Дело о диком имбире-2

Часть 2. Ясная — это тебе не звездочка.

вторая часть самого автора удивила своим появлением.

итак, дело ГЭС больше не горит: опасная скважина обезврежена, преступник пойман. мотивы его, правда, ясны вроде не полностью, но ведь... это пара пустяков, да? :)

так что первичная арка детектива успешно закрыта.

осталось только полицию первого подлатать. и Ларри отыскать, а то косатки, понимаешь, в заливе шастают. но Секвойя ж теперь разворошилась :) как и клан Эррелов 😂

Глава 1. Лана Рейдел, доверенное лицо Владислау Милна (ч.1)

* * *

Лана Рейдел то и дело настороженно косилась на служащую из ратуши — аккуратную блондинку Надю Кох. Вязание от того тоже перекашивалось, а раздражение росло. Обе застряли над койкой Аурелии Бек, обе не желали здесь находиться, обе не испытывали к розовой ниоткудошке никаких симпатий, но были вынуждены подчиняться работодателю и находились по разные стороны начинающейся холодной войны.

Надя Кох за короткое время раздобыла где-то безукоризненную репутацию, часто появлялась в обществе в сопровождении великолепных кавалеров (причем никогда — одних и тех же!), но при этом умудрялась никогда не выходить за рамки благопристойности. Несколько лет назад в Секвойе о ней никто и не слыхивал, а теперь особое доверие мадам Кох оказывает сам мэр Брамс. И даже никто упрекнуть не может, будто бы есть тому особые причины — настолько эта вертихвостка безупречна. Лана Рейдел подозревала, что Надя Кох — не приезжая, а ниоткудошка, ведь она, кроме всего прочего, никогда и нигде не говорила ни о семье, ни о прошлом, ни о детстве. Кто же еще? Но бросить в лицо данное обвинение повода не было. Да и что с того? Условно ниоткудошние имеют с родовитыми одинаковые права. Однако нельзя же вот так прийти из ниоткуда и взять то, что прочим и по наследству не всегда перепадает. Попросту невежливо.

Наряду с путающейся пряжей и петлями — а также бессонной ночью на «Хэммерсли» и всей суетой неотложки — Лану этот факт бесил безумно.

Впрочем, сегодня и Надя Кох не блистала великолепием: красные заплаканные глаза, поникшая прическа из высушенных бризом волос и полное падение духа. Той гигантской волной на «Хэммерсли», как оказалось, смыло ее «любовь всей ее жизни», откуда бы та ни взялась.

Лана Рейдел хотела бы злорадствовать, потому что любовь всей жизни — это только в романах бывает. Но Надя, всегда безупречная Надя из ратуши сидела здесь и всеми фибрами своего настроения доказывала, что все же и в жизни случается.

Мадам Кох прикрывала свое отсутствующее лицо разворотом «Светских», крича первой страницей: «Ночные катастрофы: волна на „Хэммерсли“ и взрыв на ГЭС. Пятеро пострадавших, один несправедливо обвиненный».

Аурелия Бек, кстати, причислялась к пострадавшим на «Хэммерсли», но тем не менее — успела отметиться и пострадать еще раз на взрыве ГЭС, что делало ее личность не только нежелательной, но и подозрительной. Несмотря на то, что теперь нашумевшая ниоткудошка лежит вот здесь, в лечебнице Среднего города, с сотрясением мозга и без сознания. Как ее туда занесло?

Владислау Милн и Виктóр Брамс оба хотели узнать ответ на этот вопрос первыми. Лана уже договорилась с дежурной медсестрой о доступе к пневмотрубке. Надя должна была добежать до телефона в приемной доктора Мартенцо на третьем этаже.

Начальники ждут.

При взрыве полегла основная часть сотрудников первого отдела полиции и городской судмедэксперт. Старшина Клайв Льюис безосновательно подстрелил таинственного подозреваемого, имя которого в газете так и не назвали, вследствие чего был отстранен и сам задержан до выяснения обстоятельств.

Следователь второго отдела, Мирт Кроуфорд, которому получили это странное дело о массовом покушении на первый, полагал, что это дело рук самой Бек: ниоткудошке есть за что мстить. Он тоже находился бы в палате Аурелии неотступно, если бы не неожиданный наезд Милна и не запрет мэра Брамса.

Шеф Ланы вообще как-то странно смотрел на эту рыжую с дредами, разметанными по подушке из-под бинтов. Так, как не смотрел ни на одну операционистку в «Винд ту Ол». А очень многие хотели бы. Но он же был влюблен в Кэти Эррел, так что никто и не пытался, а он вот… Объявил вчера эту скандалистку своей девушкой (!), а сегодня прислал цветы на тумбочку.

