Дети логики: Право на жизнь

Глава 1.1

Смерть уже приходила за ней дважды: сжимала в своих болезненных кровавых объятиях, выдавливая из тела то, что называют здравым смыслом. Свидания с ней были невыносимы, но каждое в итоге заканчивалось озарением. Близость конца давала габбро понять, какими незначительными и бесполезными знаниями забита её голова. Сколько бы моделей поведения, законов или формул она ни знала — все они были бесполезны перед эмоциональным помешательством, в которое девушку вгоняла боль.

Кенуи спрашивал её, зачем сначала намеренно наносить себе увечья, а после молить о скорой смерти. Ответ на его вопрос оказался до боли простым: не можешь соответствовать критериям жизни — покончи с ней. Такая установка властвовала над всеми без исключения габбро, повергая их совершать самоубийства всякий раз, когда ситуация выходила за рамки их понимания. Вот только объяснить это Кодама была не в силах, потому как в моменты агонии её мозг предпочитал переключать все ресурсы на восстановление эмоционального равновесия, а не запоминать подробности.

В этот раз всё произошло иначе, и вместо боли девушку охватила всепоглощающая усталость. Габбро понимала, что является для Кенуи обузой, поэтому решила рассказать ему про Коджор и попросить найти Нтуи Кнолти, от результатов семантического анализа которого зависела судьба планеты. Кодама сочла такое решение самым логичным в сложившейся ситуации и представить себе не могла, какие оно повлечёт за собой последствия. Её признание стало для Кенуи сильнейшей мотивацией выжить в этом негостеприимном месте, и его настойчивость спасла их обоих.

Ледяные объятия смерти в очередной раз пощадили габбро. Кодама открыла глаза, увидела воду и с криком попыталась вскочить на ноги: она хорошо запомнила, что эта стихия недружелюбна.

— Держу я тебя, успокойся, — раздался над ухом голос Кенуи. — Как себя чувствуешь?

— Дурно, — односложно ответила девушка и откинулась обратно ему на плечо.

Перед глазами встала тёмная пелена, а сердце бешено застучало: какое-то время назад Кодама замерзала насмерть, теперь же по её лицу тёк крупный пот. Руку астростопера габбро действительно ощущала у себя на талии, но несмотря на такое близкое соседство почти не чувствовала запаха Кенуи. Потеря обоняния, однако, её сейчас мало заботила. Мысли Кодамы были сосредоточены на исходившей от термального источника духоте, из-за которой девушка была готова снова потерять сознание.

Кенуи зачерпнул в ладонь воды и умыл её.

— Если совсем плохо — вылезай, — произнёс он, кивая в сторону берега. — Обсохнешь и можешь надеть мою куртку.

— Где мы? — спросила Кодама, вяло оглядываясь и обнаруживая, что всё вокруг сокрыто белым непроглядным туманом.

В следующий момент ветер разогнал его рваные клочья, и взгляду габбро на краткий миг предстала фумарола. Небольшая трещина, окаймлённая светло-жёлтой коркой серы, разверзлась неподалёку от источника и исправно источала в воздух свои ядовитые пары. Стоило ветру сменить направление, и их удушливое облако тотчас бы опустилось на природный бассейн. Могло показаться, что Кенуи выбрал не лучшее место для восстановления сил, но стоило Кодаме коснуться рукой земли, и она всё поняла. Им сейчас нужно было тепло, чтобы выжить, а без термальной энергии недр это была бы лишь чаша ледяной воды, окружённая голыми скользкими камнями. В сложившейся же обстановке на последних даже можно было высушить вещи, что астростопер и предпринял.

До ушей девушки долетели слова Кенуи. Он рассказывал, как тащил её сюда через узкую болотистую полосу, исчерченную змеями ручьёв, и как вконец одуревший упал на колени перед этим источником. Давно его так не мучила жажда. Мужчина с усмешкой вспомнил, что чуть не кувырнулся тогда лицом в воду, пытаясь проверить, пригодна ли она для питья и купания.

— Я хочу выйти, но у меня кружится голова, — прервала повествование габбро.

Кенуи помог ей выбраться на берег, и девушка без сил опустилась на тёплые камни. Ветер сбил с её лица пот, и Кодама почувствовала себя лучше.

