Делагарди

Пролог

Мир не хотел, чтобы я делала этот шаг.

Он сопротивлялся физически. Это отдавалось вибрацией в голове. Воздух передо мной сгустился и в ушах нарастал гул, от которого ныли десна. Так гудит высоковольтная линия под перегрузкой.

­­­­­­­­­­­­­­­­­— Нет! — крик разбился о спину. Я знала, чей он. Но запретила себе оборачиваться. Если я посмотрю на них, вся моя уверенность испариться и ноги прирастут к асфальту.

Я посмотрела на ладони. Их контуры поплыли, затягивая глаза в мрак.

Система, которую они называли Балансом, меня не вписала. Значит, пришло время её переписать.

Под ногой хрустнула реальность. По асфальту расползлись черные трещины, как тогда, при первой поездке на озеро. Только теперь из них тянуло холодом. Тени от фонарей дернулись и поползли в противоположную сторону. К свету.

Я вдохнула. И нос пробило кислым запахом перегретого аккумулятора.

— Простите, — прошептала я, хотя знала, что никто меня не услышит.

И шагнула вперед.

В ту же секунду мир вокруг меня разбился.

***

Дорогие читатели! Если история показалась вам интересной, пожалуйста, подарите ей лайк. Для вас это один клик, а для меня — огромная мотивация. Именно ваши лайки помогают роману жить, и находить своих читателей. Спасибо❤️
Приятного чтения!

Глава 1

— Всё дело в прологах. Они заставляют двигаться дальше.

Темы иссякали, и я часами, свободными от работы, сидела напротив маминой постели в ожидании, что в какой-то момент она проснется.

Тем временем комната тонула в полумраке безнадеги. На кровати, окружённая тяжелыми складками простыней, лежала она. Ее грудная клетка резко вздымалась вверх под прессом аппарата ИВЛ, пищащие датчики ритмично отсчитывали стук ее сердца, и только это свидетельствовало, что она действительно жива.

— У меня к тебе столько вопросов, мама, — слова повисли в тишине. Они были лёгкими и тяжёлыми одновременно, и каждое из них оставляло след, который уже нельзя было стереть.

Дверь отворилась. В палату вошел доктор Морган.

— Здравствуйте, Мирна. К сожалению, состояние вашей матери ухудшилось. — Он сделал короткую паузу. — За последние сутки активность мозга снизилась...

— Она умирает? — прямо спросила я.

— Острая почечная недостаточность — серьезный диагноз, и, поверьте, мы делаем все, что в наших силах, но мисс Ферал уже долгое время в вегетативном состоянии, её организм постепенно истощается. Её тело начинает отказывать.

Всё к этому шло. Все мои визиты были лишь долгой прелюдией к этому моменту. Врач произносил приговор будничным, уставшим голосом. Текст был заучен наизусть — он наверняка проговаривал его по пять раз на дню, меняя только фамилии.

— Пора прощаться с ней?

Доктор облизал пересохшие губы.

— Трудно сказать точно, но состояние критическое. Мы делаем всё возможное: контролируем давление, уровень кислорода в крови. Но мы также можем обсудить паллиативную помощь, — мягко напомнил он.

Я пожала плечами:

— Не знаю.

— Я понимаю вашу боль. Если у вас есть вопросы или вам нужна поддержка, наша команда психологов готова помочь, — несмотря на деликатность слов, я ощущала холод в его тоне, дежурные фразы неохотно выплывали из поджатого рта.

— Нет, — отрезала я.

Я встала и хотела поцеловать маму в лоб на прощание, но это было слишком неловко и чуждо.

— Прошу, подождите, — вслед вышел доктор Морган. — Это нормально — чувствовать злость и потерянность в такой ситуации. Давайте мы обсудим это в другой раз, а пока вам остается верить, а нам — выполнять свою работу. — Он положил мне руку на плечо и понимающе кивнул.

— До свидания, доктор, — развернувшись, я откинула его руку и прошла прямо по коридору к выходу.

Во мне было слишком много огня для прощания. Не выдержав напора эмоций, я набрала Дакоте:

— Алло? — отозвалась она.

— Он предложил отключить аппараты, — сразу начала я.

