Дети приморья

Пролог

Умрёт, а не уступит!

Карло Гольдони

Простор спортивного зала старшей школы №3 заливали медовые лучи майского солнца. Последние, радостные от предвкушения грядущего лета дни заполняли громкие выкрики, возбуждённые лица, свисты, аплодисменты, угрозы и мольбы. О, как ярок конец приморского мая, как щедры его долгие, мягкие дни на приключения и сплетни!

Зоя Драконова и Агат Тигров подобно любым представителям боевых искусств любили внимание, но сейчас, как никогда прежде раздражали и Драконову, и Тигрова шум и гам, учинённый девчонками и парнями из зрительных рядов. Сцепившись в мёртвой хватке, юные мастера не могли оценить поддержку и восторг, которые выражали их приятели и приятельницы.

В этот роковой день белый тобок [П1] казался невыносимо тяжелым, чёрные пояса затянуты нестерпимо туго, длинные волосы вездесущими, а прохладный воздух раскалённей, чем едкий дым над рыбацкими кострами.

Не будь каждый вздох судьбоносным, а каждый выдох решающим – Драконова бы громко крикнула, ткнув залепленным пластырями пальцем в зрительные ряды: «Эй, ребятки! Угомонитесь, не то на прогиб возьму! Честное слово, возьму!»

Тигров бы ничего не сказал, но взгляд его красноречивее всяких громких обещаний очертил бы непреодолимую жажду тишины.

Приморский городок Александровка славился не только отменными морепродуктами, живописными пейзажами и целительной тишиной, но развлечением, что в грядущем году обещало прекратить своё славное существование. Развлечение, что вот уже десятый год занимает умы парней из банды Драконовой, и девчонок из банды Тигрова. Развлечение, что позволяет без лишних, грубых телодвижений и слов решить, чья власть станет царить грядущих двенадцать месяцев.

– Хана, тул, сэт, – считала Драконова, обливаясь потом так точно сражаться ей приходилось с диким кабаном, а не с давно знакомым хлопцем. – Хана, тул, сэт… Нэт!

– Джируги, чаги, доли чаги, хуре чаги, – шептал Тигров, едва размыкая губы. – Джируги, чаги, доли чаги, хуре чаги…

Раз за разом Драконова хаосно наносила удары, используя исключительную силу ног. Руки её не так крепки, не так мускулисты, и, если позволить Тигрову пусть в ход его крепкие кулаки – единственное, что останется Драконовой – блокировать хлёсткие удары. Потому нужно применить всё мастерство ног, за которым Тигрову никогда не поспеть и не преуспеть.

– Чаги, доли чаги, хуре чаги! – властный голос Драконовой поднимался над десятком других юношеских голосов, одобрительных свистов родни и двух учительских подбадривающих басов.

Чем страшнее и тревожней Драконовой – тем громогласней, шумней, вездесущей она становится, точно фантастическим образом вырастая в глазах соперника. Но сегодня её страх, её тревогу не могла скрыть твёрдость слов и дерзость взгляда.

Десятое сражение могло принести окончательную победу Тигрову, потому он был слегка расслаблен, словно цельный год почтения и сопернического преклонения у него, как кальмар в сетях. В случае Драконовой – победа в десятом поединке сулила равный счёт, потому она пыхтела точно старый паровоз, соревнующийся в скорости с самолётом, краснела от напряжения и гадала с какого обрыва будет сподручней сигануть от стыда в случае проигрыша.

«Тигров думает… Размышляет…» – замечания проносились в голове Драконовой. – «Пытается прочесть мою технику, предугадать план… Вот дурень!» – ловкая атака рукой выбила её из равновесия, заставив с грациозностью споткнувшегося медведя повалиться на маты.

Драконова замерла, в странном исступлении стала пялиться на потолок, так словно по нему проплывают пышные облака в виде горбатых китов. Тонкая струйка крови знакомо защекотала нос.

Может сдаться? Позорно сдаться, позорно пойти домой, позорно повеситься на поясе и быть позорным призраком во имя процветания родительской гостиницы? Туристы любят страшные истории о духах, все пляжи облазили в поисках костей. «Жемчужина» скрывает в своих стенах парочку примечательных фантомных рож, но ещё одно обаятельное привидение пойдёт только на пользу промосковскому гостевому дому. У кого ещё будет фантом, что твит-чаги[П2] , как юла крутит?

Повседневные мысли последних двух лет вновь соблазняли Драконову, вновь открывали доступные перспективы, когда вдруг она рассмеялась. Рассмеялась так громко и противно, словно последний из здравствующих психопатов на земле.

Стих зал в зловещем ожидании, два одинаковых на вид тренера перестали толкаться, обвиняя один другого, на всякий случай перестал дышать Тигров, чтоб ненароком не заразиться придурью соперницы. А Драконова, продолжая сеять эхо хохота, молниеносно продемонстрировала подъём разгибом так, что треск её коленей слышали рыбаки у моря.

Грубым движением оттёрла кровь и понеслась, понеслась будто в свой последний бой, в котором непременно придётся умереть. А если придётся умереть – нужно непременно оставить дурной осадок сопернику в виде сломанного пальца или оторванного уха.

«Да нет у неё плана, ей просто нравится бить людей!» – поздно вспомнил Тигров. – «Ну и рожа… Ужас какой...»

Не намеренно, но упустил Агат мгновенье, засмотревшись на безумный облик Драконовой. Она была порой импульсивна, но капля здравого рассудка в ней всё же имелась, которую, судя по всему, Тигров ненароком вышиб за эти десять долгих лет.

С резвостью лихого дракона, воспарила Зоя в воздухе, неся в дар сильный удар, а после ещё один, и ещё один. Нерио-чаги[П3] , йоп-чаги[П4] , ап-чаги[П5] , миру-чаги[П6] … Удар за ударом, удар за ударом… Зоя и впрямь была готова испустить дух здесь и сейчас если понадобится, но хвастливо продемонстрировать весь свой боевой арсенал.

Последний, победоносный твит-чаги Тигров встретил со стойкостью сверженного с пьедестала идола, и свалился на маты тоже подобно дубовому истукану, без лишних телодвижений и гримас в отличии от богатой на выражения лиц Драконовой. Поза Тигрова дышала лёгким разочарованием или, вернее, удивлением. О да, он был удивлён, ведь его уверенность в физическом, техническом, химическом и духовном превосходстве вновь рассеялась подобно ранней дымке над волнами.