Дед Люмпаныч

Глава 1. Неожиданный гость

Тянулись летние каникулы после второго класса. Жара стояла неимоверная, и я болтался дома. Папа пропадал на работе, писал свои бесконечные романы, а мне оставалось только читать, играть в старенькую приставку и время от времени надоедать соседке бабе Клаве вопросами о её кошке Муське.

Сегодня я решил навестить Димку, моего друга, который жил на этаж ниже. Димка, конечно, тоже сидел дома, но вдвоём всегда веселее, чем одному. Я выскочил из квартиры и, напевая под нос какую-то песенку, направился к лифту.

Дверь лифта была открыта, и в нём стоял… старик. Но не такой старик, как дед Егор с первого этажа, который всегда угощал меня сушками. Этот старик был… другим. У него была длинная, абсолютно белая борода, которая доставала ему почти до колен. Одет он был в какой-то странный балахон, с длинными рукавами и вышивкой на груди. Что-то такое я видел только в книжках про рыцарей.

Я замер, как заяц перед удавом. Старик улыбнулся, и от этой улыбки его лицо стало ещё более странным, но не страшным.

— Здравствуй, мой юный друг, — проговорил он глубоким, бархатистым голосом, от которого у меня мурашки побежали по коже. — Ты, должно быть, Никита?

Откуда он знает моё имя?.. Я осторожно кивнул.

— Я Бруно Люмпанович, — представился старик. — Мне тысяча лет, и я многое повидал и пережил. Поверь мне, очень многое.

Тысяча лет? Ну и сказки! Я только хотел было сказать, что столько не живут, как он продолжил:

— Я прилетел сюда, чтобы поблагодарить твоего отца, Никиту Андреевича, за его чудесный роман о моём дедушке, Лучьяне Смолозе. Хотя этот роман пока не опубликован, сведения о нём уже есть в Соларнете и Юпинете. Надо же, кто-то решился написать про всю жизнь моего деда!

Я даже вздрогнул и стал протирать глаза, не веря, что это происходит наяву.

— Он был великим человеком, — продолжал Бруно Люмпанович. — Путешественник, учёный, политик… Лучьян Смолоз оставил след в истории, и твой отец сумел невероятно точно и живо рассказать о нём. Я очень ему благодарен.

Мне почему-то стало не по себе. Тысячелетний старик, говорящий о моём отце и его романе… Это всё было слишком странно, чтобы быть правдой. Но в то же время… его глаза. В них было столько… мудрости? грусти? Я не мог точно определить.

— Твой отец обладает даром, Никита, — сказал Бруно Люмпанович, глядя мне прямо в глаза. — Даром рассказывать истории, которые оживают. Береги его и поддерживай.

— Папы сейчас нет дома, — ответил я, чувствуя, как щёки горят от любопытства. — Он на работе. Но… вы можете зайти к нам. Подождёте его?

Бруно Люмпанович задумался, поглаживая свою бороду.

— Что ж, почему бы и нет? Я давно не пил хорошего чая. К тому же мне интересно послушать истории о твоей жизни. Ты ведь тоже наверняка переживаешь интересные приключения, хоть и не тысячу лет.

Я радостно распахнул дверь нашей квартиры.

— Проходите, пожалуйста! У нас есть печенье и мороженое!

Бруно Люмпанович вошёл, оглядываясь с интересом. Он рассмотрел фотографии на холодильнике, книжные полки, даже мой Lego-замок, который я не успел достроить. Он двигался плавно и тихо, словно призрак.

Я поставил чайник и достал из стола вазочку с печеньем. И, пока чай заваривался, спросил:

— А каким был ваш дедушка — Лучьян Смолоз?

Бруно Люмпанович улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк воспоминаний.

— О, дедушка был удивительным! Он путешествовал в другие звёздные системы, изучал языки, изобретал невероятные вещи… Он был настоящим героем!

Я слушал его рассказы затаив дыхание. Про жизнь на Юпитере, про алгольцев, про таинственную планету Нибиру и далёкие звёздные системы. Мне казалось, что я сам путешествую вместе с Лучьяном Смолозом, рискуя жизнью и совершая невероятные открытия...

Глава 2. Кто такой Люмпаныч?

Я приготовил чай для старика. И нашёл в холодильнике несколько пирожных, разложил их на тарелке. Дед с аппетитом поглощал их, крошки прилипали к его великолепной бороде. Он сделал глоток чая, взгляд его был отсутствующим.

— Никита, я давно собирался навестить вас... Видишь ли, в своё время я был важной персоной. Вообще-то я был заместителем директора Института Волшебников Солнечной системы.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— Института… чего?

Он издал сухой, потрескивающий звук.

— Да, да. Мой отец, Люмпан Лучьянович, был там директором. Величайший волшебник, которого когда-либо знала Солнечная система, уверяю тебя! Мы регулировали магические дела, обеспечивали бесперебойный поток космической энергии, предотвращали межпланетные разборки… Скажу я тебе, это большая ответственность.

Он вздохнул, и в его голосе послышались нотки грусти.

— А потом, в 1964 году по вашему летоисчислению, всё это закончилось. Нас отправили в отставку, сдали в архив. Можешь представить? Двое из самых могущественных волшебников, которых окружают пыльные фолианты и забытые заклинания!

У меня это с трудом укладывалось в голове. Этот старик, потягивающий чай, когда-то был космическим магом-бюрократом?..

Какое-то время мы сидели молча, тишину нарушало лишь звяканье его ложечки о чашку. Затем я вспомнил кое-что, что тяготило меня даже больше, чем сражения с ордами инопланетян в «Космических крестоносцах».

— Бруно Люмпанович, — выпалил я, — у меня огромная проблема! Друг моего папы, дядя Паша, женится через месяц, и я совершенно не представляю, что подарить ему и его невесте!

Глаза Люмпаныча снова заблестели, на этот раз ярче.

— Подарок, говоришь? Свадебный подарок? Хммм... Это увлекательная задача!

Он задумчиво погладил бороду.

— Видишь ли, Никита, дарение подарков — это искусство. По-настоящему значимый подарок должен отражать суть отношений, надежды на будущее... Ну, ты понял идею!

Я уставился на него, чувствуя себя ещё более потерянным, чем раньше.

— Не волнуйся, мой мальчик! — успокоил он меня. — Дед Люмпаныч здесь, чтобы помочь! После столетий управления космическими энергиями и общения с самыми темпераментными жителями звёздных систем простой свадебный подарок — это детская забава!

И он с гордостью выпятил грудь.

— Моё воображение, Никита, — это безграничная игровая площадка для возможностей!

И вот тогда мне стало по-настоящему интересно. Люмпаныч провёл следующий час, расхаживая по гостиной и бормоча себе под нос что-то о зачарованных столовых приборах, чайных чашках, которые сами размешиваются, и миниатюрных садах, в которых растут съедобные цветы. Он рисовал диаграммы на салфетках, нацарапывал формулы на обратной стороне рекламных листовок пиццы и время от времени разражался приступами хриплого смеха, бормотал непонятные заклинания, наверное, на каком-то из юпитерианских языков...

— Лючи форлосско фарла! — воскликнул наконец он. — Я придумал!

Глава 3. Люмпаныч выбирает подарок на свадьбу

Он порылся в своей сумочке и вытащил маленький пульсирующий шарик.

— Дерево бонсай, которое само поливается! Посадите его, и оно будет цвести вечно, символизируя вечную любовь счастливой пары!

— Где посадить? — спросил я. — У Паши даже дачи нет, он в городе живёт.

Люмпаныч невозмутимо пожал плечами.

— Ну хорошо. Как насчёт… поющего чайника? Он будет петь народные серенады, заваривая утренний чай!

Старик достал из сумки заварочный чайник, украшенный крошечными щебечущими птичками.

— У Паши нет слуха, — терпеливо объяснил я. — Однажды он распугал людей, исполнив в караоке «Богемскую рапсодию».

Волшебник театрально вздохнул.

— Какие взыскательные вкусы! Хм... Пара волшебных носков, которые всегда слегка пахнут свежеиспечённым хлебом? Это отличное начало разговора!

Я ущипнул себя за переносицу.

— У Паши аллергия на глютен.

Люмпаныч раздражённо всплеснул руками.

— Ты меня обижаешь, темноокий отрок! Мои подарки не имеют себе равных! Может быть, коллекция неразбрасывающегося белья? Это всегда практично!

— Паша неряха, — смущённо признался я. — Он предпочитает, чтобы его одежда была стратегически разбросана для максимального удобства.

