Дэнни.книга 3.

Аннотация.

- Марина, вы же понимаете, что пути назад уже не будет и вы не сможете ничего поменять? - доктор в белом халате, который сел на кровать, где сжавшись в комочек лежала совсем молоденькая девушка.
- Понимаю, но я еще сама маленькая. Я о себе позаботиться не смогла, как я смогу заботиться о ком-то еще? - сказала девушка, сжавшись еще сильнее и отчаянно разрыдалась в подушку. Слезы душили. Она понимала, что поступает неправильно, но если ее малыш попадет в другую семью, ему будет там лучше, чем с родной матерью.
- Такое постоянно случается с девушками вашего возраста, но они не сдаются! Многие в последствии одумывались и возвращались за своим малышом, но иногда они делали это слишком поздно. Они рвали на себе волосы, кричали, топали ногами, но уже было поздно! Ребенок нашел свое тихое счастье в других, более надежных руках... - врач предпринял последнюю попытку достучаться до девушки.
Вскочив с кровати, девушка стала бегать из угла в угол, дергая себя за волосы и смотря себе под ноги. Возможно, она хотела, чтобы пол развелся в разные стороны словно портал и она туда провалилась, но к ее несчастью ничего не происходило.
- Вы не понимаете! Я не смогу полюбить его, я не смогу держать его на руках! Он не плод каких-то неземных чувств! Меня изнасиловали мои же одноклассники, когда я шла со школы домой! - остановившись, она подошла к кровати и села напротив врача. - Объясните мне, как я смогу полюбить его!? Если каждый раз, смотря на него, я буду вспоминать через что мне пришлось пройти! Для нас двоих будет лучше, если мы разойдемся, не привыкнув друг к другу!
Это меняло многое. В документах у ребенка стоял прочерк в графе отец, теперь стало понятно почему.
- Вы обращались за помощью? - обратился доктор к пациентке.
- Нет. Кто поверит нищенке, чья мать является знаменитой алкоголичкой на всю деревню? Вы хоть знаете чей сынок принимал участие в моем изнасиловании? Если я хоть кому-то заикнусь об этом, это будет последний день в моей жизни! - упав на кровать, девушка снова разрыдалась, отворачиваясь к стене.
Как бы ей не было больно, как бы душа не рвалась от криков ребенка, что лежал рядом в кювезике, для себя она приняла важное решение и менять ничего не собиралась.
Выйдя из родильного дома, она соберет свои вещи и покинет деревню, в которой она раньше жила, начав свою жизнь с нуля.
Посмотрев в последний раз на девушку, врач поднялся и забрав с собой кроватку, в которой надрывался малыш, удалился из палаты.
Он понимал чувства девушки и ему даже было жалко ее. Она как и ее ребенок была ни в чем не виновата, но вот малыша было жалко больше. Как в дальнейшем его судьба может сложиться, было известно одному Богу.
Возможно, ему повезет и он попадет в хорошую семью, а возможно в страшное место, которое никогда не станет для него домом...

Глава1. Дэнни

Раздавшийся писк в камере, мог означать только одно, пришло время кормления. Опыты надо мной уже сегодня проводили, так что скорее всего принесли еду. Втянув воздух в легкие, уловил слабый аромат геркулесовой каши с хлебом и молоком, узнав свой ежедневный рацион. Иногда по особым случаям мне давали мясо. Оно было сыроватым, но я был рад и этому.

Вот и сегодня был совершенно такой же день, как и вчера и позавчера, и неделю назад.

Моё жильё занимала всего пару метров в ширину и чуть больше в длину, где умещались узкая кровать и стул с небольшим столом. Только в правом углу от двери располагался нужник прямо в полу. Над ним была небольшая раковина, в которой я мог приводить себя в относительный порядок. Никаких больше удобств тут не было. Что касаемо душа, то раз в несколько недель меня выводили из комнаты и отводили в другое помещение, в котором я мог помыться полностью. В такие дни я был абсолютно счастлив. Не расстраивало даже то, что вода была ледяной. Меня все устраивало и я не жаловался.

