Дай мне месяц

Глава 1. Там где конец. Или начало....

Можно ли снова влюбиться в своего мужа? Или уже бывшего мужа? Что сделать ему для этого? А мне нужно что-то делать? Я с ужасом осознаю всю нашу ситуацию, вспоминая, почему же мы женились, сидя в этом неоднозначном месте. ЗАГС. Вроде бы радостное название, но только если ты идешь сюда глупой и юной девчонкой подавать заявление со своим любимым парнем. Но когда тебе почти тридцать и ты сидишь здесь, чтобы подать заявление о разводе с этим уже не парнем, а мужчиной, то как-то радость рассеивается в этих четырех буквах.

- Осипова?

Резко вскакиваю от упоминания уже почти не моей фамилии.

- А, да, это я.

- Пойдемте, - приглашает меня та же тётенька, что 7 лет назад так же приглашала меня, но более радостно. - Заполняйте бланк.

Кладет на стол возле меня пустой листок и ручку.

Я ответственно подошла к решению о разводе, но почему же тогда у меня сейчас дико бьется сердце и я вот-вот хочу выбежать расплакавшись из этого кабинета.

Осторожно выдохнув, я начала заполнять бланк, твердо ставя точку и убеждая себя, что все делаю правильно.

Иногда людям не суждено быть вместе. Да, мы определенно друг друга любили. Да, мы были счастливы. Примерно пару лет так точно. Ну а потом бытовуха и обычная жизненная рутина как-то постепенно убила всю романтику и поглотила в череде глупых взаимных претензий. И вот уже ты выбираешь не выходные с ним, а выходные на работе. А он выбирает вечер с друзьями, чтобы не возвращаться домой.

Оставляя все данные в этом прощальном листочке, я отмечаю возвращение своей фамилии.

Протягиваю бланк регистратору.

- С учетом общего имущества вам нужно подавать заявление в суд.

- А нет, не нужно, у нас нотариально заверенный брачный договор. Супруг претензий не имеет.

Регистраторша взглянула на меня поверх своих очков.

- Все ему остается, да? - сочувственно произнесла она.

Улыбнувшись, я отрицательно покачала головой. А что, кредит на общую машину на мне, ипотека тоже, претензий никаких, ведь издержки по выплате всего на мне в любом случае.

Хмыкнув, женщина забрала бланк.

- Ровно через 31 день приходите.

Ну вот и все. Я вышла из дома бракосочетания с острым чувством одиночества. Стоя около здания, я пыталась набрать полную грудь воздуха, получалось слабо.

В чем, собственно, суть конфликта, приведшего к разводу, явно будет непонятен моему уже почти бывшему мужу. Его вполне все устраивало в нашем общем сожительстве, кроме, пожалуй, одного пункта. Он хотел ребенка. А я... А я осознавала, что финансово к нему не готова, хоть и тоже хотела. Но рациональность брала вверх каждый раз, когда речь вновь и вновь заходила о ребенке.

«Я подала заявление, собери свои вещи, пожалуйста» — сообщение в телеграмме было прочитано моментально, и в ту же минуту телефон высвечивает «Любовь моя» и наша улыбающаяся фотка. Стоит явно уже его переименовать.

- Зай, - пауза, - что значит ты подала заявление? Подожди, пожалуйста, давай поговорим.

Прикрыв глаза, я слушала монолог о том, что это неправильно.

- Мы сто раз говорили, обсуждали без каких-либо изменений и подвижек. Пора менять ориентиры, Макс.

Он молчит, переваривая ситуацию в целом.

- Мы говорили про развод, но я не думал, что мы действительно до этого дойдем.

- Макс, в суете жизни мы оба перестали слушать, слышать и понимать друг друга. Ты не видишь никаких проблем, тебя все устраивает. Но я устала. Ты изменился. С тобой невозможно разговаривать, ты все время соревнуешься со мной по любым причинам: кто сильнее устал, кто умнее, кто сделал больше. Мы почти не разговариваем, мы не бываем вдвоем, мы стали просто соседями, иногда занимающимися сексом. Пора идти разными дорогами.