— Да, знатно я сегодня сглупил, — с неохотой признал астростопер, рассматривая краем глаза синяки, украшавшие руку габбро. — Надо было дать тебе отдохнуть в том гроте и дождаться улучшения погоды.

Кодама ничего ему не ответила и переключила своё внимание на тени скользящих друг над другом облаков. Кенуи понимал, что она имеет полное право обижаться на него, но всё же осознавать это было немного странно. Она ведь была габбро.

Мужчина выбрался на берег и сел на большой плоский камень.

— Я был раздражён тем фактом, что с твоим появлением всё пошло не так, — заговорил он. Кодама теперь являлась важным информатором, и астростопер хотел расположить её к себе, чтобы больше узнать о Коджоре. — Ты не знакома с такой жизнью, поэтому считаешь, что я всё делаю тебе назло… Однако всё, что я делаю, и о чём прошу тебя, направлено на то, чтобы мы выжили.

— Я согласна подчиняться тебе, — произнесла габбро, не поворачивая головы.

— Что?

— Ты подготовлен к таким условиям, — пояснила Кодама. — Я согласна выполнять любое твоё требование.

Кенуи молча хмыкнул — уж лучше бы она обиделась, — поднялся на ноги и сходил за вещами. Рабочий костюм был ещё влажным, но времени ждать у них не было: ветер переменился и принёс с собой запах сернистых испарений. Нужно было скорее уходить, чтобы не отравиться ядовитыми парами.

Глава 1.2

— Где ты… бы-ла? — с трудом выговорил мужчина и сплюнул наполнившую рот горькую пену.

Зрение пока не в полной мере вернулось к нему, и Кмагон узнал помощницу по аромату духов. Даже в таких деталях Эста подчинялась его вкусам, но сейчас приятный ранее запах показался министру пронзительно резким, точно оголяющим нервы. Виной тому стали введённые женщиной препараты.

Эста опустилась на пол и закрыла лицо дрожащими от напряжения ладонями. Вокруг валялись использованные шприцы от инъекций и смятые электроды портативного одноразового дефибриллятора. Некоторое время назад прибор признал Кмагона умершим, однако она не пожелала мириться с этим заключением. Руки женщины легли министру на грудную клетку и выполняли непрямой массаж сердца, пока были в состоянии двигаться. Прагматичной Эсте тогда не оставалось ничего другого, кроме как уверовать в чудо. Оно ли послужило тому причиной или её самоотверженная решимость, но мужчина в итоге задышал самостоятельно.

На Кмагона и раньше совершали покушения, поэтому помощница быстро взяла за правило всегда иметь при себе реанимационный набор. Узнав, что она еще и классы ядов изучила, министр как-то обронил в шутку, что теперь может быть спокоен за свою жизнь: такая подчинённая и мёртвого поднимет. Так и случилось.

Эста обо всём догадалась, ещё когда увидела Сентжа на взлётно-посадочной площадке. Ранее он ясно дал ей понять, что недоволен действиями Кмагона, стало быть, прийти сюда мог только с одной целью. Эста прекрасно знала, на что способен этот зверь под личиной старика, поэтому сразу бросилась внутрь здания. В тот момент ей руководили страх и желание успеть. Полчаса назад это была уверенная в своём решении женщина, намеревавшаяся сообщить начальнику об увольнении и готовая в последний раз стоически выдержать его гнев. Теперь от той Эсты в ней осталось лишь желание действовать, невзирая на последствия.

Кмагон не только быстро пришёл в себя, но и узнал её, значит, кратковременная кома не повредила мозг мужчины. Выходит, она угадала с противоядием. Эста кинула взгляд на разбросанное по полу содержимое реанимационного набора и тихо рассмеялась. Последние несколько дней её преследовала дилемма выбора: сохранить верность руководителю или спасти собственную жизнь. Здравый смысл подсказывал выйти из игры, пока на то была возможность, и Эста почти поддалась искушению, но эмоции… лишь сейчас женщина окончательно призналась себе в том, что все эти годы подле начальника её удерживали чувства. Только будучи преисполненной искреннего уважения ко всему, что он делает, можно было существовать рядом с таким политиком, как Кмагон.