Дед рухнул на стул.

— Это безнадёжно! Я предложил все свои лучшие магические подарки, и ни один из них не подошёл вам! Зефелю ун мо! Лючи форлосско фарла! Но есть ещё один дар, он находится далеко отсюда...

— Что за дар? — спросил я.

— Это ковёр, сотканный из нитей лунного и звёздного света, который, как говорят, приносит своему владельцу и его семье несравненную радость и гармонию. Но он находится в Баку, далеко-далеко отсюда. В самом сердце Старого города, тщательно охраняемого…

— В Баку? — переспросил я. — Но это так далеко...

Люмпаныч усмехнулся:

— Действительно. Но не бойся, юный друг! Потому что у меня есть транспорт! Великолепный, хотя и немного непредсказуемый, летающий гамак!

Он вытянул из сумки ярко раскрашенный красно-оранжевый гамак.

— Он может разогнаться быстрее любого дракона!

Я уставился на гамак, недоумевая и тревожась.

Люмпаныч ухмыльнулся, и в его глазах заиграли озорные огоньки.

— Точно! Подарок того стоит, а путешествие… Что ж, путешествие станет приключением, достойным свадьбы Паши!

Этот безумный старик всерьёз приготовился к своему неожиданному путешествию в Баку. Он знал, что молодожёнам понравится этот ковер, символ мира и радости. Но я не мог так улететь, не предупредив своих, и решил дождаться папу...

Глава 4. Неудачный разговор с папой

Хлопок входной двери был похож на выстрел стартового пистолета.

— Папа дома! — крикнул я. И выбежал в коридор.

Мы поздоровались, папа взъерошил мне волосы.

— Привет, чемпион! Что за шум? Ты наконец-то покорил королевство Lego?

— Лучше! — сказал я, хватая его за руку и увлекая в гостиную. — Папа, я хочу тебя кое с кем познакомить! Это Люмпаныч.

Люмпаныч, примостившийся на краешке дивана, как старый мудрый гном, медленно поднялся. Его глаза, в морщинках от тысячи улыбок, сверкали. Он слегка поклонился.

— Здравствуйте, очень приятно, молодой человек. Никита рассказывал мне о вас.

Брови папы поползли вверх. Он вежливо, но определённо подозрительно кивнул Люмпанычу.

— Добрый вечер, взаимно. С кем имею честь говорить?

— Это друг, — прощебетал я, прежде чем Люмпаныч успел ответить. — Очень… полезный друг! Мы планировали сюрприз на свадьбу дяди Паши!

Выражение лица папы слегка смягчилось.

— И какой потрясающий сюрприз вы ему приготовили?

— Мы собираемся подарить ему самый потрясающий ковёр в мире! Он в Баку!

На секунду лицо папы стало непроницаемым.

— В Баку? Люмпаныч собирается туда?

— Мы вместе собираемся! — ответил я, мой голос дрожал от волнения. — Это не просто ковёр. Это... ну, он заставляет человека чувствовать себя счастливым и умиротворённым, даже когда тот испытывает стресс. И Люмпаныч знает, где его найти. Мы хотим полететь туда на его летающем гамаке!

Я театральным жестом указал на замысловато сплетённый гамак, подвешенный в воздухе между книжной полкой и окном. Он мерцал слабым внутренним светом.

Папа уставился на гамак, потом снова на Люмпаныча, потом опять на меня. У него был такой вид, словно он пытался решить, кого ему следует вызвать: врача или полицию.

— Летающий гамак, Никита? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. — Ты уверен, что не объелся конфет?

— Он настоящий, папа! Люмпаныч показал его мне! Нам только нужно взять коврик, и дядя Паша будет так счастлив!

Люмпаныч засмеялся так тепло, успокаивающе...

— Мальчик говорит правду. В Баку нас ждёт «ковёр счастья». Путешествие в гамаке — это... необычно и, безусловно, незабываемо.

Папа стиснул зубы.

— Ни в коем случае, Никита. Ты не полетишь в Баку на... волшебном гамаке. Об этом не может быть и речи.

— Но, папа! — запротестовал я.

— Никаких «но», — сказал он твёрдым голосом. — Если этот ковер такой замечательный, я куплю его дяде Паше. Мы полетим в Баку… но на самолёте. В выходной день. Или закажем его доставку сюда.

