Деревня ведьм

Глава 1. Ключ к свободе

Тюрьма, где проводил свои дни Волков, по кличке Волк, напоминала каменный лабиринт, в котором каждый шаг эхом отзывался в пустых тесных коридорах с облупившимися стенами, по которым каждый раз после дождя просачивалась сырость. Воздух здесь был пропитан смесью затхлости и запахом сигарет, а узкие окна с толстыми прутьями пропускали лишь серый свет.

Для большинства заключённых тюрьма была концом пути, но для Волка — площадкой, где он продолжал свои дела. В отличие от других, ютящихся в тесных камерах с облезлыми стенами и койками, Волк находился на особом счету у администрации. Его камера была одиночной, по местным меркам, просторной, с телевизором и возможностью пользоваться телефоном, благодаря чему он всегда был в курсе всех событий. В отличие от большинства узников, его пространство не давило на него бетонной плитой безысходности, он оставался хозяином положения, даже находясь за решёткой. Неофициально Волков держал порядок во всей тюрьме, надзиратели это понимали и не вмешиваясь в его дела.

Волк сидел на койке, крутя в пальцах телефонную трубку. Со второго раза ему наконец удалось дозвониться до Хмурого. Тот снял трубку после третьего гудка, и в трубке раздался его хрипловатый голос:

— Да…

— Хмурый, слушай внимательно, — Волк говорил медленно, словно взвешивал каждое слово. — Завтра в десять освобождается из зоны Мутный. Тебе нужно встретить его лично.

— Понял. Дальше?

— Он передаст тебе ключ на золотой цепочке. Этот ключ я ношу всегда с собой. Теперь твоя очередь.

На другом конце провода повисла тишина. Потом Хмурый коротко спросил:

— Волк, я так понимаю, ключ этот не простой?

— Умнеешь, Хмурый, — Волк ухмыльнулся. — Носи его всегда на шее. Никогда не снимай. Если он пропадёт — нас обоих снимут с живых шкуру. Понял?

— Понял.

— Думаю, что в ближайшее время он понадобится. Какая дверь должна быть открыта этим ключом узнаешь в свое время. Пока просто держи его при себе.

Хмурый молчал несколько секунд, потом сухо сказал:

— Сделаю.

— Вот и хорошо.

Волк повесил трубку и закрыл глаза.

На следующий день, когда бледный, будто выцветший от тоски свет пробрался сквозь мутное стекло зарешеченного окна, Мутный наконец ощущал свободу, она кружила вокруг него, как порывистый ветер, ласково касалась и могла ускользнуть в любую минуту. Ещё миг и он уже снаружи, оставив позади себя лишь только ряд холодных и мрачных воспоминаний. Главное подождать ещё немного, ещё один шаг, и он свободен.

— Держи, — вдруг раздался голос рядом.

Мутный вздрогнул от неожиданности, поглощенный в свои мысли он не заметил как к нему подошел Волк, грозный и большой, он теперь стоял уже перед ним. В пальцах его поблескивала золотая цепочка с небольшим ключом.

— Передашь это Хмурому. Он ждет тебя у выхода, — сказал Волк, не отрывая от него глаз.

— Хорошо, передам, — ответил Мутный, принимая цепочку.

В этот момент с металлическим скрежетом отворилась дверь, и появился конвоир.

— Михаил Мутин, с вещами на выход.

Эти слова были долгожданными, Мутный сглотнул. Все, пять лет позади. Он взял свой пакет, попрощался с теми, кто оставался за решеткой и зашагал за конвоиром.

В помещении для выдачи личных вещей он, как во сне, назвал свою фамилию. За толстым стеклом мелькнули толстые пальцы, шуршала бумага. Ему по одной выдали его старые вещи — ремень, часы, документы, какую-то мелочь и связка ключей, это все то, что было у него, когда он появился здесь в первый день, многое поменялось, но они оставались все такими же.

