольно сигналю.

Уснули они там, что ли?

Охрана наконец раздупляется и пропускает машину на территорию.

– Пацаны пишут, что он с другого района. Пришёл на вечеринку с кем-то за компанию. Выяснят, какая крыса подставила.

Киваю.

Въезжаем на аллею, вдоль которой в ряд высажены пышные зелёные сосны. Резко, со свистом стартанув, оставляю за собой столб дыма и мой пассажир от неожиданности роняет телефон под кресло.

– Ну какого дьявола? – хватается за ручку и матерится, когда добавляю газку. – Тормози, Гром, фонтан! – орёт ошалело, когда уходим в занос.

– Не ссы в трусы, – выкручиваю руль и ловко паркую тачку прямо возле дурацкого архитектурного ансамбля.

Терпеть не могу эту сказку. А Она страшно любила…

– Твою мать! Чуть к праотцам не отправился, клянусь. Ты хоть предупреждай заранее, – возмущается обиженно, пока я глушу мотор и устремляю мрачный взор на родовое гнездо Громовых.

Память любезно подбрасывает вспышками лютые кадры из прошлого.

Дыхание сбивается. Мышцы мгновенно затвердевают от напряжения, словно наливаясь свинцом. Бросает в жар, а в следующую секунду по спине ползёт неприятный холодок.

Моргнув, сбиваю морок.

Этот особняк – мой чёртов триггер. Грёбаный кошмар наяву. Казалось бы, целых десять лет прошло, но я до сих пор фоном ощущаю всю ту жуть, что здесь творилась.

– Ты в порядке, братан? – Соколов, всё это время искавший свой телефон, смотрит на меня с опаской.

– В полном, – забираю ключ и открываю дверь.

Выхожу на воздух. Вдыхаю поглубже запах жжёной резины, игнорируя осевшую в груди тяжесть весом с тонну.

– Слушай, а не дерьмовая идея жить здесь? – выбираясь из салона, интересуется Егор осторожно. – В смысле я вообще не представляю, как стрёмно тебе тут находиться. Может и правда стоило остановиться у нас? Мать была бы только рада. Мне кажется, для твоей поломанной психики…

– А не пойти ли тебе на хер, Сокол? – бросаю холодно, осадив его испепеляющим взглядом.

– Здрасьте, Андрей Владимирович, – палит он за мою спину.

Поворачиваюсь.

На ступеньках перед центральным входом стоят наши отцы.

– И где вы, молодёжь, весь вечер таскаетесь? Ужин пропустили, оболтусы.

– Да так, по городу туда-сюда катались, – докладывает патлатый, опуская вниз глаза.

– И как оно? – Соколов-старший пожимает мне руку в приветственном жесте.

– Отстой, – отвечаю я честно. – Дыра, каких поискать.

– О своей малой родине отзываешься, между прочим, – напоминает отец.

– Сдалась мне твоя родина…

Будто не знает, что по своей воле я никогда и ни за что сюда не вернулся бы. Как можно, будучи в здравом уме, променять Москву на это захолустье?

– В секции у Сабурова были уже?

– Да чему может научить меня этот дед? – фыркаю презрительно.