Моё лицо просияло, хотя всё шло не совсем по плану. В Баку! С папой!.. Но затем в моей голове промелькнуло беспокойство.

— А как же работа, папа? Мы успеем обернуться за выходные?

— Если ты полетишь туда, то только со мной, — настаивал он, не сводя глаз с Люмпаныча.

Старик вежливо извинился.

И папа уложил меня в постель. Он поцеловал меня в лоб, но в глазах его была тревога.

— Никита, — тихо сказал он, — этот Люмпаныч… он кажется хорошим человеком, но ты должен быть осторожным с чужими людьми, не все взрослые желают детям добра... Пообещай мне, что никуда не пойдёшь с ним, не предупредив предварительно меня.

Я пообещал, хотя в глубине души чувствовал, что предаю Люмпаныча. Но я понимал беспокойство папы. Он просто хотел защитить меня. И всё же мысль о том, что мне не придётся слетать на волшебном гамаке, была болезненной.

Засыпая, я слышал, как папа ходит взад-вперёд по гостиной. Вероятно, он пытался придумать, как уберечь меня от летающих гамаков, волшебных ковров и, может быть, всего лишь может быть, от самого эксцентричного и самого доброго старого волшебника, которого я когда-либо встречал. Я закрыл глаза и погрузился в мысли о случившемся сегодня и о папе, который изо всех сил старался понять мир, оказавшийся чуточку более волшебным, чем он себе представлял.

Люмпанычу досталась комната для гостей, но я знал, что он не спит. Ритмичный скрип половиц продолжался целый час. Я пытался не обращать на это внимания, но в голове у меня всё гудело.

Я знал, что Люмпаныч там, вероятно, размышляет о тайнах Вселенной, в то время как я раздумываю о том, как убедить папу разрешить мне слетать в Баку на волшебном гамаке...

Глава 5. Люмпаныч похищает меня

Наступило утро, все проснулись, и папа стал собираться на работу.

— Бруно Люмпанович, — сказал он, — сегодня я возьму Никиту с собой на работу. Отдыхайте здесь. Тут есть еда, много чая и... книг.

Люмпаныч издал сухой, шуршащий звук.

— Ничего, я найду, чем развлечься, — произнёс он. — Я подумал, что мог бы посетить это заведение в «Метрополисе», о котором так много слышал. Чтобы понаблюдать за современным рынком, как вы понимаете.

— «Метрополис»!

Папа слегка поперхнулся кофе.

«Метрополис» был крупным торговым центром, в котором легко было заблудиться. Мой отец действительно не хотел оставлять Люмпаныча без присмотра в таком месте.

Я знал, о чём думал папа. Он боялся, что Люмпаныч случайно превратит фонтан в гигантский чайник или, что ещё хуже, «присвоит» то, что не следовало. Пока мы шли к машине, он всё время поглядывал на старика, словно ожидая, что тот исчезнет в клубах дыма.

Пока мы садились в машину, я пытался скрыть своё разочарование. Торчать в папином офисе было так же увлекательно, как наблюдать за высыханием краски.

Там, как обычно, царила симфония щелчков клавиатуры и калькулятора и приглушённых телефонных звонков. Я сидел на кухне за столом и играл на ноутбуке в «ГТА». Прабабушка Марина запретила мне эту игру, но я всё равно играл, когда она не видела.

День тянулся медленно. Игра была уже вдоль и поперёк изучена. Я выглянул в кабинет: папа сосредоточенно щёлкал по клавиатуре. Я незаметно вышел в коридор, спустился по лестнице и оказался во дворе.

Охранник скучал возле входа во двор. Вокруг была тишина...

И вдруг кто-то опустился рядом со мной на землю, чуть не сбив меня. Это был Люмпаныч на своём гамаке!

— Йосско на лапито! — воскликнул он. — Ну что, мой юный друг, может быть, полетаем над Москвой?

У меня просто дух захватило. Так хотелось отправиться в полёт на этом гамаке! Но что скажет папа? Надо его предупредить...

— Садись ко мне, мы только полетаем над городом и вернёмся! — крикнул Люмпаныч.

И не успел я опомниться, как он подхватил меня, усадил на гамак рядом с собой и мы взмыли вверх...

