Деревенская ведьма хочет любви

Глава 1

Я стояла раком на огороде, в широком длинном платье, скрывавшем все мои прелести, и вырывала из земли сорняки. Эти гады, как назло, после вчерашнего дождя, поперли с удвоенной силой. И теперь грядки с луком и морковкой были заполнены травой. На огород, как и на дом рядом, была наложена магическая защита, так что я не боялась, что кто-нибудь увидит меня в неподобающей для деревенской ведьмы позе.

Спина затекла, ноги болели, но оставалось совсем немного, каких-то три грядки, а потому я упорно продолжала «развлекаться» на огороде. Руки в матерчатых перчатках совершали привычные движения, уничтожая гадкие сорняки.  Можно было бы, конечно, применить магию, но тогда оставался риск быстро распрощаться с фигурой. А я любила то тело, в которое попала год назад. Фигуристое, молодое, ладное, оно привлекало внимание мужчин деревни ничуть не меньше, чем лицо. То тоже радовало глаз, и посторонний и мой собственный. Ведьма, симпатичная, яркая, - вот что отражалось в зеркале, когда я в него смотрела. И чтобы не зарастать жиром, я старалась пользоваться магией не так часто, большую же часть работ и в огороде, и в доме выполняла самостоятельно.

Я разогнулась, схватилась за поясницу, помянула незлым тихим словом все типы сорняков, известные в этом регионе, и кое-как доползла до очередной грядки. Ничего, ничего. Вот вырастут скоро и морковка, и лук, и я вознагражу себя за все труды. С этими мыслями я снова склонилась над грядкой. Ну, проклятые гады, идите сюда.

Добив минут через сорок-пятьдесят последний сорняк на последней грядке, я походкой земной бабы Яги поплелась в дом. Сейчас кофе бы, да с зефиром в шоколаде… Эх, мечты. Что то, что другое осталось на Земле. А я – здесь, в теле Арины, деревенской ведьмы. Впрочем, ей самой, попавшей в мое земное тело, не слаще приходится. И тут уже не знаешь, кого из нас жалеть. Я-то хоть в свое время фэнтези о попаданцах начиталась, быстро разобралась, что к чему. А Аринке тяжко. Попробуй привыкни к земной технике.

По утоптанной тропинке между грядок я дошла до домика, небольшого, двухэтажного, сложенного из дерева, потянула за дверь, перешагнула порог.

Меня встретил обалденный запах свежесваренного борща. У деревенской печи хлопотала невысокая полная домовушка Глашка. Она и готовила, и убирала, и закрутками на зиму занималась. Настоящее подспорье для городской меня.

- Глаша, ты меня балуешь, - пошутила я, помыв руки под струей воды в рукомойнике. – Вот сейчас как наемся, в дверь влезать перестану.

Глашка повернулась от печи и окинула меня насмешливым взглядом.

- Чтобы в дверь не влезать, тебе ведро блинов за сутки съесть надо. А ты все фигуру блюдешь.

От Глашки не утаилось перемещение наших с Ариной душ, она знала, кто перед ней, и успела нахвататься у меня земных словечек, которыми порой щеголяла при разговоре с деревенскими домовыми, вводя их при этом в ступор.

- Так сама ж говоришь, что мне жених нужен, - отшутилась я и уселась на деревянную табуретку возле накрытого скатертью обеденного стола, - а в деревне девки почти все фигуристые, но не толстые. Растолстею – не возьмут меня замуж.

- Нужны тебе те деревенские, - презрительно проворчала Глашка, - ты девка умная, городского охомутать сможешь.

Я только хмыкнула. Городского, как же. До ближайшего города нужно было ехать километров двести, не меньше. Сами городские у нас не показывались. Так что мечтам Глашки выдать меня за кого-то побогаче и познатнее сбыться не суждено. Но говорить ей об этом смысла нет: рука у Глашки длинная, глаз острый. Попадет мне полотенцем по макушке, а то и по шее заехать может воинственная домовушка. Знаем, проходили.

Низкорослая, крепко сбитая, Глашка таинственным образом умудрялась при необходимости достать даже до потолка, по которому не раз гоняла тем же полотенцем мух. Ее глаза меняли цвет в зависимости от настроения хозяйки. Сейчас они были голубыми, а значит, Глашка довольна жизнью.

Черные как смоль волосы она обычно прятала под косынкой или платком, в зависимости от времени года. Носила она всегда или платье, или сарафан темных цветов, на ногах – неизменные лапти. В общем, настоящая представительница семейства домовых.

- Зойка заходила, - между тем сообщила Глашка, вернувшись к печке. – Стучала в калитку. Приворотное зелье хочет.

- А ты откуда знаешь? – не поняла я. Клиенты ведьмы обычно не кричали на всю улицу, за чем пришли.

