Демон для монашки

Глава 1. Начало.

Глава 1. Начало.

Сестра Рэйвен не носила кружевные трусы. Она вообще не носила ничего, кроме грубой рясы, армейских берцев и нательного креста, который жёг кожу даже сквозь ткань. За её спиной — двуствольный дробовик со святыми водами в рожках. В левой руке — Библия с вырванными страницами, куда она записывала имена демонов. В правой — поводок.
На другом конце поводка, понуро перебирая длинными пальцами с идеальным маникюром, шёл Азазель.
Азазель был красив той запретной красотой, от которой монашки в Средневековье коллекционировали бы обмороки. Тощие джинсы, шёлковая рубашка, расстёгнутая до солнечного сплетения, челюсть как у греческого бога, а глаза — чёрные дыры, в которых даже свет умирал с чувством выполненного долга. Сейчас в этих глазах читалась глубокая, экзистенциальная тоска.

— Рэйвен, — сказал он мурлыкающим баритоном. — Мы могли бы просто зайти через парадный вход. Как цивилизованные существа.

— Заткнись, Азик, — рявкнула монашка, выбивая дверь квартиры на пятом этаже. Дверь вылетела вместе с куском стены. Соседка снизу, женщина лет шестидесяти, перекрестилась и налила себе коньяку. Уже второй за сегодня. Это был такой район.
Внутри воняло серой, прогорклым жиром и отчаянием. На потолке, прикрученный скотчем к люстре, висел мужчина в трусах-семейниках и блевал чёрной жижей. Вокруг летали тарелки. Не сами — их гонял мелкий бес, похожий на ожившую мочалку с крыльями летучей мыши.
— Господин Вертидус! — громогласно объявила Рэйвен, срывая с плеча дробовик. — Именем Отца, и Сына, и Святого Духа, а также двенадцатого калибра — выселяю тебя нахуй!
Бес-мочалка завизжал и метнулся в сторону кухни. Азазель вздохнул, щёлкнул пальцами — и бес превратился в пепел, даже не долетев до газовой плиты.
— Зачем ты это сделал? — нахмурилась Рэйвен.
— Потому что он мелкий и раздражающий. Как твой характер.
— Я про экономию патронов. Теперь труп нужно будет оформлять как несчастный случай. Тащи бензин.
Азазель поморщился. Когда-то, три тысячи лет назад, он был генералом легионов Ада. Падали ниц короли. Горели города. А теперь он стоял в хрущёвке с обоями в цветочек и тащил канистру, потому что сумасшедшая монашка привязала его жизнь к своей.
Как это случилось? Проклятая ловушка. Рэйвен вырезала на его сердце руны раньше, чем он успел сжечь её вон ту противную церквушку. Теперь, если Рэйвен умрёт — Азазель превратится в статую из соли. Если Рэйвен чихнёт — у него лопаются сосуды в глазах. Если Рэйвен выпьет недостаточно воды — у Азазеля начинается судорога. Он был буквально её биологическим приложением.
Сверху раздался рёв. Из туалета вывалился сам Вертидус — демон третьего круга, здоровенный, с рогами и, почему-то, в женском халате с леопардовым принтом. Видимо, вселился в хозяйку квартиры, а потом переполз на мужа. Бывает.
— Вы не пройдёте, слуги Галилейского! — проревел Вертидус. Его глаза светились красным, а изо рта вырывалось пламя. Пламя подожгло ковёр на стене. Ковёр с оленями.
Рэйвен закатала рукава рясы. На её предплечьях были видны татуировки: пентаграммы, имена падших ангелов и одна жирная надпись «ХАЛК» на бицепсе. Она смачно сплюнула на пол.

— Азик. Фулл-контакт.
Азазель снова вздохнул. Он хотел когда-то соблазнять монашек, пить их кровь и играть на арфе из человеческих нервов. Сейчас он играл по правилам.