Опять молчание в трубке.

- Ты уверена, что ты этого хочешь?

- Макс, мы не разговариваем уже неделю, мы почти не пересекаемся, после очередной ссоры от тебя исходит ужасный холод и равнодушие. Мое окончательное решение о разводе пришло спустя эту неделю. Таким отстраненным ты никогда не был. Ты даже не пришел мириться. Ты просто сосуществовал в одном доме со мной и всё. По-моему, это говорит о многом. Я поняла, что любовь остыла и мы больше не можем так жить.

- Постой, ну давай мы все же поговорим, решим всё.

Я четко слышала тревогу в его голосе. И мое сердце рвалось. Я знала, всё знала. Я все еще люблю этого человека, все еще желаю быть с ним. Но когда тебе где-то становится не комфортно и неуютно, то нужно уходить. А я ощущаю себя с этим человеком сейчас очень одиноко, неприятно. Ко мне вновь вернулись все мои подростковые проблемы и переживания. И я вновь спонсирую своего психолога и табачные магазины. Решив для себя, что несчастной я могу быть и одна, приняла решение, что человека нужно убирать из моей жизни, глядишь, она и наладится.

В очередной раз вздохнув и выдохнув и прошептав себе:

- Давай, Ева, выключи эмоции, поплачем потом в одиночку.

Уже громче ответила Максу:

- Заявление я уже подала, через месяц разведут, давай как взрослые спокойно все подпишем и расход.

- Месяц, - тихо произнес он в трубку, - получается, у меня месяц, чтобы исправить всё.

Я опять вздохнула. Что он собирался исправлять, не знает даже он сам.

- Боже, - я прикрыла лицо ладонью, - пожалуйста, просто собери свои вещи, я вернусь вечером, хочу, чтобы тебя уже там не было.

С тяжелым сердцем я сбросила вызов. Стою я со спокойным каменным лицом, а внутри я мечусь как сумасшедшая. Часть меня просто кричит во Вселенную, чтобы мы все исправили, вновь влюбились в друг друга, заделали ребенка и жили как в сказке долго и счастливо. Но рациональная часть твердила, что я все сделала правильно. А есть еще маленький кусочек той самой упертой девчонки, которая адски хочет доказать, что это не просто запугивание словом «развод» в пылу ссоры, а уже конкретное действие и что эта девчонка справится и без него. В очередной раз глубоко вздохнув, я села в машину и поехала на работу. Я работаю пиар-менеджером в крупной компании, занимающейся продажей косметики. Наш офис большой и уютный, находится в самом центре города. Люди, работники, блогеры, инфлюэнсеры, наш муравейник всегда был забит до отказа. Спокойно вклиниваюсь в поток работы, не замечая, как быстро проходит день и солнце уже село за горизонт.

Глава 2. Гороскоп и чашка кофе.

Я сижу перед домом в машине целую вечность. Смотрю в дверь и не могу войти, совсем. Эмоциональные качели докачали меня до отказа. Выплакавшись подруге и взяв себя в руки, по дороге домой едва ловлю управление рулем пару раз. У меня нет плана покончить с собой, но мысль возникает. Как чертов подросток с расшалившимися гормонами. Бешу сама же себя. Я, вдохнув дым побольше и задержав дыхание, пускаю его по пути моих легких, затаилась. Какая вероятность, что он сейчас за дверью? Вдруг ждет с вином, цветами и моим любимым блюдом. Есть хочется жутко, но боль в желудке отрезвляет и заставляет ее любить, поэтому я и не ем. Боль в органах перетягивает на себя душевную боль, сохраняя аморфную уверенность в контроле над собой. Часть меня кричит, чтобы он был там, но я уверена, его там нет. Свет не горит, дом не подает никаких признаков жизни.

- Ев, добрый вечер, — подходит к окну машины сосед.

Выпустив остаток дыма, я глушу двигатель и собираюсь вести себя как взрослый человек.

- Приветик, Максим, — здороваюсь я с улыбкой.