- Да что там знать, - проворчала Глашка, - она вчера на вечерних гульках все к Витьке, кузнецу, липла. А он с Аньки, старостиной дочки, глаз не сводил. Папаша Аньке платок шелковый подарил, вот она в нем и вышла. А Витьке монетки лишние ой как нужны. Так что не быть Зойке Витькиной бабой. Бьюсь об заклад, по осени он с Анькой свадьбу сыграет.

Я промолчала. Прямота Глашки порой сильно меня коробила. Не сказать, чтобы я жалела Зойку или сочувствовала Витьке, у которого недавно случился пожар и выгорело все подворье, хорошо, без жертв обошлось. Но в пересказе Глашки все эти события звучали слишком цинично, что ли.

Глашка между тем закончила варить борщ, налила половником в железную миску борщ и с помощью матерчатых ухваток перенесла ее на деревянный кругляш на столе, поближе ко мне.

- Ешь, - буквально приказала она, подавая деревянную расписную ложку.

Я только хмыкнула и принялась за еду.

Глава 2

Моя рабочая комната представляла собой просторное светлое помещение с широким окном, занавешенным нежно-бежевыми занавесками.

Вся мебель – деревянная, как и положено в этом мире. Никаких изысков или отличий от деревенских домов.

У окна – стол с разложенными на нем всевозможными атрибутами ведьмы. Большая часть – декорации вроде засушенных лапок мышей, чучел лягушек, мензурок с непонятной темно-лиловой жидкостью и нескольких талмудов в черной кожаной обложке. По обе стороны от стола – две табуретки.

Сбоку – кушетка, довольно широкая, служившая мне заодно и кроватью. По углам комнаты – гербарий из высушенных трав. И небольшой шкафчик с химическими ингредиентами и разных цветов камнями. Под ногами – однотонная серая циновка.

Все. Ничего больше. Но и то, что было, обычно впечатляло крестьян по самое не могу. Вот и Зойка переступила порог комнаты и замерла соляным столбом.

- Садись, - кивнула я на табурет, обходя посетительницу и усаживаясь на табуретку с другой стороны стола. – Рассказывай, что за беда с тобой приключилась.

 Зойка помялась, но все же уселась.

 - Матушка ведьма, - начала она, и я мысленно хмыкнула: «Спасибо, хоть не бабушка», - мне бы зелье приворотное, да такое, чтобы он в меня сразу… того, - щеки Зойки стали красными, как помидор, - ну… навсегда…

- Зелье приворотное? – уточнила я. – А ты помнишь, что каждый из нас должен быть полностью властен над своими чувствами?

Зойка покраснела еще больше, теперь, наверное, еще и от страха, так как за использование приворотного зелья по головке ее ни односельчане, и нам кузнец по головке не погладят. И не со мной, ведьмой, пойдут разбираться, а Зойке дегтем ворота измажут.

- Помню, матушка ведьма, - тем временем пробормотала Зойка. – он любит меня, я знаю, мне бы только подтолкнуть его.

Идиотка. Да еще и безответно влюбленная.

Я потянулась к одной из мензурок, несколько секунд подержала ее в руках, затем протянула Зойке.

 - Два каравая хлеба, три крынки молока, одна курица, ощипанная. Все положишь на ступеньки моего дома не позже этого вечера.

- Спасибо, матушка ведьма, - длинные женские пальцы жадно схватили мензурку, - спасибо, все принесу в срок. Спасибо…

Минута-полторы, и только входная дверь хлопнула. Зойка бежала так, что пыль из-под ног вилась.

- И что ты ей дала? – появилась Глашка.

- Общеукрепляющее средство, - фыркнула я. – Станет Витька здоровым боровом, как только в себя все опрокинет.

- А приворотное?

- Глаш, я не Аринка, людей не травлю. Хочется Зойке, чтоб ее любили, пусть сама мужика добивается, а не по ведьмам бегает.

Глашка неопределенно хмыкнула и отправилась в общую комнату, совмещенную с кухней. Я осталась в своей комнатушке.

Приворотное зелье? Нет, конечно, память тела помогла бы мне приготовить и его. Но лишать кузнеца права выбора я не желала. Терпеть не могу, когда меня заставляют. Думаю, и Витька такой же. Пусть сам выбирает из двух баб. Может, вообще третью выберет.

А Зойка с претензиями не придет. Все прекрасно знают: если человек любит по-настоящему, ни одно приворотное его не возьмет. Чушь, конечно. Аринка рассказывала мне во сне, что можно приготовить средство любой силы. Но в данную минуту эта народная вера в силу настоящей любви была мне только на руку.