— О боги, вот козел, — я слышала, как она судорожно вздохнула, но промолчала. Возможно, она искала формулу утешения, но её не существовало. Я и сама не знала, чего хочу: жалости или покоя.

— Ты дома? — спросила я, меняя тему.

— Да, Мир, приезжай скорее, расскажешь, — её голос звучал ломко.

Запах больничного коридора всё ещё стоял в ноздрях до самого дома — или места, которое приходилось так называть.

Дакота встретила меня в шелковой пижаме. В новой, черт возьми, пижаме. И я насупила брови, заготовив колкую фразу.

— Тише, тише, — начала она, — знаю, смотрится шикарно.

— Счета! — входя в квартиру, я кинула стопку на полку для обуви.

— Не начинай, я уволилась, но уже ищу новую работу…

— Нет! — Я прикусила губу, глотая лишние слова. С Дакотой я всегда ходила на цыпочках, даже когда хотелось крушить стены. — Это нечестно, слышишь? Я отдаю всё. Последние деньги, время, я просто выжата.

Я села на стул у входной двери.

— Терять родителей больно, я-то знаю…

Я закатила глаза.

— Я узнала о матери год назад. Не думаю, что мне так уж больно.

— Это же твоя мама, — Дакота села рядом.

— Это все не важно, мне завтра на работу. — Я встала со стула и, скинув бежевую куртку, повернулась на кухню. — Иначе Стивен очень разбогатеет за счет моих прогулов.

Дакота захихикала.

— Во всяком случае, можно продлить время оплаты, так как звонил хозяин и сказал, что из Парижа возвращается его дочь, и нам в течение месяца нужно съехать.

У плиты я обернулась:

— Замечательно! — фыркнула я. — Только этого нам не хватало.

— Поживем у Лоя? — предложила Дакота.

— На новое жилье все равно нет денег, — заключила я.

— Ну да...— протянула подруга и напомнила: — такое дешевое еще попробуй найти.

Дакота покинула квартиру в половину девятого вечера в темном, как ночь, коктейльном облегающем платье. Ткань подчеркивала изгибы, напоминая о её женственности. Дакота всегда умела вызвать интерес одним лишь нарядом, даже в этом случае черный цвет притягивал взгляды, как тайна, которую хотелось разгадать.

Глава 2

Подруга примчалась через пятнадцать минут. Ее русые волосы были растрепаны. Блузка застегнута не на ту пуговицу, а на брюках белые полосы от краски.

Я рассмеялась.

— Откуда ты ко мне приехала?

Дакота смутилась.

— Вляпась в краску, забудь.

Шаг за шагом к кабинету доктора, который таил для меня самую важную на сегодняшний день новость, я слышала глухое эхо в голове, которое отдавало пульсом в висках. Я шла по тонкому льду, который вот-вот треснет под моими ногами.

Год её комы заставил меня замереть на краю. Подростком я смирилась с её отсутствием, но она вернулась, чтобы лежать овощем и мучить меня надеждой. А теперь и надежда уходила. Все стало тишиной, что разрушала мою веру в ее заканчивающийся сон.

Дакота взяла меня за руку:

— Как ты?

Как я? Не знаю.

— Я нормально.

Дакоте ответы были не нужны. Она видела правду по бегающим глазам, по тому, как я теребила край рукава.

Мы остановились перед дверью. Хотелось повернуть назад. Но вместо этого тихо, едва слышно, постучала. Серые глаза доктора Моргана указали мне на стул, но я покачала головой.

— Нам очень жаль, — начал он. — Сердце Зои сегодня остановилось.

Всё казалось далеким, речь шла не о маме, а о ком-то, кого я никогда не знала. Хотя так оно и было.

Дакота ахнула и приложила руку к груди.

— Ей было больно? — спросила я, как будто это имело значение.

Ручка в пальцах доктора замерла. Он поднял на меня взгляд поверх очков, и в его глазах на секунду мелькнула растерянность.

— Думаю, нет. Вы можете проститься с ней. Она еще в палате.

Воздух кончился, но боли не было. Я онемела. Она еще здесь. Было бы легче не видеть её в последний раз, ведь именно такой она мне и запомнится.

Она лежала на кровати, такая же, как и вчера, разве только лицо казалось более синим и бледным. Она просто спала. Но это было что-то более окончательное.