Да-да, моего соседа зовут так же, как и почти бывшего мужа, у них даже фамилии похожи, один Осипов, а второй Осапин. Вот такая шутка жизни.

- Видел Макса, — сделал выразительную паузу, смотря прямо мне в глаза, — сказал, что разводитесь.

Его пес Балу пытается запрыгнуть от радости на меня. Глажу его по головке.

- Так бывает, Макс, не печалься, — подмигиваю я ему и разворачиваюсь к двери.

- Может, всё еще исправить? — философски изрекает он, смотря так проницательно на меня.

- Смысл идти к зубному, когда зуб уже вырван, — изрекаю я. — Хорошего вечера, Лене привет передавай.

- И тебе хорошего вечера.

Он проходит мимо меня в сторону, идя гулять с Балу, пес невероятно веселый от нашей встрече радостно прыгает около него.

Из-за трясущихся рук открыть дверь получается не с первого раза. В очередной раз вдыхая в себя дым.

Теперь никто тебе не запретит курить в доме, Ева, это явной плюс, усмехаюсь я.

Зайдя в дом, я ошарашено смотрю по сторонам. Я точно помню весь тот беспорядок, что остался после недельной холодной войны в этом доме. А сейчас… Посуда помыта, вещи убраны на свои места, мусор выброшен.

Класс, спасибо, Макс, это же нельзя было сделать не тогда, когда мы на этапе развода, в нашей обычной повседневной жизни. Падаю на пуфик, устало тру глаза. От этого шага внутри становится еще хуже. Я снова чувствую борьбу с самой собой. Замечаю на столе записку.

«Зай, прости меня.

Дома убрался, новый чай тебе заварил. На столе твой любимый вьетнам.

Вещи взял пока что не все. Дай мне месяц, я всё исправлю.

Люблю тебя. Твой М.»

И вроде бы это уже не должно меня трогать, но я глупо улыбаюсь, осматривая чистую кухню-гостиную.

Отказываться от даров я точно не буду, поэтому, приняв душ, сажусь за ужин, одновременно включаясь в работу. Из Питерского офиса к нам отослали руководителя для контролирования, как мы работаем с блогерами, поэтому я тщательно изучаю весь рабочий материал и, если что-то нужно, то правлю.

«Ева Вадимовна, добрый вечер. Извините за столь позднее сообщение, но мне нужны комментарии по концепции работы с блогером Янником, когда это возможно с вашей стороны?»

Жуя, закатываю глаза, а вот и он, легок на помине.

«Добрый вечер, Артем Валерьевич. В любое удобное время»

«Отлично, жду вас завтра в кофейне на первом этаже офиса за час до начала рабочего дня. Хорошего вечера»

Отвечаю взаимностью на вежливость и упорно работаю до самого момента, пока уже не валюсь с ног. Уйти в работу — лучшее решение, отвлекает.

Открыв глаза в 2:37, вижу сообщение от Макса. С любопытством его открываю:

«Я так не могу. Спокойной ночи, любимая. Я буду бороться»

Улыбаюсь, падаю на подушку и снова засыпаю.

Утром при полном параде, как будто в моей жизни вовсе и не происходит пиздец, я еду на работу. Время раннее, но пробки есть всегда.

- Водолеи, сегодня ваш день будет точно наполнен приятными эмоциями, не упустите их, — вещает из магнитолы голос радиоведущей.

- Да уж, они мне точно не помешают, — бормочу себе под нос я, пропуская очередного идиота.

Задумавшись, понимаю, что пропустила гороскоп для Макса, а ведь раньше никогда так не делала, слушая и его, и свой одинаково, примиряя наш день. Ну всё, слушай теперь только свой.

Немного припозднившись, вбегаю в кофейню и глазами ищу руководителя.

- Ох, простите, пожалуйста, сегодня пробки оказались длиннее, — пытаюсь отдышаться, отшучиваюсь я.