С самого моего младенчества, я не знал другой жизни и не видел ничего кроме этих стен. Люди менялись, но отношение ко мне всегда оставалось прежним - отстраненно-холодным. Меня не шпыняли, не избивали, но и ласки в отношении себя я никогда не видел. Со мной даже не разговаривали и не учили грамоте. Всему, что я умею сейчас - я научился самостоятельно.

Я умею разговаривать, но об этом никто не знает. Для всех остальных я просто рычу. Для себя же, я мог в ночной тиши шёпотом слушать свой собственный голос. Я не знал правильно произношу то или иное слово, но я старался повторять за охранниками, что приходили ко мне.

Вот и сейчас в открывшуюся дверь зашел мужчина, полностью облаченный в форму, что не видно было даже лица. Второй остался снаружи, на случай если я что-то выкину, он меня пристрелит как бешеную собаку.

Я не всегда отличался такой покладостью, как сейчас. Раньше, будучи молодым, я мог напасть и убить, но спустя года, я понял, что делаю тем самым хуже только себе. Убив одного, меня могли мучить неделями без передышки. Было даже несколько раз такое, что мое сердце останавливалось, не выдерживая боли, но моим мучителям каждый раз удавалось запустить его снова и мой персональный ад продолжался с новыми силами.

Поэтому, смирившись со своею участью я решил просто плыть по течению. Всех это устраивало. Я не нападал на персонал, взамен меня не избивали и не унижали.

- Отойди к стене! - раздался командный голос охранника, что в данный момент держал мою тарелку с едой. Сделав как он велел, я стал ожидать, когда еду поставят на пол.

- Когда должен будет прибыть работник? Я не собираюсь торчать тут сверх того, за что мне платят. Я хочу вернуться домой и обнять уже своих девочек. - донеслось от второго охранника, того, что оставался на выходе и держал меня на мушке.

- Я не знаю. Сказали, что должен будет прибыть в течение часа. - поставив тарелку на пол, охранник развернулся и покинул мою камеру. Дверь закрылась. Еда меня уже не столько интересовала, сколько их разговор. Прислонившись к двери, я старался подслушать о чем они говорили.

- Почему они об этом не предупредили? Как мы вдвоем должны сдержать такое полчище монстров, обитающих в этих стенах? - продолжил возмущение второй охранник.

- Тише, ты! Ты же прекрасно знаешь, что у этих тварей просто отличный слух! Не накликай беды! - зашипел первый охранник. - Они же не знают, что сегодня будут проводиться профилактические работы по смене кодов замков и безопасности. Замки разблокируют всего лишь на несколько минут. Об этом даже никто не узнает. - уже отдалившись от меня на приличное расстояние, они закрыли дальнюю дверь в длинном коридоре, после чего я не смог расслышать больше ни единого звука.

Но даже то, что я успел расслышать мне хватило с избытком. Значит, сегодня у меня наконец-то появится шанс на побег, что я так долго планировал. Неужели они и в правду подумали, что я оставлю попытку выбраться отсюда? Хоть я и вырос в этих стенах, но я слышал от других заключенных о жизни на свободе.

За стенами этого здания, располагается целый мир, который я ни разу не видел. В моем существование нет особого смысла, но и жить всю жизнь в стенах этой тюрьмы я не собирался.

Взяв поднос с пола, я сел на кровать и приступил к еде. Если я собираюсь покинуть стены этой тюрьмы, мне нужны силы, а для этого мне нужно поесть.

Я снова окунулся в свои мысли. Только бродя по просторам своей памяти, я еще не свихнулся и не забыл лицо каждого своего обидчика. Если у меня когда-нибудь получится покинуть стены этого учреждения, я приду за каждым, кто хоть раз сделал мне больно.

