Дерзай, Сахарная!

Умей проигрывать.

Софа

—Нет! Нет! Нет! Вы не можете запретить нам заниматься в актовом зале! — протестую я, размахивая руками в воздухе. Всё внутри сжимается, до боли в ребрах, не давая сделать вдох. Бросив на Ларису Николаевну ещё один умоляющий взгляд, стараюсь не потерять остатки самообладания. От подступающих слез щиплет глаза и я прикладываю язык к нёбу, как в этих идиотских советах из интернета, чтобы не расплакаться. Не помогает. Мама бы давно послала всех и ушла, хлопнув дверью. А я... я словно приросла к креслу, на котором сидела. Сглатываю ком в горле. Почему мы не можем заниматься тем, что нравится? Романов,ты — труп. Кто-то из нас двоих точно не доживет до выпуска. — Почему мы опять крайние? Это несправедливо! — взрываюсь, находясь на грани.

— Сладкова! Я тебе уже объясняла... Нет ничего важнее сдачи экзаменов. Если тебя это не беспокоит, а должно бы... то это не значит, что это не беспокоит других ребят. Ученики уже активно готовятся к сдаче выпускных экзаменов в следующем году. А вам, ребята, стоило бы взяться за ум. Вы отвлекаете тех, кому есть дело до своего будущего.

— Мне есть дело! — надрывно перебиваю я, подаваясь вперед.

— Получить хорошие места в вузах не так уж и просто. – в очередной раз напоминает завуч

Лариса Николаевна потирает виски и встречается со мной взглядом. — Соф, если бы мне не поступила жалоба, я бы и словом не обмолвилась, — устало произносит она, прикладывая ладонь к груди. — Веришь — нет, мне от ваших бренчаний не горячо ни холодно... — на секунду она замолкает и переводит взгляд в сторону. — Мне жаль, но я ничего не могу сделать. Приказ директора.

Стискиваю зубы в попытке сдержать смешок. Ну, конечно, жаль. Стоило Романову открыть рот, так все вокруг него бегают, как ошпаренные. Ну, да, денежки всё решают. С меня хватит. Не в силах больше выслушивать эту ерунду, вскакиваю с места, прихватив с собой рюкзак, вылетаю из кабинета. Слышу отдаленный голос завуча, но не останавливаюсь.

— Я тебя убью, придурок! — злобно бормочу себе под нос, сжимая кулаки. Туфли с грохотом стучат по паркету, пока несусь к выходу. Охранник делает мне замечание, но я оставляю его без внимания.

В школе-пансионате «Золотая Корона» общежитие разделено на два крыла: мужское и женское. По общепринятым нравственным нормам нам не разрешается находиться на территории друг друга. Но, само собой тут есть общие зоны, чтобы мы могли проводить время вместе. В случае, если кого-то застукают на чужой территории, то провинившийся получает штрафные баллы. Кстати, о баллах. Это одна из самых раздражающих вещей в этой школе. Если ученик набирает больше семи штрафных в неделю, то есть косячит стабильно раз в день — бум! — прощай, поездка домой на выходные! Более того, как настоящий раб, будешь отправлен отрабатывать наказание за непослушание. Уборка стадиона, помощь в столовой и другая физическая работа. Да, да, в нашем цивилизованном мире, полном новейших технологий, такое ещё практикуют. Ничего не напоминает? Как в тюрьме, только условия получше, да камеры почище, посимпатичнее. И кормят вкусно. Хотя откуда мне знать, как в тюрьме кормят? Может, там не так уж и плохо.... Боже, о чем я думаю!? Ну, а вообще, иронично, что элитное учебное заведение создает именно такое впечатление. Где демократия!? Где свобода выбора, о которой так активно кричат по телевизору? Птички в клетках. Перспектива учиться в элитной школе-пансионате «Золотая Корона» меня радовала только первый год обучения, пока мой детский мозг всё идеализировал. Розовые очки, красивая обертка. Всё слетело. Спрашивается, почему я не брошу эту чертову школу? Ответ прост: Мама. Она заработала это место честным трудом. Оплатила потраченной молодостью. Будучи врачом, она не раз была отправлена в командировки в горячие точки во время военных действий. Сейчас она совладелица частной клиники и по совместительству главный врач. Само собой, родители не могли упустить возможность отправить меня в место с подобным потенциалом! Они делают всё ради моего будущего. Разве я могу подвести их? Хотя, на практике я и правда плохо справляюсь. С учебой мы на «вы», и «не дай Бог»...

Пробегаю мимо одинокого фикуса в углу рядом с лестницей. Сворачиваю направо и чуть не спотыкаюсь о собственные ноги. Ну да, конечно! Разве могло быть иначе? Мужская часть общежития не сильно отличается от нашей. Поэтому смотреть тут особо не на что. Серые стены, пол застелен паркетом того же оттенка. Скука смертная. Спасибо, хоть картины повесили. Из различий: у нас стены блекло-розовые и светлый паркет. Запыхавшись, останавливаюсь, чтобы отдышаться. Придурок, бегать ещё из-за него. Восстановив дыхание, решительно направляюсь к нужной мне комнате. Чем ближе я к ней нахожусь, тем сильнее сжимаю кулаки. Ногти больно впиваются в ладони, адреналин бурлит в крови, разгоняя сердцебиение. Говорят противоположности притягиваются, так вот, черта с два, меня от Романова не только биополе отталкивает. У нас отторжение на каком-то ментальном уровне. Подбегаю к нужной двери, хватаю ручку, чтобы открыть без стука. Холодный металл обжигает кожу, когда дверь резко распахивается. Тупая боль пронзает лоб, и я отскакиваю, теряя равновесие. Мой визг эхом разносится по коридору, и я с грохотом приземляюсь на задницу. Перед глазами всё плывет. Зажмуривавшись, мотаю головой, в попытке прийти в себя. Пока до раздражения знакомый мужской голос не прорезает слух.

—Сахарная, ты что подслушивала? — усмехается Романов, собственной персоной. Разлепляю глаза и хмурюсь, глядя снизу вверх на виновника своих проблем.

Никита изучает моё лицо с толикой беспокойства, прежде чем его взгляд сменяется забавой.

—Нет, придурок — шиплю, потирая лоб, глядя исподлобья. Жгучая боль опаляет локоть, но я ее игнорирую, пытаясь подняться. — Пришла поговорить с тобой.

Чужие секреты

НИКИТА

Неделю назад

Школьные коридоры слабо освещают несколько светильников, пока я плетусь из спортивного зала. Ещё издалека замечаю приоткрытую дверь кабинета истории. Собираюсь пройти мимо, но голос учителя заставляет остановиться:

— Мы ведь оба не хотим, чтобы дочь Виктора Воронцова провалила экзамен? Да, Дорогая?

— Но... но... Я не хочу этого делать. Пожалуйста, не нужно. — женский голос до чертиков напоминающий одноклассницу донесся до ушей.

Что, черт возьми, там происходит? На цыпочках подхожу ближе. Прислонившись к стене,наклоняюсь к небольшому просвету между дверью и косяком.. Ошарашенный увиденным, я замер. Твою мать. На секунду мне показалось, что время остановилось, а кислород отказался поступать в лёгкие. Учитель возвышался над Алиной, медленно расстегивая пуговицы ее белой блузки. Одноклассница застыла, белее снега. Её затравленный вид заставил сердце сжаться. Черт! Что мне делать? Вылезаю из своего укрытия, оглядываясь по сторонам. Сердце грохочет в груди так громко, что кажется меня моргут услышать ненароком. И нет, я не собираюсь лезть на рожон, я не глупец. Отхожу на несколько метров, достаю наушники, включаю музыку на максимум и как можно громче бегу до кабинета, где я только что стал свидетелем преступления.