Он шагнул вперёд, и комната наполнилась холодом. Вертидус попятился. Между демонами существовала иерархия. Вертидус был так себе, районный. Азазель — тот ещё олигарх преисподней.
— Слушай сюда, рогатое ничтожество, — сказал Азазель, поигрывая золотым перстнем. — У тебя есть два варианта. Либо ты добровольно покидаешь тело этого… мужчины, и возвращаешься в Ад с жалованием за две недели. Либо я лично загоняю тебя обратно через твою собственную задницу. Выбирай быстрее, у меня в семь вечера спа-процедуры.
Вертидус зарычал. Он метнул в Азазеля огненный шар. Азазель даже не уклонился — шар рассыпался искрами за метр до его идеального носа.
— Ну всё, — устало сказал Азазель. — Ты сам напросился.
Он щёлкнул пальцами второй раз за вечер. Вертидус взвизгнул — его тело стало прозрачным, а потом его словно всосало в бетонный пол. Тело мужчины в трусах обмякло. Где-то внизу, в аду, раздался далёкий чавкающий звук падения.
Рэйвен поставила ногу на грудь спасённого. Он закашлялся, открыл глаза и увидел суровую монашку с дробовиком.
— С-спасибо, сестра, — прошептал он.
— Не сестра, а твоё счастье, что живой, — ответила Рэйвен. — Кто тебе кулон с лягушкой подарил? Это был сосуд для вселения.
— Д-девушка с Tinder…
— Золотое правило, сын мой, — вздохнула Рэйвен. — Если девушка на фото обнимает змею и у неё нет зрачков — свайпай влево.
Они вышли на лестничную клетку. Азазель достал зеркальце и поправил чёлку.
— Я мог бы убить тебя во сне, знаешь, — небрежно бросил он.
— Не мог бы. Проснусь — и ты соль. Хочешь проверить?
— Нет, — быстро сказал Азазель. — Кстати, у меня кончился шампунь.
— В смысле шампунь? Ты — демон. Ты должен питаться страданиями человечества, а не мыть голову кокосовым экстрактом.

— У демонов тоже есть стандарты. И кстати, когда мы в последний раз ели? Я не про твою постную кашу, а про нормальную пиццу.
Рэйвен усмехнулась. Она достала из-за пазухи мятый кусок чесночного багета и откусила половину.
—Лови.
Азазель поймал багет с брезгливым восхищением. Чеснок, кстати, его не убивал. Это был миф. Правда, от него хотелось чихать, и чих Азазеля стоил прохожим на три квартала вокруг ночных кошмаров.
— Слушай, — сказал Азазель, жуя. — А что, если мы откроем своё агентство? «Рэйвен и Азик — охотники на демонов». Можно брать деньги.
— Мы и так берём. Натурой. — Рэйвен похлопала по карману, откуда торчала бутылка дешёвого виски. — И совесть спасаем. Мою — от гордыни, твою — от полной жопы.
— Мою совесть давно черти на завтрак съели. О, кстати, про чертей — завтра в торговом центре завелась суккуба. Красивая, наверное.
Рэйвен замерла. Повернулась к нему. Её серые глаза сузились.
— Азик. Ты хочешь на неё посмотреть?
— Я? Нет. Что ты. Я просто… профессиональный интерес. Изучение врага.
— Если ты не вытрахаешь из этой суккубы информацию о том, кто стоит за последними нападениями — я заставлю тебя молиться.
— Я не умею молиться.
— Научу. У меня есть чётки. Очень твёрдые.
Азазель нервно сглотнул. Чётки он помнил. В прошлый раз они оставили на его идеальной спине синяки в виде католических крестов.
Они спускались по лестнице. Рэйвен впереди, дробовик на плече. Азазель сзади — и любой, кто видел их со стороны, мог поклясться, что у этого длинноволосого красавчика поводок не просто на шее, а ещё и глубоко в душе. В той её части, которая когда-то умела бояться.

— Рэйвен, — тихо сказал Азазель уже на улице.
—М?
— Спасибо, что не дала мне сгореть той ночью. Когда твоя церковь рухнула.
Рэйвен не обернулась. Но Азазель заметил, как чуть дрогнули её плечи.
— Ты полезный инструмент, Азик. — Она пнула пустую банку. — Инструменты не бросают.
— Ага. — Он улыбнулся краешком губ. — Инструменты с кокосовым шампунем.
— Заткнись, — беззлобно сказала Рэйвен. — Пошли. Суккуба в «Леруа Мерлен» не сама себя убьёт.
— А я думал, суккубы водятся в секс-шопах.
— Эта — в отделе сантехники. Проблемная. Строит всех мужчин, которые приходят за унитазами.
Азазель покачал головой. Ад меняется. И, что самое странное, ему, кажется, начинает нравиться этот странный, грешный и такой человеческий мир. Особенно когда рядом идёт психопатка в рясе, от которой пахнет порохом и мятным леденцом.
Она его единственный билет к жизни. Но иногда он ловит себя на мысли, что готов умереть ради того, чтобы увидеть, как она смеётся. По-настоящему. Не тем злым смехом во время экзорцизма, а простым, человеческим.
Впрочем, об этом Азазель решил помалкивать. Демонам не положено. А монашкам — тем более.