И вот когда с едой было покончено, я подошел к раковине и в последний раз привел себя в порядок. Если сегодня не получится выбраться из этого места, я сделаю все, чтобы мое существование на этом прекратилось. Сил влачить такое жалкое существование у меня не осталось.

Одевшись, я лег на кровать и прикрыв глаза, стал прислушиваться к звукам вокруг меня. Нельзя сказать сколько прошло времени, так как часов у меня не было, но внезапно в ночной тиши раздался совершенно тихий щелчок в двери. Его можно было бы принять и за показавшийся, если не знать, что он должен произойти.

Быстро сорвавшись с кровати, я подлетел к двери. Дернув ее, она поддалась мне и ночной коридор огласил скрип. Не давая себе времени на раздумье, а охранникам шанс быстро со мной справиться, выскочил в коридор. Осмотревшись по сторонам, заметил множество таких же дверей как у меня.

Сорвавшись с места и подлетая к каждой, я стал открывать двери, выпуская их жителей наружу. Сонные и дезориентированные сначала, они не понимали что происходит, но осознание происходящего быстро возвращалось к ним. И вот уже через пару минут все камеры были открыты, а тюрьму огласили первые звуки сирены, оповещающие охрану, что подопытные на свободе.

В тот момент, когда замки снова загудели, я был как раз у той двери, за которой скрылись охранники и я больше не смог расслышать их разговор. В последнюю секунду перед тем как замок сработал, я успел открыть дверь и покинуть то место, в котором столько лет находился, не покидая его стен. Дверь я оставил открытой. Если кто-то выберется помимо меня, я буду только рад, но и отвечать за кого-то я не собирался, как и брать с собой.

Несясь по коридорам, я старался заранее прислушиваться к голосам охранников, что уже бежали в сторону освободившихся. И каждый раз удача была на моей стороне. Я находил какой-то неприметный угол, где мне удавалось спрятаться.

Блуждая из одного места в другое, я не мог найти выход. И вот когда уже сирена прекратила пищать и я услышал шаги, что приближались ко мне, понял, что это за мной и если я срочно не найду выход, то останусь тут навсегда.

Закрыв глаза и втянув воздух носом, почувствовал свежий, чистый запах леса, что никогда до этого не чувствовал. От изобилия ароматов закружилась голова, но сдаваться было совершенно не время. Открыв глаза и стиснув зубы, я помчался туда, откуда больше всего исходил запах свободы.

И вот когда между мной и моим счастьем оставалась всего лишь одна дверь, дорогу мне перекрыли с десяток охранников, что прибыли в срочном порядке в связи с освобождением пленников.

- Сдавайся № 354! Тебе не выбраться отсюда живым! Если ты встанешь на колени и заведешь руки за голову, то мы вернем тебя в камеру! - проговорил высоким тоном один из охранников.

- Либо сейчас, либо никогда. - произнеся впервые вслух слова, немного дезориентировал охранников. Пока они переглядывались, я напал.

Больше шанса выбраться из этих стен у меня не будет. Здесь меня ничего не держит, значит буду бороться до конца.

Открыв рот и оскалившись, я выпустил свои когти и кинулся в самую толпу. Кусая и разрывая когтями, я в прямом смысле прогрызал себе дорогу к свободе. Было неимоверно больно, но желание выбраться было больше. Поэтому, когда я перегрыз последнюю живую глотку, я был полностью в крови. И теперь уже не разберешь в чьей именно. В своей собственной или всех тех, кого я только что лишил жизни.

Протянув руку вперед, я протянул её к свободе, что находилась за пределами этого здания. Отворившаяся дверь, позволила мне сделать шаг вперёд о которой я мечтал всю жизнь.

Глава 2. Дэнни

- No 354, приготовиться к процедурам. - это могло означать только одно. Через секунду двери камеры откроются и мне, ребенку десяти лет, придется пройти снова через Ад, чтобы сегодняшнем вечером меня покормили.
Моему молодому организму не сойти с ума в этих стенах. Уже будучи в таком раннем возрасте, я понимал, что не похож на остальных детей. В то время как все они тряслись и дрожали, я стоически переносил все, не издавая и звука. Я умел уходить в свой собственный мир, где никто не смог бы меня достать.