Я подошла к ней, опасаясь быть слишком громкой. Наклонившись к ней, слегка коснулась руки. Холодная, почти ледяная.

— Прощай, — мягко прошептала я.

Слезы должны были хлынуть, и я точно не стала бы их сдерживать, но они застряли где-то далеко. Глаза, наоборот, пересохли и песком резали роговицу. Это была пустота, остающаяся со мной.

«Люблю тебя» я так и не произнесла.

Я вышла из палаты, оставив ее там одну, в полном покое.

В коридоре ждал доктор Морган. В руках он держал плотный бумажный пакет, перетянутый резинкой.

— Это личные вещи, которые были при ней при поступлении, — сказал он, протягивая мне сверток. — По протоколу мы должны передать их родственникам, но кроме вас больше никого не нашлось.

Я взяла пакет. Он был легким. Сквозь бумагу прощупывались мягкие вещи: брюки, футболка, бюстгальтер. Я прикоснулась пальцами к сложенным вдвое брюкам, и по руке пробежал слабый разряд статического электричества. Я едва не выронила пакет, но вовремя сжала пальцы.

— Спасибо.

— Ты можешь плакать, это нормально, — успокаивала меня Дакота по дороге к выходу.

Я не хотела плакать. Голова была занята мыслями об организации похорон.

— Я думаю, что лучшим местом для пепла будет дом, где она жила, — предложила я.

— Своих родителей я похоронила на общем кладбище, тебе необязательно кремировать,— напомнила Дакота.

— Знаю, но я хочу.

— Тебе сказали адрес?

Я шла рядом с Дакотой к автобусной остановке, настолько близко, что тепло ее плеч согревало.

— Да, это недалеко отсюда, в часе езды. Но ключей от дома нет. Может, просто развею в том районе.

— Тогда возьмем Стивена или Лоя и рванем туда.

— Лой? Он же еще не вернулся, — удивилась я, и легкая улыбка тронула мои губы.

— Мы позвоним, и я уверена, он не откажется. Он точно не откажет. — Дакота пожала плечами.

Я кивнула, и узел в груди немного ослаб.

Мы дошли до остановки, и холодный низовой ветер, затронувший мои щиколотки с земли, напомнил о вони, преследующей меня с больницы. Дакота, как будто почувствовав это, придвинулась ближе, ее плечо снова коснулось моего.

А потом она и вовсе обняла меня.

— Твоя мама, даже будь она в сто раз хуже, чем есть, все равно желала бы тебе хорошей жизни.

— Может, мы найдем хоть какие-нибудь ответы в ее доме, — перебила я.

Автобус подъехал, и мы сели рядом, продолжая разговаривать. Я закинула на колени пакет, который до этого лежал на сиденье рядом, и тут же что-то острое уколола меня сквозь джинсы. Порыскав на дне тщательнее, я нашла обычный дверной ключ.

Два дня пролетели незаметно. Голову растягивали воспоминания безжизненного тела матери и отчетливого ощущения чужой руки в темноте кафе. Дни до кремации отозвались во мне пониманием, что я совершенно не хочу ехать в ее дом, рассыпать пепел или того более молиться. Но совесть зудела о необходимости, и я сдалась.

Глава 3

Кишки скручивало в узел. Изжога жгла горло, будто я проглотила не яблоко, а горсть гвоздей. И теперь они медленно ржавели где-то под рёбрами.

Вот уж не думала, что умею так нервничать.

Стивен должен заехать через пятнадцать минут. Я замерла на краю кровати. Руки на коленях — деревянные. Горло перехватило, в голове крутилось одно и то же: вдруг не приедет? Или забудет? Вдруг машина сломается, или он вообще уедет в другую страну?

Дакота, сидя в кресле, невозмутимо доедала подгоревший омлет. Читала в телефоне про Гримфорд, время от времени хмурясь — то ли из-за новостей, то ли над собой. В ней ни единого изъяна. Она встроена в этот утренний ритуал. А я — нет.

— Ты вообще собираешься что-то есть? — спросила Дакота, не отрываясь от экрана. Подняла на меня глаза, продолжая ковырять вилкой в тарелке. — Мир, ты совсем бледная.

