Дело об убийстве на тропе

Глава 1

Все названия, термины, исторические факты и личности, упомянутые в книге, были подвергнуты художественной переработке и не могут рассматриваться как правдивые в условиях реальной жизни. Любые совпадения случайны. Автор не занимается оправданием, оскорблением или пропагандой чего-либо. Сигареты, алкоголь и наркотики - опасны и вредят здоровью. Автор не несет никакой ответственности за любые решения, принятые под влиянием, во время или после прочтения книги.

***

Она лежала на спине.

Короткая, прилипшая к телу футболка задралась, беззащитно обнажая живот. Шорты плотно обтянули бёдра. Тонкие бледные руки широко раскинулись ладонями вверх. На коротких пальцах с маленькими ногтями сохранились остатки маникюра. Его сделали совсем недавно, придав ногтям правильную овальную форму и покрыв глянцевым лаком цвета спелой вишни. Но наведённая красота продержалась недолго. Лак облупился, ногти были обломаны под корень, как если бы ими пытались разгрести насыпь камней, кожа вокруг содралась в кровь и обросла бурой коркой. Тёмно-каштановые волосы, спутанные на концах и слипшиеся у висков, разметались поверх опавшей листвы. Несколько пожухлых коричневых листочков застряли в длинных прядях. Мутные, какие-то пластмассовые глаза, обрамленные ресницами с остатками осыпающейся туши, глядели в осеннее небо, тоскливое и неприветливое, готовое разразиться холодным дождём на головы жителей маленького городка Фолс-Сити, штат Орегон.

– Ну и дыра, – вздохнула я, сходя с узкой горной тропинки и опираясь рукой о шершавый ствол дерева. Кажется, это был клён. Территорию вокруг уже успели огородить красно-белой лентой и выставить постовых по периметру. Последние от нечего делать перешёптывались между собой и пялились на нас.

– Провинция, – пожал плечами мой напарник Гэри Майерс.

Он был совсем ещё зелёным новичком, год назад окончившим колледж. И почему-то его приставили именно ко мне, заставив носиться с этим тщедушным цыплёнком, на бегу обучая всем премудростям нашего ремесла и выезжая вместе на места преступлений.

Это здорово раздражало. Майерс раздражал.

Возможно, потому, что я ещё не смирилась с фактом перевода моего прежнего напарника в штаб разбирать бумажки, после одного неудачного дела. Я просила вернуть Фрайджера, с которым мы успели стать практически семьёй, и забрать новичка, пока я с ним что-нибудь не сделала. Но у начальства имелось собственное мнение на этот счёт.

Жаль.

Мы с Майерсом входили в так называемую нулевую группу девятого отдела или в группу ликвидаторов. Именно это прозвище закрепилось за нами в последние годы. Так нас называли все: СМИ, правительство, общественные организации и в целом обычные граждане, которые активно лоббировали ужесточение контроля за всеми, кто подпадал под категорию «не людей». Как правило, под этим обобщающим понятием подразумевались вампиры, оборотни и спириты. К сожалению, эти же граждане редко задумывались о том, что мир сверхсозданий не ограничивался лишь этими тремя видами существ. Много чего бродило по улицам спальных районов, мимо ухоженных лужаек, белых штакетников и дорогих седанов, пока их владельцы сторожат свои телевизоры с очередным гамбургером в зубах.

Хотя… с другой стороны, может быть и хорошо, что они об этом думали.

Наш девятый отдел, в котором насчитывалось около ста специалистов, два года назад, то есть, спустя пять лет после основания, был выделен в отдельное подразделение и отдан в подчинение Министерству юстиции. Ликвидаторам, то есть, тем, кто занимался «полевой» работой, официально присвоили статус федеральных эмиссаров и расширили полномочия. Делалось это для того, чтобы дать нам федеральный доступ к расследованию всех преступлений, в которых, так или иначе, были замешаны дети полусвета, те самые не люди. А ещё заставить нас мотаться по всей стране, буквально живя в самолёте. До этого мы входили в состав консультационного отдела Департамента полиции Сент-Лафенда. Я каждый вечер возвращалась в свою маленькую квартирку с видом на реку и спала в мягкой постели, обнимая любимую кошку. Теперь моя Ширли получила всю квартиру в собственное распоряжение и бонусом соседку в качестве личного повара. И кажется, уже начала забывать, кто я такая.

– Население Фолс-Сити - 1051 человек по состоянию на 2020 год, –заговорив, принялся блистать своими познаниями Майерс. Это было его любимым занятием. Чаще всего академическое занудство напарника доводило меня до мигрени и лишь усугубляло желание «случайно» забыть его в какой-нибудь очередной дыре. Но порой и оно неожиданно бывало полезным. – Этнический состав крайне неразнообразен. Белые составляют девяносто процентов от общего количества жителей, афроамериканцы – около 0,1%, коренные жители США – 2,3%, азиаты – 0,4%. Больше четверти населения составляет молодёжь в возрасте до 24-х лет, около двадцати процентов – жители от 25 до 44 лет, ещё тридцать приходится на категорию 45-64, все остальные – 65 лет и старше. Гендерное разделение примерно поровну, мужчин чуть больше.

– Всё? – с долей ехидства поинтересовалась я, когда он умолк. Но не потому, что закончил, а потому что полез рыться в своей наплечной сумке-портфеле. Он таскал её за собой буквально везде, подозреваю, что даже в дома не расставался.

– Да, – не заметив моего сарказма, подтвердил Майерс.

– Ура, – воздела я руки к небу. – А то я уже начала засыпать.

– Уснуть стоя невозможно, ты не слон, не лошадь и не жираф, –перечислил напарник, ковыряясь в недрах своего баула.

Глава 2

дней! Хоть не видел, во что превратилась единственная дочурка!

Я отметила про себя странную логику этого человека, но промолчала, оставив своё мнение при себе.

– А в детстве была такой славной, доброй девочкой с косичками! – ударился в воспоминания помощник шерифа, пока его лицо активно меняло цвет. Настолько, что я даже забеспокоилась за сердечно-сосудистую систему мужчины. – Вела себя подобающе. Помогала в приюте для животных, обожала науку, ездила на олимпиады от школы. Даже заняла второе место на состязании научных проектов штата. И отобралась в федеральную олимпиаду!

– А потом?

– А потом в неё как бес вселился! Начала прогуливать, неприлично одеваться, краситься так, будто её только что с панели сняли! Губы краснющие, глаза чернющие! Ну, сущий дьявол, а не девочка, которая должна быть скромной и невинной! Потом связалась с этим чёртовым ЛаБеллем! А от вступления в его банду до тюрьмы два шага! И всё, жизнь загублена!

– Так, – притормозила я помощника. Он этого не ожидал, и едва не захлебнулся собственным возмущением. – Вы же сказали, что в вашем городе живут только белые и пушистые травоядные кролики. А ЛаБелль, я так понимаю, кто-то из волков, а не из кроликов.

– Из гиен он! – взорвался мужчина, но почти сразу взял себя в руки. И принялся объяснять. – ЛаБелль не из нашего города. Из соседнего, Монро. Но сюда постоянно шастает и он, и его прихвостни, как будто мёдом им здесь намазано. Катаются по улицам на машине, высматривают да вынюхивают! Некоторые наши ребята попадают под влияние ЛаБелля и идут на поводу у этой сволочи! Скольких он уже сгубил, одному богу известно!

– Богу, может быть, и известно, а мне нет, – пробормотала я, потирая подбородок. – Хотелось бы конкретики. Где искать этого ЛаБелля?

– Он часто заявляется на воскресную службу в церкви, – нехотя буркнул Бун. – Не каждую неделю, но несколько раз в месяц приходит.

– Бандит, который ходит слушать проповеди? – усомнилась я.

– Он просто притворяется, – зашипел помощник шерифа. – Это гадина очень хитрая и изворотливая!

– Ладно, – не стала я спорить, потому что в принципе считала это бесполезным занятием. – А что ещё вы о нём знаете, кроме того, что он гадина и сволочь? О какой банде вы упоминали?

– Ну, – замялся Бун, – это не совсем банда. ЛаБелль собрал вокруг себя ораву малолеток, которые ему чуть ли в рот не заглядывают. Ходят за ним по пятам, делают все, что прикажет. Ходят слухи, что с их помощью он проворачивает всякие незаконные делишки. И, вроде как, нескольких из возглавляемой им компании даже подозревали во взломе и ограблении.

