Девочка Борова. Пепел чувств

Пролог.

Строго для лиц, достигших 18 лет!

— Петрова! Колготки отпадные, где взяла?

Я оборачиваюсь на отклик, смотрю вперед, замечая старую подругу еще со школы, давно мы не виделись с Аксютой. Она замуж говорят выскочиила за какого-то богатея и умчала в столицу.

— На рынке у Люды, — машу ей и направляюсь в ее сторону, — Итальянские.

Она хмыкает, рассматривая узорчатые с кружевом черные колготки, которые от итальянского имеют одно название. В джинсовой юбке в октябре прохладно, но сапоги по колено спасают. Да и плащ у меня новый… Классный.

Приталенный, черный. Фирма.

Нулевые только постучались к нам, а уже такие разительные перемены во всем.

Словно не только страна начала оживать, но и люди, что живут в ней. И одеваться сразу захотелось, и выражать себя… А главное не бояться. Не оглядываться.

Я равняюсь с Маринкой, она тут же обнимает меня крепко и щебечет прямо на ухо:

— Ты, мать, хороша, конечно! Все также парни за тобой таскаются?

— Таскаются, — пожимаю плечами. Поклонников у меня и правда много, только какой толк от них. Пустышки. На словах одни обещания.

Да и есть уже у меня… Один. Самый лучший и любимый.

Другого мне не надо.

— А ты все со своим, да?

Киваю, пряча счастливую улыбку.

Любовь… Она прекрасная. Я обожаю любить. Я обожаю любить его.

— Везучая, — тянет подруга, печально вздыхая, — А я вот от своего сбежала. Бабки, Алька, страшная сила. Он меня, — она делает паузу, а потом наклоняется ко мне ближе, продолжая уже шепотом, — Побил. И не раз. Заяву не написать, сама понимаешь. Вот я к мамке и приехала обратно. Как побитая собака.

Поджимаю губы, мне жаль, что так вышло…

— Ну ладно, — она машет рукой, словно отгоняя все плохие мысли от себя, — Вы то с Лешкой когда собираетесь пожениться?

Я прикусываю губу, не зная, что и ответить. Надеюсь, что скоро. Но пока Леша молчит, про свадьбу речь не заходила.

А мне хочется… Так хочется быть его без остатка.

— Ух ты, партизанка! — Люда грозится пальцем в шутку, — Ладно, беги. Позвоню тебе, сходим в кафешку посидеть?

— Звони, Марин. Я буду только рада.

Мы прощаемся, и я даже успеваю прыгнуть на свой автобус, который ходит раз в пятнадцать минут. А ждать уже нет сил…

У меня Лешка военный. Поэтому часто пропадает на службе, часто его куда-то отправляют.

Он старше меня на семь лет. И уже многое повидал в жизни, матерый, волевой, сильный. А я зеленая. Только школу год назад окончила и в педагогически экзамен провалила.

Мать выгнала из дома, пьющая она у меня. Отца нет.

Зато Леша есть. Мы познакомились, когда мне было шестнадцать. Смотрел на меня украдкой, до дома провожал, пацанов всех вокруг разогнал, те дажи дышать в мою сторону боялись.

Сам меня не трогал, даже не обнимал. Никак не касался. Только смотрел и изучал.

Забегаю в квартиру, на пороге взгляд цепляется тут же за его ботинки. На вешалке на плечиках висит форма, а из душа слышны звуки льющейся воды.

Пищу от нетерпения, любви и восторга. Сбрасываю с себя одежду и те самые “итальянские” колготки. Юркаю к нему в ванную, тут же попадая в кольцо сильные мозолистых рук.

— Алька моя…

Шепчет на ухо, распаляя меня всю. Кожа горит от его дыхания, а внутри все сжимается в ожидании.

— Я так соскучилась, любимый.

— И я, Алька.

Он подхватывает меня на руки, целует глубоко, так, словно впервые. Держусь за его мощную шею, как обычно, черчу линию вдоль его шрама на лице.

— Аль, — он вдруг отвлекается от меня, смотрит прямо в глаза так, словно душу съедает изнутри. А я и сама бы ему отдала себя всю. Даже просить не надо.

— Что, родной мой?

— Я со службы ухожу, — резко отвечает, ставя меня на поверхность ванной. Вода сверху капает, пар вокруг стоит, а мы с ним замираем на мгновение, — В столицу поеду. Бизнес надо делать.

Отшатываюсь от него, и слезы тут же на глазах выступают.

А как же я?

— Алька, ну ты чего! Дурочка моя, — дергает на себя обратно, и я впечатываюсь в мощную грудную клетку, — Ты же со мной поедешь? Женой моей будешь?

Шмыгаю носом.

— Буду, — все еще обиженно дую губу.

А у самой такая эйфория разливается по телу… Женой его. Да я за ним хоть на край света. Лишь бы рядом был.

— Только помни, Алька, я ревнивый. Даешь согласие, значит на всю жизнь. Уверена?

— В чем уверена, Лешка? В том, что люблю тебя? Без сомнения. Мне никто и не нужен кроме тебя.

Знала бы я, что через несколько лет эти слова покажутся мне бредом сумасшедшего. Словно я все выдумала… И не было у нас любви, не было у нас ничего.

Только ненависть. Страшная жгучая ненависть.

И вместо “люблю” проросли корни такого прочного “ненавижу”...

Глава 1.

— Алечка, ну зачем тебе этот клуб, — шершавая ладонь двигается вверх по моему бедру. Крупные, слегка толстоватые пальцы с кольцом на безымянном пальце касаются кромки трусов. Внутри все стягивается, но не в комок желания, а в комок страха.

Я никогда не смогу привыкнуть к чужим прикосновениям…

— Я тебе квартиру куплю, деньги у тебя будут всегда. Хочешь, в Милан полетим? Или Париж? Ты скажи мне любое желание свое, а я его вмиг исполню. Буду твоим джином, — мужчина продолжает говорить, а я лишь натягиваю искусственную улыбку на свое лицо.

Оглаживая чуть потную лысину сзади, а после незаметно вытирая руку об обивку дивана.

— Не могу я, Владимир Иванович. Заманчиво все это, конечно… Но не могу.

— А что тебя держит здесь, девочка?

Хочется рассказать ему, пожаловаться, как обошлась со мной судьба, как поступил со мной любимый мужчина, как я здесь плачу ночами. Хотя нет, уже даже и не плачу.

Слез за эти годы не осталось. Все выжжено дотла.

— С мужиками люблю спать за деньги, — цинично произношу, а у самой комок тошноты к горлу подбирается. Я все здесь ненавижу, каждую деталь интерьера, каждый закуток… Но разве у меня был выбор, когда меня за волосы сюда притащили и поставили на колени?

Если бы не сын, я наверно бы давно сбежала. А так… Дороги назад у мен нет. Все равно уже в рай не попаду.

— Будешь только со мной спать, Аля, — он кривит рот в улыбке.

— А что мы с вашей женой будем делать, Владимир Иванович?

— А что с ней делать? — усмехается, — Жена, Алечка… Это жена. А вот ее наличие не запрещает мне любить тебя.

Любить… Где ж тут любовь? Когда ты покупаешь женское красивое тело за деньги, это не про любовь. Но я клиенту не возражаю. Я вообще не перечу никому.

Стараюсь быть лапочкой и зайкой. Покладистой, пушистой и слегка игривой куколкой.

Только в гримерке превращаюсь в мегеру, у которой сердце рвется на части. А вот на публике я звезда.

Звезда этого паршивого, сраного клуба, а котором я оказалась из-зу большой любви. Нет, не к деньгам, а к неправильному мужчине, которого когда-то выбрало мое глупое сердце.

Глажу ласково по плечу Владимира Ивановича, вставая с дивана. Он ударяет ладонью по моей ягодице, а я подмигиваю, старательно удерживая приступ тошноты.

Хотя… Владимир — самый приятный клиент из всех. Он дает много денег, дарит дорогие подарки, и не спит со мной. Представляете?

Совсем не спит.

Хотя всегда говорит о том, что хочет, но почему-то не трогает. А я не спрашиваю почему, мне на душе легче, когда он меня не трогает.

Мы много с ним разговариваем, он бывает выкупает меня на три, а то и четыре часа. Мы пьем вкусное красное итальянское вино и разговариваем о его жизни.

О моей не говорим, потому что… А кому есть дело до меня? Я тут для развлечения.

— Время у нас заканчивается, — поглядываю неспешно на настенные часы, — Пора мне, Владимир Иванович.

Мужчина хмурит черные брови, тоже бросает беглый взгляд на часы.

— Я бы продлил, но жена и дети дома ждут. Алечка, спасибо тебе, с тобой как всегда, лучше всех. Приду на след неделе. Что тебе купить? Хочешь колечко новое? Или может сережки? Шубку?

— Давайте, шубку. Из норки.

Я специально называю самые дорогие подарки. Каждый раз словно прощупываю почву, а сможет ли он отказать? Есть ли предел у его щедрости?

— Будет тебе шубка, моя красавица.

Быстрый, скользящий поцелуй в губы с привкусом коньяка и сигарет. К этому привыкнуть можно, особенно если отключить эмоции.

Владимир уходит, и когда красная штора за ним закрывается, я устало падаю на диван. Лежу на спине, разглядывая блестящий глянцевый потолок черного цвета.

Сбрасываю туфли, прикрываю глаза и возвращаюсь каждый раз в прошлое. Где я свободна, где я любима, где мне хорошо и легко… Где я жива и счастлива.

— Работать собираешься или лежать тут будешь?

Грубый голос возвращает меня в реальность. Устало поворачиваю голову в сторону Артемия, охранника, который не раз пытался меня затащить в постель, и каждый раз получал жесткий отпор.

Он — крыса. Самая настоящая неприятная крыса. От него ничего хорошего ждать не стоит, он стучит на всех. И легко сможет продать тебя за сто баксов.

— Тебе чего? — резко бросаю ему, — Иди на свой пост, Темочка. Тебя моя работа касаться не должна.

— Аля, — он растягивает губы в кривой усмешке, — Ты бы не была так уверена в себе. Сегодня ты звезда, а завтра шлюха потасканная. Хотя… Ты и есть шлюха потасканная. Ведь в этом клубе только такие и работат.

— А что ж ты с такой шлбхой спать то собрался, а, Тем? Не противно?

— Красивая ты слишком. Поэтому и член на тебя стоит.

— Пусть упадет, — жестко бросаю ему, — И никогда больше не встанет.

— Сука ты…

Он сжимает кулаки, но знает, что если тронет, то ничего хорошего с ним не будет. Лес, могилка и поминай, как звали.

Так что ему только и остается, что злиться.

— Встала и пошла, — ожесточенно чеканит каждое слово, — Тебя Боров ждет.

Каждй раз… Каждый раз, когд он меня ждет, я застываю всем телом. Не могу дышать, двигаться, функционировать.

Я не хочу к нему, мне каждый раз с ним больно. И нет, не физически, а в душе дыра. Глубокая такая, разорванная в клочья, с неровными краями… дыра. И сердце он мое вырвал.

Медленно поднимаюсь с дивана, хватаю туфли в руки и босыми ногами шлепаю по паркету. останавливаюсь у Артема, показываему фак и двигаюсь дальше.

Спиной чувствую, как он закипает. Но и на это мне плевать.

До кабинета Борова специально иду медленно, еле переставляя ноги. И только у самой двери застываю, чувствуя, как сердце подпрыгивает к горлу, сокрушая тело мощными ударами.

Три стука. Он разрешает войти.

делаю шаг вглубь, тут же натыкаясь на жесткий, мрачный взгляд мучителя. Девка, что сидит на полу между его ног, с громких вуком заглатывает его член. Она даже не дергается, когда слышит мои шаги, она идеально выполняет свою работу.