Эста встала, с трудом ухватила негнущимися пальцами пустой кувшин и направилась зачерпнуть воды из бассейна.

— Нет! — воскликнул министр, услышав всплеск. — Он её отравил!

Выпавший из рук кувшин забрызгал женщине ладони и быстро погрузился на дно. Проводив его взглядом, она заторможено моргнула, затем вздрогнула всем телом и принялась судорожно отирать с пальцев капли. Эсте показалось, что ей начинает овладевать приступ лихорадки. Женщина бросила взгляд в сторону двери и захотела как можно скорее покинуть эту проклятую виллу, но раскат грома вернул её к реальности. Бегство отсюда станет бегством от Кмагона, а он такого не простит.

— Подойди! — громко позвал министр. — Эста!.. Он улетел?

— Я… не видела… — произнесла она тихим голосом. — Я сразу побежала сюда.

Женщина взглянула на начальника, и её охватило чувство вины. Скажи она сразу, что Кодаму освободил Сентжа, дало бы это министру шанс разыграть карты судьбы иначе? Она ведь только хотела уберечь его, а получилось наоборот.

— Сходи на кухню и принеси воды, — дал указание мужчина. — Одежду… поможешь мне…

Не успел он договорить, как помощница уже метнулась вон из помещения.

Кмагон поднёс ладонь к лицу и вытер с губ горькую чёрную пену: долго ещё его будет воротить от вида и запаха того вина. Выставив руку против света, министр пристально вгляделся в изображение своей ладони. Ещё чуть-чуть, и он сможет видеть, как раньше. Кмагон сощурился, пытаясь сфокусироваться на кончиках пальцев, но от этого у него разболелась голова, и мужчину стошнило.

Эста вернулась в комнату и сразу бросилась к нему с чистым полотенцем.

— Я сам, — прохрипел министр и жестом отстранил её. — Подготовь пока сканер к ра…

Кмагон выронил полотенце, и глаза его расширились от ужаса: мужчина понял, что не чувствует ног. Он перевёл взгляд на свои стопы и тщетно попытался пошевелить пальцами.

— Ударь меня! — вскричал министр. — По голени!.. По колену!.. Нет… НЕТ!

Эста в немом оцепенении потупила в пол глаза: наблюдать муки его агонии было невыносимо. Женщина словно вернулась назад во времени и будто снова очутилась перед кроватью проклинавшего всё на свете отца. Она столько сил потратила на то, чтобы обеспечить его протезами, но не получила в ответ и слова благодарности. Эста коснулась пальцами виска — воспоминания были не из приятных — и выбежала прочь из помещения. Упав в кресло, она обхватила голову руками и тихо всхлипнула: придумать худшего наказания за ошибки её молодости было просто невозможно.

— Если он встанет на ноги, то обязательно сделает мою жизнь невыносимой, — прошептала женщина, плотнее обхватывая ладонями уши. — Он не должен встать!.. я не хочу…

Очередной раскат грома выдернул её из ужасных воспоминаний. Эста медленно отняла руки от лица и с облегчением услышала только шум дождя: Кмагон успокоился. Женщина несколько раз глубоко вдохнула и заставила себя встать. Нужно было идти к нему, чтобы показать своё расположение и отвести подозрения, ведь министр неспроста спросил, где она была. Он и Сентжа — два мстительных безжалостных существа, которым нельзя давать повода усомниться в чьей-то преданности.

Глава 1.3

Кодама проснулась от чувства тяжести, сковавшего ей талию.

— Кенуи… — позвала девушка сонным голосом, нащупывая его ладонь. Астростопер пробормотал что-то несвязное в ответ и убрал руку.

Габбро поморщилась: от сна на твёрдой поверхности мышцы одеревенели, и каждое, даже незначительное движение теперь отдавалось болью во всём теле. Кодама так и не смогла снова заснуть, и пусть внутри спальника было тепло, но ей срочно требовалось вытянуться во весь рост. Девушка приподняла рукав куртки и выглянула наружу. Уже давно рассвело, и о костре напоминало лишь пятно выжженого мха. Погода стояла довольно промозглая, но предрассветный туман уже разошёлся, обильно окропив росой мох и куртку, которой Кенуи вчера прикрыл горловину спальника.