Визуалы. Азазель

Визуалы

Наш Азазель. В человеческом виде

и обращенный в демона.

Глава 2. До того, как мир пошёл по одному месту.

Глава 2. До того, как мир пошёл по одному месту.

Рэйвен не всегда была монашкой. И уж точно не всегда носила дробовик под рясой.
Раньше её звали Рита. Рита Картер — девушка из Кливленда, которая в шестнадцать лет крала сигареты из круглосуточного магазина, а в восемнадцать — поступила в художественный колледж, потому что умела рисовать черепа лучше, чем считать налоги.

А потом пришёл он…

Маленький демон. Не тот, кого показывают в фильмах — с рогами и копытами. Тот был тихим. Поселился в её младшем брате, Дэнни. Дэнни было двенадцать, он любил «Спанч Боба» и коллекционировал жуков. А потом он начал говорить на арамейском и выворачивать кошкам шеи.
Экзорцисты не помогли. Священники бежали после первого же сеанса — у одного из них пошла носом кровь, второй начал рыдать и повторять имя своей умершей жены. Рита смотрела, как брата привязывают к кровати, а он смеётся чужим голосом и называет её «сучка».

— Ты не спасёшь его, — сказал ей последний священник, вытирая рясу. — Это высокоуровневый. Нужен кто-то, кто не боится умереть.

Рита не боялась. Она боялась только одного — что Дэнни больше не улыбнётся.

На следующую ночь она сожгла свою студенческую общагу. Не специально — просто забыла свечу на Библии, которую читала впервые в жизни. Пожарные вытащили её из горящей комнаты. Она держала в руках крест, содранный со стены.

— Девушка, вы в порядке? — спросил пожарный.
— Я хочу стать монашкой, — сказала она. Она сказала это с таким отстраненным выражением лица и монотонным голосом, что
пожарный перекрестился. Не от религиозного чувства — от страха.

Орден, в который она попала, не входил в официальный реестр Ватикана. Это были изгои, фанатики и те, кому было нечего терять. Их называли «Вера Чёрной Мессы» — хотя сами они предпочитали «Оперативная группа по борьбе с астральным засильем». Там не было монахинь и монахов к которым мы с вами привыкли. Не было людей общей веры. Это место было на столько разнообразно в своем виде, что вы такого не видели. Христианство, ислам, иудаизм, буддизм, индуизм, сикхизм, джайнизм, традиционные религиозные верования – это все про «Веру черной Мессы». Все они были разные, но объединяло их одно – это борьба со злом. Реальная борьба. Да, способы были разные, но цель была одна.

Игуменья, сестра Агата, была женщиной с лицом, которое пережило три войны и одного мужа-алкоголика. А еще она была главной в женском корпусе монастыря. Сестра Агата посмотрела на Рэйвен (новое имя, старое горе) и сказала:

— У тебя в глазах ад. Это хорошо. Ад мы умеем лечить.
— А брата моего сможете? — спросила Рита-Рэйвен.
— Нет. — Агата даже не отвела взгляд. — Его уже нет. Там сидит Азазель. Демон-генерал. Мы не можем его выгнать. Но мы можем тебя научить, как его вытащить и запереть в клетку.
— Какую клетку?
— В его собственном теле. И привязать к тебе.

Рэйвен тогда не поняла, что это значит. Она согласилась.

Четыре года тренировок. Она училась стрелять, молиться, вскрывать грудные клетки демонов без наркоза и читать на латыни так, чтобы у бесов сворачивались яйца. Она потеряла два пальца на левой руке (приросли после святых мощей, но всё равно ноют к дождю) и обрела дар видеть сущности. Каждую ночь ей снился брат. Дэнни стоял за стеклянной стеной и молчал. А за его спиной кто-то ухмылялся.

На четвёртый год Агата сказала:

— Пора. Иди в Кливленд. Твой брат всё ещё там. Демон никуда не делся — он врос в тело как клещ. Ты должна вытащить его.
Рэйвен взяла дробовик. И поехала.