Едва он коснулся пальцами своих ключей, как в его голове вспыхнула мысль: "От чего этот ключ?" Золотая цепочка с ключом Волка была ощутимо тяжелее его собственных ключей, и уж точно не от какой-то простой двери. Волк, не носил бы простой ключ на себе. Если ключ был при нем все эти годы — значит, он имел цену. А теперь этот ключ должен был перейти к его преемнику Хмурому… Но что, если он его подменит своим ключом? Мутный ощутил, как в груди растет небольшое волнение. Он разглядывал связку своих ключей, а перед глазами вставали образы с потайным сейфом и как он открывает его этим ключом, а там пачки с деньгами, набитые хрустящими купюрами, золото, бриллианты и прочее сокровище.

А ведь можно попробовать, этих денег мне хватит до конца жизни, можно уехать туда, где меня уже никто не найдет …

Его ладонь сжала в кармане ключ Волка, надо было действовать именно сейчас, а то потом будет уже поздно. Мутный быстрым движением отстегнул его от цепочки и, незаметно для посторонних глаз, заменил его своим ключом от квартиры.

Жадность, как вечный его спутник, вновь скользнула к Михаилу и стала шептать на ухо, что он поступает правильно, что награда должна достаться тому, кто умеет её взять. Пять лет за решеткой — это срок, который должен был бы выбить из него эту страсть к чужому, научить, что за жадность всегда приходится платить. Но урок не был усвоен. Он по-прежнему верил, что хитрость и ловкость — его лучший союзник, а судьба лишь карта, которую можно незаметно перетасовать. Азарт кипел в его груди, сердце стучало все быстрее. Мутный убрал ключ в другой карман, натянул на лицо спокойствие и уверенно шагнул вперед, даже не подозревая, что, возможно, уже делает свои первые шаги в могилу, из которой уже никогда не выбраться.

Глава 2. Кража

Пока заказанный друзьями сейф медленно начал свое движение из-за рубежа в Россию, перескакивая с одного вокзала на другой, с платформы в пыльные кузова грузовиков, Михаил истратил на раздумья столько мозговых сил, сколько положено было одному человеку на целый год. Он перебрал в уме все мыслимые и немыслимые места, где бы мог находиться тот загадочный сейф, к которому подходил "золотой" ключ Волка. Прошла неделя, как целая вечность, наполненная тревогой, бессонницей и ощущением, что он ходит кругами, в запутанном лабиринте, не находя выхода. Время уплывало, отчаяние, медленно, как ледяная вода, заполняло его грудь, и с каждым часом нарастал ужас, если бандиты догадаются, что у них фальшивый ключ, то они сразу поймут, кто их обманул. Где-то в глубине души Михаил начал сожалеть, что вступил на этот зыбкий, скользкий путь авантюры, в которой ставка была его собственная жизнь. Чтобы окончательно не сойти с ума от тяжёлых дум и липкого страха, Михаил предложил своему другу Борису вырваться за город, на базу отдыха в лес, чтобы отогнать от себя все тревоги.

Борис, который всю неделю провел в работе над собственным бизнесом, изрядно устал и сразу ухватился за эту идею. Более того, он решил взять с собой свою невесту — Кристину, чтобы, познакомить её с Михаилом.

— Кристина, очень удивительная девушка, она талантливый профессиональный скрипач, я никогда и нигде не встречал такой девушки как она! — с восторгом говорил Борис и это была чистая правда.

Михаил увидел миниатюрную, стройную, изящную фигуру Кристины — словно тщательно отполированную скрипку, созданную неведомыми мастерами в загадочных мастерских. Её тело напоминало дорогую породу дерева, которую веками искали скрипичных дел мастера для магического звучания. Небольшого роста, с лёгкими, тонкими, точно выточенными руками и пружинистой, живой походкой, Кристина напоминала изящный резной инструмент, в котором каждая линия была тайной. Её лицо было открытым, с выразительными глазами и улыбкой, которая, как огонь, могла растопить самое холодное сердце.