Кодама вздрогнула: сначала от холода, а второй раз оттого, что услышала чьё-то хриплое рычание. Габбро повернула голову в направлении звука и увидела покрытое куцей шерстью долговязое существо, злобно скалящее свои поломанные зубы. Из приоткрытой пасти животного текла пена, сочась по воспалённым дёснам мимо уродливых клыков. Завидев движение, существо выгнуло спину и приготовилось к прыжку.

— Кенуи… — снова позвала габбро, но уже с другой интонацией.

В голосе её зазвучал страх, который мужчина однозначно считал. Зажав Кодаме рот, он осторожно подвёл свободную руку к приготовленному с ночи парализатору и резким движением смахнул в сторону куртку. Животное зарычало и бросилось в атаку — Кенуи выстрелил. Хищник с тихим стоном повалился на камни в нескольких шагах от них. Падение вышло жёстким, отчего язвы, покрывавшие в обилии задние ноги животного, вскрылись. В воздухе тут же раздался запах разлагающейся плоти.

Кодама рванулась прочь из тесного мешка, но не успела сделать и пары шагов, как её стошнило. Кенуи тоже встал, пристально оглядел окрестности, прислушался и только после этого щёлкнул предохранителем, однако оружие далеко убирать не стал. Вернувшись к телу искалеченного болезнью существа, мужчина поднял с земли увесистый плоский камень и размозжил хищнику голову. Кодаму снова стошнило.

— Это старая больная особь — я облегчил её страдания, — пояснил астростопер, вытирая руки о влажный мох. — Подожди в стороне, пока соберу лагерь. Я проверил, здесь больше никого нет.

— Я устала ждать… — прошептала габбро, хватая в руку первый попавшийся камень и занося его над виском. Ей было так плохо, что девушка захотела разбить им себе голову. — Жизнь бессмысленна!

— Это кто тебе такое сказал?! — астростопер вмиг очутился рядом с ней и с силой встряхнул за плечи. — Давай-ка уже поумней, если хочешь стать самостоятельной, не то я лично сдам тебя представителям твоей планеты, суицидница!.. Сделать тебе такое одолжение?!

Тело Кодамы стало податливым, и камень выпал из раскрывшейся ладони.

— Так-то лучше! — Кенуи отрезвляюще похлопал девушку по щеке. — Жизнь бессмысленна лишь в том случае, если ты пытаешься отказаться от неё, так и не прожив. Ты сутки находишься в некомфортных условиях, а посмотри на него!.. Иди! Подойди и хорошо запомни, как выглядит это существо! Осознай, какие муки оно испытывало, но всё равно боролось за свою жизнь!.. А ты что?! Ходячее недоразумение…

Габбро бегло глянула в сторону трупа, но подходить не стала. Новых попыток наложить на себя руки она также не предприняла, и через пять минут они выдвинулись к скалам, из-за которых вчера прилетел корабль. Видимость сегодня была хорошая, и Кенуи без труда нашёл безопасный путь к перевалу. Осознавая, что подниматься вверх будет куда труднее, чем идти по мшистым камням, он дал Кодаме как следует отдохнуть перед штурмом склона и заставил её поесть.

— Если потемнеет в глазах или почувствуешь, что трудно дышать, сразу припадай к земле и хватайся за что-нибудь руками, — объяснял астростопер, связывая себя и девушку обрывком верёвки. — Твоя задача состоит в том, чтобы не улететь вниз со склона, дальше я сам разберусь. Поняла?

Габбро взглянула на него и безынициативно кивнула. Выглядела она бледнее обычного, а под глазами появились синяки. Понимая, что подъём вверх не доставит спутнице приятных ощущений, Кенуи дал девушке болеутоляющее, похлопал по плечу и сказал, что верит в неё.

— Ты врёшь, — произнесла Кодама вялым голосом, но на ноги встала.

— Ага! — поддакнул мужчина. — И таким образом даю тебе возможность стать лучше, чем ты есть. Вперёд!

Подъём отнял у них три часа, и габбро без сил упала на землю, чуть только рельеф под ногами выровнялся.