Вот и сейчас, стоило медсестре зайти в мою камеру, как я молча лег на кровать и закатав рукав пижамы, что выдали мне, ожидал очередную порцию боли. Зачем понапрасну тратить силы, зная уже заведомо, что мне с ними не справиться.

Сегодня было что-то другое, что-то совершенно новое. Если раньше боль была моментальной и не продолжительной, то сейчас сделав мне инъекцию мед.сестра удалилась, оставив меня снова одного. Лежа на кровати я не решался встать, так как волна боли могла настигнуть в любой момент. Пролежав несколько минут неподвижно я не почувствовав ничего, в то время как другие дети кричали за стеной.

Подумав, что я сегодня легко отделался, принялся за свои ежедневные дела. Сел за стол и стал снова фантазировать. Ничего другого мне не оставалось. Только так я мог отключиться от окружающего мира. Только так я мог перестать слышать крики боли и стоны отчаянья других детей, что были по соседству со мной.

Спустя какое-то время. Получив свою порцию очередного ужина, расправившись с едой и подготовившись ко сну, лег на кровать и вот тут-то наступили первые симптомы. Я не просто лег, я буквально упал, так как голова резко закружилась, а тело на столько ослабло, что ноги в прямом смысле подкосились и я рухнул на кровать.

Тело охватило огнем, но я не мог издать и звука. Меня буквально парализовало. Слезы текли из глаз, температура резко подскочила и было неимоверно больно. Грудь сжимало и не давало сделать и вдоха. Только благодаря крошечным вдохам, что успевал сделать между очередным спазмом, я не терял сознание. Хотя сейчас этого хотелось больше всего.

Мучения длились и продолжались. И все это время я находился в сознание. Когда я начал потихоньку снова ощущать свое тело, издавать звуки я уже и сам не мог. Не осталось сил даже просто пискнуть.

Кости в прямом смысле ломались и срастались заново. Зубы совершенно все выпали, как и волосы на голове. Зрение пропало, я не видел ничего вокруг. От той боли, что была в голове, мне хотелось, чтобы глаза просто вытекли уже наконец-то, дав мне хоть немного передохнуть.

От боли, что не прекращалась, ногти были полностью выдраны с пальцев вместе с мясом. Я был похож на живой труп, что лежал на кровати и горел в агонии.

Когда все прекратилось, оказалось, что я уже несколько месяцев как лежал в изоляторе в мед.блоке. В тот вечер, когда все началось, мне ввели ДНК - Волка, после чего началась борьба в моем теле. Как мне удалось выжить, загадкой оставалось для всех. До этого дня, ДНК- Волка не приживалась ни у одного носителя. Ребенок сгорал в считанные дни, а я оказался вот таким уникальным и смог выжить.

Глаза ничего не видели, но руками как оказалось, я мог вполне шевелить. Оторвав их от кровати, я прикоснулся к своему лицу и нащупав повязку, постарался стянуть ее с глаз и у меня даже это вышло. Вот только стоило моим глазам освободиться от темного плена, как я сразу же об этом пожалел. Свет камеры больно ударил по глазам, и я снова зажмурился, только из глаз брызнули слезы. Застонав в голос, я привлек к себе внимание мед.персонала.

Вокруг меня сразу же собралась огромная толпа людей, которых не трогали ни мои стоны боли, не слезы, что рекой текли из глаз. Трогая меня, щипая, проверяя, ворочая, как куклу из стороны в сторону, они что-то записывали и снова проверяли. Когда же мои мучения были закончены, мед.сестры взяли каталку со мной и снова перевели меня в ту камеру, в которой я ранее проживал.

Хоть здесь и было уже чисто, но запах моей собственной крови и других жидкостей стойко впитался в матрас, на который меня сейчас переложили и оставили одного.

