Дерзкая.

1.Глава

Полночь.

Ослепительные лучи прожекторов, словно клинки, пронзают густую завесу табачного дыма над рингом.В воздухе сплетаются два контрастных запаха: терпкий аромат дорогих сигарет и едкий дух пота, предвестник грядущей схватки.

Алкоголь здесь под запретом – не место дурману, когда ставки так высоки. В этом мире царят свои законы, неписаные, но обязательные. Чтобы прикоснуться к этой тьме, нужно принять ее правила.

В предвкушении поединка по залу пробегают тихие шепотки, как волны, разносящие эхо сделанных ставок. Замерло дыхание ожидания.

— Рита, Рита, да стой же ты! — крепкая, но уже тронутая сетью морщин рука вцепилась в хрупкое плечо девушки, заставив ее замереть в полумраке коридора.

— Палыч, чего? — в голосе слышалось раздражение, но тон оставался ровным. Тренер, он был для нее больше чем просто наставник.

— Не надо тебе выходить на этот ринг, девочка. Сам Фархад поставил на тебя, и неспроста это, — в его голосе звучала неподдельная тревога.

Он растил ее с малых лет, она стала ему роднее собственных детей.

— Ты же знаешь, я не отступлю. Так что давай заканчивай, бой вот-вот начнется.

Палыч вздохнул, его взгляд потеплел, но в нем по-прежнему читалась неприкрытая грусть. Он понимал ее упрямство, закаленное годами тренировок и лишений. Рита была кремень, но даже кремень может треснуть под ударом.

— Знаю, знаю, — пробормотал он, похлопав ее по плечу. — Только… береги себя, ладно? Он зверь, Рит. Техника у него слабая, зато силы – хоть отбавляй. Держись на дистанции, не давай ему себя зажать.

Рита улыбнулась, коснувшись его руки. Эта короткая, искренняя улыбка, словно луч солнца в темном коридоре, придала ему немного уверенности.

— Будет сделано, Палыч. Я все помню.

Она развернулась и решительно направилась к выходу, где яркий свет арены и рев толпы уже проникали в полумрак.

Палыч смотрел ей вслед, сжимая кулаки и шепча себе под нос слова молитвы, перемешанные с боксерскими наставлениями. Он знал, что сейчас она одна против системы, против жажды крови и больших денег. И все, что он мог – это верить в нее и надеяться на чудо.

Бои — зрелище, от которого захватывает дух. В этом подвале ворочаются деньгами, словно углями в топке. Но истинный экстаз богатых кутил вызывают подпольные схватки, где на залитый кровью ринг выходит девчонка ростом с кепку и бесстрашно бросает вызов парням, чьи кулаки больше ее головы.

Страх словно забыл дорогу к ней. Рита жила с ним врозь. С самого рождения ей приходилось выгрызать у судьбы каждый кусок. Мать, словно перекати-поле, оставила её однажды на пороге дома лучшего друга погибшего отца и исчезла, растворилась в тумане дней. Палыч, осиротевший друг, не смог отдать девчонку в казённый дом. Сколько же дорог истоптал, сколько кабинетов обил, чтобы оставить Риту у себя, под своим крылом.

Иной судьбы он желал ей, светлой и чистой. Но когда Рита, с мольбой в глазах, попросила научить её драться, он уступил. Пусть лучше так , под его крылом, чем в одиночку барахтаться в этом жестоком мире.

Ему льстило её доверие, эта открытость, с которой она поведала даже о подпольных боях, не таясь, не лукавя.

Запретить? Он не смог. Разрешил. Быть может, в этом и крылась роковая ошибка. Ведь чем глубже Рита погружалась в этот омут, тем сильнее её затягивала воронка крови и грязных денег.

Шаг за шагом, неотвратимо, словно приговор, она приближалась к рингу.

Сегодняшний бой обещал стать испытанием, подобного которому она еще не знала. Не просто противник – нечто иное, чуждое, безымянное. Она никогда не видела таких на этом ринге, словно он явился из другого мира. Бежать поздно. Она уже здесь, напротив мужчины, в чьих глазах клубилась непроглядная тьма, пожирающая свет.

Ее сердце билось в унисон с барабанной дробью, разносившейся по залу. Каждый удар отдавался эхом в висках, напоминая о реальности происходящего. Она чувствовала, как влажные ладони скользят по коже перчаток, и делала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Взгляд упрямо цеплялся за лицо противника, стараясь разглядеть хоть намек на человечность, но находил лишь бездну.

Прозвучал гонг. Тишина, повисшая в зале, была разорвана первым ударом. Он обрушился на нее с невероятной скоростью, словно удар хлыста. Она едва успела уклониться, ощутив лишь порыв ветра у лица. Грация и легкость, всегда отличавшие ее, словно испарились, оставив место неуверенности и страху. Он напирал, не давая передышки, его движения были неестественными, лишенными всякой логики.

Она отступала, уклоняясь от града ударов, пытаясь найти брешь в его обороне. В его глазах не было ни злости, ни азарта – лишь холодная, всепоглощающая пустота. Он не просто дрался – он охотился. Она чувствовала себя загнанной в угол дичью, против которой выпущена безжалостная машина.

Впервые Рита ощутила неминуемость поражения, горькое осознание собственной самонадеянности опалило ее. Мощный удар в живот раскрасил мир в размытые, болезненные оттенки, вырвал из цепких объятий реальности. Лишь всепоглощающая, обжигающая боль, пронзившая каждую клеточку, дерзко возвращала в здесь и сейчас. Перед глазами возникла занесенная для решающего удара рука соперника, и в голове, словно приговор, отчетливо прозвучало: "Проиграла".

Сжатый кулак застыл в дюйме от её измученного лица. Рита зажмурилась, не в силах вынести зрелище неминуемой боли. Глухой удар разорвал тишину, но она ничего не почувствовала. Не коснулось. Не она.

Глаза распахнулись, полные изумления. Её соперник безвольной куклой лежал на полу.

— Жива? – хриплый голос, как наждак, ободрал тишину.

— Что? – Рита, словно очнувшись, перевела взгляд на высокого незнакомца.

Он был заметно старше, и его карие глаза буравили её своим пристальным вниманием. На губах играла зловещая полуусмешка, словно она совершила что-то непоправимое.

— Спрашиваю, жива ли? Или мне придется добивать обоих? – в голосе незнакомца слышались стальные нотки, от которых по спине Риты пробежал холодок.