Дерзкий. Любовь без правил

Глава 1

Кира

Меня похитили.

Вот так банально…

Прижали к лицу вонючую тряпку, пока я ходила по торговому центру и выбирала себе нижнее белье.

Я понимаю это, очнувшись в незнакомом, темном помещении. Рот заклеен и я не могу позвать на помощь. Ноги и руки привязаны. Я пытаюсь пошевелить ими, но все бесполезно. Перед глазами темнота, потому что глаза крепко завязаны.

Сердце начинает разгоняться, а воздуха катастрофически не хватает. Я пытаюсь вдохнуть носом, но паника накрывает слишком резко и неожиданно. Все тело каменеет, и ощущение, будто на горле сжимаются чьи-то пальцы.

Я мычу. Пытаюсь хоть как-то пошевелиться, но стул, на котором я сижу, остается неподвижным.

Приказываю себе дышать, потому что не хочу в двадцать лет задохнуться в каком-то подвале. А судя по холоду, который ползет по ногам и звукам капель, я не в жилом помещении.

Слышу скрежет засова, а потом скрип двери. Напрягаюсь всем телом и прислушиваюсь.

— Да, шеф, — низкий мужской голос вызывает липкий страх во всем теле. — Да, отпрыск Павлова на месте.

Последняя надежда, что произошла какая-то ошибка рушится словно карточная пирамида. Не ошиблись. Хотя, с моим отцом — я уже не удивляюсь.

— Ага, ждем.

Разговор прерывается, но мой похититель не уходит. Он стоит со совсем рядом. Я слышу его дыхание.

— Ну кукла, — усмешка. — Скажи?

У меня по позвоночнику проходит ток.

Чего они хотят? Что собираются со мной сделать? Убить? Наверное, они бы сделали это сразу же.

Нет, им явно нужно от моего отца что-то другое. Именно от отца, потому что с меня ничего не возьмешь кроме родства с одним из главарей ОПГ, которые были так популярны в девяностых.

Это сейчас все авторитеты стали «честными» бизнесменами, но прошлое не сотрешь.

— Да, миленькая. Интересно, целка? Или уже успела ножки раздвинуть?

Раздается громкий мужской смех. Я сжимаю руки в кулаки. Как же меня раздражают такие мужланы, которые видят в девушке только кусок мяса.

— Может ей рот открыть? Напоить?

— А ты что это сегодня такой добренький?

Продолжают свой диалог эти двое. Я стараюсь запомнить каждое слово. Вдруг, они скажут что-то важное. То, по чему я пойму, что именно от меня нужно. Или назовут имена.

— Пойдем, кажется, приехал наш золотой мальчик, — один из похитителей язвительно смеется и снова хлопок двери и лязг засова.

Я остаюсь в тишине. За пределами помещения в котором я нахожусь слышится звук мотора. Сжимаю зубы и понимаю, что скоро станет понятно, чего от меня ждут.

Предпринимаю ещё одну попытку освободиться от веревок, которые стягивают запястье, но похитители постарались на славу. В пальцах уже ощущается покалывание от того, что к ним перестает поступать кровь.

Проходит какое-то время и снова этот лязг металла. В этот раз он оглушает меня. Петли скрипят и я слышу как в помещение кто-то шагает.

— Какого хера? — раздается низкий голос.

И я понимаю…Что этот намного опаснее тех, кто говорил до этого. От одного его голоса волосы встают дыбом, а все тело покрывается мурашками.

***

Клим

Вылетаю из подсобки и захлопываю дверь так сильно, что в ушах появляется звон. Охрана отца смотрит на меня с недоумением. Шрам и Окунь переглядываются и отступают на пару шагов.

— Какого хера? — показываю на дверь переходя на ор. — Это что такое?

— Так это, — пожимает плечами Шрам. — Девчонка Павлова.

— Вот именно, — подхожу к нему и хватаю его за грудки. — Вот именно, что это девчонка! Какого хера, я вас спрашиваю, она тут делает?

— Так Михей приказал привезти её сюда.

Скрежет моих зубов заставляет придурка захлопнуть рот. А я не отпускаю. Придвигаю эту безмозглую тушу ещё ближе к себе. Воротник его свитера натягиваю так, чтобы эта гора тупых и никчемных мышц начала задыхаться.

Его глаза лезут из орбит, лицо краснеет.

Мне от самого себя противно, но в мире, где я живу, по-другому никак. Покажешь слабость — тебя сожрут и не подавятся.

А у меня другие планы на жизнь.

— Ты тронул девчонку, — отточенным стальным голосом проговариваю, глядя в красную рожу Шрама. — Тебя ничего не смущает, идиот? Ты больше неё в три раза! А что ж ты сейчас-то не такой смелый? Со мной?

Шрам хрипит. Я разжимаю пальцы и он отшатывается, чуть ли не падая мне в ноги.

— Клим, так я…

— Давай, — вскидываю руки. — Погромче мое имя проори, чтобы вся округа услышала.

Меня трясет от непроходимой тупости отцовских церберов. Они не понимают в чем разница похитить здорового лба, сынка Павлуши, который прожигает свою жизнь в клубах и запихать хрупкую девочку в тачку, связать и закрыть ей рот скотчем.

А тот факт, что я узнал эту девчонку даже с повязкой на глазах меня калит ещё сильнее. Её платиновые волосы, хрупкая фигура, и одежда в которой она сегодня была на учебе. Пазл сразу же сложился.

Глава 2

Кира

Тишина прерывается так же резко и неожиданно, как и в первый раз.

Шорох шагов по полу, усыпанному, судя по звуку, гравием, оглушает. Я выпрямляю спину. Мысленно готовлюсь к худшему. Во рту моментально пересыхает и я пытаюсь собрать хоть несколько капель слюны.

Мне просто не повезло родиться в такой семье. В семье того, кто был связан с криминалом. Хоть отец и говорит сейчас, что все позади…Но я не дура. И понимаю, что такое прошлое, как у моего папы, не отпустит. Оно будет преследовать до последнего вздоха.

Скотч отдирают резким движением и я мычу от боли, которая пронзает губы. Делаю жадный вдох ртом, чтобы легкие, наконец, перестали сжиматься от нехватки кислорода. Облизываю губы, ощущая привкус крови.

— Что вам нужно? Деньги? Выкуп? — голос хрипит после дряни, которой меня вырубили и долгого молчания. — У моего отца есть. Позвоните ему и у вас все будет.

— Нет, красивая, — раздается шепот на ухо. — Деньги у нас у самих есть.

Я стараюсь не показать, как сильно я боюсь. Как сильно меня пугает этот вкрадчивый шепот. Низкий, хриплый. И тело, которое находится рядом со мной. Мне не нужно видеть, что тот, кому этот шепот принадлежит, совсем близко. Я ощущаю тепло, которое исходит от незнакомца.

— А что же тогда? — говорю слабым голосом. — Можно мне воды? Пожалуйста.

Хоть мне и противно от себя самой, но ради сохранения жизни я готова умолять. Да и я не смогу разговаривать с этим человеком, если во рту окончательно пересохнет.

Незнакомец свистит и тихим голосом просит воды. В груди вспыхивает маленький огонек надежды. Меня не будут убивать. Если бы хотели, было бы плевать, что я могу умереть от жажды.

— Что вам нужно? — снова повторяю я.

— Нам нужно, — растягивает слова незнакомец. — Чтобы до твоего отца кое-что дошло, красивая.

Горячая ладонь ложится на мое бедро из-за чего я дергаюсь. Пытаюсь отодвинуться от чужого прикосновения, но терплю неудачу. Слышу хриплый смех. Он тоже словно не в полную силу.

Словно человек, которого я не вижу, пытается замаскировать свой настоящий голос.

Значит ли это, что меня выпустят? Раз им не нужно, чтобы я запоминала кого-то?

— Давай, красивая, открывай ротик, — губ касается горлышко бутылки и я подчиняюсь.

Прохладная вода течет в рот, а я стараюсь не подавиться. Пью жадными глотками.

— Ну все, все. А то после снотворного может стошнить.

Пальцы незнакомца выводят на коже ноги узоры. Дергаю ею, чтобы сбросить с себя руку постороннего мужчины, но и тут я терплю неудачу. Да я ничего не могу связанная и почти обездвиженная.

— Где я? — облизываю губы.

— Разве это самое главное?

Мотаю головой и повязка каким-то чудом сползает с глаз.

— И почему вокруг одни безрукие идиоты? — справа раздается цокот.

Я резко перевожу глаза на стоящего рядом мужчину. На нем балаклава. Из-за темноты мне не разобрать даже цвет его глаз. И возраст нереально понять.

Зато плечи широкие, переходящие в узкую талию. Их тесно облегает темная куртка. Незнакомец во всем черном, почти сливается с обстановкой, если бы не блеск глаз, его можно было бы и не заметить.

— Ну, — он качает головой. — Зачем же ты дергаешься, красивая?

Глаза похитителя опасно сужаются.

— Простите, — выдавливаю из себя только бы не злить этого мужчину.

Он склоняется ко мне и хочет вернуть повязку на глаза.

— Не надо, пожалуйста, — шепотом прошу его.

Встречаюсь с ним взглядом и мне становится тяжело дышать. Он резко отшатывается от меня. Поправляет балаклаву и футболка приподнимается, а я замечаю край татуировки. Но что на ней разобрать нереально. Похоже на след от лапы…Вот только чьей?

Кажется, волка.

— В общем, — похититель резко выдыхает и трясет головой. — Твой папаша захотел откусить кусок, которым очень легко подавиться. Так вот…

Мужчина снова наклоняется и берет меня за подбородок. Отмечаю ещё, что на его шее цепочка. Так себе отличительная черта, но в сумме с татуировкой может пригодиться.

— А чем я вам могу помочь?

— Передай отцу, чтобы он отказался от сделки по портам, — шепотом проговаривает он в самое ухо. — Иначе, он больше тебя не увидит, красивая. А я найду способ, чтобы достать тебя.

— Я не лезу в папины дела.

Незнакомец быстро преодолевает расстояние между нами и нависает, упираясь рукой в спинку стула. Наши лица слишком близко, и я ощущаю легкий аромат мандаринов исходящий от мужчины.

Мандаринов и чего-то ещё…Жаль, я не сильна в парфюмерии и не могу разложить аромат на составляющие. Может, и это бы пригодилось.

— А ты сделай так, чтобы он тебя услышал. Мне просто не хочется рассказывать тебе, что будет, если твой отец проигнорирует нашу добрую просьбу, — и снова его палец обводит мое лицо, медленно спускается к губам, нажимает на нижнюю. — Не хочу, чтобы твои милые ушки слушали такое. Поэтому, в твоих интересах повлиять на отца, красивая.

— Вы меня отпустите? — с надеждой спрашиваю я.

— Конечно, отпустим, красивая. Должна же ты весточку в клювике своему папашке принести, — шепот становится ниже и злее. — Но мы тебя найдем, когда ты нам понадобишься. И так просто ты не отделаешься во второй раз.

Он проводит носом по моей щеке, громко втягивая воздух. Я застываю. Боюсь дышать, чтобы не нарваться на новые угрозы.

Прикрываю глаза и из меня вырывается одно слово:

— Пожалуйста.

Глава 3

Обратно меня везут чуть ли не в скафандре. Повязка на глазах, на ушах наушники, сверху мешок.

Меня слегка потряхивает на кочках, но с правой стороны меня крепко прижимает огромное тело. Видимо, один из тех, кто меня держал в заточении. Отодвинуться некуда, потому что слева дверь.

Руки все ещё связаны.

В горле ком от пыли, которой пропитан мешок на моей голове.

Машина притормаживает и я собираю себя в кучу. Рано давать слабину. Нельзя показывать как мне жутко. С головы стягивают наушники и мешок. Дышать становится легче.

— Приехали, кукла, — меня грубовато хватают за локоть и дергают на улицу. — Выходим.