Артем Валерьевич молод и очень даже красив. Это наша первая встреча, и мы с минуту изучаем друг друга. Он темно-русый с голубыми глазами, с фигурой, явно поддерживающей в спортзале, по деловому взгляду можно понять, что он еще и умный, ну конечно, такая должность не терпит временные варианты тупиц.

Он осматривает меня как-то слишком пристально, улыбнувшись рукой, приглашает присесть напротив.

- Всё в порядке, Ева Вадимовна, я сам недавно пришел, — улыбаясь, сказал он. — Можно на «ты»? Мне комфортнее так работать, если честно, — по-мальчишески морщит нос, с чего я разрываюсь смехом. Видимо, напряжение, накопленное за эту неделю, нашло свой выход. Он тоже улыбается.

- У вас очень красивая улыбка и смех, у тебя, — поправляет он, вопросительно смотря на меня.

- Да, давайте на «ты», давай, — все еще запинаюсь за каждое слово.

Мы долго обсуждаем рабочие моменты, совершенно забыв о мире вокруг.

- Что ж, Ева, ты потрясающая.

Закончив, мы стояли у барной стойки и ждали кофе, чтобы подняться наверх в офис. В этот самый момент я замечаю, что перед нами возвышается фигура Макса. Он медленно поворачивается и сверкает глазами, полными ревности.

- Да, она такая, — бросает он, забирая свое кофе и уходя.

Ничего не успеваем ему ответить, да и что отвечать-то. Посылаю Артему извиняющуюся улыбку.

Глава 3. Что бы бежать, нужно сначала остановится...

Подъемник офисного здания гудел, как раздраженный шмель, медленно доставляя нас на восьмой этаж. Артем Валерьевич, или просто Артем, как мы теперь договорились друг друга называть, молчал. Его взгляд был устремлен на цифры над дверью, но я чувствовала, как в воздухе висит тяжелое, неловкое облако после слов Макса. Тот короткий, ядовитый комментарий — «Да, она такая» — прозвучал как приговор и как вызов одновременно.

— Не обращай внимания, — наконец произнес Артем, когда двери лифта разъехались. Его голос был спокойным, почти деловым, но в уголках глаз пряталась легкая тревога. — Люди в стрессе говорят всякое. Особенно… когда речь идет о бывших.

Я криво улыбнулась, стараясь, чтобы это выглядело как знак согласия, а не как гримаса боли.

— Бывших- задумчиво протянула я, - Мы еще не развелись, — поправила механически, хотя внутри все сжалось. Слово «бывший» звучало окончательно, как гвоздь в крышке гроба нашей жизни.

— Да, прости, — он слегка кивнул. — Просто… по опыту. Такие ситуации всегда заряжены эмоциями. Главное — не позволять им влиять на работу.

Легко сказать, — подумала я, делая глоток латте. Соленая карамель, обычно мое утешение, сегодня казалась приторной, почти тошнотворной. Вкус напомнил о Максе, о его привычке подсаливать мне кофе, потому что «так вкуснее». Глупая, ничтожная деталь, а сердце сжалось так, будто его сдавили в кулаке.

Рабочий день прошел в режиме автопилота. Я была идеальной: собрала команду, провела брифинг по Яннику, представила Артему всех ключевых сотрудников, ответила на десятки мелких вопросов. Моя улыбка была безупречна, голос — ровный, движения — точные. Я была машиной. Машиной, которая внутри скрипела от напряжения и вот-вот должна была дать сбой.

Артем, к моему удивлению, не был заносчивым контролером. Он задавал умные вопросы, слушал с искренним интересом, даже подкинул пару гениальных идей по продвижению. К обеду я почти забыла о его пристальном взгляде в кофейне и о Максе. Почти.

В перерыв я вышла на балкон, чтобы глотнуть воздуха и закурить. Город шумел внизу, а я стояла, опершись на перила, и смотрела вдаль. В кармане пиджака вибрировал телефон.

Я подозревала, что это. Макс. Он писал каждый день с тех пор, как ушел. Сначала извинения, потом воспоминания, потом обещания. Сегодня, судя по всему, будет что-то новое.

Я достала телефон.

