Детектив. Тайна танцующего призрака в красных пуантах

Часть 1

Кому интересно - Атмосферная полная озвучка рассказа на ютуб канале (Шерлок Холмс Оригенальные истории)

Лондонский туман в тот ноябрьский вечер был не просто погодным явлением; он казался живым существом, желтоватым, липким зверем, который медленно пожирал город, улицу за улицей. Газовые фонари, обычно служившие маяками цивилизации, теперь напоминали лишь тусклые, болезненные пятна, едва способные пробиться сквозь плотную пелену смога. Влажность проникала под одежду, оседала на шерстяных пальто и пробирала до костей, заставляя прохожих втягивать головы в плечи и ускорять шаг.

Шерлок Холмс, однако, не спешил, эта жизнь была гораздо медленнее предыдущей, воспоминания о которой немного потускнели. Он шел по мостовой с размеренностью человека, для которого окружающий хаос является лишь набором данных, подлежащих анализу. Казалось эти привычные действия впились в саму его суть. В одной руке он сжимал бумажный сверток, промокший от сырости, в котором покоились скромные запасы провизии: полфунта сыра, буханка вчерашнего хлеба и немного табака — не самого лучшего сорта, увы. Его новая квартира на Монтегю-стрит, которую он снял всего три дня назад, была далека от идеала: сквозняки гуляли по комнатам так же свободно, как и уличные коты, а камин дымил нещадно. Но она была дешевой, а финансовое положение мистера Холмса в данный момент находилось в состоянии, которое банкиры деликатно называют «критическим».

Ему нужна была работа. Не просто занятие, чтобы убить время, коего у него было в избытке, а вызов, в прошлой жизни ему помогало то что он работал в полиции. Его разум, подобный точно настроенному механизму, страдал от простоя, угрожая заржаветь без достойной загадки. Он сканировал улицу привычным взглядом хищника: грязь на ботинке кэбмена (глина из Хэмпстеда), нервный тик у джентльмена, ожидающего у закрытой двери (карточные долги, судя по потертым манжетам и бегающему взгляду), запах дешевого джина, доносящийся из подворотни. Всё это было банально. И скучно.

Холмс свернул в переулок, решив сократить путь к своему новому жилищу. Этот маршрут пролегал мимо мрачного кирпичного здания, обнесенного высоким чугунным забором — приюта Святого Марка. Здание нависало над улицей, как угрюмый старик, его окна были темны, за исключением одного на первом этаже.

Внезапно тишину переулка, нарушаемую лишь отдаленным цокотом копыт, разрезал резкий, неприятный звук. Это был скрежет металла о камень, за которым последовал глухой удар и сдавленное проклятие.

Холмс замер. Его поза мгновенно изменилась: расслабленность исчезла, спина выпрямилась, ноздри хищно раздулись. Он бесшумно шагнул в тень, сливаясь с кирпичной стеной.

У задних ворот приюта, там, где обычно вывозили мусор, стояла повозка. Обычная ломовая телега, запряженная старой клячей, копыта которой были обмотаны тряпками, чтобы не цокали по брусчатке. Двое мужчин, коренастых и одетых в грязные рабочие куртки, возились с замком на воротах. Третий, стоявший на стреме, нервно оглядывался по сторонам, сжимая в руке увесистую дубинку.

— Быстрее, олух! — прошипел один из взломщиков. — Пока этот чертов воспитатель не вернулся.

— Замок заржавел, проклятье! — отозвался второй, налегая на лом.

Холмс прищурился. "Воскресители". Похитители трупов. Мерзкая, но прибыльная профессия в городе, где медицинские университеты платили немалые гинеи за свежий материал для анатомических образцов. Очевидно, слухи о недавней кончине кого-то в приюте достигли ушей этих стервятников.

Внезапно замок поддался с жалобным стоном. Ворота распахнулись. В этот же момент из темноты внутреннего двора раздался пронзительный детский крик:

— Воры! Они крадут декана! Помогите!

Это был мальчишеский голос, полный ужаса и звонкий, как разбитое стекло. Тень на втором этаже дернулась, окно распахнулось, и еще несколько детских голосов подхватили тревогу.

Грабители запаниковали. Тот, что был с дубинкой, рванулся внутрь двора, очевидно, намереваясь заткнуть крикуна.

Холмс понял, что время наблюдений закончилось. Он аккуратно положил сверток с продуктами на сухой участок тротуара и, перехватив поудобнее свою трость — тяжелую, из полированного эбенового дерева с набалдашником, налитым свинцом, — вышел из тени.

— Джентльмены, — его голос прозвучал холодно и четко, разрезая туман. — Я бы настоятельно рекомендовал вам воздержаться от насилия. Полиция уже, несомненно, услышала этот шум.

Громила с дубинкой резко развернулся. Увидев перед собой высокого, худощавого человека в длинном пальто, он лишь ухмыльнулся, обнажив гнилые зубы.

— А ты кто такой, павлин? Проваливай, пока цел!

Он бросился на Холмса, замахнувшись дубинкой. Движение было сильным, но неуклюжим, типичным для уличного драчуна, полагающегося на грубую силу. Холмс не сдвинулся с места до последней доли секунды. Затем он сделал быстрый, почти танцевальный шаг влево. Дубинка со свистом рассекла воздух там, где мгновение назад была его голова. В то же время трость Холмса описала короткую дугу и с сухим треском ударила нападавшего по запястью.

Громила взвыл, выронив оружие. Следующий удар трости пришелся точно под коленную чашечку. Человек рухнул на мостовую, как мешок с картошкой.

Двое других, уже успевших выволочь из часовни приюта тяжелый гроб, застыли в нерешительности.

— Бросай его, Джо! Бежим! — крикнул один из них.

Они швырнули гроб на землю. Дерево жалобно заскрипело, крышка сдвинулась. Воры бросились к телеге, нахлестывая лошадь. Холмс не стал их преследовать. Его внимание привлек нарастающий топот тяжелых сапог и пронзительные свистки — констебли, привлеченные шумом, наконец-то приближались.

Через минуту двор приюта наполнился светом полицейских фонарей. Сироты, одетые в ночные рубашки, жались к стенам, с ужасом глядя на происходящее. Среди них выделялся высокий, крепкий мужчина с растрепанными волосами — Джейк, воспитатель. Он пытался загнать детей обратно в здание, его лицо было искажено гневом и страхом.