— А телефон можно?

Два низких голоса громко смеются.

— Слышал? Телефон ей подавай. Мы что, на дебилов похожи?

Прикусываю язык, чтобы не сказать, что я их не видела, чтобы делать какие-то выводы, но, судя по их разговорам, от дебилов эти двое недалеко ушли.

— Не похожи, — смиренно опускаю голову и плечи.

Пусть думают, что я окончательно смирилась и сломлена.

И почему-то в этот момент я уверена, то того, третьего в балаклаве, среди этих мужчин нет.

Он уехал сразу же после разговора со мной…

— Короче, — меня резко дергают за связанные руки. — Слушай внимательно, кукла.

Толчок и я чуть ли не лечу на асфальт, но меня подхватывают. Громкий и резкий смех ударяет по перепонкам.

— Считаешь до ста, и только потом снимаешь повязку, — медленно объясняет мне один из мужчин. — Ты будешь на мушке, и если стянешь гребанную повязку раньше, чем я сказал, то станешь мертвой куклой. Услышала?

Киваю.

— Услышала?

— Да, да, — произношу громко и четко и киваю головой для убедительности. — Я поняла вас. До ста…

— Умная кукла, — огромная лапа гладит меня по волосам. — Жаль, что тебя нельзя оставить. Так бы мы поиграли с тобой.

Стискиваю зубы, чтобы не отшатнуться. Терплю сквозь ком в горле.

Мне развязывают руки. Я тут же обхватываю запястье и разминаю его, чтобы кровь прилила к пальцам.

— Начинай считать.

Слышится хлопок дверей и визг покрышек. Я не снимаю повязку. Терпеливо отсчитываю, потому что не хочу проверять насколько правдивы были угрозы этих подонков.

Я хочу жить, а из-за упрямства лишаться жизни я не готова.

Девяносто восемь, девяносто девять, сто…

Стаскиваю полоску ткани и часто моргаю, чтобы сфокусировать взгляд.

Медленно обвожу глазами улицу на которой меня бросили и по спине прокатывается холодок. Окраина города. Полуразрушенные бараки. Ни света, ни фонарей, ни души.

Хотя нет, прислушиваюсь и до меня доносится звон стекла и пьяный гогот из одного барака. И вой собаки.

Все тело леденеет. Я растираю предплечья и ежусь от пронзающего ветра. Голова слегка кружится после той дряни, которой я надышалась. Ноги слабые после сидения на стуле. Но я должна как-то понять, где я и как мне отсюда выбираться. Не могу же я тут остаться на ночь.

Делаю несколько шагов вперед и торможу. Меня постепенно охватывает паника, потому что я не знаю, куда мне идти. Без телефона я как будто бы без рук. Не могу вызвать такси, не могу зайти в приложение, чтобы отследить свою локацию.

Эти гады забрали у меня рюкзак в котором были карты, студенческий и ключи от дома. Я совершенно беспомощна. И даже попросить мобильный не у кого, потому что к тем, кто так громко хохочет в одной из здания, я не рискну сунуться.

Окидываю себя взглядом и чуть ли не ругаюсь. Колготки порваны, юбка грязная. Никто в во мне и не распознает наследницу одного из известнейших авторитетов. Хотя нет, о чем это я? Папуля у нас теперь бизнесмен. Господин Павлов. Отмыл свое имя. Только вот прошлое не отмоешь. И, судя по всему, именно прошлое отца настигло меня в самый неожиданный момент.

Спустя какое-то время по дороге проносится пара машин, но они не реагируют на девчонку, бредущую вдоль дороги в грязной одежде и порванных колготках. А я продолжаю идти вперед. Может, я смогу выйти в более узнаваемый район и там уже попрошу помощи.

Водителей тех машин я прекрасно понимаю. Страшно подбирать такое чудо непонятно где. Я бы и сама не рискнула.

К горлу подкатывает ком. Я сглатываю, чтобы избавиться от тошноты. Ощущаю, как по лицу медленно стекают слезы. Стираю их, размазывая остатки туши. Делаю глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться.

Где я? И куда мне идти?

Впереди темнота. Улицы не освещены. Но я продолжаю шагать по разбитому асфальту. Спотыкаюсь, подворачиваю ноги, наступаю на битое стекло, которое хрустит под ногами, но упорно иду вдоль дороги.

Слышу за спиной рев мотора. Резко поворачиваюсь лицом к машине. Фары слепят. Я зажмуриваюсь и делаю шаг подальше от дороги, но машина, неожиданно, тормозит.

Передо мной стоит большой внедорожник. Мерс Гелик. Черного цвета, почти сливаясь с обстановкой вокруг. Если бы не фары…

Мне становится не по себе и мелькает мысль, чтобы нырнуть в первое попавшееся здание. Оно как раз за спиной. Правда и там жуткая темень.

Стекло медленно опускается и я вижу за рулем молодого красивого парня.

— Кира? — он удивленно смотрит на меня. — Кира Павлова?

Я отшатываюсь. Разглядываю лицо парня, но не могу вспомнить.

Откуда? Откуда он знает меня?

— Не, не, не бойся меня, — парень выскакивает из машины и быстрым шагом обходит её спереди. — Я не причиню тебе вреда, Кир.

Высокий, широкоплечий. На нем оранжевое худи и рваные джинсы. Темные волосы слегка взъерошенные. На подбородке ямочка и гладко выбритое лицо.

Я смотрю на него и не могу понять, откуда этот парень меня знает.

— А…?

— Мы учимся вместе в универе, — парень широко и открыто улыбается, ослабляя мою напряженность. — Я постарше.

— Извини, я тебя не помню, — мой голос звучит беспомощно.

— Я Клим, — протягивает мне руку. — Мне кажется, тебе нужна помощь.

Глава 4

Слегка, почти незаметно, отшатываюсь от его руки. Ничего не могу с этим поделать, после того, как провела неизвестно где, неизвестно с кем несколько часов подряд, не очень тянет на рукопожатия.

Клим ждет пару секунд и медленно опускает руку.

— Понял, — пожимает широкими плечами.

Смотрит слишком пристально. Осматривает каждый миллиметр моего тела. Открытые участки тела покалывает от этого взгляда.

— Может, в полицию надо, Кир? — тихо спрашивает он. — Давай довезу.

Я мотаю головой. Хотя, мне ведь никто не говорил, что нельзя заявлять в полицию на то, что мне угрожали и силой увезли непонятно куда. Но я и сама девочка не глупая. Когда растешь среди бывших бандитов, понимаешь простые истины — в полицию не ходить ни по какому поводу.

Нам там не рады. И не важно, что дети не в ответе за поступки своих родителей. В органах все прекрасно знают, чья я дочь. И, вряд ли, когда увидят меня на пороге, кинутся с распростертыми руками.

— Кира, — зовет Клим и я вздрагиваю.

Слишком глубоко погрузилась в мысли.

— Прости, я задумалась.

— Как ты тут оказалась в такое время?

— А сколько сейчас времени? — проговариваю потрескавшимися губами.

Клим вскидывает руку и смотрит на смарты.

— Почти десять.

Черт.

Я должна была быть дома в семь. Последнее время, которое я видела было около пяти. Значит, я пять часов пробыла в плену?

— Садись, я отвезу, куда скажешь.

Мотаю головой и отступаю подальше от машины Клима. Этот черный гелик вселяет ужас. Хоть Клим и не кажется тем, кто может угрожать моей безопасности. Он разговаривает со мной спокойно и не делает резких движений. Терпеливо стоит и ждет моего решения.

Не бросает.

Не уезжает.

— Так что ты делаешь в таком районе? — обводит рукой дорогу на которой мы застряли. — Не самое подходящее место для одинокой, красивой девушки. Согласись?

Соглашусь. Но не могу же я ему сказать правду…

— Друзья подшутили. Решили, что увезти меня сюда в багажнике — это хорошая и веселая идея.

Клим хмурится, от чего в свете фар его лицо становится устрашающим. Глаза опасно блестят.

— На твоем месте, я бы пересмотрел свой круг друзей.

— Ты не на моем месте, — довольно резко проговариваю я и сама же морщусь от выпада.

Клим в ответ усмехается.

— Это да. Не я стою в порванных колготках, с перепуганным лицом и неизвестно где.

На автомате опускаю глаза на коленки и морщусь, замечая раны. А потом вспоминаю, как этих ног касался посторонний мужчина и к горлу подкатывает ком. Хочется сесть попой на асфальт и разрыдаться. Вот только боюсь, тут столько битого стекла, что оно будет впиваться в мое тело, нанося раны.

— Ты можешь одолжить мне телефон? Я вызову такси.

— Без проблем, — и уже собирается залезть в машину, но слышу его стон. — Прости, не получится.

Уверена, что он сейчас соврет что-то по типа: «Труба села», но Клим достает телефон с переднего сиденья и показывает мне.

Вижу, что экран покрывают многочисленные сколы и трещины. Лицо Клима становится виноватым, а у меня сердце летит в пропасть.

— Забыл, что мамина собака решила попробовать мою мобилу на вкус.

— Собака? — растерянно смотрю на телефон, а потом перевожу взгляд на лицо Клима.

— Ага, — закидывает телефон обратно в машину и слышу звук падения. — У матери немецкая овчарка и ей не понравилось, что я решил позвонить. Один укус и нет мобилы.

— У мамы?

Ничего не могу поделать со своей заторможенностью. Будто у меня сейчас происходит откат и события последних часов медленно проникают в мозг.

Меня ведь могли изнасиловать….убить…избить…И ещё много страшных вещей о которых я стараюсь не думать. Уверена, те люди были готовы на все.

— Да, я от матери еду, — кивает Клим в сторону дороги по которой и подъехал ко мне. — Она за городом у меня живет. Тишина, благодать, свежий воздух. Что ещё нужно в её возрасте?

Клим улыбается и я слегка подвисаю на его открытой улыбке. Неразборчиво мычу в ответ.

— Тогда не буду тебя задерживать, — пожимаю плечами, натягивая рукава блузки пониже. — Сама разберусь.

Вечерняя прохлада забирается под одежду и я с трудом держусь, чтобы не застучать зубами от холода и пережитого шока.

Клим потирает подбородок. Я ощущаю его взгляд на своем теле. Становится почему-то интересно, какого цвета у него глаза. Почему-то думаю, что синего. Или светлого. Они бы красиво контрастировали с его смуглой кожей.

Встряхиваю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей.

Я не о том сейчас думаю. Мне должно быть все равно, как выглядит парень передо мной. Мне хочется поскорее оказаться дома и поговорить с папой, но я не могу заставить себя сесть в машину.

— Ты с такой опаской смотришь на машину, — Клим делает шаг ко мне и я с трудом остаюсь на месте. — Как будто она сейчас разинет пасть и покусает тебя.

Он смеется. И я непроизвольно улыбаюсь в ответ на его реплику.

— Просто она слегка угрожающе выглядит.

— Ага, — соглашается Клим и перекатывается с носком на пятки. — Эт не моя тачка. Брата старшего. Я пока не заработал.

Он улыбается и подмигивает. Но мне кажется, что этот парень не так прост, как хочет показаться. На нем худи от именитого бренда. И оно стоит пятизначную сумму. У меня есть такое же. Такого же цвета и с таким же лого.

— Ну так что мы будем делать? — Клим делает ещё шаг ко мне и мы оказываемся слишком близко.

— Мы? — вопросительно выгибаю бровь.

— Конечно, а ты думаешь, воспитание позволит мне тебя бросить одну в таком месте?

— Понятия не имею.

Клим снова улыбается.

— Или ты предпочитаешь остаться в обществе нариков, пьяниц и бомжей? Они лучше моей компании?

— Слышь, мажорик, — раздается за моей спиной пьяный голос. — А что твоей сладкой попке тут не понравилось?

Я оборачиваюсь и вижу перед собой четырех мужчин. И они настроены не очень дружелюбно.