– «Вроде как» или подозревали? – начала допытываться я, хотя уже устала вытягивать из этого закостенелого человека информацию по крупицам. – Подозревали или доказали?

– Не знаю, – вынужден был признать он. – Я просто пересказываю то, что слышал сам.

– Ясно, сплетни. Так и про вас можно много чего наговорить, например, что вы младенцев похищаете.

Мужчина покраснел, выпучил глаза, открыл рот и… ничего не сказал, потому что не успел. Сзади послышался хруст ломающихся веток и сдавленные ругательства. К нам пробирался шериф.

– Я только что разговаривал с матерью погибшей, Тоней Гилрой, – издалека начал он, тяжело пыхтя, словно перегруженный паровоз. – Она сказала, что не видела дочь с прошлого вторника.

– То есть, около недели, – подытожил Майерс, просматривая на дисплее цифровой камеры отснятые кадры. – Странная мать.

– Просто хорошо знает свою дочь, поэтому так долго ждала, прежде чем позвонить. Девчонка и раньше пропадала, но всегда возвращалась. До сегодняшнего дня, – проворчал Бун.

– Вы сказали ей о смерти Андрэ? – спросила я шерифа.

Мужчина вынул из кармана уже порядком измятый платок и начал прикладывать ко лбу. Ему бы бросить всё это и сходить к врачу, здоровье у шерифа явно шалило.

– Нет, – признался он, отстранённо рассматривая алтарь за спиной Майерса, частично прикрытый пушистыми лапами кедра. – Не смог, если честно. Тоня так плакала… Она и позвонила-то, чтобы попросить отыскать дочь. У меня язык не повернулся сказать, что она её больше не увидит.

– Ну, почему же, – меланхолично заметил Майерс, всё ещё увлечённый фотоаппаратом. – Увидит. На похоронах.

Мы трое синхронно повернулись к нему и созерцали невыразительный профиль моего напарника долгую минуту, пока он соизволил заметить наш коллективный безмолвный упрёк.

– Что?

– У тебя эмпатия на уровне камня, – произнесла я вслух то, о чём думали все. – Ладно, нам нужно поговорить с матерью Андрэ. Где мы можем её найти?

– Тоня держит небольшой магазинчик, продаёт всё для кройки и шитья, и сама шьёт, берёт частные заказы, – засуетился шериф, которого обрадовала перспектива избавиться от удушающей обязанности общаться с убитыми горем родственниками. – Вы поедете на своей машине?

– Нет, – я вздохнула, засовывая руки в карманы куртки. – Наша машина уехала за криминалистами, чтобы доставить их сюда. Мы с ним, – взмах рукой на напарника, – временно безколесные.

– Я вас подвезу, – отважно вызвался помощник шерифа, который успел успокоиться и вспомнить о названии своей должности. Радовало, что даже в таком захолустье имелись люди, для которых это было не просто словом.

Глава 3

– И вы сказали, что если ей не нравится, то она может уйти и жить самостоятельно за собственный счёт, – проговорила я. Спрашивать не требовалось, всё было слишком очевидным.

Тоня кивнула, пряча лицо. Ей было стыдно, тошно и отчаянно больно. Последнее, что она сказала дочери, было не словами любви, а фактически разрешением исчезнуть.

– Вы не виноваты в том, что случилось, – я погладила тонкую ладонь с исколотыми швейной иглой кожей. Наверное, Тоня была из тех, кто предпочитал не защищать пальцы во время намётки швов, когда так легко пораниться.

А ранилась она часто.

– Я прогнала её, – сдавленно всхлипнула мать погибшей.

– Нет, вы просто не сдержали эмоций в трудный момент. Так бывает. Со всеми бывает. Андрэ знала, что вы это сказали сгоряча. Как и вы знаете, что дочь вас любила и не хотела быть грубой. Просто не совладала с собой.

– Да, – закивала женщина, вытирая заплаканное лицо. – Да. Она хорошая. Очень умная и упорная. Знаете, Андрэ ведь могла поступить в колледж и даже получить стипендию. Пробный тест она сдала очень хорошо. Несмотря на все пересуды за её спиной.

И Тоня подняла взгляд на Буна. Тот растерялся, стушевался и даже как-то стал меньше ростом. Одно дело говорить гадости о школьнице мне, там, где никто не слышит. И совсем другое — смотреть в глаза безутешной матери, знающей, что ты терпеть не мог её убитого ребёнка.

Здесь одной верой не обойдёшься.

– Вы упомянули имя «ЛаБелль», – я сделала вид, будто слышу его впервые. – Кто это?

Тоня покачала головой.

– Я не знаю, честно. Какой-то парень, который периодически крутится в городе. Ещё пару дней назад я о нём даже не слышала. Знаете, у меня нет времени знакомиться лично со всей городской молодёжью. Я знаю только соседских ребят и тех, о ком рассказывала Андрэ.

– А с кем она дружила?

– С Элисон и Райли, ещё с Аланом, – быстро перечислила Тоня. – Они общаются со времён младшей школы. Есть и другие ребята: Грег, Марша и Сара, но эти просто приятели, не больше.

– Как вы думаете, куда отправилась Андрэ, когда ушла из дома? – я погладила чуть успокоившуюся женщину по спине. По крайней мере, она перестала трястись как осиновый лист. Конечно, это лишь на время. Пройдут годы, прежде чем она сможет смириться с потерей.

– Я решила, что к Райли, – ответила Тоня. – Остыв, позвонила ей. Хотела поговорить с дочерью, потому что свой телефон она оставила дома.

– Подросток вышел из дома без гаджета? – усомнился Майерс. – Такое возможно?

– Она поставила телефон на зарядку, наверное, вспомнила о нём уже на улице, но не захотела возвращаться.

– Когда вы позвонили Райли, что она вам ответила? – я вернула разговор в нужное русло.

– Сказала, что видела Андрэ только в школе на занятиях. И домой она к ней не приходила. Но мне послышался тихий смех на заднем фоне, я решила, что дочь попросила подружку не признаваться, и та мне соврала.

– Последний вопрос, – я потёрла шею, разминая её. – Во что была одета Андрэ, когда уходила?

– Джинсовая юбка, белая футболка и чёрные кеды, – быстро и без запинки перечислила мать.

– Спасибо за информацию, нам пора идти, – я встала. – Если у нас появятся ещё вопросы, я могу вам позвонить?

– Да, конечно, – Тоня встала, вынула из сумочки, болтавшейся на спинке стула, визитку и отдала мне. – Вот, звоните в любое время.

– Конечно, – благодарно улыбнулась я. – А вы пока отдохните.

Мы попрощались.

– У неё есть родственники, кроме дочери? – спросил Майерс у помощника шерифа, когда мы шли к машине.

– Кажется, только сестра, – неуверенно ответил Бун, почёсывая затылок. – Но где она живёт, я не знаю.

– Миссис Гилрой сейчас нельзя оставаться одной, – заявил мой напарник. – У вас есть контакты сестры?

– Нет, откуда? – развёл руками помощник. – Но вы правы. Что же делать?

– Может быть, дадите нам свою машину, а сами останетесь с Тоней? – предложила я.

– Но…, – замялся мужчина. – Это полицейская машина.

– Машина записана на департамент шерифа, то есть, является муниципальной собственностью. По закону, мы, как представители федеральной власти, имеем право затребовать любую собственность муниципалитета, если это необходимо для расследования, – протокольным тоном, словно зачитывая с бумажки, произнёс Майерс с самым занудным видом.

– В отношении машины нам даже не нужно спрашивать вашего разрешения, мы можем просто потребовать ключи, – подхватила я. Бун напрягся, его и так крупное лицо стало ещё крупнее. Пытаясь смягчить ситуацию, я дружелюбно договорила: – Мы вернём вам её в целости и сохранности. И чем быстрее закончится наше расследование здесь, тем быстрее вы получите машину обратно.

– Ладно, – буркнул помощник, вытащил из кармана ключи и бросил мне. Кажется, в последний момент у него была мысль швырнуть мне их в лицо, но он сдержался. Не произнося больше ни слова, вернулся к дому Тони и постучал.

Мы уже сели в машину, когда дверь приоткрылась, и помощник исчез внутри.