— Не драматизируй, — фыркнул Кенуи, взбираясь следом. — Это я должен валиться от усталости, потому что полпути тащил тебя на себе.

Кодама никак не отреагировала на его слова. Отпив немного из фляги, астростопер оставил ей воду и пошёл к противоположному краю гребня, чтобы определить, где они сейчас находятся. Взгляду мужчины предстала соседняя долина, но обвал сделал склон слишком крутым для спуска. Дорога, про которую говорила Есир, петляла где-то вдалеке, огибая серные поля с противоположной стороны. Вчера в тумане они забрали слишком вправо и не нашли пути к ней.

Здание туристической базы едва прослеживалось за нагромождением валунов, но всё же находилось в прямой видимости, значит, с ней можно было попробовать связаться. Кенуи достал самодельный приёмопередатчик и громко выругался: судя по скорости гулявшего вдоль гребня ветра, здесь скоро разразится настоящая буря. Теперь понятно, почему вчера их с таким усердием искали, а сегодня ни один корабль над головой не пролетел.

Глава 1.4

Сентжа был вне себя от ярости.

— Я ясно дал понять, что нужно делать с зачатыми мной плодами! На какой стадии их извлекать и как хранить! — орал он.

— Выданные мне инструкции относились только к однополым особям, — спокойно ответил габбро, — иное расценивается как отклонение от нормы.

— И что в таком случае надо было сделать?! — не унимался Сентжа. На пол полетели пробирки, и тщательно отсортированный биоматериал растёкся по стерильной поверхности, сформировав подобие кривой улыбки. — Забыл, как утилизировать бракованные экземпляры?!

Сентжа плеснул на пол реактив, и послышалось тихое шипение — вот так.

— Согласно предписанной мне инструкции эмбрионы следует уничтожать только в случае обнаружения в их генотипе нежелательных мутаций, — процитировал подчинённый. — Данные особи не несли мутаций, обозначенных, как нежелательные, но имели отклонение иного характера, поэтому были переведены в группу Кантон.

Туда попадали габбро, полученные в результате неудачного скрещивания или имевшие врождённые, но не влияющие на работоспособность пороки. Сентжа терпел их только по причине того, что Федерации всё чаще требовались новые умы. Мужчина разрешил подчинённым формировать группу аутсайдеров самостоятельно, на основе наблюдений за эмбрионами и поведением взрослеющих особей. Попасть в неё можно было на любом жизненном этапе, а покинуть — только посмертно. Возлагая на подчинённых такую ответственность, Сентжа представить себе не мог, что в группе Кантон когда-нибудь окажутся его дети.

— Я хочу знать всё о той беременности, — потребовал мужчина и снова сорвался на крик. — Каждую мелочь!.. Каждый кодон в их ДНК! Каждую мутацию!

Именно управляемое изменение генотипа позволило Сентжа создать новый вид, но мутации имели свойство проявляться и без стороннего вмешательства. Взгляд мужчины обратился на экран: развитие близнецов происходило без патологий, если не считать таковой образование разнополой пары из одинакового набора генов. Природа словно мстила Сентжа за неэтичные опыты и сотни загубленных на благо его идеи жизней.

— Слишком рано разделились, — возбуждённо произнёс мужчина, пожирая глазами строки отчётов.

Для его вида были характерны беременности, в ходе которых один плод неизменно превалировал над другим. Угнетённый близнец извлекался раньше срока и становился генетической подстраховкой выжившего. В случае Астона и Кодамы разделение зародышей произошло в первые дни после зачатия, и, обособленные друг от друга, они не конфликтовали за питательные вещества. Таких легко можно было спутать с обыкновенными двойняшками.

Сентжа потребовал вывести на экран данные о других беременностях того периода, и ему сделалось дурно. Мужчина навалился всем телом на рабочую панель и постарался унять дрожь в теле: многие из эмбрионов несли в себе удвоенный, утроенный и даже учетверённый набор хромосом, в том числе половых. Из таких генетических уродов не представлялось возможным получить ни регенераторный концентрат, ни здоровое потомство. Сентжа знал, что всё к этому придёт, но планировал заняться этой проблемой не раньше, чем через сотню лет.

Когда иссяк запас стволового материала его близнеца, мужчине пришлось искать новые способы омолаживать тело. После ряда неудачных экспериментов с клетками, изъятыми из взрослых организмов, Сентжа обратился к идее близкородственных скрещиваний. Опасаясь мутаций, он прибегал к этому способу только в случаях крайней необходимости, поэтому давно уже выглядел немолодо. Смерть наступала ему на пятки, и стремящаяся к постоянной эволюции природа только способствовала этому. Однако вместе с тем она порождала новую жизнь, которую Сентжа теперь мог попытаться выгодно использовать.

— Сколько ещё пар разнополых близнецов были переведены в группу Кантон? — спросил мужчина задыхающимся голосом.

— Три, — ответил подчинённый.

— Сколько… выжили?

— К настоящему моменту только Астон Кантон и Кодама Кантон.

Сентжа осел на пол, и сдавленный смех вырвался у него из груди. А не скрестить ли ему брата с сестрой? Такие понятия, как мораль и этика, давно потеряли для мужчины всякий смысл, и он был готов ухватиться за абсолютно любую возможность продлить себе жизнь.

— Определи, насколько жизнеспособны зачатые Астоном эмбрионы, и несут ли они в себе признаки полисомии, — приказал Сентжа, поднимаясь на ноги. — Нос не вправлять! Хочу, чтобы полученная травма послужила ему уроком.

— Полученная травма может негативно сказаться на работе его обонятельных рецепторов, — заметил подчинённый.

— Плевать! Я хочу безошибочно опознавать его среди других габбро! Как восстановится, пусть изучит случаи эмоционального помешательства. Может, ему удастся обнаружить триггер, толкающий вас на суицид.

Последнюю фраза Сентжа произнёс шёпотом и буквально заставил себя переступить порог камеры криостабилизации. Впервые он отправлялся на операцию с тревожным чувством, что может не проснуться, однако замену почки больше нельзя было откладывать. Физическое недомогание являлось той слабостью, которая могла легко низвергнуть его с верхушки иерархической пирамиды. Пусть Сентжа уже не так безоговорочно доверял своим подчинённым, но правительству Федерации он доверял ещё меньше.

— В ближайшее время сюда должны выслать Кодаму Кантон, — озвучил мужчина напоследок, — хочу, чтобы её содержали в изоляции до моего пробуждения. Никаких тестов и проверок состояния! Я сам этим займусь.

Глава 1.5

Дэс подскочил к изолятору, активировал систему жизнеобеспечения и опрометью метнулся в пилотскую. Минуту назад он спровадил на орбитальную станцию двух проверяющих и хотел теперь как можно скорее отстыковаться. Парню с трудом верилось в то, что обыкновенная магнитная пломба удержала ревизоров от осмотра камеры медицинского изолятора: идеальное ведь место для сокрытия подозреваемых. Сердце Дэса судорожно заколотилось в ожидании погони, но ему беспрепятственно позволили отойти в нейтральное пространство и больше не вызывали на связь. Парень перевёл корабль в режим автопилота, указал врата этой системы в качестве пункта прибытия и отправился вызволять затворников.

Деактивировав магнитную пломбу, Дэс выдвинул из стены ложе изолятора и нервно сглотнул: покоящийся на нём спальный мешок уже успел покрыться слоем инея. «Неужели опоздал?» — подумал парень, но мешок вдруг ожил, вздыбился, и натянувшаяся ткань лопнула от приложенного изнутри усилия. Кенуи выронил из руки нож и рывком стянул с лица бесполезную уже дыхательную маску. Дэс снял маску с Кодамы.

— Что так долго?! — возмутился астростопер, сбрасывая с себя обрывки теплоизолирующей ткани. Жалко было резать такую качественную вещь, но секунда промедления, и они бы задохнулись.

Дэс виновато развёл руками: тут не предугадаешь. «Вот уж, точно, — подумал про себя Кенуи, бросая взгляд на левитирующую в пространстве маску. — Чтобы я ещё раз взял у той мошенницы фильтры!..» Лёгкий толчок возвестил о запуске двигателей, и астростопер интуитивно схватил парня за руку. Будучи пристёгнутыми к ложу изолятора, они с Кодамой бы никуда не делись, а вот Дэс мог пострадать.