Глава 6. Летим над Москвой

Ветер трепал мои волосы, принося с собой запах выхлопных газов и цветущих лип. Это было головокружительное сочетание, как и всё остальное в этой ситуации. Внизу раскинулась Москва, похожая на гигантскую замысловатую карту, гобелен из серого бетона и изумрудной зелени. А я парил над всем этим в нелепом полосатом гамаке с тысячелетним дедом, от которого слабо пахло нафталином и трубочным табаком.

Я вцепился в край летающего гамака вместе с Люмпанычем, наблюдая, как знакомые достопримечательности моего города уменьшаются под нами. Узкие улочки, высокие жилые дома, широкие, оживлённые проспекты — все они проносились внизу, игрушечные и нереальные. В зелёных парках, похожих на лоскутки бархата, можно было мельком увидеть играющих детей и пары, прогуливающиеся рука об руку.

Москва-река, мерцающая серебряная лента, змеилась по городу. Затем в поле зрения появился величественный Кремль, его красные стены гордо возвышались на фоне лазурного неба. Во дворе журфака, где раньше учился папа, было многолюдно — ведь там шла сессия! Золотые купола храма Христа Спасителя сверкали в лучах послеполуденного солнца. Мы пронеслись мимо всего этого в вихре красок и ощущений.

За пределами исторического центра город снова начал преображаться. Величественные сталинские здания, памятники ушедшей эпохе, уступили место бедным хрущёвским домам и более современным, хотя и таким же безвкусным жилым комплексам.

В стороне высились небоскрёбы делового центра «Москва-Сити». Мы пролетели так близко к Шаболовской башне, что я почти мог коснуться рукой её замысловатой металлической конструкции.

Я почувствовал, как у меня в животе сжимается комок беспокойства.

— Люмпаныч, — позвал я, мой голос был едва слышен из-за воя ветра. — Куда мы летим?

Он затянулся трубкой, выпустив облако сладко пахнущего дыма.

— В Баку, Никита! Город ветров ждёт!

Баку! Это было за много километров отсюда! Мой желудок сжался.

— В Баку? — запротестовал я срывающимся голосом. — Но... но папа будет волноваться! Я ушёл с его работы!

Люмпаныч пренебрежительно махнул рукой.

— Время — это река, мальчик. В разных местах оно течёт по-разному. Твой папа даже не заметит, что тебя не было. Кроме того, — добавил он с озорным блеском в глазах, — нас ждут приключения!

Но я думал не о приключениях. Я думал о папе, о том, как он повсюду ищет меня...

— Люмпаныч, пожалуйста, — умолял я, хватая его за руку. — Мы должны вернуться. Папа будет сильно волноваться!

Он только усмехнулся, упрямо попыхивая трубкой.

— Немного беспокойства ещё никому не повредило. Видишь ли, это закаляет характер.

МКАД, Московская внешняя кольцевая автодорога, промелькнула под нами. И тут я в панике понял, что мы оставляем Москву позади. Знакомый пейзаж из бетона и стали начал расплываться, сменяясь бескрайними полями и лесами.

И я обнаружил, что оставил свой мобильный телефон у папы в кабинете! Даже позвонить ему не смогу! Я стал кричать об этом Люмпанычу, но он из-за сильного ветра не слышал меня.

Мы вылетели за пределы города, за пределы известного. Люмпаныч, погружённый в свой собственный мир древних воспоминаний и бесконечных приключений, казалось, не замечал моего растущего беспокойства.

Я крепче вцепился в край гамака, ветер щипал мне глаза. Наверное, нас ждали приключения, о каких пишут в книгах. Но я думал только о папе и его тревоге. Волшебство летающего гамака внезапно стало ощущаться как тяжёлый груз, уносящий меня всё дальше и дальше от мира, который я знал и любил...

Глава 7. В пути на юг

Гамак парил над землёй, словно пушинка на ветру, а внизу проплывали пёстрые лоскутки полей и тёмные шапки лесов. Ветер свистел в ушах, а Люмпаныч, склонившись надо мной, что-то невнятно бормотал. Сначала шёпотом, потом громче, как настоящее заклинание.

И тут началось волшебство. Прямо из воздуха, словно из невидимой печи, появились тарелки с дымящейся картошкой, румяные пироги с капустой, ароматные пирожки с яблоками. Глаза разбегались от еды! Я, конечно, не отказался. Мы с Люмпанычем устроили настоящий пир прямо в воздухе, жуя пироги так, что крошки летели вниз, в поля.

— Вкуснотища! — воскликнул я, откусывая огромный кусок пирога с капустой.

Люмпаныч только улыбнулся и продолжил бормотать заклинания. После пирогов появился самовар, из которого он налил мне и себе душистого травяного чая. Мы долго сидели, пили чай и смотрели, как солнце медленно клонится к горизонту, окрашивая облака в багряные и золотые оттенки.

А потом Люмпаныч начал рассказывать о себе.

— Знаешь, Никита, — проговорил он, глядя мне прямо в глаза, — я не человек. Я — дух. Умер несколько веков назад. После смерти меня отправили к другим духам, тем, что управляют Институтом Волшебников Солнечной системы.

Я слушал затаив дыхание. Всё это звучало невероятно, но… волшебный гамак, пироги из воздуха, говорящий дух… всё вокруг кричало о том, что это может быть правдой.

Потом Люмпаныч заговорил о своём деде, Лучьяне. О его великих свершениях. О том, как он осваивал космос вместе с юпитерианами и сатурнианами, о страшной космической войне с алгольцами — великанами-захватчиками, которые хотели поработить Солнечную систему. Он рассказывал о путешествиях дедушки к другим звёздам, о его невероятных открытиях, о его мудрости и о том, как он стал президентом Солнечной системы.

Рассказы Люмпаныча были такими захватывающими, что я и не заметил, как сон сморил меня. Последнее, что я помню, — это как мягкий плед укрыл меня и как Люмпаныч, глядя вниз на проносящиеся под нами пейзажи, вздыхал, словно нёс на своих плечах груз столетий...

Глава 8. В гостях у любимой прабабушки

Ветер свистел у меня в ушах, прохладный вечерний бриз, пахнущий влажной землёй и далёкими стогами сена. Мир под нами был похож на лоскутное одеяло, сшитое из квадратиков тёмных полей и ленты серебристой реки.

— Мы почти на месте, Никита! — крикнул Люмпаныч, перекрывая шум ветра, его белая борода развевалась вокруг лица, словно ледяной нимб. — Держись крепче, эта посадка может быть немного... резкой.

Мы приземлились на огороде моей прабабушки, в воздухе витал густой аромат роз и ночного жасмина. Люмпаныч выпрыгнул из гамака с удивительной ловкостью, за ним вылез и я.

Тёплое свечение исходило из кухонного окна прабабушкиного дома. С лёгкостью вздохнув, я повёл Люмпаныча к знакомому, успокаивающему свету.

Прабабушка чуть не уронила чашку с чаем, когда увидела нас, стоящих в дверях.

— Никита, это ты? Кто с тобой?

Мы с ней обнялись, я познакомил прабабушку и волшебника, представил его как друга семьи.

Люмпаныч поклонился:

— Очень приятно познакомиться с вами, дорогая бабушка! Никита мне очень много хорошего рассказывал о вас!

...И вскоре мы уже сидели за её столом и уплетали дымящиеся щи, а за ними последовала маслянистая гречневая каша с котлетой.

Я объяснил нашу миссию — мы направлялись в Баку, чтобы купить свадебный подарок для друга Паши. Моя прабабушка терпеливо слушала, время от времени кивая и наполняя наши чашки дымящимся ароматным травяным чаем. Но я знал, что она беспокоится за меня.

Люмпаныч, жующий сухарик, обмакнутый в чай, энергично сказал:

— Уверяю вас, бабушка, Никита в надёжных руках.

Тёплая еда и уютная атмосфера прабабушкиной кухни вскоре убаюкали нас. Люмпанычу предоставили гостевой диван в зале, а я свернулся калачиком на кровати в спальне, накрывшись пледом.

***

Первые лучи рассвета только начинали окрашивать небо в бледно-розовый цвет, когда Люмпаныч осторожно разбудил меня. Нам нужно было улетать, пока всё село не проснулось и не начало задавать слишком много вопросов о летающем гамаке и волшебном старике.

Перед уходом я быстро набросал записку для прабабушки. И положил её на кухонный стол.

«Бабулечка, спасибо тебе за тёплый приём и вкусную еду! Нам пришлось улететь пораньше. Я обещаю, что скоро вернусь и останусь подольше.

С любовью, Никита».