База отдыха, куда прибыли Борис, Михаил и Кристина, располагалась в старом сосновом бору, где столетние деревья стояли, как огромные свечи, уходящие к небу. Небольшие современные деревянные домики были разбросаны вдоль берега узкого озера, тёмного и зеркального, как полированное стекло. По утрам над гладью воды поднимался туман, а днём воздух наполнялся свежестью хвои и тонким запахом смолы.

В главном корпусе находилась кафе с большой верандой, все было устроено так, что можно было немедленно забыть о городской суете и о тревожных мыслях.

Разместившись в деревянном домике, друзья первым делом отправились к озеру покататься на лодках. Лодки с облупившейся зелёной краской ждали их у деревянного пирса. Михаил и Борис, бодрые и шумные, уселись за вёсла и ловко стали им орудовать, а Кристина, лёгкая, как солнечный лучик, разместилась у самого носа лодки. В руках она держала свою скрипку, которая была для неё не просто вещью, а продолжением души, как сердце, вынутое наружу, но не прекращающее биться. С ней она никогда не расставалась и всегда брала ее с собой.

Когда лодка, лениво отползла от берега, среди серебристого плеска воды и ветра зазвучала легкая мелодия скрипки, лес вокруг озера ожил от этого магического звучания.

Кристина играла, и казалось, что сам лес откликается ей в ответ. Высокие сосны, как старинные органные трубы, глухо зашумели на ветру, подхватывая мелодию. Птицы, прятавшиеся где-то в кронах деревьев, вторили короткими свистами, точно были вторыми скрипками этого невидимого оркестра. Лёгкий ветер бежал по воде, и рябь заплясала в такт чудесной музыки. Мелодия лилась плавно, вплетаясь в трели стрекоз. Всё, что не вписывалось в ритм этой музыки, сразу замолкало, оставалось лишь то, что гармонично её дополняло. По какому-то неведомому волшебству вся природа вокруг: лес, озеро, небо вдруг зазвучали в такт этой мелодии, точно и они, по неведомой прихоти судьбы, давно репетировали эту пьесу под предводительством загадочной скрипачки Кристины.

Михаил замер, все его тревожные мысли как надоедливые мухи бесследно испарились, Борис, не один раз слушавший Кристину, сидел широко раскрыв глаза, будто боялся спугнуть это чудо хоть малейшим движением. И только Кристина, невесомая, как отблеск на воде, вела за собой невидимый оркестр леса, ветра и озера, сотворяя иной мир — мир, где нет ни страха, ни тревог, а есть только вечная, светлая музыка.

Насытившись катанием по зеркальной глади озера под чарующую музыку скрипки, Борис с Михаилом, растрёпанные ветром и довольные, словно два школьника после шалости, решили удалиться к бильярдному столу, что стоял в стеклянной веранде главного корпуса базы. Кристина же, оставив мужчин в их увлекательной игре, пошла прогуляться по лесной аллее. К вечеру, когда небо заволокло сизой вуалью сумерек, компания вновь собралась вместе. Они принялись готовить ужин, а когда первые звёзды подмигнули с небосвода, Борис ловко развёл большой костёр. Пламя рванулось вверх и стало трепетать в ночи, выхватывая из темноты то один задумчивый профиль, то другой, отражаясь в глазах и разбрасывая искры, как золотую россыпь.

Постепенно разговоры, начавшись с обыденного, незаметно скатились в ту зыбкую область, где границы реального и нереального стираются без следа. Лёгкий холодок пробежал по поляне. Борис, не теряя времени, снял куртку и мягким движением накинул её на хрупкие плечи Кристины, затем приобнял её, прижав к себе, как бы невзначай, но с той уверенностью, которая не требует слов.

Михаил, наблюдавший эту сцену с задумчивым лицом и, быть может, с каплей завистливого любопытства, не выдержал: