Делай мне больно/hurt Me Gently

Глава 1

Глава первая

Утро Чикаго было холодным и прозрачным.

Сквозь панорамные окна пентхауса на Lake Shore Drive в комнату лился бледный свет — отражённый от гладкой, почти неподвижной поверхности озера Мичиган. Город ещё не проснулся окончательно, но уже дышал напряжением, деловым ритмом, ожиданием движения.

Дэниэль Картер стояла перед зеркалом.

Белый костюм сидел безупречно — строгий, дорогой, выверенный до последнего шва. Лаконичные линии подчёркивали фигуру: сильную, выносливую, выстроенную годами тренировок. В её теле не было хрупкости — только собранность, дисциплина и внутренняя плотность, как у человека, привыкшего выдерживать давление.

Она машинально разгладила лацканы пиджака, хотя знала — ткань лежит идеально. Этот жест был не о внешнем виде. Это был ритуал. Последний штрих перед выходом в мир, где слабость не прощают.

В отражении на неё смотрела женщина с густыми каштановыми волосами с лёгкой рыжиной, которая проявлялась только при определённом свете. Волосы были гладко собраны, подчёркивая линию шеи и чёткий контур скул. Большие карие глаза с зелёным отливом казались слишком внимательными — словно она всегда видела на шаг вперёд.

Дэниэль смотрела на себя долго.

В её взгляде не было самолюбования. Только концентрация. И холодное, почти математическое спокойствие.

Сегодня её официально представляли как директора одного из ключевых филиалов Raywood Industries — корпорации, чьё влияние ощущалось далеко за пределами одного континента. Компании, определяющей судьбы рынков. Империи, построенной на стали, шахтах, инвестициях и абсолютном контроле.

Raywood Industries.

Империя Рэйвудов.

Её основателем был Ричард Рэйвуд — человек старой школы, стратег, архитектор системы, построенной на дисциплине, расчёте и жестокой эффективности. Его имя произносили с осторожностью, даже спустя десятилетия после того, как он формально отошёл от оперативного управления.

А её нынешним главой стал его сын.

Эйден Рэйвуд.

Наследник. Миллиардер. Холодный стратег.

Феноменальный ум, способный просчитывать десятки сценариев наперёд. Человек, который видел рынки как шахматную доску, а людей — как фигуры. Его аналитические способности давно стали легендой в деловых кругах.

Высокий, тёмноволосый, с пронизывающим взглядом зелёных глаз — холодных, как зимний Чикаго. В его внешности не было классической красоты, но присутствовала та опасная притягательность, которая рождается из власти и абсолютной уверенности в себе.

До сегодняшнего дня Дэниэль даже не была представлена Эйдену Рэйвуду.

Ей ещё не была оказана эта честь.

Его мир находился выше — на уровне, куда допускали лишь тех, чья эффективность не вызывала сомнений. И сегодня был только первый шаг.

Сейчас Эйден находился в Лондоне.

Переговоры, инвестиционные фонды, стратегические контракты, закрытые встречи — всё то, что формировало фундамент империи, проходило через его руки. Именно там, в туманном, холодном сердце европейского капитала, решалась судьба корпорации на годы вперёд.

И только через месяц Дэниэль Картер будет представлена ему лично.

Месяц, за который она должна доказать, что достойна войти в его поле зрения.

Она знала: этот пост она получила не благодаря удаче. И не благодаря связям.

Она получила его, потому что умела делать то, что большинство мужчин в переговорных терпеть не могли больше всего.

Ей нравилось ломать их уверенность, дробить их власть, разрывать самодовольство — с вежливой, почти дьявольской улыбкой на губах.

Её психиатр называл это «здоровой компенсацией».

Дэниэль предпочитала термин «эффективность».

Она слишком хорошо помнила времена, когда была никем. Когда приходилось доказывать право не только на успех, но и на существование. И теперь каждое униженное эго, каждая разрушенная иллюзия контроля, каждый проигранный ею мужчина в переговорной комнате воспринимались не как жестокость, а как восстановление баланса.

Контроль был её языком.

А контроль — единственное, что не предаёт.

Она подошла к окну.

Озеро Мичиган лежало под ней ровной серо-стальной гладью. Город медленно ускорялся, наполняясь шумом машин, голосами, ритмом делового утра.

Этот пентхаус в Gold Coast был её первой настоящей победой.

Сто тридцать квадратных метров тишины, света и панорамы — купленные не деньгами, а годами выживания, бессонных ночей, бесконечных расчётов и решений, за которые приходилось расплачиваться одиночеством.

Телефон на столе коротко завибрировал.

> Машина будет у входа через десять минут. Совет директоров в полном составе. Пресс-служба на месте.

Дэниэль выключила экран.

Сегодня она входила в игру, где существовал только один сценарий.

Победа.

А через месяц — её ждала встреча с Эйденом Рэйвудом.

Человеком, который либо сломает её карьеру одним движением руки, либо превратит её имя в легенду корпоративного мира.

Она ещё раз посмотрела на своё отражение.

И впервые за утро позволила себе ее фирменную идеальную улыбку

****

Машина мягко остановилась у главного входа в штаб-квартиру Raywood Industries.

Я смотрю на стеклянный фасад здания — холодный, монументальный, безупречный. Архитектура, как и всё здесь, не прощает слабости.

— Мы на месте, мисс Картер, — говорит водитель.

— Спасибо, — отвечаю спокойно.

Выхожу из автомобиля, уверенно, спрямой спиной.

Вспышки камер бьют в глаза мгновенно.

— Дэниэль!
— Мисс Картер!
— Несколько слов!

Делаю паузу ровно на две секунды.

Ровно столько, сколько нужно, чтобы создать эффект.

Моя улыбка — идеальная. Та самая, отрепетированная. Та, за которой нет ничего.

— Доброе утро, — произношу спокойно. — Для меня большая честь возглавить филиал Raywood Industries в Чикаго. Мы нацелены на рост, стратегическое развитие и укрепление позиций на рынке.