— Не хочу. Потом.

Дакота отложила вилку. Оказалась рядом, опустилась на кровать так близко, что я почувствовала ее колено. Несмотря на тепло, что она излучала, я не решилась прижаться. Только съежилась еще сильнее.

— Ты так всегда говоришь. — Она тихо убрала прядь волос с моего лица. — А потом весь день ходишь молчаливая.

Я пожала плечами, сжала губы, чтобы не сказать лишнее.

— Всё нормально. Просто… не знаю, странно всё.

Тяжелая ладонь легла мне на плечо.

— Слушай, если не хочешь ехать — скажи, мы все отменим.

— Я не хочу, — вырвалось честно. — Но надо. Я должна съездить.

Голос звучал тише, чем хотелось.

С улицы донёсся глухой хлопок — захлопнулась дверца машины. Следом коротко, нетерпеливо пискнул сигнал. Дакота вздрогнула. Сквозь открытое окно ворвалось всё сразу: запах сырого асфальта, голоса, хруст гравия.

— Стивен приехал, — сказала она, выдавливая улыбку.

Я медленно встала, проверяя, слушаются ли ноги. Ступни подрагивали, и мне пришлось на секунду замереть, чтобы поймать равновесие. Машинально пригладив складки на джинсах, я подхватила с пола сумку. Не давая себе времени передумать, я шагнула к двери, как в самое обычное утро.

— Не переживай, — сказала Дакота, чуть касаясь моей руки. — Всё будет нормально. Я рядом.

Она улыбалась, и я ей почти верила.

Мы вышли на улицу. Стивен уже ждал у машины. Заметив нас, он поднял голову и коротко кивнул.

— Привет, — сказал он.

— Приветик, — ответила за нас Дакота. — Лоя еще нет, нужно подождать.

— Может, позвонишь ему? — предложила я на случай, если он передумал.

Дакота быстро нашла контакт и набрала номер. Пока мы ждали ответа, Стивен смотрел на меня, переминался с ноги на ногу, не зная, куда деть руки.

— Хочешь сесть спереди?

Его взгляд скользил мимо, не задерживаясь на мне.

— Я с Дакотой сзади.

— Отлично, — вежливо улыбнулся он и открыл заднюю дверь.

Я задержалась у машины, глаза сам собой искали Лоя. Мне хотелось дождаться его, хотелось увидеть, как он подойдёт и что скажет.

— Мирна? — окликнул Стивен.

— Сбросил, зараза, — бросила Дакота, глядя на экран телефона.

— Я подожду Лоя, — внутри всё сжалось до болезненной плотности от неловкости. Хотелось стать прозрачной, чтобы не ловить непонимающий взгляд Стивена.

Стивен же хлопнул дверью и равнодушно ответил:

— Все ждем Лоя, как скажешь.

Дакота вскинула руки, сопровождая появление Лоя из-за угла. Как всегда, с рюкзаком через плечо, но без своей полуулыбки.

— Ну здрасьте. Опаздываем?

— Задерживаемся, — спокойно ответил Лой, немного запыхавшись.

Он подошел, раскинув руки, и я упала в объятия.

Лой ничего не сказал, но я почувствовала странную вибрацию в его груди, как гул натянутой струны.

— Стивен ревнует, отпускай уже, — фыркнула Дакота.

Я улыбнулась, и Лой открыл нам дверь. Казалось, это первый раз, когда он пропустил колкость Дакоты. Почему…

Обычно во взгляде Лоя живёт что-то дерзкое, почти ребячество, но сейчас там тянулась усталая тень. Мой рот почти открылся спросить, что случилось, но он уже отошел, коротко кивнув Стивену, и молча закинул рюкзак в багажник.

— Ну что, все на месте? — спросил Стивен, осматриваясь.

— Теперь да, — ответил Лой, и только тогда на его лице появилась отражение прежней улыбки.

Мы отъехали лишь несколько кварталов, не выехав за город, как вдруг я опомнилась:

— Стой! — вскрикнула я.

Машину дернуло. Стивен ударил по тормозам, нас качнуло вперед.

— Я забыла урну. Нужно вернуться!

— Господи... — Дакота с шумом выдохнула.

Стивен дал по газам, выискивая место для разворота.