Развлечений в деревушке практически не было. Попойки, драка стенка на стенку, сплетни, изредка посещение каких-нибудь скоморохов или местных цыган, которые становились обозом за стенами деревни. А потому тут каждый ухитрялся развлекаться, как только мог. Я, когда у меня появлялось свободное время, читала. Вот и сейчас я взяла со стола один из талмудов, раскрыла его и начала освежать свои знания в зельеварении. Пока что я изучала теорию, не собираясь без особой надобности переходить к практике. Никому от того, что я приготовлю зелье для улучшения урожая, лучше не станет. Еще не известно, как отреагирует магия на мое вторжение. Все же я не Аринка. У нас с ней и мысли, и чувства, и отношение к миру – дав все разное.

«Приворотное зелье, - читала я, - бывает трех видов, в зависимости от силы и степени нужного приворота. Самое простое может приворожить объект на сутки-двое. Этого времени обычно хватает для зачатия от объекта или для сцен ревности с его настоящей половиной. Второй тип – возможность приворожить объект на срок до трех месяцев. Потом объект вспоминает о своей прежней жизни. И здесь уже тот, кто привораживал, должен думать сам, как ответить на возможные обвинения. Третий тип, самый сильный, требует от ведьмы всех ее умений. Объект привораживают на всю оставшуюся жизнь. Если ведьма неопытна, то в результате может выйти безвольная кукла, не имеющая ни мыслей, ни чувств, ни воли. Оболочка от прежнего объекта».

Вот так. Три вида. Аринка рассказывала, что есть и четвертое, запрещенное к созданию без приказа главы государства. Тогда можно приворожить не только объект, но и всех его родных и ближайших потомков. Говорят, именно таким способом императоры разных стран добиваются верности от аристократических верхушек. Аринка при дворе не бывала, утверждать или опровергать этот слух не могла, но уверяла, что в теории подобное возможно.

Глава 3

Я оказалась в полутемной комнате, освещаемой десятком-двумя свечей, судя по обстановке, спальне. Посередине – большая кровать, на которой могли бы поместиться пять-семь очень крупных существ типа троллей, рядом с ней – стол и два кресла, в одном из углов – шкаф, окно полностью занавешено, в общем, кто-то явно пытался придать романтичную обстановку помещению. Но как по мне, все вокруг больше походило на шикарную камеру одиночного заключения, а не на спальню, поджидавшую любовников. Слишком темно и мрачно смотрелось все вокруг.

А еще это был наведенный сон, то есть возник он в моем сознании не просто так, а определенно по чьему-то изощренному желанию.

- Ну здравствуй, милая, я дождался, - передо мной, как из-под земли, вырос высокий хорошо сложенный мужчина, причем совершенно голый. И возбужденный. – Начнем?

- Вы кто? И что начнем? – мысленно я, по совету Аринки, разбиравшейся в наведенных снах, поставила вокруг себя монолитный забор, а там, где должна была быть калитка, появилась фига.

- Я твой жених, красавица, - улыбка незнакомца стала такой сладкой, что грозила переизбытком сахара любому, кто на нее купится.

Увы, я никогда не умела хорошо видеть в полумраке, а потому внешность мужчины в подробностях рассмотреть не получилось. Высокий, мускулистый, широкоплечий, коротко стриженый, с членом наперевес. Вот, собственно, и все, что было мне доступно. Ни цвет глаз, ни цвет волос, ни какие-нибудь черты лица, кроме раздвигавшихся в улыбке губ, разглядеть не удалось.

Между тем так называемый жених попытался проникнуть в мое сознание и недовольно поморщился:

- Как грубо. Я к тебе с всей душой. А ты…

- Пока что я вижу только тело, - парировала я. – И вам никто не давал доступ в мой мозг.

- Ведьма, значит, причем неслабая, - задумчиво пробормотал жених, заставив меня удивиться. В каком смысле «значит»? Он что, не знает, кого затащил в свой сон и к кому набивается в женихи? Совсем инкубы обнаглели.

Я не сомневалась, что в данный момент нахожусь во сне у инкуба. Только они, ходоки через миры, могли так нахально появиться в любом сне и предложить заняться любовью. Мне уже предлагали. Дважды. Правда, женихами при этом себя не называли. И очень обижались, когда я их посылала на вершину их собственного орудия.

- А вы каждой своей потенциальной любовнице называетесь женихом? – решила внести я ясность.

- Ну что ты, милая, - в голосе незнакомца послышались бархатистые нотки, - я и правда твой жених. Судьбой привязанный. Слышала о таких, надеюсь?

Слышала. И очень сильно материлась, когда Глашка рассказала мне об этом местном «извращении».

Богиня судьбы любила играть с теми, кто здесь жил. И помогала ей в том богиня любви. Развлекались они таким способом. То гном дриаду полюбит, то тролльчиха – эльфа. И сидят две богини, наблюдают, как выпутаются существа из ловушки чувств. Хорошо, если мозг у обоих в паре имелся, и тогда та ж е тролльчиха, пострадав, оставляла эльфа в покое и выходила за тролля. А если нет, то гном, например, мог всю жизнь дриаду преследовать, свои чувства ей навязывать. И плевать, что вместе они быть не могут по различным причинам.

Но здесь все же имелась хоть какая-то свобода воли. А вот если судьба привязывала двоих друг к другу, то все, туши свет. Какие там чувства. Инкуб с русалкой? Да запросто. Как это, где они будут жить? Да где хотят. В каком смысле, им нужны разные половые партнеры? Вот еще, пусть извращаются, как хотят.

В общем, я материлась, а Глашка уверяла, что это все мои иномирные заморочки. Здешние же жители спокойно сосуществуют друг с другом, как повелели боги.

Судьбой связанная пара считалась истинными, избранными, как угодно это можно назвать. Как только судьба связывала двоих в пару, у каждого из них начинало ныть сердце, словно требуя присутствия второй половины, а на руках появлялись разные метки, подчеркивавшие парность союза. Естественно, меньше всего я желала стать частью такой пары, а потому довольно резко ответила:

- Никаких чувств у меня к вам нет, меток на руках – тоже. Так что если мы и связаны судьбой, то исключительно в вашем воображении. А сейчас отпустите меня. Иначе прокляну. Сильно.

И пофиг, что из всех проклятий я наизусть выучила только одно: проклятие острого поноса. Я готова была применить и его, если эта наглая сволочь не выпустит меня из наведенного сна.

- А ты горячая штучка, - в голосе незнакомца послышалось одобрение. – Я не имею привычки лгать, милая. Сейчас отпущу. Но скоро приду за тобой. Готовься.

Миг – и я очутилась на кушетке в своем кабинете. Выматерившись про себя, я поднялась и направилась во двор – приводить себя в порядок. Конечно, кое-какие удобства были и в доме, в закутке. Но сейчас еще тепло, конец лета. Почему бы не воспользоваться погодой и не побывать лишний раз на свежем воздухе…

Минут через двадцать-тридцать я, в домашнем платье темно-синего цвета, уже сидела за столом напротив Глашки и пила горячий чай со свежими ватрушками. Ни Глашке, ни Аринке я решила о наведенном сне не рассказывать. Они обе так и стремятся выдать меня замуж, как будто это единственная цель в жизни, а потому только обрадуются такому положению дел и начнут активно подталкивать к встрече с этой якобы половинкой. А мне это не надо, не сейчас так точно.

Глава 4

- Ну наконец-то, - встретила мое появление Аграфена, как обычно смотря исподлобья и ворча без остановки. – Что ты за ведьма такая, раз не можешь появиться тут за две минуты?

«А лучше за две секунды», - ухмыльнулась я про себя. Интересно, кто ее уведомил о моем появлении? Глашка через Славку? По идее, так и есть.

- Я еще не освоила полеты на метле, - лучезарно улыбнулась я, - все ножками.

В этом мире, кроме драконов, ни одна другая раса летать не умела. Ни на чем.

Меня окатили взглядом, полным презрения. Аграфена, высокая худощавая брюнетка в халате и платке, выйдя на порог, не пускала в дом ведьму. Я же продолжала улыбаться и не собиралась отдавать мазь на улице. В конце концов, у меня полно времени, можно и свежим воздухом подышать. И плевать мне на их приметы. Видите ли, ведьма в доме к беде. Я вообще могу не появляться в деревне, сами ко мне бегать станут, включая тяжелобольных.

Наконец-то Аграфена сдалась и отступила вглубь своей хибары, позволяя мне зайти. Собственно, сама я внутрь не рвалась, но уже поняла, что с деревенскими слабину давать нельзя – на шею сядут, ноги свесят, погонять начнут. Сказано все дела делать под крышей, значит, приглашайте в дом. Иначе уйду. А вы выкручивайтесь, как хотите.

В доме было сыро и душно. Аграфена не проветривала ни одно из помещений, ужасно боясь заболеть, а потому находиться внутри можно было не дольше трех минут. Впрочем, мне этого времени хватало сполна.

Мы прошли в полутемную комнату с низким потолком и земляным полом. Горница, как называли ее местные, лично мне напоминала тюремную камеру.

- Мазь от ревматизма, - пузырьки я поставила на стол со своей стороны, выразительно взглянула на Аграфену.

Без платы она не получит ни один из пузырьков.

На меня снова посмотрели, как на врага народа. Удостоверившись, что на меня такие взгляды не действуют, Аграфена наклонилась, подняла с пола корзину и выложила из нее на стол половину тушки цыпленка.

Обмен произошел. Я забрала свою будущую еду, произнесла ритуальную фразу:

- Мир вашему дому, - и вышла на улицу.

Теперь можно было с чистой душой возвращаться домой. Глашка уже, наверное, еду приготовила. А я…

- Матушка ведьма! – этот голос я узнаю из тысячи. Вот что ей дома не сиделось? – Матушка ведьма! Помоги! Помирает он!

Ко мне, спотыкаясь и заполошно взмахивая руками, бежала с другого конца деревни Зойка. Простоволосая, кстати. Глаза выпучены, ртом воздух, как рыба, хватает, но бежит.

- Помирает он, матушка ведьма! Помоги!

Да что у нее там случилось? Кто помирает-то?

Зойка жила недалеко, за три дома от Аграфены. Добрались мы туда довольно быстро, еще до смерти мнимого умирающего. Хотя я бы тоже умерла, наверное, на его месте. Во дворе, на земле, валялся и хрипел деревенский кузнец Витька, тот самый мужик, по которому вздыхала Зойка. Изо рта – пузыри, лицо красное, глаза выпучены. В общем, та еще картина. Не мог, никак не мог дюжий мужик, косая сажень в плечах, так резко заболеть, еще и неизвестной здесь болезнью.

Не слушая Зойкиных подвываний, я мысленно просканировала больного. Здоров, как бык, если не считать небольших проблем с печенью. Ну так меньше пить надо.

Я перешла на другое зрение, магическое, позволявшее увидеть порчу, наговоры, проклятия и прочую муть. Все чисто.

Но мужик хрипел и не окочурился еще только из-за моего присутствия рядом. Я крепко держала нить его жизни в своих руках. Что за…

- Что ты ему дала? – повернулась я к Зойке, готовая прибить эту идиотку за самодеятельность. – Ну?!

- Так это… что вы давали, матушка ведьма, - забормотала она испуганно.

- И все? Не ври мне!

- Так водочки еще для верности добавила…

Идиотка! Безмозглая дура! Кто же добавляет спиртное к лекарствам ведьмы?! Да я сама им все твержу постоянно, что пить мои снадобья можно только отдельно от любых алкогольных напитков! Отдельно!

Два средства вступили в силу, и мужику стало плохо, потому что совмещать их нельзя!

Я пошептала несколько слов, выуженных из памяти Аринки, сделала два паса руками, и Витька наконец-то успокоился, задышал спокойно, стал смотреть осознанно. Мне очень захотелось сказать: «Беги от нее, Витька, пока не угробила тебя». Впрочем, если не дурак, сам будет держаться от нее подальше после этого случая. А если дурак… Что ж… Я не всегда смогу помочь.

- Мне все равно, кто из вас двоих это сделает, но за спасение вы мне заплатите. Тушкой курицы, сегодня вечером, - припечатала я, повернулась и отправилась домой.

Настроение у меня было боевым. И Аграфена с ее дурью, и Зойка с влюбленностью, обе они успешно вывели меня из себя. И теперь я несла в магически созданной корзине полутушку цыпленка от Аграфены, шла чеканным шагом, как на параде, и просто мечтала прибить идиотов в этой деревне. Всех, до единого.

Глашка мое настроение увидела сразу, молча поставила на стол вареники со сметаной, забрала курицу, развеяла корзину.

Я быстро помыла руки и села обедать. Внутри меня все еще кипело от негодования. Та же Зойка, когда прибегала две недели назад за средством от простуды, выслушала от меня нотацию насчет правильного принятия лекарства. И что теперь?! Чуть не отправила на тот свет своего хахаля, предложив ему отведать якобы приворотное, добавленное в водку.

Глава 5

Солнце наполовину взошло над горизонтом, когда мы, наконец-то. Расселись за столом. Вернее за столом сидели мы с Глашкой. Васька расположился на полу, с миской молока и куском мяса.

- Рассказывай, - потребовала Глашка, взглядом инквизитора прожигая во мне дыру.

Я сделала глоток горячего ароматного чая из своей кружки и только потом ответила:

- Ко мне вторую ночь подряд в наведенном сне приходит некто. Я почти не вижу его, так, только силуэт. Он утверждает, что мой жених, и что мы судьбой связанные, привязанные, или как там правильно. Но у меня нет никаких меток на теле. Чувств, кстати, тоже. Кроме, разве что, раздражения. Он бесит меня своей наглостью и самоуверенностью.

- И кто он? Раса? Имя?

- Понятия не имею. Судя по очертаниям силуэта, высокий, мускулистый, коротко стриженый. Это все, что я могу сказать.

- Значит, оборотень, дракон, вампир, ну или тролль.

Отличная перспектива.

- И что мне делать?

- Аринке рассказывала?

Я покачала головой.

- Решила сначала убедиться, что это действительно наведенный сон, а мужик – жених. Он мне снится сразу после нее. Сегодня был второй раз. И я не знаю, что и думать. Он, кстати, проговорился, что тоже меня не видит.

- Странно, - задумчиво пробормотала Глашка, так и не притронувшаяся к своему чаю, - обычно на теле проявляются метки, а в сердце – чувства. В твоем же случае, еще и в темноте… Поговори с Аринкой, она точно скажет, что делать. Может, это инкуб хитрит.

Я только плечами пожала. Да все может быть. И конечно, теперь-то я точно ночью, во сне, поговорю с Аринкой. Но пока было только раннее утро. А значит, нужно приводить себя в порядок, одеваться и пытаться заниматься домашними делами. Пытаться – потому что я не выспалась и сейчас отчаянно зевала. Влив в себя уже остывший чай и закусив его ватрушкой, я поднялась и поплелась в комнату – переодеваться.

Через пару минут ко мне присоединился Васька. Беспардонное создание плевать хотело на мою наготу. Оно залезло на кушетку, свернулось клубком и сыто замурлыкало.

- Вась, котят под дверью когда ждать? – шутливо поинтересовалась я, натягивая на себя длинное цветастое платье.

- Обойдешься, - сонно проворчал Васька. – Вы обе меня, такого красивого, прокормить не можете, котят вам еще.

Обормот. Ни в грош не ставит меня, Глашку еще немного побаивается, а со мной себя ведет так, словно я ему в рабыни нанималась. Знает, стервец, что я на него руку не подниму. Я фыркнула и вышла из комнаты. Сейчас умоюсь и загляну в сад. Нужно проверить, как там поживают сад и огород. Ну, и заодно выросшие за ночь сорняки выполоть.

Сорняков почти не нашлось, так, несколько одиноких травинок, которые я безжалостно вырвала из грядок.

Удовлетворенная результатом, я проверила грядки, сорвала на суп несколько веточек укропа, удостоверилась, что через пару-тройку дней поспеют первые помидоры, и вернулась в дом. Укроп отправился на стол, я – на стул. Мне было скучно. Настроение, с утра относительно нормальное, теперь внезапно ухудшилось. Ничего не хотелось делать. Начала болеть голова.

- Дождь, чтоб его, - проворчала я, - еще и с ветром.

- Опять голова? – понятливо уточнила Глашка.

- Угу. Она, родимая. Все-таки что тут, что там, я везде метеозависима. Глаш, а у Аринки голова болела?

- На дождь – точно нет.

И в моем теле, скорей всего, тоже не болит. Да что ж мне так не везет-то…

Глашка привычно поставила передо мной горячий крепкий чай из листьев смородины и еще каких-то натуральных добавлений, и я принялась пить свое «лекарство». Почему-то снадобья Аринки на меня не действовали. Приходилось идти на поклон к Глашке.

Я уже допивала кружку, чувствуя, как постепенно отступает боль, когда Глашка, хмыкнув, сообщила:

- Клиенты к тебе. Примешь? Или пошлешь?

Что-то в ее тоне меня насторожило.

- Не скажешь, кто?

- Нет.

- Ладно, зови.

Глашка как обычно исчезла. А через пару минут дверь отворилась, и порог переступили Витька и Зойка. Сюрприз, однако. И что этой парочке могло от меня понадобиться? Оба одетые по-крестьянски, он – в штаны и рубаху, она – в сарафан, они явно чувствовали себя в доме ведьмы не в своей тарелке, стояли возле двери, уперевшись взглядом в пол, и молчали. Я не собиралась облегчать им жизнь и тоже молчала.

Понятия не имею, сколько времени длилась бы наша игра в молчанку, но тут из моей спальни вышел, потягиваясь, Васька. Он широко зевнул, распушил свой хвост, посмотрел на визитеров и небрежным тоном спросил:

- Ну и чего застыли? Время у ведьмы отнимаете.

Витька с Зойкой побледнели оба, причем резко спали с лица, слившись с побелкой на стене, вздрогнули, поняли головы, затравленно переглянулись и слаженно сделали шаг ко мне, затем резко рухнули на колени.

- Матушка ведьма, пощади, - взвыла Зойка, - не губи жизни наши, яви милость.

Глава 6

- А ты как? – чтобы отвлечься от своих проблем, спросила я. – Беременность как протекает?

- Да все в порядке, - улыбнулась Арина. – Послезавтра идем расписываться.

- Андрей еще не попытался сбежать? – пошутила я.

- Наоборот, с нетерпением ждет, когда официально сможет меня женой называть.

Вот же два странных типа. Лично мне брак сто лет не был нужен. Любовь любовью. Но связывать себя узами брака… Нет, я не понимала Аринку и ее стремление поскорей выскочить замуж.

- Мы объединили две квартиры, так что теперь у нас пять комнат и две ванных. Вторую кухню мы отдали Андрюше под кабинет, - добила меня Аринка.

Я только хмыкнула в ответ на это. Увы, билета назад не существовало, а потому моя квартира давно уже стала совершенно чужой собственностью. Впрочем, и обратное было верно: я распоряжалась в жилье Аринки, как хозяйка.

Сразу после разговора с Аринкой я действительно проснулась дома, на привычной лежанке. За окном занималась заря. Сегодня «жених» мне не снился. Что ж, пока у меня есть время, следует принести пользу, в первую очередь себе любимой.

Я поднялась и, отчаянно зевая, в одной ночнушке отправилась на улицу – ночная прохлада и ледяная вода из рукомойника должны взбодрить меня.

Приведя себя в порядок, я уселась за столом. На полу уже пил молоко из миски Васька, у плиты сновала Глашка.

- Что снилось? – с притворным равнодушием спросила она, отвлекшись от готовки.

- Аринка послезавтра замуж выходит, квартиру мою они раскурочили, - вздохнула я.

- И все?

- Нет. Насчет Зойки и Витьки она помогла, а когда услышала о женихе, сказала, что ни с чем подобным раньше не сталкивалась. Теперь я под заклинанием, жду, появится ли в ближайшие два-три дня тот, кто мне снился. Если нет, значит, не судьба.

Глашка степенно кивнула и вернулась к плите. Я же сделала глоток ароматного травяного чая, появившегося передо мной в железной кружке.

Жизнь прекрасна. А главное, сегодня, кроме Зойки и ее приклеившегося дружка, я никого не ждала. Можно было отдохнуть, расслабиться, в крайнем случае, почитать  Аринкины книги.

В общем, планов уйма.

Удовлетворенно улыбнувшись, я откинулась на спинку стула.

Зойка с Витькой появились примерно через час, так сказать, с утра пораньше. Я пересказала им способ лечения, взяла плату – две крынки молока и каравай хлеба – и отпустила на все четыре стороны. Очень надеюсь, что следующая наша встреча не состоится. Еще одного приворотного зелья, настоянного на водке, моя психика просто не выдержит.

Ближе к обеду меня «осчастливил» своим визитом деревенский староста Пахом. Мужик хитрый и расчетливый, он во всем стремился отыскать выгоду и часто спорил с тем, кто шел против его воли. Но меня, ведьму, он побаивался, особенно после нескольких молний, чуть не поджаривших его зад. Я тогда только училась владеть доставшейся мне от Аринки силой, Пахом пришел за какой-то мелочью, попытался умничать, у меня не было настроения его выслушивать. Ну, я и попыталась создать огненный шарик на ладони, исключительно в качестве запугивания. Угу, хотела шарик, получились молнии. Хорошо хоть на улице было дело, ничего из моего имущества не пострадало. А вот штаны Пахома немного прожгло, самую малость, на две дырочки. Он перепугался, завизжал, как свинья, забыл даже, зачем приходил, когда ломанулся в калитку. Теперь каждую нашу встречу он кланяется мне практически в ноги. И как только спина не переломится.

Вот и теперь, едва появившись на пороге моего дома, Пахом угодливо склонился, признавая мое главенство. Помня о старом инциденте, я заранее вышла за дверь избы. Мало ли, что опять приключится.

- Зачем пожаловал? – поинтересовалась я, смерив Пахома внимательным взглядом.

Синеглазый брюнет, одетый в рубаху, штаны и лапти, чисто деревенский наряд, Пахом выглядел не то чтобы солидно, но уж точно не по-простецки.

- Матушка ведьма, - робко откликнулся он, - мне бы средство от ревматизма, мне и моей жене.

В отличие от большинства жителей деревни, говорил Пахом относительно чисто. В юности он то ли два, то ли три года служил в доме какого-то барона или графа, тут мнения расходятся, и там его речь стала довольно гладкой. Потом хозяин рассчитался с Пахомом, и тот с женой приехал в эту деревню, осел здесь, купил дом, а со временем и стал старостой.

- Пары пузырьков хватит? – уточнила я.

- Конечно, матушка ведьма.

 Я кивнула и отправилась в дом – в свою комнату, искать нужные пузырьки.

Две небольших склянки из прозрачного коричневого стекла нашлись быстро. Я взяла их за крышечки и вынесла страждущему. Взамен получила крынку сметаны. Отличный взаимообмен. Давно я сметанку не ела.

Заперев за старостой калитку, я, довольная, вернулась в горницу. Вот теперь можно и пообедать. Надо только от Васьки сметану спрятать. А то сам всю крынку слопает и глазом не моргнет.

- Светка, - кот нарисовался тут как тут, - Светка, что в крынке?

- Сгинь, нечисть, - проворчала я, - а то в нежить превращу.

Моя сметана. Обойдется.

Глава 7

Утро порадовало теплом, видимо, последним перед осенне-зимними холодами. Бабье лето вступило в свои права. Сегодня-завтра мы с Глашкой должны были собрать последний в этом году урожай. Вишня, помидоры, петрушка, огурцы и перец ждали нас в саду и огороде. После этого Глашка закатает все, что можно, и можно будет с чистой совестью ждать зимних холодов. Даже без оплачиваемой помощи деревенским, на одних запасах в подполе, мы способны были прожить два с половиной – три месяца. Домовитая Глашка старалась переработать буквально каждую травку. Именно благодаря ей я впервые попробовала щи из крапивы и щавеля несколько месяцев назад.

- Сегодня собираем вишню и вырвем петрушку, - решила Глашка. – Завтра – остальное.

Я кивнула, принимая к сведению такое решение.

Глашка поставила на стол сырники, сладкую кашу и кисель, из погреба на столе появилась сметана, мечта голодного Васьки.

- Изверги, голодом морите котика, - выдало это создание, жадно смотря на стол.

Пришлось делиться, хотя была бы моя воля, я посадила бы Ваську на диету, слишком уж толстым и лоснящимся он стал. Но Глашка таких приколов не понимала. А потому в миске у Васьки оказались и сырники, и сметана.

Мы все трое поели быстро. И скоро уже Глашка, а за ней и я, поднимались из-за стола, чтобы успеть все собрать до обеда. Все же три высоких раскидистых вишни и две грядки с петрушкой – это немало.

Две корзины парили в воздухе возле нас, пока мы, встав на лестницы, каждая у своего дерева, собирали вишню. Время пролетело быстро, и за полчаса до обеда мы благополучно завершили работу.

Я с трудом доползла до дома, плюхнулась на стул и застонала. Мое тело… Это не зарядка, это издевательство над молодым организмом! Да лучше бы мы магией воспользовались! По крайней мере, у меня сейчас ничего не болело бы!

- К тебе гости, - Глашка таких проблем, как у меня, не имела, а потому и порхала у печки, как ни в чем не бывало.

- Может, послать подальше? – с надеждой спросила я.

- Боюсь, не получится, - хмыкнула Глашка. И добавила, привычно растворяясь в воздухе. – Я уже открыла калитку.

Я никого видеть не хотела, да и вид мой оставлял желать лучшего. Растрепанная, измазанная в вишневом соке, еле живая после работы, в затрапезном коричневом платье, я выглядела не ведьмой, а самой настоящей нищенкой, если не хуже.

Хотя что могло быть хуже…

Дверь между тем открылась, и знакомый мужской голос произнес:

- Ну здравствуй, невестушка. Не ждала?

 Приехали…

Я неспешно повернулась к говорившему, осмотрела его с ног до головы.

Высокий, мускулистый, широкоплечий, коротко стриженый – да, это, похоже, тот же самый тип, что приходил ко мне во снах. Вот только теперь видно, что глаза у него карие, а волосы насыщенного каштанового цвета. Узкие губы, прямой нос, чуть выдвинутый вперед подбородок, высокий открытый лоб – все говорило об аристократическом происхождении незнакомца. Одет он был в коричневый камзол, черные штаны и серые туфли. Этакий светофор из темных цветов.

В общем, настоящий красавец, не чета мне, замухрышке.

Незнакомец тоже осматривал меня, внимательно так осматривал. Закончив с осмотром, задорно улыбнулся и спросил:

- Ну, и кого ты успела убить? Где закопала?

Я удивленно моргнула. Он это сейчас о чем? Вспомнив о вишневом соке, пожала плечами.

- Это вишня. Я собирала вишню.

- Руками? – изумился незнакомец.

- Ну, а как иначе?

Секунда молчание, а затем незнакомец складывается пополам в хохоте. Он смеется громко, заразительно, весло. Он смеется надо мной. Сволочь. Аристократичная богатая сволочь. Ему точно магию экономить не надо, раз сумел в такой короткий срок меня отыскать. Амулеты, кольца-переходы, услуги магов – все это точно в его подчинении.

Глашка, видимо, почувствовала мою реакцию. В следующее мгновение на затылок незнакомца опустился железный половник. Звук раздался характерный, радовавший обиженную меня.

Смех оборвался.

- Сдаюсь, ведьма, - весело проговорил мой якобы жених, - только не дерись больше.

- Да я еще и не начинала, - обиженно пробубнила я. – Как вас зовут и что вам от меня нужно?

- Аристарх, князь оборотней. Как я и говорил, мы с тобой судьбой связанные, значит, пора свадьбу играть.

Какая свадьба? Не хочу свадьбу! Ой, мама!

Я не собиралась скрывать свои эмоции, и Аристарх удивленно поинтересовался:

- Ты не рада?

- Чему? – угрюмо спросила я.

- Я – князь, ты выйдешь за меня и ни в чем не будешь нуждаться, - терпеливо, как маленькой, объяснил Аристарх.

- Да я вроде бы и так ни в чем не нуждаюсь, - отрезала я. – Эта свадьба. Ее можно как-то избежать?

- Увы, милая. Связанные судьбой должны создать семью как можно быстрее.

- И к чему спешка?