— Для таких случаев и придумали магнитные ботинки, — отчитал мужчина — парень согласно кивнул, активируя свои.

Не зря он так восхищался Кенуи: всё из рассказов об астростопере оказалось правдой. Дэс очень хотел быть таким же везучим и независимым, но пока не понимал, что всё дело в опыте. Жизнь научила Кенуи так ловко выкручиваться из сложных ситуаций, и мужчина не спешил озвучивать, какую цену заплатил за её уроки. Вторым составляющим его успеха был риск: мало кто бы отважился спрятаться на неопределённое время внутри обесточенного медицинского модуля, понадеявшись на ораторские качества какого-то там юнца. Врать о том, что магнитными пломбами опечатан груз для биологической лаборатории, Кенуи было привычно, ведь он на эту лабораторию работал. Дэсу же нужно было объяснить, почему вдруг хозяин корабля запретил ему использовать медицинский модуль, но парень с этим справился.

— Когда я уходил, на борту оставались двое, мужчина и женщина. Где они? — спросил Кенуи, с удовлетворением ощущая некоторое подобие гравитации, создаваемой ускорением.

— Фигуристая блондинка и бледный долговязый мужик?.. Они почти сразу смотались, — махнул рукой Дэс. — Потом ввалились вооружённые типы, оцепили твой корабль, и я узнал, что тебя разыскивают за кражу габбро!..

— Меньше верь слухам, — поумерил его пыл Кенуи и встал с ложа, чтобы проверить наличие медикаментов. — Ну спасибо, Лаира, хоть пару капсул оставила! Для тебя это прямо прогресс!

Вколов себе и габбро обезболивающее, Кенуи поинтересовался у парня, почему тот полетел именно к этой планете. Дэс хитро улыбнулся: сам должен знать, что у хозяина мастерской в порту есть информаторы, а все драги тут только в одно место летают. Астростопер кивнул и перевёл взгляд на ссадины, украшавшие лицо и руки Кодамы — надо бы её осмотреть. Зафиксировав тело габбро страховочными ремнями, Кенуи задвинул ложе в стену и запустил ипасканер.

— А как ты её заполучил? — спросил Дэс, с интересом разглядывая проекцию тела девушки. — Разве габбро выдают кому попало?

Кенуи подавил в себе желание отвесить парню затрещину и тактично посоветовал больше не отзываться о девушке, как о вещи: во-первых, она здесь по собственному желанию, во-вторых, ей это не понравится.

— Понял!

— Тогда прекрати пялиться и приготовь что-нибудь поесть, — велел астростопер. — Буду рад, если в процессе ты расскажешь мне, как это малолетний шкет смог угнать корабль со станции.

— Ну я, это… подрабатывал в той мастерской: оборудование разное диагностировал, логи подменял, восстанавливал повреждённые системы управления… С такими моделями, как твоя, тоже работал, — принялся перечислять Дэс. — Когда в торговых рядах суета поднялась, охранников туда перебросили, вот я на борт и проник. Думал, тебе помощь понадобится.

— Не ошибся, — констатировал Кенуи несколько мрачным тоном.

Дэс обезоруживающе улыбнулся и выставил на ложе изолятора тарелки с едой. Ему очень хотелось выслужиться, чтобы сформировать о себе хорошее мнение, и парень так воодушевился, что совсем забыл о манерах. Громко чавкая, он принялся распинаться о том, как на раз вернёт мужчине право владения кораблём, стоит им только эту систему покинуть.

— Сначала надо долететь до врат и убедиться, что нас там не разыскивают, — осадил парня Кенуи.

Дэс энергично кивнул и как бы невзначай поинтересовался у астростопера о его дальнейших планах.

— Помыться и хорошо выспаться — вот мои планы, — озвучил мужчина и перевёл взгляд на Кодаму. — Тебе тоже душ не помешает, суицидница.

Быстро доев, он стянул с себя грязную футболку и бросил её прямо на пол. Дэс с интересом перевёл взгляд на габбро — та отставила в сторону свою тарелку и послушно последовала примеру астростопера. Парень аж поперхнулся от изумления.