— Сергей Николаевич! Вы не видели Воронцову? Ее ищут... — упирая взгляд в экран телефона влетаю в класс.

Когда поднимаю голову, учитель уже сидит за своим столом, а Лина, встревоженная, переминается с ноги на ногу. На лице одноклассницы читается облегчение, смешанное с испугом. Сделав лицо как можно непринужденнее, вытаскиваю наушники из ушей и заставляю себя улыбнуться.

— О, Алиныч, тебя ищет Лариса Николаевна.

Девушка напрягается.

— Тогда идите, конечно! Алина, подойдешь ко мне на следующем уроке! — Поправив очки, учитель улыбнулся. Мне стоило огромных усилий, чтобы не скривиться. Ну, или не стереть его мерзкую физиономию кулаком.

— Что? — одноклассница вздрогнула.

— Тебя ищет Лариса Николаевна, пойдём, — повторяю я.

— А... — как загипнотизированная, Алина разворачивается и направляется в сторону выхода.

— До свидания! — весело бросаю я на прощание.

Стоит нам спуститься на первый этаж, я останавливаюсь и хватаю Воронцову за руку. Что было крайне опрометчиво. Из нее вырывается сдавленный вскрик. Отшатнувшись, голубые глаза испуганно забегали. От её беспомощного вида мне захотелось выбить дурь из себя же. Что ты делаешь, идиот!? Я нервно запускаю руку в волосы, и , отвечаю совсем уж тихим шепотом:

— Прости! — поднимаю руки вверх, демонстрируя, что не намерен нанести вреда. — Тебя никто не ищет, просто я случайно увидел то, что происходит между вами...

Алина отступает назад, качая головой, от чего её белокурые пряди спали на лицо.

— Я н-не хотела... — голос дрогнул.

Внутри меня всё перевернулось от отвращения. Я считал учителя нормальным мужиком. А он...гребаный насильник.

— Я знаю, пойдем! — говорю как можно мягче и прохожу вперед, стараясь не касаться девушки.

На стадионе мы усаживаемся на одну из скамеек. Мне требуется несколько минут, собраться с духом, чтобы спросить:

— Как давно это происходит?

Не желая смущать Алину, задираю голову к небу. Солнце уже село, но звезд ещё нет. Девушка молчит, и я уже не ожидаю получить ответа. Я ведь мы никогда не были друзьями. Мы толком никогда и не общались, с чего я вообще решил, что она что-то расскажет?

— Пару... н-недель... - через несколько минут прохрипела она

Пару недель!? Это не день и не два. Ошарашенный, я уставился на Алину, но та сгорбившись продолжала сверлить взглядом туфли.

Ну же, давай поговори со мной.

— Почему ты не пожалуешься директору? — хриплю я,сглотнув ком в горле.

— В этом нет смысла.

— Нет смысла?

— Когда... — одноклассница запнулась. — Он угрожал мне... Он предупредил меня...

— Что он тебе сказал? — не выдерживаю, разворачивая девушку за локоть. Голубые глаза наполняются слезами заставляя сердце в очередной раз сжаться. Что я творю?

— Прости... — медленно опускаю руку.

— Он брат директора. К тому же... Пока он заинтересован мной, другие девушки остаются в безопасности. — Алина вымученно улыбнулась быстро смахнув слезу дрожащей рукой.

Я замер. Брат директора? Я думал, что потратил на сегодня лимит шокирующих новостей. Это огромная проблема. Что вообще говорить в таких ситуациях? Сижу, не зная, как себя повести или сказать, но Алине, кажется, не нужна моя болтовня. Ветер пронизывает насквозь, но мы не уходим. Кажется нам обоим нужна передышка. Мы молча, наблюдаем за появлением звезд и позволяем ветру унести с тобой остатки тревоги.

Когда конечном итоге становится слишком холодно, встаю с места и нарушаю тишину: