Деда Мороза заказывали?

1.1

- Все мужики – козлы! 

Именно с таким лозунгом в руки Маше Кукушкиной был вручён бумажный пакет, в котором что-то звякнуло. 

- Опять Слава? – поинтересовалась Маша у воинственно настроенной Кати.

- Ну, а кто ещё? Я пока себе любовника не завела. Оль, заноси!

С такого «содержательного» во всех смыслах диалога начался для Марии Кукушкиной предновогодний вечер 2012 года. А ведь она почти поверила в то, что отпразднует Новый Год тихо, мирно, в компании двух самых преданных ей мужчин: Льва Голицына и Оливье. Не то, чтобы она была не рада видеть подруг, но с тех пор, как ей позвонила Катерина и сообщила, что они с Олей выезжают, Кукушкину не покидало ощущение, что эта ночь закончится чем-то из ряда вон выходящим. Например, они окажутся в какой-нибудь переделке. Или отправятся среди ночи на поиски сокровищ. Когда вместе собирались Оля, Катя и Маша, возможным становилось всё. 

- О, Господи! Куда вы столько приволокли? – изумилась Кукушкина, наблюдая за тем, как Катя, отодвинувшая её с прохода, подхватывает с пола один конец коробки и начинает задом двигаться внутрь Машиной квартиры. С другого конца коробку послушно тащила Оля. 

- Мы тут у тебя дня на три. Пока Славик не поймёт, что жена - это самое дорогое, что может быть в его жизни! – безапелляционно заявила Катя, скинувшая шубку и принимающаяся деловито доставать из коробки деликатесы и спиртное. – Нет, ну ты подумай! Второй год подряд он на сутках! Прямо в новогоднюю ночь!

По правде говоря, Маша прекрасно понимала Славу, майора МЧС, человека абсолютно подневольного в том, что касалось праздников, которые он был вынужден проводить на работе. Но перечить Катерине, во избежание ненужной перепалки, не спешила. К тому же, ей было чем заняться: она с ужасом смотрела на батарею бутылок и гору всяческой снеди, которая образовалась на кухонном столе.

- А у меня Оливье есть, - пробормотала Маша, поправляя очки на носу.

- Тащи! – вынесла вердикт салату Катя, с невозмутимым видом вскрывая банку икры. – На закусь всё сгодится.

- Ой, Моро-о-о-з, Моро-о-о-з! Не морозь меня-я-я-я! 

Катя, Маша и Оля, отдавшие должное Оливье, бутербродам с икрой и, главное, Льву Голицыну, компанию которому составил Наполеон, затянули привычную и даже банальную песню, глядя на то, как Петросян в очередной раз шутит с экрана телевизора, а зал, целиком и полностью состоящий из Басковых и прочих Меладзе, как по команде смеётся. 

- Слушайте, а Славка у меня хороший, - призналась Катя, на которую, очевидно, подействовала изнутри гремучая смесь коньяка с шампанским. – Хороший, да. И посуду моет сам, и готовит неплохо. 

- Да он у тебя вообще чудо! – вступилась за честь майора Оля. – Не понимаю, чего ты на него взъелась. 

- Вот потому и чудо, что эпизодически я ему напоминаю о том, что все мужики козлы, - отрезала Катя, полируя только что съеденный бутерброд коньяком. – Мужики же как? Они же хорошего отношения к себе не понимают. Ты, Маша, слушай, - переключила своё внимание Катерина на незамужнюю подругу. – Расслабляться мужику не давай. Как только сделаешь это – всё! Пиши пропало. Значит, пару недель ему там и ужин, и обед, и секс по расписанию, а как начал гундеть – бац! Напоминай, кто в доме хозяин. Правда, в этом случае главное не перегнуть, - наморщила нос Катерина. – А то всякое может быть.

Это самое «всякое может быть» случалось с Катей регулярно. В такие моменты она собирала сумку, звонила Маше, по дороге заезжала в магазин за коньяком, а после плакалась Кукушкиной в жилетку. Дня два. Иногда даже три. Но редко. В основном, возвращалась обратно к своему майору, в котором души не чаяла, хоть иногда и была с ним чересчур строга. А Маша...

Маша завидовала Катерине белой завистью. Ей было уже тридцать два года. Но чувствовала себя Кукушкина на все сорок. В личной жизни у неё был полный штиль, и Маша начинала сомневаться в том, что вообще когда-нибудь ей удастся построить семью, родить детей, жить с мужем душа в душу, периодически осознавая тот факт, что всё же все мужики – козлы. И ведь внешностью её природа не обделила: и красивая, и волосы длинные, до талии, и глазища огромные, тёмно-зелёного цвета. Ну, очки, ну, чуть полновата... Подумаешь! В целом ведь красивая и приятная дев... женщина. Ещё может и коня на скаку, и замуж, и детей родить. Ан нет. Не является что-то в её жизнь принц на белом Мерседесе. 

- Машунь, слушай, что мы всё о себе, да о себе? Ты лучше расскажи, как у тебя дела? Что нового стряслось? Может, кто у тебя завёлся? – Катерина повернулась к Кукушкиной, отставила в сторону бокал с недопитым Наполеоном и приготовилась слушать Машу. 

А Маша... вдруг поняла, что ей совершенно нечего рассказать подругам. Унылая работа менеджером по логистике, одиночество квартиры, день сурка... И ничего в этом существовании не меняется изо дня в день.

- Да как-то... Нового нет ничего, - равнодушно пожала она плечами, вновь поправляя очки. – Те же, там же. Работа-дом, дом-работа... Разве что…

Она призадумалась, закусив губу, и Катя с Олей даже подались к ней, ожидая продолжение истории. Ну, вот как скажешь им, что ничего такого в твоей жизни не происходит? Даже мало-мальски завалящего майора, который не приходит в новогоднюю ночь домой, там днём с огнём не сыщешь. 

- Разве что? – напомнила ей Катерина, чуть склонив голову набок.

- Разве что в Балалайкино у соседа моего в недострое привидение завелось! – выдала Маша ошеломляющую новость, смотря на подруг, которые переглянулись, будто сомневались в Машином здравом уме.

- Как это? Привидение завелось? Есть какие-то факты? – наконец, уточнила Оля.

- Конечно, есть! Знаете, как оно там ночами воет? Вообще никому спать не даёт. Говорят, вроде как бомж какой-то в этот самый недострой залез и там помер. И вот теперь того. Воет.

1.2

Этого Маша и боялась. Словно зная, что нежданное собрание подруг аккурат под Новый год приведёт к чему-то подобному. Не то, что она была лишена авантюризма, но... В два часа ночи, изрядно подвыпившие, когда все приличные люди сидят по своим домам... Они явно не доедут не то, что до Балалайкино, в таком состоянии даже на лифте приехать на первый этаж – это уже подвиг. 

-  Кать, хорошая шутка, - улыбнулась Маша, с тревогой наблюдая за тем, как подруги начинают укладывать в пакеты снедь и бутылки. – Только это... Даже если бы это не шутка была, вряд ли вы найдёте кого-то, кто вас в Балалайкино сейчас отвезёт.

Надежда на то, что это взаправду шутка, таяла с каждой упаковкой салями и тарелкой с бутербродами, исчезающими в пакетах. 

- Да ну тебя, - философски пожала Катя плечами. – Таксисты в любую ночь готовы подзаработать. С этим проблем не будет. Другое дело, не замёрзнуть бы там, в доме, когда заночуем. Обогреватель у тебя в Балалайкино есть?

- Есть.

- Ну, вот и отлично. Тащи, говорю, обратно коробку. Отряд охотников за привидениями почти экипирован!

Такси и вправду приехало на удивление быстро. Молодой парень даже помог девушкам снести к машине бодро звякающую при каждом сделанном шаге коробку, изобилуя шутками и переглядываясь с Олей. А вот Маше было совсем не до шуток и не до веселья, - её не покидало ощущение, что вся эта эскапада ничем хорошим не закончится.

На задворках сознания даже мелькнула трусливая мысль смыться обратно в квартиру, пока на неё никто не обращает внимания, но мысль эта была тут же отброшена как неподобающая.

- Ну, Кукушкина, поехали! За-пе-вай! – скомандовала Катерина, усевшаяся сзади рядом с Машей, и по салону старенькой Деу Нексия разлился нестройный хор голосов, вплетающийся в шансон, звучащий из динамиков.

Кукушкиной снилось Чёрное море. Ласковое и тёплое, пропитанное ароматами солнца, нагретой за день воды, горячей кукурузы, что продавали в одном из кафе, и с разносящимися по берегу аккордами про то, как «девочка-пай рядом живёт и хулиган». Потом эта картинка сменилась другой, менее приятной. Душный офис, привычно-лаконичные стены которого давили на Машу со всех сторон. Она проработала здесь уже четыре года логистом по перевозкам, и почти каждый день провела в неравной борьбе с противным сотрудником Костей за то, чтобы он давал ей возможность или открыть окно, или включить кондиционер. Духота напирала, рождала желание вскочить с места и помчаться посреди рабочего дня из офиса, чтобы только не упасть в обморок от ужасающего ощущения, будто в мире почти закончился кислород, и теперь его хватит от силы на пару вдохов. Рука Маши тянется к сотовому, моргающий экран которого оповещает о входящем вызове, она вот-вот упадёт в обморок, но ей нужно ответить на этот звонок...

- Деда Мороза заказывали? – раздаётся в динамике приятный мужской баритон, в который вклинивается менее приятный голос Катерины.

- Кукушкина! Марусь! Ну, вылезай уже, хватит дрыхнуть, рано ещё.

Маша встрепенулась, открывая глаза и не сразу понимая, где она находится. Ага! Вот этот странный для машины запах варёной кукурузы, и про девочку-пай тоже поют. И в колени упирается переднее сидение, на котором рядом с таксистом сидит и флиртует себе как ни в чём не бывало Оля Павлова. 

- А где Дед Мороз? – выдохнула Маша, понимая, что этот вопрос отчего-то сейчас волнует её больше всех остальных. 

- Где-где? В рифме, - отрезала Катя. – Напились уже все Деды Морозы и спят под ёлками, укутавшись в бороды. Четыре утра почти, пошли уже до дома твоего дойдём, доотмечаем Новый год и спать ляжем. 

Катерина поёжилась, очевидно, более-менее протрезвев, судя по довольно здравым мыслям, которые начала высказывать. Но предложений вернуться не поступило, и Маша, как ни странно, была этому только рада. Её вдруг охватило предчувствие чего-то чудесного, что вот-вот непременно с ней произойдёт. Выйдя из такси, она обошла машину, деловито открыла багажник и принялась вытаскивать коробку с едой. 

- Кукушкина, может, это... Ну его, это привидение? – зевнув, поинтересовалась Катя, подходя к подруге и наблюдая за тем, как та безуспешно пытается вытащить «багаж». – Вернёмся обратно, да фиг с ними, с призраками.

- Ну, уже нет! – Маша бросила свои бесплодные попытки, поправила очки и зашагала в сторону небольшого кирпичного дома. – Вытащили меня с Олей посреди ночи к чёрту на куличики, теперь расплачивайтесь. Отставить панику! Идём.

1.3

И вот они стоят посреди слабо освещённого холла, в котором даже более-менее тепло. Рядом – злосчастная коробка. Праздничного настроения как не бывало.

- Ладно, раз команда Кукушкиной выполнена, - мрачно констатировала Оля, - давайте хоть накатим ещё по одной. А то эффект как-то стал пропадать. 

В небольшой печурке, наконец, занялись отсыревшие дрова, щедро политые розжигом, на стол снова было накрыто, и три подруги, закутавшись в чуть влажные, пахнущие сыростью пледы, вновь отдавали должное салатам, бутербродам и горячительному.

- А всё же в дом этот, который с призраком, сейчас сходим, - решительно заявила Кукушкина, подбодрённая коньяком. Её не оставляло всё то же ощущение преддверия волшебства, которое, как ей казалось, осталось далеко в детстве, когда она, будучи маленькой девочкой, с восторгом ожидала наступления Нового года. Только теперь это ощущение было рождено ещё и тем баритоном, что до сих пор звучал в ушах постдрёмным рефреном. 

- Маш, в тебя что, дух Пуаро вселился, пока мы сюда ехали? – мрачно поинтересовалась Оля, которая вовсю зевала после третьей рюмки коньяка. – У меня вот вообще никакого желания никуда идти нет.

- А у меня есть! – Кукушкина поднялась с дивана и принялась оглядываться в поисках куртки, чувствуя, что если она не решится на эту аферу сейчас, то не сделает этого никогда. – Если не хотите, то и не надо. Я и одна пойду. 

- Да ладно тебе, Кукушкина, ладно! Сходим все вместе, но только одним глазочком издалека посмотреть, - нехотя согласилась Катя, будто это Маша её всю дорогу уговаривала сюда приехать и влезть в соседский дом, а не наоборот. – Оль, надевай свой полупердончик, будем Кукушкину сопровождать в её раскрытии преступления века. 

Внушительного вида кирпичный коттедж не вызывал никаких опасений своим внешним видом. Обычный недострой, коих тут, в Балалайкино, чуть ли не больше, чем стареньких жилых домов. Только недавно городские облюбовали посёлок для летнего проживания и вот теперь клепали тут себе дома и особняки, на зиму оставляя их возведёнными под крышу. Наверное, ждали лета, чтобы продолжить строительные работы. Так вот тот особняк, куда пришли среди ночи Кукушкина и подруги, на вид был абсолютно обычным и даже в чём-то унылым и скучным. Но вот звуки, которые раздавались из-за его стен...

- Мать моя женщина! Хорошо, я выпимши, а так бы уже линяла отсюда обратно безо всякого такси, - поёжилась Катя, останавливаясь в нескольких десятках метров от дома.

- Страшно, да? А я что говорила? – с каким-то мрачным бахвальством отозвалась Маша. – Вот там призрак и живёт. А вы чего встали? Идёмте.

- Не-не! Кукушкина, я тебе поверила, так что дальше без меня. Вон Оля с тобой пойдёт, она смелая.

- А чего сразу Оля? Я с тобой останусь. А ещё лучше давайте Яше позвоним, он нас обратно заберёт.

- Ну, понятно. Яша нам важнее подруги и призрака. 

- Маш, ну, чего ты? Я же просто боюсь.

- Ничего. Ладно, я одна пойду.

Кукушкина храбрилась. На самом деле ей было до жути страшно, но со страхом соседствовало предвкушение из сна, которое подстёгивало Машу к тому, чтобы шагать и шагать дальше по хрусткому снегу. Вой то усиливался, то стихал. До особняка оставались считанные метры.

Ещё немного, и можно будет забраться на кирпичное крыльцо, поднырнуть под доски, которыми был заколочен дверной проём и оказаться внутри дома. 

- Маш! Пс! 

- Что? – Кукушкина обернулась, бросив на капитулировавших перед страхом встретить призрака подруг, что сейчас тесно прижимались друг к другу, оставшись на полпути к особняку. 

- Может, не надо, а? Давай к нам обратно.

- Надо, Катя, надо. Прямо чувствую, что надо.

И быстро преодолела оставшееся расстояние, торопливо, чтобы не передумать, протиснувшись в лаз.