Хотя и не возражал против допроса. Просто желал произвести его первым или хотя бы присутствовать. Как и мэр.

Так что злой Мирт Кроуфорд ждал у себя в кабинете, благо второй отдел делил здание с городской больницей. А в коридоре дежурила Мегги Редмонд, жаждущая очередной сенсации. Сегодняшнюю она уже выпустила на рассвете.

И вот уж кто хлестал кофе один за другим и не показывал ни одного признака недосыпа. Репортерша в кои веки была в своей стихии. А вся Секвойя зато пребывала в смятении по прочтении утренних газет. Можно только представить, что сегодня творится в «Корасао».

Лана пересчитала петли: гром, снова ошиблась. Такими темпами аранские косы придется перевязывать, а с крученой овечьей нитью попробуй распусти рядок, не испортив изделие.

Надя только посмотрела на нее поверх газеты, потому что все же Рейдел не сдержалась и тихо чертыхнулась.

Специалисты «Грин Лэнда» проводили заключительные исследования в лаборатории отбыл на место оценить ущерб. А Флавиус Эррел оценивал ущерб на ГЭС, хотя старуха Мегги и уверяла всю больницу, что там ничего серьезного.

Да под окном выл пес на пару с ветром. Действовал на нервы. Лана отбросила вязание.

— И как это — когда встречаешь любовь всей жизни? — ядовито уточнила она у девчонки Кох.

Потому что это, конечно, выдумка, но если бы вдруг сделалось возможно… то лучше знать. И не прошляпить свою.

Надя вздрогнула, едва не выронила газету. Но потом сложила аккуратно на коленях, вздохнула, отложила к букету цветов на столик и встала. Подошла к окну.

— Арти воет… — сказала она тихо и совсем невпопад. — Бедняга. Но я не могу его взять.

Лана презрительно скривилась и поднялась следом. Надя Кох знает того пса в репьях, которого и окна заглушить не могут?

— Арти?..

— Это ее пес, Аурелии. Знаешь, как он смотрел на нее…

Кох вертела выбившийся локон на палец и смотрела в ясный день, разметаемый остатками сухих подмороженных листьев по пустой площади.

— Арти?

— Да при чем здесь Арти… Ларри.

— А Ларри — это…

— А Ларри — это любовь всей моей жизни, — невесело, но и беззлобно усмехнулась Надя и посмотрела Лане прямо в глаза своими голубыми. — Если бы он посмотрел на меня также, хотя бы раз…

Глава 1. Лана Рейдел, доверенное лицо Владислау Милна (ч.2)

* * *

— Ну, ладно, успокойся, попей вот водички, — плеснула Лана неуклюже воды в граненый стакан. — Раз он тебя не любил, зачем это все? И партия так себе. Ты же у нас кто?

И подняла кулак ободрительно.

— Кто? — отерла нос рукавом Надя и подняла лицо от коленок.

Лана растерялась.

— Ну, кто… правая рука мэра. Вот хочет он контролировать ситуацию, и кого отправил стеречь подозреваемую? Тебя! А дело же серьезное, между прочим.

— Да что там серьезное… Она помогала Ларри с научной экспертизой.

— И взорвала их всех.

— Ты при шефе только этого не говори, — хмыкнула Надя и отняла стакан у Ланы. — Кажется, он хочет Аурелию защитить. Ну, почему все хотят?.. Что в ней такого?!.

Лана пожала плечами и откинула свои прямые черные волосы за спину — мешали. Да кто ж этих мужиков знает… Хотелось скрипеть зубами от злости и зависти.

Пока Надя стучала зубами о толстое стекло стакана, Рейдел снова выглянула в окно. Пес пропал. Стало сразу тише, и немного меньше раздражения.

Сантименты сантиментами, а Надя ей не друг. Она поддерживает мэра, а газеты намекают, что мсье Милн был бы мэром куда лучшим. Это надо читать между строк, конечно, но в офисе «Винд ту Ол» Лана и не такому научилась. Шеф уж своего не упустит — не такой он человек.

Так что хватит с расклеившейся Кох воды. Перестала слезы лить — и то дело. Рейдел вернулась на насиженное место к брошенному вязанию, старательно нанизывая петли обратно, подбирая распустившиеся. Если бы не рукоделие, она бы заснула прямо на неудобном стуле.