Сообщение было коротким:

«Забыл тебе сказать. Твой цветок на подоконнике полил. Не дай ему погибнуть, он твой любимый.»

Черт. Он знал. Он знал, что этот маленький, упрямый кактус — моя слабость. Я купила его в день нашего переезда в этот дом.

«Пусть живет, как и мы», — сказал тогда Макс. И вот теперь он поливает его, когда сам ушел. А нас уже почти и нет. Это было жестоко. И невероятно нежно.

Я не ответила. Просто убрала телефон и затянулась дымом, пытаясь выжечь из легких эту сладкую, мучительную тоску.

К вечеру, когда офис опустел, Артем заглянул ко мне в кабинет.

— Ева, — начал он, прислонившись к дверному косяку. — Сегодня был… насыщенный день. Ты отлично справляешься. Но… — он сделал паузу, — я видел, как ты смотрела ему вслед утром. И как ты сжала кружку, когда он сказал то, что сказал. Ты не обязана со мной этим делиться, но… если тебе нужно просто выговориться, я умею молчать. Как профессионал.

Я посмотрела на него. Его голубые глаза не выражали жалости, только искреннюю, спокойную готовность слушать. Это было странно. Незнакомец, приехавший контролировать мою работу, предлагал мне плечо. И в этом не было подвоха, только человеческая доброта.

— Спасибо, Артем, — тихо сказала я. — Пока…-запнулась я, - пока я справляюсь. Сама.

Он кивнул, понимающе и без нажима.

— Хорошо. Тогда до завтра. И… — он улыбнулся своей мальчишеской улыбкой, — не забудь поесть. Ты сегодня только кофе пила.

Когда он ушел, я сидела в тишине и смотрела на экран компьютера, который давно потемнел. Его слова эхом отдавались в голове: «Ты не обязана…». Но я обязана. Обязана держаться. Обязана быть сильной. Обязана не рухнуть, потому что если я рухну, то кто поднимет меня? Макс? Он уже ушел. Я сама.

Домой я ехала позже обычного, надеясь, что Макса нигде не будет. Но, подъехав, увидела его машину. Сердце забилось быстрее. Я просидела в машине, как и вчера, собираясь с духом.

«Ты взрослая женщина, Ева. Ты можешь пройти мимо него. Ты можешь не обращать внимания.»

Я вышла, стараясь держать спину прямо. Ключи звенели в руке. Я уже собиралась открыть дверь, как она распахнулась изнутри.

Макс стоял на пороге. Он был в старом свитере, который я обожала, и держал в руках… мою любимую кружку с чаем.

— Привет, — сказал он тихо. Его глаза были красными, будто он плакал. — Я… я просто хотел убедиться, что ты поела. И… что ты дома.

Я молчала. Что сказать? «Спасибо, что поливаешь мой кактус»? «Спасибо, что убрал дом, прежде чем уйти»? «Спасибо, что ревнуешь, хотя сам ушел»?

— Я не буду заходить, — быстро добавил он, видя мою нерешительность. — Просто… держи. Чай еще горячий.

Он протянул мне кружку. Его пальцы на мгновение коснулись моих. От этого прикосновения по телу пробежала волна — теплая, опасная, знакомая.

— Макс… — начала я, но не знала, как закончить.

— Я знаю, — перебил он. — Я знаю, что ты злишься. Что ты не веришь. Что ты… не хочешь меня видеть. Но я сказал, что буду бороться. И я не шучу.

Он развернулся и пошел к своей машине. Я стояла с кружкой в руках, чувствуя, как тепло от нее растекается по ладоням, а по щекам — по щекам катятся горячие, предательские слезы.

Я вошла в дом. На кухне, как и вчера, было чисто. На столе лежала новая записка:

«Пей чай. Ложись спать пораньше. Я люблю тебя. Твой М.»

Я села на тот же пуфик, прижала кружку к груди и заплакала. Плакала долго, тихо, беззвучно. Плакала от злости, от усталости, от этой дурацкой, неуместной любви, которая никак не хотела умирать.