Оказавшись в полной темноте камеры и поняв, что движения даются мне легко, сел на кровать, я попытался снова открыть глаза. На удивление, теперь мне это далось легко, а отсутствие света в камере, сделало это безболезненным.

И только тут до моего маленького мозга дошло, что со мной что-то не так. У меня оказался лучше слух чем был раньше. Я слышал, что происходит в каждой соседней камере по соседству со мной.

Глаза, что сейчас уже не болели, прекрасно видели в темноте. Отчетливо видно было кровать на которой я сидел, стол, стул и даже нужник. Кровать я мог рассмотреть в мельчайших подробностях, не вставая с места.

Запах, что так не вовремя ударил из него в нос, выбил весь воздух из легких. Казалось, что вся камера пропитана запахом фекалий. Засунув голову под подушку, старался делать редкие вдохи, но это не помогало. Оторвав один рукав от пижамы, я сделал тампончики, что засунул себе в нос, дабы не чувствовать, этот смрад, что блуждал по комнате.

Утром же когда, мед.сестра прибыла для очередного эксперимента надо мной, я лежал под кроватью и не мог пошевелиться. Я понимал, что тело было мое, но оно было совершенно новым, непривычным для меня.

Уже позже, когда меня снова осмотрели и провели тесты, надо мной сжалились и дали мне зажим для носа. Да это затрудняло мое дыхание, но дыша ртом, я так сильно не ощущал, тот смрад, который раньше не замечал.

Полностью же все преображение я смог рассмотреть, когда меня вывели в очередной раз на купание в душевую. На стене при входе висело небольшое зеркало, в котором я увидел свое преображение.

Некогда угольно-черные волосы до плеч, сейчас были коротким совершенно белым ежиком на голове, что у спел вырасти за месяц с того момента, как у меня они выпали. Некогда карие глаза, ближе походившие на черные, неестественно сверкали своей голубизной. Они как два голубых огонька, сверкали на меня из зеркала, но смутило меня больше всего не это. Я прекрасно помнил, как выпадали мои зубы и сейчас проводя по ним языком, я чувствовал, что они на месте, но вот те четыре маленьких клычка, что торчали из-под верхней и нижней губы, у меня никогда не было. Оскалившись на свое же отражение, я понял, что все мои зубы изменились и были больше похожи, на зубы животного. Некогда детское худенькое тельце стало еще более худым и руки не естественно длинными. А ороговевшие ногти, стали больше похожи на когти. Попробовав обгрызть их, у меня ничего не вышло, а вот новых клыков, я чуть не лишился. Все остальное слава богу осталось в прежнем состоянии. И как было задумано природой, я остался мальчиком, но вот уже более похожим на дикое животное, ДНК которого подселили в мое тело.

Если я надеялся, что все это было моим самым худшим кошмаром, то я снова ошибся. Постоянные изнуряющие тренировки, непрекращающиеся вакцины, просто огромное море боли, от которой порой мне казалось, не хватит сил его переплыть, но мое тело и разум отказывались сдаваться. Они боролись до последнего. До того, как я повзрослел и мне удалось сбежать.

Я никогда не удивлялся тому, что я одинок и никто из детей не хотел со мной общаться. Да я и сам не видел смысла впускать в свою жизнь кого - то, кого возможно уже завтра не станет. Я постоянно наблюдал за тем, как очередного ребенка везут на каталке, укрытого белой простыней. Все стены и помещения в этой лаборатории пропитаны смертью.

Днем я старался тренироваться. Поддерживать себя в форме. Ночью, я старался практиковаться в разговорах, но это давалось сложнее, учить меня было некому.

Меня часто подначивали или шутили надо мной. И если пока я был маленьким, я терпел то, когда мой организм стал меняться, я стал чувствовать себя сильнее. Я научился давать отпор обидчикам. Иногда мне удавалось вернуться в камеру победителем, а иногда мое изнеможенное тело туда затаскивали.

Я долго сопротивлялся и старался отстоять себя. Пока в последний раз мое сердце не остановилось. Мне примерно исполнилось двадцать пять лет, если не врут работники этого места. Меня кое-как оживили и продержав денек в мед.блоке вернули в камеру. “Раз не сдох здесь на столе, то и в камере не помрет”. - говорили они каждый раз, затаскивая мое избитое тело на кровать.

Это был последний раз, когда я оказал сопротивление. Как бы больно и страшно не было, но я, как и все хотел жить. Лежа ночью на кровати, я мог мечтать о свободе и какого оказаться, за стенами этого здания.

И вот сегодня мне это удалось. Я стал свободен! Вот только все оказалось не так, как в мечтах.

Сутки напролет я петлял по лесу и заметал следы. Я прятался в пещерах, оврагах, корнях деревьев. Я спал на снегу, в траве, на ветках. Я не знал куда мне идти и кто мне может помочь.

Один раз мне удалось столкнуться с человеком и это буквально убило меня. Он оказался охотником и чуть не пристрелил меня, а стоило только приблизиться, как он в панике убежал. Больше я старался не сталкиваться с людьми.

Уже больше года я плутаю по этому лесу, что окружал некогда мою тюрьму. До сих пор проводят операции по моим поискам, но я всегда на шаг впереди.

Почему я до сих пор не ушел отсюда и не нашел свой новый дом? Ответить на этот вопрос, я не мог. Я был свободен, каждая дорога подходила мне, но я почему-то все время себя останавливал. Что-то не давало мне уйти отсюда.

И вопрос отпал сам собой, стоило мне встретить, такого же, как и я. Он тоже был Видоизмененным человеком. Только не с такими ярко выраженными чертами зверя. Его звали - Варлок. Его принудительно держали в лаборатории, и до того, как он попал в нее, он был свободным человеком. Я не знал, что это значит, но, наверное, что-то хорошее.

Впервые в жизни я решился довериться кому-то и рассказать свою историю, в ответ он доверился мне. Он рассказал зачем прибыл и, что ему надо. Рассказал даже больше, чем следовало.

Оказывается таких нелюдей как мы, большое количество и не все люди плохие. В это я отказываюсь верить от слова совсем. Все люди плохие и это они мне доказывали изо дня в день.

Он рассказал, что есть поселение, для таких, как мы. И когда ему удастся спасти свою половинку, он обязательно отправиться туда. Мне хотелось ему верить, но было очень страшно. И я решился! Решился, сделать шаг вперед.

После того как я помог ему попасть на территорию охраняемой лаборатории, я увел за собой большую часть охраны, чтобы максимально облегчить ему путь. Надеюсь, ему это помогло, и я старался не зря.

Уже два дня погоня идет по моим следам, то догоняя меня, то отступая и окружая. Я петлял как мог, пока не наступил третий день моих кроличьих забегов. Удалось мне спастись только из-за того, что вдоль дороги, на которую я случайно выскочил, стояли два грузовика гружённых под завязку какими-то строительными материалами. Уже прячась в одном из них, я подслушал разговор водителей, наблюдая как охранники остановились возле кромки леса и высматривали меня по сторонам. Ехидная улыбка, что поселилась на моем лице, грозилась разорвать меня на части. Я никогда даже не мог подумать, что могу во так улыбаться.

- Через сколько дней ты возвращаешься? - спросил низенький, но пухлый мужчина.

- Думаю через неделю. Сначала надо отвезти материалы в Москву. Если получится – то возьму там какой-нибудь заказ до дома, чтобы не ехать пустым. - ответил более молодой, но худой мужчина.

Дальше мне было не интересно. Радовало уже только то, что он едет в том направлении куда мне надо. Было страшно поверить в свою удачу и довериться судьбе, но иного выхода у меня не было. Либо остаться тут и умереть или же довериться новому знакомому и попытаться выжить.

Выбрав второй вариант, я отправился навстречу новой жизни.