Дело о белом кролике. Пропал. Не опасен.

ПРОЛОГ

Тюмень встретила его без объятий, но с интересом. Сырой воздух, гул мостов, запах железа и пересохшей реки. Здесь всё дышало выживанием — не жизнью.

Алексей Резников ехал из Новосибирска всю ночь. Двенадцать часов в старом плацкартном вагоне. Стонущем, как собака, которой сломали нос. Один чемодан, пара рубашек, пачка дешёвых сигарет и тишина. Имя женщины, которую он оставил. Любовь всей жизни, что решила научиться снова дышать. Без него. Он не умел прощаться. Просто уехал. В Новосибирске остался напарник. Миха Грушин. Смешной, прямой, не боявшийся грязи. Прикрывал спину, шутил, когда остальные молчали. Теперь лежал под землёй, а дело закрыли под подписью какого-то клерка.

Резников бился за него. Шёл к начальству, требовал расследования. Орал. Потом надавал люлей. Просто не выдержал, когда услышал: «Мы всё оформили. Не копай, Резник, живи дальше». После того разговора у него забрали удостоверение, пистолет и уважение. Оставили только память. С ней и уехал.

Новый город, старые принципы. Давид думал, что должен. Это был долг не просто за жизнь, а за молчание и многое другое. Теперь бар Давида был точкой опоры для разных людей. Тех, кто искал решение проблем. Тех, кто создавал проблемы. И для тех, кого город готов был съесть живьём. Резников в своё время сделал то, что следовало сделать тогда. Просто, без расчёта на благодарность. И теперь между ними тянулась невидимая нить. Давид держал её крепко, зная, что однажды это вернётся. Один должен был другому жизнь или наоборот. Они не считали. Просто держались вместе. Пока могли.

Бар назывался «Ржавый Клык». Как воспоминание о времени, когда железо ржавело быстрее, чем люди старели. Он вошёл — запах перегара, табака и недешёвого виски. За стойкой — Давид. Всё тот же, чуть молодящийся греческий бог. Седины стало больше.

— Ну, здравствуй, герой. — сказал он, неторопливо протирая стакан. Все сам. В идеальном месте всё должно быть идеально. До скрипа. — Слышал, ты теперь без погон.

— Сами отвалились, — усмехнулся Резников. Прищурился.

— Что ищешь?

— Работу. Или смысл. Что найдётся раньше.

Помолчали. Музыка играла тихо, старый блюз. Резников пил. Не ради вкуса — ради паузы. Когда глоток прожигает горло, думать легче. И забывать.