— Впрочем, пишет она даже очень — нельзя не признать… — пробормотала не желавшая затыкаться Надя. — Может, в этом и все дело…

Кох удобно устроилась в уголке у батареи. «Винд ту Ол» держало горбольницу под крылышком. Даже за бесплатно, между прочим. Вместо налогов в мэрию.

Да, Аурелия болтала что-то такое на палубе — про сказки. И раньше гудели, что розовая детективша Медной хозяйки — романистка. Но никому и дела не было.

— Прям почитаешь — на душе светлее становится… — блондинка-растрепа перебирала тонкими пальцами грани полупустого стакана и смотрела на переливающийся в них свет. — Но ведь ерунда ни о чем, и сказки это все! Может, они поэтому?.. Ну, твой шеф, мой… Ларри… Околдовала… Она?!.

Девушки одновременно с неприязнью покосились на мирно почивающую в подушках причину своих несчастий.

— Читала что ль? — недружелюбно буркнула Лана.

И обнаружила, что вместо лицевых она в набранном ряду навязала изнаночных. Ошметки!

— Так опубликовали в газете, колонку из ее рукописи. Не видела? Еще и публикуют ее.

Надя отставила стакан на подоконник, тяжело поднялась, доковыляла до газеты на отсиженных ногах. Шумно пролистала.

— Вот. «Тетушка Иланг-Иланг и лукум из вишневых косточек».

— Это вообще что такое?

— Да кто его знает…

Надя сунула нос в пропахшие типографией сегодняшние новости, и оставалось лишь вскинуть брови в досаде, что приходится проводить воскресенье в таких бредовых обстоятельствах.

Но, когда Кох начала вслух, уши навострились сами собой, да и вязание пошло наконец на лад.

«Звездный Капитан отплыл на следующее утро. Предыдущим вечером пили много чая из розовых лепестков и цветков жасмина и ели немножко горький лукум в сладкой сахарной пудре, и, хотя лил ливень, им было так хорошо.

— Тогда почему он уплыл? — не утерпел Генка, елозя в пледе, в который его, как «пострадавшего», закутала тетушка.

Комната у нее была обычная. Кровать, стол, стул, шкаф, кресло, широкий подоконник. Ничего такого, что надо прятать.

— Потому что… — вздохнула тетушка Иланг-Иланг. Она здорово похудела, и старое платье в цветочек подобрала под пояс, как мешок. — Потому что Цветочница отказалась плыть следом за ним. Она ведь ничего о нем не знала. А несколько чашек цветочного чая и лукум — это слишком мало, чтобы полюбить навечно.

— Как она могла?! — рассердился Генка.

— Она попросила, чтобы Звездный Капитан не дрался, когда увидела большой шрам на его щеке от вражеской сабли. И он дал ей слово, — сказала тетушка, глядя в окно. — Но плыть отказалась. Она больше любила свой сад. В нем никто не мог ее предать. А в море слишком много волн. И акул. И других людей. Которые дерутся саблями и оставляют шрамы.

— Она боялась, — сказала я. Тетушка боялась. Боялась изменить что-то. И… это ведь я ее просила не уезжать из Облачных Холмов. Она тогда почти решилась… А теперь. Даже не едет в город.

— Да, боялась, — согласилась тетушка Иланг-Иланг. — Поэтому она собрала для Капитана в дорогу своего лучшего лукума из вишневых косточек и пожелала счастливого плавания.

Когда Цветочница на могла сделать ничего чудесного для людей, она делала лукум из вишневых косточек и угощала всех. Тогда все были счастливы. Потому что лукум с чаем — это уютно.

Тогда никто не замечал, как ей плохо. Тогда все были счастливы.»

Надин голос сорвался и она умолкла так же резко, как и начала. Лана поймала себя на мысли, что надо сходить в библиотеку всезнающего Эшвуда и выпытать, где достать лукум, причем именно чтобы из вишневых косточек.

Почему-то это открытие ее разозлило пуще прежнего.

— Ну и бред, — потому резюмировала она.

Особенно — лукум из вишневых косточек!

Надя нервно сложила хрустящую газету и, насколько возможно, тихо шмыгнула носом.

— Значит, это просто твой шеф странный, что на нее запал.

— Ничего он не странный! И не запал — все исключительно ради интересов компании.

Очень бы хотелось верить, потому что иначе — нечестно. И пусть это все неправда, наглое вранье самой себе, совершенно осознанное, но не Наде Кох ей говорить об этом!

Одно дело служить недостижимому совершенству, совсем другое — когда его получает кто-то с потрохами, кто-то, кто не ты, а зеленая — ну, ладно, розовая — девчонка шести месяцев от роду!